Бесполезная иммунная. Часть первая.(Перезалив. "Глава" - старые главы, "день" - новые")

      Сделав вид, что не замечаю, как Дима жрет сырую, еще шевелящуюся рыбу, я отвернулась от реки и начала рассматривать содержимое своего рюкзака. Что-то мне подсказывало, что мы задержимся здесь надолго, как минимум потому что мой напарник выловил свой ужин из светящейся воды. Интересно, сколько времени его будет поносить после этого случая, и начнет ли он меня слушать хоть немного?       Едва мы порешили, что будем сваливать из города вместе, как Дима сказал, что в нашей команде будет главным, ибо он тут самый крутой. Выбора у меня особо не было — становится жертвой изнасилования во второй раз мне не светило, — так что я согласилась. Затем он исчез на несколько минут и появился уже с бинтами, с самыми лучшими вещами, которые в нашем уже полуразвалившемся мире в избытке, а точнее с перекисью водорода и с зеленкой. — Сорян, «Мирамистин» у нас для ржавых гвоздей, твои нормальные были, так что и перекись сойдет, — на полном серьезе сказал мне забинтованный и начал обрабатывать мне раны на ладонях и ступнях. Проблем с этим у него не было, даже наоборот, Дима казался очень ловким и знающим свое дело. — Тебе когда делали прививку от столбняка? — Не помню. В пятнадцать вроде, — я задумалась, — семь лет назад. Псих скривился: — Давно, но сгодится, — он достал из кармана своих штанов мазь в белой упаковке. — На «Левомеколь» нет аллергии?       Я отрицательно покачала головой. У меня была аллергия на пчелиный яд, которая обнаружилась еще лет в пять, когда маленькое полосатое насекомое, решив, что я сейчас подойду к улью, цапнуло меня за руку. Точно не помню, но мама мне рассказывала, что моя бедная и несчастная конечность раздулась до размеров среднестатистической конечности взрослого бодибилдера, и меня едва-едва спасли. Так что пчел я немного побаиваюсь.       Так мы вышли (ну как вышли, Дима почти что тащил меня на себе, потому что ноги мои отказывались идти), и великий забинтованный, остановившись прямо посредине большой темной комнаты с деревянными столами и стульями, как раз в той, где я была распята во имя Иисуса, заорал всем, что нашел свою пропавшую сестру, и ему нужно её отвезти к родственникам. Я даже не поняла сначала, про кого он говорит «сестра». Все сначала ничего не поняли, потом тоже ничего не поняли, и под эту непонятицу мы быстро свалили сначала из дома, потом с улицы, а потом, пройдя еще несколько кварталов, вышли из города, и далее пошли по шоссе. Так мы доперли до леса, там нашли речку и у неё и сели, а точнее, я просто свалилась. Боль, которую я раньше не чувствовала, начала медленно появляться. Меня это совсем не радовало.       В рюкзаке у меня лежала только полупустая пачка галет и пакетик с сухофруктами. Часть галет я съела еще, бродя по городу, а больше у меня ничего и не было: при побеге из лаборатории у меня особо не было времени, и я собрала все, что смогла. Воды тоже было донельзя мало, лишь на донышке бутылки что-то бултыхалось. Была еще бутылка водки, вот уж я что успела однозначно ухватить, косметичка, в которой лежали пластыри, активированный уголь, обезболивающие, бинты и целая куча разных таблеток, в самом низу валялся паспорт и небольшая коробочка с драгоценностями, которые я умудрилась спрятать при обыске на пункте эвакуации, гвозди, молоток, изолента, несколько шурупов, отвертки под них, гамак, свернутый в донельзя маленький шарик, а остальное по мелочи: таблетки для очистки воды, несколько фонариков, батарейки, швейцарский нож и тому подобное. — А ты чо, жрать не будешь? — спросил Дима, сплевывая в реку рыбий глаз.       