it's all for you

      Мир Бэкхёна рухнул прямо в тот же миг, когда он встретился взглядом со своим кумиром, словно все перестало существовать и остались только он и Чанёль. У парня от такой неожиданности подкосились ноги и он на секунду почувствовал, что вот-вот упадет в обморок. Он даже перестал обращать внимание на все еще отчитывающую его учительницу. Пак внимательно рассматривал каждую деталь в лице Бёна, чтобы навсегда запомнить, ведь он не хотел терять его. Учительница махнула рукой на них обоих и ушла к своим «друзьям», которых на самом деле она ненавидела и презирала. Толпа учеников набежала в коридор, Чанёль резко очнулся, отвел взгляд от недоуменного Бэкхёна, и попытался растолкать учеников, но совсем не получалось; учащиеся как будто навалились на одного Пака, у того даже в глазах потемнело на несколько миллисекунд. Чанёлю стало страшно первый раз за всю его жизнь знаменитости, так как постоянно рядом с ним были охранники, защищавшие его жизнь хоть как-то. А что он может сделать сейчас, когда на него налетели обезумевшие фанаты, зажав Пака? Ничегошеньки. Он посмотрел в сторону, на него все еще пялился Бэкхён, Чанёлю резко захотелось наорать на него, чтобы тот не стоял в стороне, а помог, но Бён словно его мысли прочитал и протянул руку кумиру. Пак схватил его крепко за запястье, светловолосый взял всю свою силу в кулак и вытащил из этой суматохи свою недолюбовь. Чанёль уже хотел выразить свою благодарность, но что-то его затормозило и он все так и стоял, как истукан, и смотрел на младшего. Рассматривал все родинки, пирсинг (Пак подумал, что для Бэкхёна пока что рановато иметь столько проколов), редкие прыщики. На лице Бёна появился румянец, он не мог подумать, что столько внимания будет к нему от такой великой особы; он хмыкнул, осмотрел весь зал и повел Чанёля к черному входу. На немой вопрос Пака, тот ответил: «Так быстрее», спорить старший не стал, Бэкхёну лучше знать. Десятки пристальных взглядов следили за ними, некоторые доставали свои старенькие телефоны и снимали их на камеру, обоих это раздражало, но никто ничего не мог сделать. Несколько парней из старших классов свистели им вслед, Бён обернулся, чтобы посмотреть на них взглядом а-ля «Я тебя сейчас убью, тварь», и столкнулся взглядом с Сехуном, который был более разочарован, чем разозлен. Это удивило Бэкхёна, но он лишь выдохнул, и продолжил путь. Они блуждали по этажам и на каждом было очень много дверей — некоторые из них вели в классы, а другие на лестничные площадки. Они спустились на второй этаж уже во второй раз (или в третий) их преследовали давящая тишина и молчание. Чанёль хотел поговорить с Бэкхёном, задать вопросы по поводу того, что Пак слышит голос того, но он понимал, что сейчас не время. Бён молча вёл в неизвестном, для Чанёля, направлении кумира. Через некоторое время они оба устали молчать, и завести разговор решил Бэкхён. — Э, как доехали в наш город? — вежливо начал парень. — Вполне хорошо, можешь меня звать хёном, Бэкхён… — Бён резко остановился и из-за этого Пак чуть не врезался в него. — Откуда вы знаете мое имя? — Бэкхён медленно повернул голову и с остервенением посмотрел на Чанёля, что тому стало как-то не по себе, будто его пожирали изнутри этим взглядом. — Долгая история, — старший невозмутимо пожал плечами и отвел взгляд на стену, где висел портрет известного писателя. — Нет, вы договариваете, пожалуйста, — настоял на своем Бён и продолжал стоять, но уже полностью развернувшись лицом к Паку (руку он все же не отпустил). — Вам кто-то сказал, так ведь? — Нет же, нет, все было по-другому, — вдруг рядом с дверью, где они стояли, прозвучал грохот и топот, начались крики, кто-то стучался в эту самую дверь. По телу обоих парней пробежали мурашки. Чанёль отодвинул от входа Бэкхёна, который уже хотел полезть на рожон, Пак решил первым проверить, что там происходит и в случае необходимости защитить Бёна. Он распахнул дверь, на него упала какая-то девушка, которая просипела