I'll change for you

      Когда Йен был ещё совсем маленьким, он безоговорочно доверял людям, полностью им раскрываясь и ничего не скрывая. Не смотря на их материальное положение, мальчик с лёгкостью находил плюсы в каждой ситуации. Он был, в прямом смысле, солнцем, озарявшим путь как своей рыжей макушкой, так и лучезарной душой.       Даже когда во втором классе случилась его первая драка, в которой, по правде говоря, он совершенно не желал участвовать. На самом то деле его просто пихнули на асфальт два самых задиристых мальчика их класса, не успев принести значительного вреда маленькому Галлагеру, из-за не вовремя очень даже вовремя пришедшей учительницы. А вот то, что он Галлагер, мальчик уже проявил в столь раннем возрасте: не проронив не единой слезинки, он поднялся и, не желая обращать внимания на окровавленные колени, отряхнул и без того потрёпанные штаны. Йен просто пошёл в класс, не внимая на острую боль в ногах.       Не смотря на трагичность ситуации для столь малолетнего ребёнка, Йен нашёл плюс. Во первых: он никогда не дрался, и это был его, так сказать, первый опыт. Так же к нему подошла девочка, которая нравилась мальчишке, и сказала, что тот выглядел весьма круто. Поцеловав того в щёку напоследок, Кейт умчалась к своим подружкам, оставляя рыжего мальчика становиться под стать своим огненным волосам. Словно краска начала сползать с них, окрашивая лицо.       На школьной дискотеке, которую сопровождали учителя, Йен решился, и пригласил Кейт на танец, при этом неумолимо краснея до кончиков ушей. Зато, в тот момент он был самым счастливым мальчиком на свете, который танцует с девочкой, которая ему безумно нравится.       По наступлении следующего года Кейт уехала. Она переехала с родителями в другой город, ибо папа девочки значился какой-то большой шишкой, и предложенная ему работа в совершенно другом месте послужила веским поводом бросить всё и уехать. Безусловно, Йен переживал. Тем более, что над ним всё ещё издевались, с ещё большей напористостью, те мальчишки, к которым так же присоединились и другие ребята его класса. Фиона предложила сменить ему школу, или хотя бы класс, но мальчик сказал, что он не будет Галлагером, если сдастся, и выставит себя трусом, на что Лип — его старший брат, растрепал мальчику волосы, и тепло улыбнулся.       Спустя какое-то время, издёвки его одноклассников стали совсем невыносимыми: его несколько раз запирали в туалете, нагло говоря учителям, что тот просто решил пропустить уроки, и мальчику выдавали бумажку, оповещающую о том, что он прогулял. Таких у Йена скопилось достаточно, и в довесок этому, ему хорошо доставалось от директора, который был осведомлён его «прогулами». Так же, благодаря его одноклассникам, мальчишка не раз приходил домой с разбитой губой или пораненным носом, а стекающая кровь постоянно пачкала его вещи, иногда вовсе не отмываясь.       В очередной раз его страданий, когда Джастин пытался окунуть рыжика головой в унитаз, а остальные либо держали мальчика, дабы тот не вырывался, либо просто стоя и наблюдая за такой «забавной» ситуацией, новенький в их классе вышел на заступку бедному Галлагеру. Алек — так его звали (не зря, кстати, его имя переводится как «защитник»), решил выйти на защиту Йену, не беспокоясь о том, что самому ему тоже может не хило достаться. Он сказал, что его брат ходит на вневойсковую подготовку, и что он с лёгкостью всё ему расскажет, и тот надерёт зад любому, кто посмеет тронуть его пальцем или тронуть его друзей. Будучи ещё совсем маленькими и глупыми, все поверили в враньё новоприбывшего мальчика и, стушевавшись, убежали. Поэтому, когда Алек дружил с Йеном, все издевательства и насмешки прекратились. Алек