Когда не поздно(?)

Человек не в состоянии почувствовать того, что его поглощает безумие. Зато другим это прекрасно видно. Но не факт, что сумасшедшему кто-то попытается доказать, что он сумасшедший. Это гиблое дело. Вопреки всему, Просперо чувствовал, что он безумен, но только местами и только в некоторых ситуациях. На любого человека в моменты опасности накатывает безумие, просто оно проявляется по-разному. У Просперо его проявления можно было причислить к психическим отклонениям. Но это не важно. Важно то, что становиться безумным в повседневной жизни ему совершенно не улыбалось. Потому что, когда он, наконец, очнулся от какого-то транса, то понял, что отгрыз себе палец. Причём в себя привела его не отрезвляющая сила мысли, а противный хруст и не менее противнейшая – по его мнению – карамель, какую он когда-либо пробовал. Было действительно страшно. Он не для того боялся столько лет, что его съедят, чтобы самому же начать себя есть. Причём инстинкт самосохранения явно не сработал и во второй раз, когда он просто задумался о чём-то незначительным и механически принялся грызть собственный протез. Конечно, никакого особенного вреда он себе не причинял – карамель всегда можно было нарастить, – но неизвестно, до чего он сможет дойти, если вовремя не остановится. К тому же, если он сгрызёт сразу два протеза, то полное использование дьявольского фрукта будет ему недоступно. Как бы не любил Просперо просить помощи у кого-либо, то в данной ситуации без неё было не обойтись. Только он не знал, как именно озвучить свою просьбу. Говорить с Катакури всегда было трудно, пусть в последнее время они сравнительно больше времени проводили вместе. Просто у того всегда каменное выражение лица и, как ограждение от остального мира, намотанный шарф. Пусть при Просперо он и не стеснялся обнажать нижнюю половину лица, но всё же предпочитал этого не делать. Самой лучшей идеей казалось устроить показательное выступление с откусыванием пальцев, но дело в том, что Просперо контролировать накатывающее безумие не мог от слова совсем и, бросив один лишь взгляд на поднесённый ко рту протез, понял, что попросту, находясь в здравом рассудке, на подобное не способен. Второй по привлекательности идеи не было, поэтому пришлось действовать по обстоятельствам. Только Просперо от самого себя не ожидал, что попросту подойдёт к Катакури и ткнётся носом ему в грудь. Нос от этого засаднило, потому что по ощущениям мышцы младшего брата больше напоминали литую сталь. - Что случилось? – в макушку уткнулся тяжёлый подбородок. Просперо что-то невнятно буркнул. И что дальше? Нет, действительно, не плакаться же ему? - И всё же? – в добавок ко всему сильные руки стиснули плечи. Кажется, теперь, даже если Просперо очень сильно захочет выкрутиться и сбежать, у него нет никаких шансов на освобождение. Слишком неравны их силы. Слишком долго он молчал о своих проблемах. Слишком долго собирался просить помощи у Катакури. Слишком, чтобы отступиться в самый последний момент. Просперо чувствует, как постепенно становится невыносимо жарко – Катакури горячий, да и на острове Конфет довольно тёплая погода. Он медленно задирает голову – краем глаза он успевает заметить на груди смазанный след от фиолетовой помады, – заставляя брата убрать подбородок. Шарф съехал вниз, и Просперо бездумно заскользил взглядом по клыкам, которые были потрясающе близко благодаря тому, что Катакури наклонился к нему. Единственная мысль, которая бьётся в голове, кричит: «Жарко!» Вслед за ней накатывает безумие, на этот раз Просперо чувствует его приближение слишком отчётливо для того, чтобы успеть испугаться. Страх одним резким толчком прошивает тело, сердце бьётся чаще, дыхание тоже ускоряется. И всё. Он больше не контролирует себя. Наверное, у него очень сильно сузятся зрачки. Наверное, он будет кричать из-за неспособности нанести себе вред. Наверное, попытается выбраться – да, ему это не удастся. Наверное, он скорее себе все протезы переломает, в мелкое крошево, не иначе, если попробует ударить Катакури. Скорее всего, брат поймёт, о чём ему хотел сказать Просперо, и не станет об этом больше спрашивать, просто молча поможет. Прийти в себя от резкой боли было вполне ожидаемо. Просперо даже не кричит от неё, лишь поражённо выдыхает, такой острой она оказывается. Постепенно все чувства возвращаются под полный контроль, и он обнаруживает источник боли. Под ногами нет твёрдой опоры, его просто-напросто подняли, и в плечо впиваются зубы Катакури. Просперо всё также зажат в тисках объятий и всё ещё не может говорить, отчего-то голос его не слушается, он беззвучно открывает и закрывает рот как рыба. По пальто кровь расползается как будто нехотя, её по большей части удерживают вонзённые клыки. Просперо, наконец, выдавливает из себя стон, ему кажется, что этот звук вибрацией