что-то вроде «Дайте автограф», Чанёль поднял взгляд с этой девушки, которая упала на пол и, кажется, отключилась, на беснующуюся толпу. На лестничной площадке стояли практически все учащиеся этого заведения, еще странно было то, что никто из учителей, да даже директор, так и не удосужился как-то разогнать учеников. Некоторые из тех, кто стоял там, просто падали, потому что на них наваливался огромный вес, некоторых давили. Тех кто упал не поднимали, а наоборот шли по ним, Пак слышал эти крики о помощи, но другие не обращали на это внимания, будто все были под гипнозом. Какая-то маленькая девочка свалилась совсем рядом с Чанёлем, что, вот, он протянет руку и поймает ее, но никто не поднял эту малышку, даже после того, как она кричала, потому что ее топтали, шли напролом, становились на руки, на ноги, толкали, били её. Пак не выдержал и закричал: — А ну быстро разошлись! Ноль реакции. Он протиснулся сквозь эту толпу и подал руку девчонке, у которой уже шла кровь из носа. Он поднял ее и вытащил из давки, оставив лежать рядом с дверью, убедившись, что с ней все в порядке. Бэкхён потянул его к выходу. И вот наконец они вышли на улицу, у Чанёля скапливались слезы по краям глаз, он быстро смахнул их ладонью. Бён ухмыльнулся и пошел дальше, ничего не сказав Паку. — Эй! Так же нельзя бросать своего хёна, — со смехом — хоть ему и не хотелось смеяться после увиденного —, произнес Чанёль. — Мне можно, потому что ты, Чанёлли-хён, не рассказываешь, как узнал мое имя, — с раздражением быстро ответил Бэкхён, даже не обернувшись на Пака. Тот чувствовал себя виноватым за такую оплошность, но он потом расскажет и спросит заодно. Потом. Чанёль побежал за младшим, хватаясь за его хрупкое плечо так, что Бён чуть не падает от перевеса, но Пак его легко ловит одной рукой, улыбаясь. Щеки светловолосого вспыхнули алым цветом, он выпрямился и отряхнулся. — Расскажи мне о своем городе побольше, Бэкхённи, — с добротой в голосе попросил Пак и состроил щенячьи глазки. — Что рассказывать-то? Тут ничего не происходит, все серо и обычно. Отвратительно. Вот, ты приехал это уже событие века. Этот город никому не нужен, даже своим жителям, — Бён со злостью выплюнул эти слова и указал на мусор, валяющийся везде. — Тут всегда было и будет ужасно неинтересно, я не понимаю зачем ты сюда приехал. Честно, у нас столько разной чепухи происходит: каждую неделю кто-то уезжает из этого города, маньяки каждые два месяца — красота ничего не скажешь! — вскинул руки к небу Бэкхён. — Да это лучший город на свете, даже нормальных детских площадок нет, о чем тут можно говорить. Если площадок нет, то что же для подростков моего возраста? Тут кроме бара, и то в котором травят и паленый алкоголь, ничего нет. Нам, а в частности мне, вообще не повезло, что я живу здесь, — Бён грустно выдохнул. — У меня не было даже выбора, где жить, потому что меня сюда привезли ебанутые родители, когда мне было всего лишь три месяца, — Чанёль поморщился, услышав из уст Бэкхёна мат, но не стал ничего говорить. — Хён, я хочу тебе кое-что рассказать, — Бён, прищурившись, внимательно посмотрел на старшего, который уже был заинтересован. — У нас тут зародились слухи о том, что наш город проклят, — покачал головой Бэкхён, словно подтверждая свои слова. — Говорят, что те, кто уезжает из нашего города, пропадают навсегда, то есть умирают. Они перестают существовать; жители, которые были знакомы с такими людьми, говорят, что никогда о таких не слышали, — Чанёль слушал Бёна развесив уши, разглядывая пейзаж. — Я хочу уехать из этого города, но боюсь, что никогда этого не сделаю, потому что пропаду, — он замолчал на пару секунд, а потом продолжил. — К примеру, если я умру, пересекая границу города, обо мне все забудут, даже ты, — Пак внимательно смотрел на Бэкхёна и размышлял о том, что услышал. — Хочешь сказать, что я никогда не смогу уехать из этого города? — Да, именно это и хочу сказать, — пожал плечами Бён, снова грустно выдохнув. — Мне