Солнышко

Последнюю неделю последнего месяца Чонгуку пришлось провести в больнице. Юнги, конечно, разволновался не на шутку, потому у него такое лечение вызывает ассоциации с ухудшением положения Чона, но парня, готового залпом принять пачку успокоительного и все равно не успокоиться, заверили, что Чонгук на самом деле почти здоров. Просто главное в том, чтобы все свои окончательные шажки к достижению он сделал под тщательным наблюдением врачей, и уже после этого, счастливый, пошел домой. Мину сказали пока что не приходить в больницу, и это, конечно, еще сильнее насторожило. Но указания врача он все же выполнил, а потому явился только перед самой чонгуковой выпиской. Сперва, конечно, пришлось зайти к врачу.  — Он уже ходит? Ходит? Скажите, пожалуйста!  — Вы сейчас сами все увидите, — произнес врач, открывая дверь в палату и впуская туда нетерпеливого парня.  — Чонгук! — сразу зовет он и останавливается, увидев парня. — Ты… Боже… Юнги вообще не может контролировать эмоции, он садится на пол и плачет, а Чонгук подходит к нему и опускается на колени.  — Юнги? Ты плачешь?  — Я не могу поверить… Ты ходишь сам, — Мин схватился за его руку и поцеловал. — Я так рад, солнышко, я очень сильно рад, я очень сильно тебя люблю. Юнги, все еще не веря в происходящее, коснулся чонгуковых ног.  — Чувствуешь?  — Да, — слабо улыбнулся парень. Реакция Юнги его поразила и удивила. Казалось бы, она была вполне ожидаемой, но почему-то Чонгук не мог понять ту бурю эмоций, которая сейчас заставляет крышу Мина куда-то уезжать, ибо иначе это назвать нельзя.  — Когда тебя выпишут? Представляешь, мы вместе пойдем домой.  — Сказали, что послезавтра я смогу быть свободен.  — Ты не представляешь, насколько я счастлив…  — Счастлив? — на лице Чонгука искреннее недоумение, а Юнги прекрасно читает все человеческие эмоции по их лицам, и особенно чонгуковы, а потому отстраняется и удивленно отвечает.  — Конечно… Твое здоровье — самое большое счастье для меня.  — Да? Юнги думает, что ему послышалось. Чонгук ведь не придуривается, он правда сомневается.  — Солнышко, ты чего? Конечно, да. У Юнги в голове вертится один-единственный вопрос: «Чего он там себе надумал, пока болел?», но он не станет его озвучивать, по крайней мере, пока. Раздался звонок телефона.  — Гуки, я отвечу и вернусь. Я быстро, солнышко. И Юнги вышел в коридор, правда, вернулся так же быстро, как и обещал.  — Я еще побуду с тобой, а потом пойду.  — Куда?  — Работать.  — А кто звонил?  — По работе.  — И все же?  — Хосок, помнишь, я рассказывал? Тот, который заходил к нам?  — Да, я прекрасно помню, мы учились в одном классе, пока он не перевелся.  — Ну вот, он и звонил.  — Вы часто созваниваетесь.  — Да, — кивнул Юнги, немного улыбнувшись. — Он хороший друг. Он снова нашел мне работу на дому, и деньги не такие уж и маленькие.  — Не понимаю, зачем так часто созваниваться по работе…  — Ну, солнышко, мы не всегда только о работе разговариваем. К примеру, Хосок еще месяц назад предложил нам всем вместе сходить в ресторан, когда ты поправишься, и отметить твое выздоровление.  — Вот как…  — Пойдем?  — Я подумаю. Чонгук поднялся и сел на кровать.  — Знаешь, я очень устал…  — Отдыхай, не буду тебе мешать, — кивнул Юнги, тоже поднимаясь и проводя рукой по засохшим дорожкам слез. — Я пойду тогда, но я приду завтра и в день выписки… Боже, я так рад, жаль только, что я не смог первым увидеть, как ты пойдешь…  — Да… До завтра. Мин улыбнулся и вышел из палаты. Теперь ему казалось, что все должно наладиться, Чонгук ведь выздоровел. Все обязательно станет хорошо, может ли быть иначе?