Тяжело вздохнув, я махнула рукой. Извиняйте, но живую рыбу из реки мне лопать не в кайф. Точнее, я бы и съела, огонь мне развести ничего не мешает, и приготовить это бедное несчастное создание тоже, но вот зеленоватый неестественный свет, вроде того, каким светится уран в майнкрафте, меня настораживает. — Ну не хочешь как хочешь, — забинтованный выплюнул второй глаз и начал выковыривать из зубов чешую.       Связалась с идиотом, вот и живи с идиотом. Вот что мне делать? Ночь уже вступила в свои права, в лес ни на кого не пойдешь. Да и чем идти? Ни стрелять, ни что-либо такого рода я не умею делать. Тогда сегодня без ужина. Как, впрочем, и без обеда и завтрака. — Кто первый будет вахту нести?       Я не ответила, поглощенная своими мыслями. Это ж надо было так вляпаться, идти с каким-то психом, во время хрен знает какого происшествия, хрен знает куда! Просто хоть вой. — Ясно-понятно, — Дима подскочил ко мне и уселся рядом, — раз ты уже засыпаешь на ходу, то вахту буду нести я, — он спокойно положил свое оружие, которое он невесть откуда достал вместе с моим рюкзаком, когда мы выбирались из дома, на землю и поудобнее уселся, доставая из заднего кармана штанов перочинный ножик, чтобы соорудить что-нибудь из близлежащих веточек.       Кривясь, я дотянулась до своего рюкзака и начала в нем рыться. Ладони тяжко ныли, а ноги требовали освободить их от маленькой и неудобной обуви. Увы, но это, опять же, все что я нашла в лаборатории. — У меня гамак есть. Не пригодится? — я аккуратно достала тяжелый шарик.       Псих посмотрел на него, как на чудо, и развернул, удивившись его величине. — Откуда он у тебя?       Я пожала плечами. Когда-то давно мои родители рассказывали мне, что еще до моего рождения их страстью были походы. Поэтому у них была чуть ли не целая коллекция этих гамаков, раньше лежащих в специальной коробке, которую мама размалевала яркими красками, а я просто не могла не взять один.       Дима, немного страшновато лыбясь, уже начал залезать на дерево, как вдруг посмотрел на меня и остановился. С такими ногами и руками я даже на нижние ветки не залезу, он же меня просто не дотащит. Поэтому он спрыгнул обратно на землю, свернул гамак и принялся изучать содержимое моего рюкзака. Кажется, после пристального осмотра, Дима даже проникся ко мне некоторым уважением. Хорошо было все-таки играть в зомби-игрульки, в Left 4 Dead, например, или DayZ. По крайней мере, я хоть отдаленно представляю, что нужно делать. — Слышь, это… А ты чо, типа на ваши кровавые дни не запаслась, а? — спросил забинтованный совершенно серьезно.       На это ответить мне было нечего, поэтому я просто поддернула плечами. Разговаривать об этом мне сейчас очень сильно не хотелось. Хотя на самом деле мне вообще сейчас не хотелось ни с кем разговаривать, особенно с забинтованным с ног до головы психом-насильником. Интересно, а он тоже ходил в эту комнату с «девушками»? Тогда у меня есть к нему определенные претензии. Надеюсь, что он знает, что такое мыло, иначе я за себя не отвечаю.       Решив отложить разговор о любви к трупам и пихании своей колбаски куда ни попадя, я завернулась в ветровку и затихла. Ноги нещадно болели после долгой ходьбы, а холод от земли не делал мне лучше. Вот бы сейчас согреться у костра, как раньше, когда я с родителями ходила в лес по грибы, на целую ночь. — Дим, а Дим… А это что у тебя за ружье? — тихо спросила я, чтобы хоть что-нибудь узнать об этом ненормальном. — Что? — переспросил Дмитрий, растерянно на меня посмотрев. Я повторила. — Сайга, моя любовь и радость. Обожаю из неё людей убивать. Знаешь, сколько уже встретили от неё быструю смерть?.. — псих оглядел