жаль. — А ты сможешь доказать мне это? — Пак ухмыльнулся, скрестив руки. — Чанёлли-хён, ты мне не веришь? — вздернул брови Бэкхён, повышая голос. — Эй, ну, я же просто попросил, Бэкхённи, — хихикнул Чанёль, поглаживая, сожженные к черту, волосы Бёна. — Я докажу тебе, если ты мне не веришь, — фыркнул парень. — Я верю, что в младшем возрасте у меня были друзья, но они с родителями захотели уехать из этого города и, не зная о том, что произойдет с ними, растворились и перестали существовать. Это так ранит, а если это правда? И если я не могу их вспомнить именно по этой причине? Еще больнее становится, — слезы начинали скапливаться, но, всхлипнув, Бэкхён протер глаза. — Бэк, все хорошо же, — с сочувствием он посмотрел на младшего, у которого глаза стали красными из-за слишком сильного трения. — Ничего не хорошо, хён, мне правда одиноко, — Чанёль вспомнил те моменты, когда он слышал Бэкхёна, резавшего себя и плачущего, и ему стало не по себе. — Я тебе докажу, что не вру, — и они продолжили путь молча, отвернувшись друг от друга. Пак смотрел под ноги и пинал банки из-под пива, отбрасывая их в траву, которая несмотря на погоду все еще оставалась красивой (видимо за ней ухаживали). Бэкхён вглядывался в парк в надежде увидеть хоть кого-то гуляющего, но никого не было, как и ожидалось. Бён всем сердцем не понимал почему люди сидят дома, хотя он и сам любит больше отсиживаться в своей комнате и не выходить вообще. Но этот день был исключением, потому что, вот, рядом с ним идет любовь его всей жизни (которая ничего не подозревает), они даже разговаривали, а о таком Бэкхён только и мечтал в своих снах. Тишина давила на Чанёля, который любит поразговаривать или послушать что-то интересное, но было ощущение, что Бён всячески отвергает его и не впускает глубже в свою душу. Бэкхён закрылся ото всех и Пак не стал исключением; потому что во-первых, тот не говорил откуда узнал его имя, во-вторых, младшему до сих пор было страшно, в-третьих, а вдруг Чанёль, узнав все о Бёне, свалит обратно в Сеул и оставит его гнить в этом городе? Светловолосый не хотел рисковать и поэтому даже не начинал разговор, лишь поглядывал искоса на знаменитость. Через пятнадцать минут они уже стояли около таблички, на которой было написано огромным шрифтом: «До свидания! Приезжайте к нам еще!». Как оригинально. Краска уже давно сползла, распылителем были нарисованы какие-то неаккуратные смайлики и неприличные надписи. Опять молчание, Чанёль весь разнервничался. — Смотри, если я возьму, к примеру, эту бутылку, — парень указал на пустую бутылку газировки, — И кину её туда, за эту табличку, она распариться, исчезнет, и мы с тобой забудем, что мы туда кидали, — Пак слушал Бэкхёна с открытым ртом и огромное любопытство разрывало его. Бён поднял бутылку, поморщившись, так как был с детства очень брезгливым мальчиком, и кинул её за, так называемую, границу. Сердце Чанёля сжалось, а в мыслях было, что он увидит что-то сверхъестественное первый раз в его жизни. Но бутыль спокойно упала на асфальт и ничего не произошло. Пак перестал на секунду дышать, посмотрел на Бэкхёна, который опустил голову и начал трястись. Чанёль уже хотел спросить нормально ли все, но тут по улице разнесся заливистый смех. Бён не переставал смеяться, у него из глаз уже текли слезы, пока Пак все еще стоял в недоумении. — Хё-ён, — он все еще не мог произнести слова из-за смеха, который так и лился из него, не переставая. — Тебя так легко одурачить, — наконец успокоившись сказал Бэкхён, вытирая остатки жидкости под глазами. — В смысле… — почесал подбородок Пак и стукнул себя рукой по лбу. — Ты меня наебал что ли? — Ну, ты так все это слушал, что я захотел продолжить, — пожал плечами младший, пытаясь не засмеяться еще раз из-за физиономии Чанёля. — Беги, Бэкхён, — инстинкт самосохранения сработал мгновенно и Бён сломя голову побежал от Пака, который за ним вдогонку. — За что?! — со смехом выкрикнул Бэкхён, продолжив бежать. — За все хорошее, малой!

