I'll change for you

      Он проебался.       В этот раз правда проебался.       Дело не во внезапной вспышке гнева, что настигла его прямо рядом с Йеном, из-за чего, собственно говоря, он избил подростка.       Не так важен поцелуй, который был и правда очень охеренным, во время которого воздух выбивало из-под лёгких, заставляя задыхаться. Поцелуй, из-за которого губы до сих пор жгло огнём, всё еще храня воспоминания о языке Галлагера: со вкусом сладкого какао, немного сигарет, и металлический привкус крови. Вообще-то, поцелуй, из-за которого Микки, скорее всего, оборвал все возможные связи с рыжим, не оставляя надежд на хотя-бы дружеские отношения.       Но ведь он хотел от Йена одно — секс. Микки так часто повторял себе это, что фраза потеряла всякий смысл. Как оно говорится? Что-то про поебень, что если повторять какую-то фразу большое количество раз, она не обретёт большего смысла, а наоборот. В очередной раз задумываясь о возможности приобрести какие-то романтические отношения к Галлагеру, Микки давал себе мысленную пощёчину, потому что это не по его правилам — влюбляться. Еще в детстве он освоил одну простую истину о том, что любовь это, в первую очередь, противно, и приносит лишь страдания, забирая действительно важных людей. Он отрёкся от этого ещё в раннем возрасте, обещая себе в клятвенном виде, что никогда, ни при каких обстоятельствах он не будет ощущать ничего подобного. И какого хуя он решил, что влюбился? С рыжим лобком порой интересно общаться, к нему тянет как другу, не более. После длительных размышлений на сопливые, в каком-то роде, темы, брюнету вроде даже стало легче. Что-то для себя он всё же решил, и даже успокоил. Впереди ждало рассуждение о том, как помириться с Галлагером, ведь после совершенно не дружеского избиения его милой мордашки, тот вряд ли захочет хотя бы приближаться к Микки.       Пожалуй, он один из единственных людей, которым Микки не хотел, чтобы они на него обижались. На которых ему не было наплевать до глубокой пизды. Вообще-то, в каком-то роде ему было плевать и на себя, но Мэнди с Йеном такого и не заслужили даже. Все девушки, которых Микки тащил для быстрого траха, осознанно шли на это, поэтому абсолютно не сопротивлялись. Однако существовал отдельный вид, которые прекрасно понимали, что последует дальше, но были слишком самоуверенны, так что считали, что за одну ночь Микки сменит своё решение и тут же влюбится, давая клятву о вечной любви. А после, когда оказывалось, что ничего подобного в планах брюнета не было, закатывали скандалы, заставляя уши Милковича изливаться огромным потоком крови. В такие моменты хотелось откровенно блевать. Блевать от самоуверенности и наивности девушек. Но что-то было в Галлагере, и если тот не хочет перепихнуться, то Микки хотел сохранить хотя бы общение.       Осталось лишь придумать план. План примирения с Йеном Галлагером. ~       Голова болела везде. Именно так, потому что другого описания Йен не придумал. От рыжеволосого затылка до кончиков волос словно ток провели, с каждым новым разом увеличивая мощность заряда, обеспечивая тяжелейшие муки подростка. Так и норовившая развалиться на две части голова не желала сбавлять темпы после двух принятых обезболивающих. Поэтому потянувшись к тумбочке, не раскрывая глаз, Йен закинул в себя ещё одну таблетку, опрокидывая голову, чтобы запить минералкой, точно так же оставленную здесь Фионой по его просьбе. В школу он в таком состоянии идти не желал абсолютно, потому что к головным болям так же прибавлялся дрянной вид: разбитый нос, с кровоподтёками, которые Йен так и не дошёл отмыть, будучи совершенно не в том состоянии; сухие губы, с множеством небольших ранок, как от ударов брюнета, так и от множественных покусываний; ну и естественно опухшие глаза. Не зная почему, парень дал волю своим слезам, откровенно рыдая в подушку. То ли из-за разочарования в людях, то ли из-за физической боли, пронзившей на тот момент всё его тело. Или же из-за одного конкретного человека. Он пока что не разобрался.       