был единственным, кто не разделял общественного мнения, что рыжие волосы Йена выглядят нелепо и ужасно глупо, которые в том возрасте немного завивались, превращаясь в забавные кудряшки. Неважно, что забавными их считал лишь лучший друг Галлагера, потому что он заменял мальчику всех. Братья и сёстры, безусловно, были по прежнему дороги, но когда у Йена появился друг, действительно друг, он стал проводить практически всё своё время с ним. Совершенно того не подозревавший мальчик, когда придумал отмазку, Йен вдохновился идеей вневойсковой подготовки, и пообещал себе, что когда вырастет, обязательно научится за себя постоять.       В какое-то время Йен понял, что обречён. Он начал влюбляться в Алека, хотя на самом деле он не должен был этого делать. Нет, он не имел права это делать. Чёрт возьми, друзья не должны испытывать симпатии к своим друзьям, а уж тем более, если вы одного пола. Мальчик даже пробовал избегать своего друга, надеясь что влюблённость пройдёт. Однако она не проходила, а наоборот, всё больше усиливалась. Тем более, подумав, что Йен заболел, Алек пришёл к нему домой, но когда Фиона не пустила его по просьбе Йена, мальчишка забрался через окно, заставляя рыжика растекаться во влюблённую лужицу, хотя сам даже и не подозревал, что делает. Именно тогда Йен понял, что он не такой как все. Как он ни заставлял себя переключится, пытаясь влюбиться в какую-нибудь девочку из их школы, у него ничего не выходило, и он понял, что женский пол его теперь как-то не привлекает.       Даже спустя год, когда они перешли в следующий класс, фетиш на его друга у Йена не прекратился. Он любил в том всё: эти чёрные волосы, небольшой нос, блядь, эти чёртовы красные губы, к которым всё время тянуло. Длинные ресницы, что обрамляли его большие глаза. Ему нравилось в парне абсолютно всё. Йен находил его идеальным, не замечая не единого минуса. Он просто не мог их найти, либо таковых просто не было.       То, что они были лучшими друзьями, позволяло находится Галлагеру к парню очень близко. Они проводили вместе всё время, но в двенадцать лет даже этого Йену стало мало. Он понимал, что рассчитывать на нечто большее, по меньшей мере, глупо. Алек пользовался большой популярностью у девочек, поэтому Йену приходилось мириться с постоянными разговорами о женском поле, которые заводил его друг. В десять лет это, естественно, было не серьёзно, поэтому переносить это была немного легче.       ~       — Галлагер. Йен. — Этой ночью Йен не спал совсем. Как бы он не старался, не выходило. Он сам не понимал, где мысленно находился, но факт, что он не выспался, оставался фактом.       — Бля, да не сплю я, — неловко пробурчал Йен, понимая, что на правду это не походит совсем.       — Не пизди, морковкин. Если бы не я, твоей заднице уже поставили бы два. — Микки притворно цокнул языком, пихая Галлагера локтём. Этот, вроде бы, дружеский жест вызвал бурю эмоций у Йена. Моментально среагировав, он отодвинулся, кидая предостерегающий взгляд своему соседу.       — А сейчас то что не так, а? Я не пытался с тобой флиртовать даже, очнись, — повысил тон Милкович, расставляя руки в сторону, в явном недоумении.       — Эм, ничего, у меня просто реакция на тебя такая, — пожал плечами парень и, прокашлявшись, добавил: — Не стоило. Боже, получил бы два и получил.       — Ты неблагодарный сучёныш, знаешь? — насмешливо произнёс Милкович, приподнимая брови вверх.       — Итак, — а вот голос учителя по биологии не позволил Йену выпалить свой ответ, пытаясь сосредоточиться на уроке. Так как это получалось с трудом, он записал тему, которую заметил на доске: «Нуклеиновые кислоты», — Алан, можешь садиться, думаю, можно поставить тебе пять, хотя советую готовиться тебе лучше к моим урокам, если всё ещё претендуешь связать свою жизнь с биологией. Твои познания всё ещё плоские, а вот если бы ты приходил на дополнительные занятия, ты бы смог расширить свой кругозор. Ладно, Алан, присядь, — вздохнув, мужчина продолжил: — Мы прошли первую главу вашего учебника, поэтому, думаю, стоит закрепить знания. В скором времени мы напишем обобщающую работу, ну, а пока я хотел бы предложить вам сделать, так сказать, проекты. Под словом «предложить» я имею в виду: кто не сделает, тому два. Кстати, тема для вашей работы — любой параграф из выученного раздела. Это парное задание, поэтому вы делаете его с вашим соседом по парте. Срок вам две недели. Максимум — три. — Следующие слова их учителя, выбили весь воздух из лёгких Йена. Что? Он должен делать с Микки задание? В то же время, в голове Милковича загорелась лампочка — лампочка надежды на то, что он наконец трахнет Йена Галлагера.       ~       — Слушай, — резко раздавшийся голос за спиной рыжеволосого подростка заставил того подпрыгнуть от неожиданности и уронить свои учебники. Ухмыльнувшись такой реакции парня, Микки облокотился о дверь шкафчика, разглядывая то, как Йен собирает упущенную ношу. — Я на счёт проекта, если что. — Поспешил дополнить себя Милкович, заметив разозлённый взгляд рыжего.       — Что ты хотел узнать? — отвлечённо спросил Йен, запихивая ненужные вещи в свой шкафчик. На самом ведь деле он не горел никаким желанием работать в паре с брюнетом, но учитель биологии, вроде как, дал ясно понять, что задание — парное.       — Нам где-то надо делать это задание, и ещё когда, — медленно начал брюнет, — хотел предложить свою квартиру, но не знал, как ты на это…       — Можно у меня дома, — резко оборвал Йен. Никогда, ни под каким предлогом он не пойдёт в квартиру Милковича, оставаясь там наедине с ним.       — Галлагер, я не маньяк какой, или что-то в этом роде. Если так уж боишься меня, спешу тебе сообщить, что живу со своей сестрой, и она сегодня дома, — казалось, что эти брови сейчас скроются за линией роста волос брюнета. — У меня довольно милая сестра, но будешь ко мне приставать — отхерачит к хуям, — съехидничал Микки, решив как-то развеселить рыжего.       — Приставать? Я? Да там и приставать не к чему, — аля оценивающим взглядом пройдясь по телу Милковича, ответил подросток. Не получилось.       — Слушай, я, конечно, понимаю, что ты, возможно, наслышан обо мне, но не собираюсь я тебя домогаться, — закатил глаза Микки, явно уставший препираться. — Серьёзно, Галлагер, я живу недалеко, и это пиздец как удобно для нас. Мы можем начать прямо сегодня, потому что я терпеть не могу биологию, а нам нужно как-то уложиться в две недели. Для меня это сложно, а позволить делать тебе всё самому я не хочу. — Пожав плечами, Микки подумал, что звучит убедительно.       — Бля, ладно, кусок ты говна, — отмахнулся Йен. — Почему тебе удалось меня уговорить, я вообще не понимаю. Срань господня.       — Встретимся на территории школы после уроков, — подмигнул Микки, скрывшись за ближайшим поворотом.       — Мудак, — прошептал Йен, наблюдая за удаляющимся парнем.       ~       — Так значит… Что нам вообще нужно для этого проекта? Сраный ватман или ещё какая поебень? — поинтересовался Микки, скидывая ветровку.       — Думаю, ватманом обойдёмся, и вообще… Эм, что у тебя хотя бы есть? — В отличии от хозяина квартиры, Йен аккуратно разулся и снял верхнюю одежду.       — Эм, ватман точно есть… Мэнди, мне нужны все эти твои «безумно милые» карандашики. — Прокричав это, Микки скрылся в какой-то комнате, пробыв там какое-то время, а после вернулся с незнакомой Йену девушкой. — Эмм… — Почесав средним пальцем бровь, Милкович потупил взгляд, не зная, что вообще говорят в таких случаях. — Мэнди, это Йен — мой одноклассник. Мы с ним проект должны сделать. Ну ёпта, я думаю, понятно, что это Мэнди, которая моя сестра, — многозначительно подняв брови, проговорил Микки.       — Привет, Йен. Мой братик ещё тот шизик, но ты не бойся, он всё ещё спит со своим плюшевым мишкой, потому что боится монстров под кроватью. — Рассмеявшись, Мэнди не обратила внимания на озлобленный взгляд Микки. А последовавший её примеру Йен понял, что девушка ему уже понравилась.       — Ты, сука, дашь мне то, о чём я тебя просил? — рыкнул брюнет, явно не оценивший шутки. Однако Мэнди лишь вскинула средний палец вверх, и ушла в свою комнату.       — Бля… Ты есть хочешь, или что-то типа того? — Взгляд стал более спокойным, когда парень посмотрел на Йена, и честно, он сам не знает, почему этот рыжик заставил его почувствовать себя лучше, может, дело в зелёном цвете глаз? Микки всего-то хочет трахнуть его, после послав, как и всех остальных. Но что-то было ещё… Наверное, он был бы не прочь трахнуть его два раза, а уже потом послав. Именно так Микки объяснил себе это странное чувство, хотя сам в это не поверил.       — Я не против, — отозвался Йен, проверяя сообщение от Каспера. Он пригласил его в кафе, но Йену пришлось отказаться, объясняя причину. Парень лишь пожелал ему удачи, сказав, что можно перенести на следующий раз.       — Я не повар, конечно, но кое-что умею. Что скажешь, на счёт… Что скажешь на счёт тортильи? — смущённо пролепетал Микки. Да ладно, Микки Милкович умеет смущаться?       — Т… Тортильи? — недоуменно спросил Йен, отрывая свой взгляд от экрана.       — Да, бля, тортильи, — раздржённо ответил брюнет, но всё же поясняя: — Тортилья, это что-то типа пиццы, только не пицца. Ну вообщем, ты просто берёшь тесто, херачишь туда начинку, и закрываешь ещё одним слоем. Приятного, бля, аппетита.       — И готовить будешь ты? — не веря собственным ушам, спросил Йен.       — Знаешь что? Иди нахуй, ага, спасибо, — фырнул Микки, залезая в холодильник, в желании спрятать свои красны уши. На что Йен искренне и громко рассмеялся.       — Прости, — сквозь смех выдавил из себя рыжий, — просто это правда забавно. Тебе не хватает поварского колпака, знаешь?       — Отсоси, — улыбнулся Микки, доставая нужные ему продукты. — Будешь меня бесить, я съем всё сам, — хотя на самом деле Микки вовсе не желал убирать свою ухмылку, улыбаясь как идиот во все 32.       На приготовление «самого изысканного» блюда, понадобилось минут тридцать. Йен вызвался помочь, и когда парни нарезали зелень, вдруг нашли интересным закидывать ею друг друга. А Мэнди сказала, что если они это не уберут, то переломает им коленные чашечки, при чём говорила она это с весьма серьёзным видом, так что никто испытывать свою судьбу не горел желанием. Достав «недопиццу» из духовки, Микки фыркнул на придуманное Галлагером название, принимаясь её разрезать.       Начинать проект так никто и не сел, потому что за поеданием тортильи одноклассники решили немного узнать друг друга. А после переместились на диван, решая выяснить, кто лучше играет в Х-бокс. К концу дня Йен решил, что всё-таки сделал поспешные выводы, и Микки Милкович — «не самый ужасный парень, которого он знает».       «Мы так и не сели за наше совместное задание, рыжая задница» — сообщение от Микки на фейсбуке заставило Йена застонать, вспоминая, что не собирался, ни в коем случае не собирался проявлять какие-то симпатии к парням. Боже, а кто сказал, что проявлял? С Микки, как оказалось, просто здорово дружить, никто не говорил о влюблённости. Хотя Йен всё равно уснул только в три часа ночи, из-за раздумий, которые постигли его рыжую макушку.