***

Чонгука выписали, и счастливый Юнги, пришедший в больницу, на самом ее пороге кинулся обнимать и целовать, на что Чон отвечал слабо, пытаясь скорее отвертеться. Конечно, настрой Мина был этим немного омрачен, но ничего страшного, Чонгук, должно быть, просто еще не поверил в себя и свое выздоровление. Скоро все пройдет, все станет лучше, конечно, станет, как же иначе. И Юнги берет парня за руку, переплетая пальцы, и смотрит ему в глаза, когда вместе они идут по дороге к дому.  — Все хорошо, солнышко?  — Да, — Чонгук отвечает, почти не слыша вопроса. Ему не верится, что он ходит, не верится, что он в эту самую секунду сам наступает на землю. Он чувствует все, каждое свое движение, и это так необычно и волшебно, что верится во все действительно с трудом.  — Вообще-то я хотел приготовить что-нибудь вкусненькое и сладенькое, но у меня не получилось, извини, и я думаю, может быть, нам сходить в ресторан? Мы обязательно должны отметить твое выздоровление.  — А у нас есть деньги на ресторан? — полуязвительно спросил Чонгук.  — Ну… Я ведь работал. Мы не тратили особенно много, и удалось скопить неплохую сумму.  — Вот и оставь себе эти деньги. Я не хочу ничего отмечать.  — Но… Почему, солнышко?  — Потому что не вижу повода для этого.  — Гуки, как ты можешь не видеть повода? Ты ведь встал на ноги. Ты ведь мог совсем никогда не начать ходить, но нам так крупно повезло, ты большой молодец…  — Юнги, хватит. Я вообще не понимаю, почему ты так радуешься.  — Что? Мин остановился перед подъездом их дома, желая тут же все прояснить, потому что поведение Чонгука ему не нравится совершенно, и оно такое уже довольно давно.  — Ты вообще думаешь о том, что говоришь?  — Я отдаю себе отчет в своих словах прекрасно.  — Тогда объясни мне, почему ты ведешь себя так в последнее время?  — Ты решил устроить сцену на глазах у соседей?  — Да я волнуюсь за тебя, черт возьми! Мне важно, чтобы с тобой все было хорошо!  — Я не собираюсь выяснять с тобой отношения на улице. И Чонгук, не дожидаясь ответа, открыл дверь и зашел в подъезд. Юнги, с удивлением смотревший ему вслед первые несколько секунд, только после этого времени отошел от оцепенения и бросился следом. Чон уже зашел в квартиру, когда Мин вбежал в нее за ним и закрыл дверь.  — Гуки, стой! Меня тревожит твое поведение, и я не отстану от тебя, пока ты не объяснишь, что происходит!  — Юнги, я устал и хочу…  — Не прокатит больше это твое «я устал». Я только и слышу этот ответ от тебя. Ты ничего мне не говоришь, ты вообще не разговариваешь со мной. Ты ведешь себя странно! Тебе придется мне ответить, что происходит.  — Да ничего не происходит, я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, а не истерили здесь из-за какой-то ерунды!  — Ерунды? Солнышко, я люблю тебя и очень волнуюсь.  — Прекрати говорить мне это! — Чонгук уже совершенно забылся и полностью отдался эмоциям, решив наконец высказать все, что скопилось у него на душе. — Ты не можешь любить меня, не можешь! Посмотри на меня, посмотри! Кто я? Я не человек, я его жалкое подобие. Я ходить не мог почти полгода, я вообще ничего не мог, я стоил тебе кучи гребаных денег. Посмотри на меня, Юнги, посмотри на мою шею, я ведь уродлив, ты видишь, как я выгляжу? Люди пугаются меня, когда видят на улице. Меня невозможно любить! Это невозможно! Мин почувствовал укол острейшей жалости и сочувствия, потому что Чонгука было так сильно жалко, а еще парень действительно так сильно его любил, что эти мучения доставляли ужасную боль. Юнги мгновенно сменил гнев на милость, подходя ближе и пытаясь поцеловать.  — Солнышко, ты не знаешь, что говоришь. Для меня ты самый красивый и прекрасный, ты всегда будешь им, Гуки, не верь тому, что думают люди, и что показывает тебе зеркало. Ты просто очень сильно устал, ты страдал, ты взвинчен, я понимаю, солнышко… И Юнги прижался губами к его губам, спускаясь ниже и целуя шею, но Чонгук, дернувшись от этого прикосновения, грубо откинул его назад.  — Не надо этого делать! И вообще, знаешь, лучше нам пока что не видеться, я… Я переночую у Чимина! Чимин был его однокурсником и другом.  — Что? Солнышко, подожди… Юнги, смахивая слезы, бросился за парнем, который направился к выходу из квартиры.  — Чонгук! — Юнги попытался остановить парня, еще сильнее захлебываясь слезами. — Гуки! Чонгук! Но входная дверь уже хлопнула. Мин осел на пол и снова зарыдал. Он уже плакал много раз, когда Чонгук лечился, но так больно не было еще никогда. Теперь грудная клетка, казалось, и впрямь вот-вот разорвется, а ногтями Юнги едва ли не расцарапал в кровь нежную кожу на запястьях, потому что очень сильно болит. Он думал, что справится, он до последнего надеялся, но все разбилось и сломалось Чонгуком мгновенье назад, и вся надежда теперь ушла. Юнги не жалеет, что он дал парню возможность встать на ноги, но может ли он еще хоть как-то ему помочь? Мин в бессилии ударил себя кулаками по ногам, заставляя прекратить рыдания, и поднялся, чтобы последовать за Чонгуком и хотя бы проследить за тем, чтобы до дома Чимина он хорошо добрался. Юнги не станет ему сейчас мешать. Должно быть, Чону так лучше…