Решая остаться дома, даря себе отдых хотя-бы на один день, Йен лежал, уставившись в потолок. Вдруг найдя интересным разглядывать местами потрескавшийся, а местами с отвалившейся побелкой потолок, парень пролежал так примерно с получас, совершенно не двигаясь. Отчасти, не двигался он потому, что, в особенности из-за резких движений, голова словно делала сальто. Только вот без своего обладателя просто оторвалась, и с лёгкостью выделывает все эти манёвренные движения в абсолютном одиночестве.       С горем пополам, он встал, проклиная свои разболевшиеся ноги. Путь до ванны казался бесконечным, но сделать это надо было, чтобы привести себя в относительный порядок. Всячески избегая зеркала, Йен быстро разделся, ступая на слишком холодную поверхность. Спустя пять минут ожидания, парень направил на себя поток из прохладных капель, оставляя их струиться по своему обнажённому телу, наблюдая за розоватой водой, которая стремительно стекала в канализацию. Из-за того, что вчера он в душ не зашёл, грудь, на которую вчера позволил струиться кровь, покрылась красноватой плёнкой, теперь с трудом отлипающей от кожи подростка. Справившись с этой дилеммой, Галлагер намылил спутавшиеся волосы, вдыхая ароматный запах мятного шампуня, в меру наслаждаясь этим. Позволяя себе задержаться в ванной чуть дольше обычного, Йен почувствовал, что вместо тёплой воды по его спине начала стекать холодная, через мгновение заменяясь ледяной. Ругнувшись из-за внезапной смены, подросток буквально вылетел из душа, не обращая внимания на воду, летящую с его ступней во все стороны, оставаясь большими пятнами на полу. Понимая, что все члены семейства свои водные процедуры завершил, Йен всё равно не подумал о том, что количество горячей воды ограничено.       Заворачиваясь в махровое полотенце, он всё же отважился взглянуть на своё отражение, заранее зная о не самом лучшем его состоянии. Остановившись перед стеклом, парень, открывая глаза, осмотрелся. За счёт того, что он принял душ, всё выглядело чуть лучше, если бы он этот момент пропустил. Губы, как и предполагалось, засохли, но отпечаток от кровоточащих ран остался, поэтому если он прокусит их вновь, оттуда снова просочиться тёплая кровь, обжигая свежие порезы, которые он себе оставит. Из-за направленных капель воды в лицо, раны, заработанные ударами Милковича, сильно саднило, заставляя их обладателя думать, будто к ним прижигают раскалённую проволоку. Хотя это мелочи, выглядело весьма устрашающе. Остаётся надеяться на то, что к завтрашнему дню синева немного сойдёт с лица, сокращая число задаваемых вопросов со стороны Каспера, или же слишком любопытных одноклассников.       Решая остаток дня провести всё в той же кровати, что и ранее, Йен наспех заварил себе зелёного чая, выбирая спутника на время своих страданий. Спустя час бездельного пролёживания в мятой постели, парень решил занять себя чем-то ещё, потому что спать больше не было желания. Загружая сайт с различными сериалами, Йен почувствовал вибрацию слева от него. Проверив оповещение, пришедшее на фейсбуке, он получил множество возмущений от друга, потому что он даже не предупредил того о своём отсутствии. Настрочив что-то о разболевшейся голове, он заметил ещё одно, и понял значение фразы «сердце в пятки ушло», потому что только что испытал это на себе. Сообщение было от Микки. Хоть и единственное, но почему-то заставляло трепетать избитое сердце. Дрожащими пальцами открывая диалоговое окно, он принялся читать текст, всячески разгоняя образовавшийся «туман» перед глазами. *Микки Милкович*: Я знаю, что проебался. Блядь, Йен, я знаю, что не имел права трогать тебя и пальцем, но разум был затуманен алкоголем. Не хочу говорить, что это его побочный эффект, и что лишь дешёвый коньяк, наспех залитый пивом помыкали мной в тот момент, ибо совру. А я не хочу врать тебе, правда, хотя и не знаю почему. Почему-то ты внушаешь мне доверие, Галлагер. Прости, что сорвался, но мне правда жаль из-за этого теперь. Я пойму, если ты даже блядского слова мне не скажешь после этого. Развёл розовых соплей, но как-то поебать, мне нужно было извиниться.        