***

Младший привел Чанёля к себе домой, пока родители были на работе. В квартире было ужасно тихо, ведь сестра в детском саду, вечно ругающейся на него матери тоже не было, а отца он никогда не замечал, потому что он сидел тихо на кухне и решал сканворды. Пак снял обувь и осмотрел прихожую, на стенах которой висели всякие дизайнерские картины, обои были простыми и практически не выделялись, изюминку придавали лишь те самые картины и люстра, об которую Чанёль чуть не ударился головой. Все было так просто, ничего лишнего, то есть минимализм в этой квартире царствовал. Бён остановился и посмотрел на двери комнат, постепенно вспоминая, что находится в его комнате — плакаты Пака. Бэкхён даже не знал куда убирать эти произведения искусства, поэтому сказал: — Чанёлли-хён, посиди на кухне, мне надо кое-что сделать, — тот послушно присел на табурет и стал ждать Бёна, хоть и любопытство ему кричало: «Проследи за ним!». Светловолосый снял быстро все плакаты и со всем этим добром начал метаться по комнате, не понимая куда же ему это засунуть. Через пару минут, когда Бэкхён разложил все по полкам, кто-то начал очень настойчиво стучать в дверь, не жалея сил. Парень выбежал из комнаты и помчался в прихожую, Пак пил чай, который он сам себе приготовил (и не очень вкусно, кстати), и наблюдал с интересом за младшим. Бён открыл дверь и на пороге стоял сам О Сехун. — Эм, что тебе надо? — парень склонил голову и стал наблюдать за Сехуном. — Поговорить надо, — О за шкирку вытащил из квартиры Бэкхёна и припер к стене его, больно сжимая горло. — Так вообще-то нормальные люди не разговаривают, — задыхаясь и царапая руку старшекласснику, ответил Бён. — А я ненормальный, — искривил свое лицо в ужасной ухмылке, которая не предвещала ничего хорошего, Сехун. Он ослабил хватку, чтобы Бэкхён мог хотя бы вдохнуть глоток кислорода. — Так о чем ты хотел поговорить? — отхаркиваясь, спросил наконец младший. — Это странно, конечно, может быть для тебя, но не окажешь одну услугу, — Бён начинал постепенно понимать к чему клонит О, потому кинулся сразу к двери, но его схватили за капюшон и потянули назад, опрокидывая на спину. — Тебе же нетрудно отсосать за небольшую плату, Бэкхён? — парень понимал, что его ничего не спасет от этой участи, и по щекам слезы начали течь сами по себе. Сехун присел на корточки и вытер подушечкой большого пальца мокрую дорожку на виске. — Ну, тихо-тихо, малыш~, — Бёна подняли за грудки и впечатали в стену, чужие руки проникли под толстовку, поглаживая и щупая тонкую талию парня. Собрав все силы, которые остались, и волю в кулак, Бэкхён толкнул Сехуна в грудь, тот попятился назад, не ожидая этого. Он ухмыльнулся и хотел уже подойти к младшему, и вытрахать из него все желание жить, но спиной столкнулся с перилами, которые были очень старыми и ржавыми, перила не выдержали такой нагрузки в виде веса Сехуна и отвалились, падая вниз. О оступился и хотел за что-то схватиться, но вокруг было пусто и не было ни единого шанса спастись, и Бён стоял слишком далеко, чтобы подать руку. Последнее, что видел в своей короткой жизни Сехун — испуганные глаза своего «врага», который побежал к нему, но было слишком поздно. Сехун никогда не боялся смерти, он всегда хотел узнать что же это такое. И наконец-то познал. Бён подбежал к краю и, закрыв свой рот, упал на колени. Внизу лежал труп О, его тело пронзили прутья отвалившихся