меня. — Тридцать уже. Семнадцать были патрульными, остальные слишком ретивые психопаты, которые настолько обдолбались, что не отличали своих от чужих. Пришлось их чикнуть, а то других бы ребят поубивали… Я нахмурилась. — А ты что, был хозяином той улицы? Желябовской? Просто ты так говоришь… Как будто ты там самый главный. — А, ну да. Я был типа боссом, — забинтованный хихикнул, но вдруг очень резко стал серьезным. Слишком резко для нормального человека. — А вообще-то это не твое дело. Спать ложись и дрыхни, я в три часа тебя разбужу.       Замолкнув, я прикрыла глаза. Мне хотелось спать, даже очень сильно, все-таки я с ночи на ногах, но меня пугало, что Дима уселся прямо рядом со мной, плечом к плечу. Слишком близко. Еще и запах от него, как от гниющего трупа, честное слово. И ноги боля-я-я-ят, очень сильно. Решившись на отчаянный (для меня) шаг, я сняла маленькие кроссовки и отложила их в сторону. Прекрасное чувство свободы. По крайней мере, так будет куда легче заснуть.       Забинтованный начал снова копаться в моем рюкзаке. Через пару минут шуршание стало тише, точнее, зашуршало совсем по-другому. На мои плечи легла тяжелая ткань. Я недоуменно уставилась сначала на Диму, потом на то, что он на меня положил. И правда, почему бы не использовать гамак в виде одеяла? — Спасибо. — Холодно ночью будет. И чего ты ботинки свои сняла? — спросил псих, сильнее прижимаясь ко мне. Что ж, можно и потерпеть, раз он такой добрый. — Маленькие. Мне больно в них ходить.       Дима присвистнул, поднялся, и пошел куда-то в лес. Его шаги были хорошо слышны, так что я не волновалась. Интересно, а зачем он все-таки попер со мной?..       Проснулась я, когда солнце уже яростно заявляло, что оно тут самое крутое. Секунды три я пыталась понять, почему сейчас день, а не ночь, ведь тот психованный говорил, что разбудит меня. Но яркая зеленая листва ясно мне говорила, что сейчас довольно позднее утро, а совсем никак не ночь, так что забинтованный явно про что-то забыл.       Я скинула с себя гамак и огляделась. Дмитрий сидел у реки, что-то там рассматривая, и, напялив на себя кроссовки, я кое-как подошла к нему. Оказалось, любимец речной стихии соорудил нечто на подтип удочки и пытался ловить рыб на червяков, которых откопал под деревьями. Конструкцию я оценила: по крайней мере все куда лучше, чем вчера. Как минимум потому, что вчера псих ловил рыбу руками. — Утра. Ты чего не разбудил меня ночью на вахту? Дима оглянулся, посмотрел, на месте ли у меня лицо, и только затем ответил. — Ты слишком крепко спала, я не мог до тебя добудиться. Да и тем более, сегодня тебе нужно будет о-о-очень долго идти… Почти двадцать один километр, — уловив мой вопросительный взгляд, забинтованный уточнил. — В аэропорт. — Аж туда? Но зачем?.. — За хлебом. Там можно достать машину, а потом отправимся еще куда-нибудь, — вдруг леска, точнее, нитка, задергалась. Дима тут же взмахнул удочкой, перехватил в полете рыбину и шарахнул её об камень. — Завтрак готов!       Удивительно! Он её даже предварительно убил! Обычно люди дичают в лесу, а этот даже цивилизованнее становится. Во дела!       Я решительно отказалась от предложенной части рыбы. В желудке ныло, но есть урановую рыбу мне все еще не хотелось. Даже под страхом смерти я её не съем, тем более, что она теперь светится так же, как вода в реке. — Ты же хочешь есть! — возмутился Дима, вгрызаясь в рыбину. — Не хочу, спасибо, — я вернулась к рюкзаку и начала перебинтовывать себе руки и ноги. Мне было ужас как больно, но уже куда более терпимо. Грехи наши тяжкие…       В любом случае к двенадцати часам мы уже выдвинулись в сторону деревни Большое Савино.