Не понимая причины чего-то, что кольнуло его в тот момент, но из-за этих слов не стало как-то легче, или прочей хуйни. Он не злился на Микки. Больше. Просто на самом деле было видно, что ему правда жаль. Но за ухудшение его состояния ответственно кое-что другое. Воспоминание о вчерашнем поцелуе забило его голову снова, потому что вчера он только и думал, что об этом. Думал, что он ведь поддался, и тоже ответил. И хуёвое то, что ответил он отдавая отчёт своим действиям. Приведение губ Микки до сих пор витало где-то рядом. И от них нельзя было вот так вот просто избавиться. Во-первых: не было особого желания, хотелось снова прикоснуться к этим мягким, со вкусом алкоголя и сигарет губам, благодаря их податливости, с лёгкостью раздвигая, проникая языком в чужой рот. Сплетаясь с Микки в горячем поцелуе, почему-то так желанном для Йена. Почему-то хотелось зарыться длинными пальцами в тёмные волосы, притягивая парня ближе, лишь углубляя поцелуй. Хотелось почувствовать руку Микки, на костяшках пальцев которой вытутаированы буквы, посылающие на хуй, сжимающие волосы на его затылке. Хотелось зарыться носом в изгиб шеи, вдыхая аромат Милковича, наслаждаясь им как можно дольше, вбивая его к себе в голову. А во время позорной дрочки в ванной представлять именно аромат брюнета, стремительно кончая от этого представления, потому что такое доводит до самого предела лишь в ожидании.       И от подобных мыслей Йен застонал, утыкаясь в подушку, вдыхая аромат своего шампуня, вместо геля для душа Микки. Хотелось дать себе по лицу из-за подобных размышлений, но они приносили такое удовольствие. То, что парень влюбился, было полностью понятно. Но влюбился в кого? В самого шлюховатого парня школы, которого интересует только секс, ничего больше. И это не смотря на то, что Йен вообще-то не собирался влюбляться в кого-либо, а уж тем более в очередного мудака, который не беспокоится о разбивании чужих сердец. В такой момент Йен подумал, что не зря вчера получил от Милковича, что это было вполне заслуженно. Ведь теперь это предмет его фантазий, мыслей перед сном, в то время как самому Микки было абсолютно плевать, и он даже на секунду не задерживал образ Йена в своей голове. От такого хотелось завыть, подобно волку воющего на луну, только выть на Микки.       Это был конец. ~       Звёзды идеальны. Снежинки идеальны. Но не люди. Они слишком глупы, не логичны. Можно делать дозволенное, но вместо этого влюбляются, в кого нельзя. Делают донельзя глупые ошибки. Оступаются на ровном месте, не давая себе шанс на спасение. Отвергают действительно нужных и верных им людей, не понимая что это то, что им нужно. А когда осознают потерю, уже поздно. Слишком поздно до исправления ошибок и искупления.       Микки всю жизнь жил, не ожидая от судьбы каких-либо подарков. Он вёл раздольный образ жизни, трахая всех подряд, не задумываясь о том, что разбивает кому-то сердце. Благодаря только своему идиотизму, парень создал себе репутацию мудака и шлюхи. Отличное сочетание, но теперь как-то не очень нравится. Он любил свою маму, отца и сестру, которая была ближе всех. Когда матери не стало, отец стал выпивать, проёбывая свою жизнь к хуям, уже абсолютно не следя за воспитанием детей. Когда они сильно надоедали, Тэрри бил их за мелкие проступки, не обращая внимания на жалобы и многочисленные синяки, красовавшиеся на коже ребят. После определённого случая Микки понял, что никогда никого больше любить не будет. Сестра была исключением, из-за того, что всё детство он провёл именно с ней, девочка оказалась единственной, кого оберегал и о ком заботился брюнет. Стереотипы, созданные именно Микки, которые сложились в малолетнем возрасте о счастливой и идеальной жизни, с дребезгом порушились, открывая ворота в реальный и безжалостный мир, разбивая розовые стены, тщательно построенные мальчиком. Он понял, что таких ему больше не построить, и, возможно, их даже не существовало на самом деле.       Из-за сложившихся о нём слухах было сложно поверить, что брюнет может любить. Любить по-настоящему, не только у кого-то в фантазиях. И лишь Мэнди знала о хрупкости внутреннего мира парня, о ранимости его натуры. Она не обвиняла его в частых психах, принимала многочисленные истерики подростка, беря удар на себя, понимая, что он делает это не со зла, что именно такую маску для себя сделал парень, дабы защититься от настоящего, реального мира. Если бы он открыл настоящего себя, то давно бы обжёгся об колючие шипы жизни. Ведь за тщательно построенной оболочкой скрывается очень нежный и достаточно обидчивый парень. Только девушка видела настоящего Микки, знала обо всех переживаниях парня, какими тот забивал свою голову.       