отдаётся в плечо. Катакури разжимает челюсть и медленно поднимает голову. Он не глотает попавшую в рот кровь, и она тонкими струйками стекает к его подбородку. Просперо вспомнил, что точно так же было, когда он порвал швы в уголках рта. - Зачем ты укусил меня? – он нервно облизнулся, глядя на тоненькие алые струйки. - Боль отрезвляет. - Ты мог бы просто врезать. - Боюсь, тогда бы я покалечил тебя сильнее. Просперо извивается змеёй, недовольно шипит, пытается вырваться. На все его попытки Катакури смотрит спокойно и сильнее сжимает руки. На самом деле пора бы уже давно сдаться, но старшему невообразимо трудно признавать своё поражение перед младшим. После жаркого дня вечер наполнен сладкими запахами карамели. Просперо сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Он стоял возле открытого нараспашку окна на кухне и рассеянно наблюдал за тем, как догорает ярко-алая полоска заката. Кое-где в городе начали зажигаться первые фонари, яркими огоньками без труда разгоняющие подступающие сумерки. - Как твоё плечо? Конфетный министр недовольно скривился и ничего не ответил. Боль в руке стараниями врачей стала едва ощутимой, но здорово не давала сосредоточиться на каком-нибудь деле. Стоило только повернуть руку под каким-нибудь не таким углом, как возникало ощущение, будто в плечо разом вонзили с десяток раскалённых иголок. - Неужели всё ещё злишься? – Катакури подошёл ближе и опустил свою большую ладонь на макушку брату, отчего тот дёрнулся и попытался уйти в сторону, на что младший хмыкнул и резко притянул Просперо к себе, отрывая от земли и разворачивая к себе лицом. - Какого чёрта ты творишь? – не хуже змеи зашипел Просперо, упираясь ладонями в плечи Катакури и пытаясь выкрутиться. - Вертишься, как уж на сковородке. - Убью, - как-то безнадёжно пробормотал Просперо и расслабился. Скользнул руками по плечам, погладил открытую шею, после обнял за неё и ткнулся подбородком в лоб Катакури, специально ещё надавил, надеясь на то, что тому неприятно от подобного давления. - Можешь попробовать, - предложил младший, поудобнее перехватывая худое тело. - К сожалению, не имею никакого желания, - улыбнулся Просперо. – А теперь отпусти меня. - О, нет. Как ещё младшему брату отвлечь старшего для того, чтобы воровать конфеты? – фыркнул Катакури. – Пусть и не пончики, но твои конфеты такие вкусные. - Придурок, - буркнул Просперо и запустил пальцы в волосы брата, прижимая его голову к себе и одновременно с этим чувствуя, как острый клык опасно упёрся в основание шеи. Просперо окаменел, боясь пошевелиться. Одно неверное движение, и кожа по острым клыком может лопнуть, а рядом как раз проходит сонная артерия. Катакури сам осторожно отстранился и аккуратно опустил брата на пол. - Неловко получилось, - нервно хмыкнул он. Солнце окончательно скрылось, и помещение погрузилось в полумрак. Просперо прикрыл глаза и прислонился к подоконнику. Воздух, кажется, вибрировал от повисшего напряжения. Подумаешь, всего лишь чуть не напоролся на зубы брата, тут скорее уж сам виноват, раз забыл об осторожности. Но Катакури вечно комплексовал из-за своих зубов и слишком зациклен на своём «изъяне», чтобы сейчас признать вину за сложившуюся ситуацию за другим. - Ну же, укуси меня снова, - не открывая глаз, неожиданно для себя попросил Просперо, оттягивая воротник и подставляя шею. Губы растянулись в лукавую улыбку. – Мне это та-а-ак понравилось. Катакури зацепился взглядом за показавшийся белый краешек бинта и невольно сделал шаг назад. - Ты безумен. - Я знаю. Младший прерывисто выдохнул и сделал пару шагов вперёд, подхватил довольно лёгкое тело, усадил на подоконник и склонился ниже, касаясь кончиками клыков подставленной шеи. Просперо ласково провёл ладонью по его щеке и ближе прижал к себе, чувствуя, как внутри всё замирает от страха, когда острые зубы скользят по коже с небольшим нажимом. Весь недавний запал пропадает, но Просперо усилием воли заставляет себя не отталкивать голову брата и выдавливает из себя: - Ну же. Катакури медленно открывает рот, и Просперо чувствует, как клыки касаются его шеи одновременно с двух сторон. Младший держит крепко, чтобы брат не навредил себе сам, дёрнувшись от страха, и сам не кусает. Ждёт, пока тот выровняет участившееся дыхание, и отстраняется, смотрит в широко распахнутые глаза с сузившимися от страха зрачками, а после прижимается губами к щеке. - Ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя укусил? – поинтересовался Катакури, когда брат обнял его за шею и ткнулся носом в висок. - Я уже не знаю, чего хочу, - равнодушно пожал плечами Просперо и про себя добавил: «Но мне всё ещё страшно». Катакури скользнул рукой по его спине. Раз, другой… Просперо помнит этот трюк. Он сам всегда считал, что поглаживания по спине действуют безотказно на всех детей и моментально их