перил, кровь растекалась по ступенькам. В пустых и безжизненных глазах Сехуна навсегда отобразился страх. Бэкхён всем сердцем ненавидел О за то, что он был такой мразью, но он не хотел его убивать. Совсем не хотел. Через минуту из квартиры светловолосого выбежал Пак, чтобы посмотреть на причину криков и сирены скорой помощи во дворе дома. Он увидел, сидевшего на коленях и плачущего, Бэкхёна, Чанёль подошел к краю и резко отвернулся, потому что тело молодого парня было обезображено, старший потянул за плечи Бёна, чтобы отвести его в квартиру. — Я-я не хотел… — севшим голосом произнес Бэкхён, все еще рыдая. — Правда не хотел, — Пак прижал к себе парня, целуя в макушку, приговаривая «Все будет хорошо», но сам прекрасно понимал, что ничего хорошего уже никогда не будет.

***

На похороны молодого парня был приглашен практически весь город, так как Сехун был гордостью и все им восхищались. Ключевое слово был. Чанёль с Бэкхёном стояли поодаль от гроба, куда каждый подходил со слезами на глазах и говорил какие-то вещи мертвому телу. Бёна тошнило второй день от осознания того, что он был причастен к смерти О, и если бы не он, то Сехун бы скорее всего жил. Пак, не переставая, гладил по голове Бэкхёна, пытаясь успокоить того. Но младший стоял без эмоций, бледный, со стеклянными глазами. Он не верил, что О больше нет из-за него. На импровизированную сцену вышел прокурор, по телу Бёна пробежал табун мурашек, у Чанёля сердце замерло в ожидании. — Здравствуйте, мы все пришли сюда, чтобы попрощаться с таким прекрасным молодым человеком, который слишком рано покинул нас, — всхлипы со всех сторон. — Это был лишь несчастный случай из-за того, что ремонт в доме под номером тринадцать не делали с далеких времен, — на прокурора тут же посыпался шквал негатива и вопросов от жителей, потому что никто не верил в «несчастный случай». Сердце болело у Бёна впервые да так, что казалось, словно светловолосого сжирают изнутри. — Давайте не будем устраивать дебаты на костях, мы вскоре выясним кто может быть причастен к смерти О Сехуна, — мужчина поклонился и ушел, вытирая нос. Чанёль схватил и потянул Бэкхёна к выходу. Бён недоуменно глядел в спину старшего. Пак резко остановился и впечатал спиной, которая и так была больная, в дерево, наклонился к уху и томно прошептал: — Бэкхён, знаешь, что тебе грозит? — мужчина ухмыльнулся через силу. Подумав пару секунд, Бён покачал головой. — За тобой начнется слежка, тебя могут привлечь к уголовной ответственности за убийство, и даже посадить, — светловолосый не двигался и, кажется, совсем не дышал. — Если хочешь, ты можешь уехать со мной, я могу прикрыть твою шкуру, — глаза Чанёля стали темнее обычного, а вены на руках стали отчетливее и больше. Бэкхён не знал, что говорить, он боялся продолжительно смотреть в глаза Пака. — Бён, если быть честным, — старший выдохнул, прикрыв глаза, — Прости меня, конечно, но ты ублюдок. Бэкхён замер, было чувство словно лезвием провели по шрамам и они снова начинали кровоточить. Будто бы окурок потушили о душу Бёна, втоптали его лицом в грязь. Было невероятно обидно услышать такие слова от кумира, но он понимал, что это абсолютная правда, и что если он прямо сейчас не согласится на предложение Чанёля, то для него все будет потеряно. — Я… согласен, — Пак улыбнулся и тыльной стороной ладони смахнул прядь волос со лба Бэкхёна. «Правильный выбор, малыш.»