Начиная уже с подросткового возраста он никогда по-настоящему никого не любил, лишь сестру, которая приняла факт того, что парень гей. Понимая, что родился и вырос он в Саутсайде, где из таких выбивают всю эту «гейскую дурь», подросток старался хоть как-то конспирироваться, приводя домой большое количество девушек, изредка забредая в какой-нибудь гей-бар, принимая где-нибудь за углом очередной член, надеясь что об этом никто не узнает. Такой образ Микки порушился, когда его застали сосущимся с парнем с каким-то слащавым именем на школьном стадионе. Его посчитали бисексуалом, потому что образ заядлого бабника никуда не исчезал, поэтому после он стал шлюхой.       А сейчас начали рушиться и его принципы, и стены, которые он так долго и тщательно возводил вокруг себя, стали давать трещины. И если раньше там была дверь лишь с одним именем — Мэнди, то сейчас стала появляться ещё одна. Дверь с именем Йена. Хоть Милкович каждый раз крепко-накрепко пытался заколотить её гвоздями, дверь всё время отражала нападение, сбрасывая оковы, снова раскрываясь.       Слишком досадно осознавать, что с появлением лишь одного человека в жизни всё может вот так вот измениться, кардинально развернуться, показывая, что скрывается по ту сторону баррикад. Но почему лишь из-за одного рыжего чудика нужно менять свои приоритеты, предавая тщательно выбранные принципы. Нет! Хоть и было как-то приятно показывать Йену настоящего себя, Микки не должен был этого допустить, потому что ну не мог он взять и влюбиться. Не мог!       К тому же, самому Галлагеру было абсолютно плевать, какие там могли возникнуть чувства у Милковича. Нужно показать ему, что Микки не какой-то там похотливый извращенец, и что он способен на дружбу. Что ему точно так же всё равно, и доказать Йену, что он движется дальше. Необходимо срочно отыскать какую-нибудь наивную курицу, что давно сходит по нему с ума, начиная с ней встречаться. Возможно, это низко с его стороны, но кто говорил о каких-то правилах? А если они и есть, то разве не созданы ради того, чтобы их нарушали?       По приходу в школу, Микки обнаружил отсутствие своего соседа по парте, что вызвало в нём очередную вспышку гнева вперемешку с отчаянием, потому что по пути он обдумывал всяческие сценарии по поводу того, что скажет. И он ведь даже кое-что придумал. Однако не завидев своей цели на месте, Милковича вначале охватила безумная злость, но после он решил начать извиняться хотя бы на фейсбуке, тем более что в лицо он мог бы наговорить кучу лишних и ненужных вещей.       «Нахуй Йена Галлагера!». Подумал Микки, выпивая вторую бутылку пива, сидя перед выключенным телевизором. С чего он возомнил о себе столько хуйни, совершенно неправдоподобной? Конечно, он получил несколько ударов от Микки в разгар его обострившегося нервного срыва. Но ведь кулаками Милкович махал в тот момент не так, как мог, показывая всю свою мощь. Докуривая третью сигарету, брюнет пропустил едкий дым через лёгкие, а после красивым облаком выдыхая, разнося его по всему пространству вокруг себя. Кажется, запах табака можно почувствовать, стоя на лестничной площадке возле их квартиры, но разве парня это ебёт?       Стряхивая пепел с маленького кусочка, что остался от его сигареты, в голову Микки пришла очень обворожительная, как ему показалось, идея. Стряхнув со своей одежды мусор, парень поднялся на ноги, которые, кстати, слушаться отказывались напрочь, а из-за выкуренных сигарет немного тошнило, и образовалась какая-то пелена перед глазами. Отшатнувшись в сторону, он открыл окно, дабы немного проветрить в помещении, и к приходу Мэнди запах полностью исчез. Практически не соображая из-за залитого в организм дешёвого пива, который заполонил его разум своей некачественностью, Микки, напялив верхнюю одежду, чуть не забыв про ботинки, которые сначала решил надеть на руки, вышел из дома.       Посылая нахуй обладателей взглядов, что были направлены на него в этот момент, парень пошёл по уже знакомому маршруту. Если Йен Галлагер не пришёл, то Микки придёт к нему.