успокаивают, по крайней мере с его братьями и сёстрами это работало. Но чтобы на нём самом применяли подобный приём… Просперо тихо хмыкнул. - Я же не ребёнок. - Зато успокоиться никак не можешь. Просто расслабься, можешь даже заснуть, я тебя потом отнесу в кровать. Просперо тихо рассмеялся. А ведь действительно, зачем отказываться от дельных советов? Произошедшие за день события неожиданно навалились многотонным грузом, и веки сами по себе закрылись. Ещё какое-то время он слушал доносившиеся с улицы голоса не думавших ложиться так рано жителей острова, тихий шелест, с которым рука Катакури каждый раз проезжалась по его спине, но потом сон сморил его, и он погрузился во тьму. Проснулся он, казалось, в следующую же секунду, но находился он теперь не на кухне, а в своей кровати. Осознание того, что Катакури про «отнесу в кровать» отнюдь не шутил, вызвало смешок. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивалась тонкая полоска холодного света луны. Судя по всему, сейчас глубокая ночь, и проспал он, как минимум, несколько часов. Просперо встал и откинул покрывало на кровати. При следующей встрече он обязательно съязвит насчёт того, что брат забыл его переодеть в умильную пижамку с мишками и закутать в одеяло. Чего уж там, раз дело начал, то и заканчивай. Растянувшись на кровати и закутавшись в простыню, которая приятно холодила обнажённую кожу, Просперо блаженно выдохнул. Сна не было ни в одном глазу, но это не мешало без всяких мыслей просто лежать, временами вглядываясь в полумрак комнаты, выхватывая расплывчатые силуэты мебели. Так он пролежал до самого рассвета, а после поднялся с кровати, неожиданно полный сил. Даже плечо уже не так болело при каждом движении, так что Просперо натянул на лицо давно позабытую вечную усмешку и направился выполнять свои ежедневные обязанности. Напоминание о пятничном чаепитии настигло его во время обеда. Альбатрос попробовал умыкнуть из вазочки конфеты, обзавёлся карамельным хвостом и с пронзительным криком тяжело взлетел, не забыв оставить пригласительный с золотыми тиснёнными буквами. Просперо покрутил карточку в руках с минуту и отбросил её в сторону. Это кто же так расстарался? Никогда ещё на Тотленде не приглашали на семейное чаепитие письменно. «Явка обязательна». Интересно, кто составлял пригласительные? Просто раньше даже в устной форме не звучало это пресловутое «явка обязательна», потому что и так было понятно, что, если не придёшь, ты труп. Ладно, с этим можно потом разобраться, или же вообще выкинуть из головы. Просперо всё равно не настроен сегодня куда-то идти. Сегодня он просто хотел развалиться в саду на траве и перечитать огромную книгу с собранными и составленными им лично рецептами сладостей, по большей части конфет. Ему хотелось какой-нибудь необычной начинки, но в голову просто так ничего не лезло, именно поэтому он решил освежить память и придумать что-нибудь новое. Например, он обычно смешивал два рецепта начинки и смотрел, какой вкус получится. Удобно устроившись под тихо перешёптывающимися деревьями, Просперо подпер подбородок рукой и принялся лениво листать страницы, порой выхватывая из текста отдельные фразы. - Так и знал, что нельзя было доверять Смузи составлять пригласительные. - Нет, почему же, мне очень понравился стиль оформления, - заложив закладку и закрыв книгу, Просперо перевернулся на спину и зажмурился от ярких лучей постепенно клонящегося к закату солнца. – Если подобным шрифтом написать поздравительное на огромном шоколадном торте, то получится просто изумительно. - Я не это имел ввиду, - Катакури уселся рядом, мгновенное загородив своей огромной фигурой бьющее в глаза солнце. - О, надеюсь, ты меня сейчас убивать не будешь, потому что мне осталось дочитать каких-то десять страниц. А, нет, ещё я должен сделать новую начинку и попробовать её с разными видами шоколада. - Убивать тебя я не собираюсь, - буркнул младший. – Просто ты пропустил важные новости. - Ты же мне их перескажешь? – лукаво улыбнулся ему Просперо, поворачивая к нему голову. - Мы с тобой отправляемся вызволять маму, - отрывисто произнёс Катакури. – И это не обсуждается. Пару секунд Просперо просто смотрел на него, просто не понимая смысл прозвучавшей фразы. Когда до него дошло, он подскочил и вцепился в жилет Катакури, открыв рот, чтобы со всей силы закричать: «НЕТ!», но так и замер, не в силах выдавить из себя ни звука. - Успокойся, я пошутил, - вдруг фыркнул младший. – Но если в следующий раз пропустишь чаепитие, то я действительно потащу тебя с собой куда-нибудь. Не всё же время тебе отсиживаться на посту министра. Катакури ушёл, оставив ошеломлённого Просперо потерянно смотреть себе в след. Ещё бы чуть-чуть, и Просперо бы подумал, что более-менее восстановившийся мир снова начинает рушиться. Он откинулся на спину и нервно рассмеялся.