I'll change for you

      На трясущихся ногах, Микки ухватывался за спасительные поручни в их старом лифте, силясь не выблевать содержимое банки, так скоропостижно им выпитой. Желтоватый цвет в этой маленькой коробке, которая спускала парня на первый этаж, давил на глаза, заставляя жмуриться, проклиная грязевые пятна, которые заляпали лампы в их небольшом лифте.       Свет, резко ударивший по глазам из-за распахнувшихся дверей, принудили Милковича опустить голову вниз, не давая возможности отыскать взглядом девушку, что внимательно изучала его силуэт. Однако довольно-таки ощутимый подзатыльник, которым его одарили, наконец привёл Микки в чувства.       — Куда прёшься, гандон? — Воскликнула Мэнди, ударяя своим голосом по ушам брюнета, травмируя и без того измученную голову.       — Да отъебись ты, шлюха малолетняя! — Чуть тише прокричал парень, потому что осипший голос, к которому в довесок шла раскалывающаяся голова, не позволяли так громко говорить, а уж тем более кричать. — Не твоё сраное дело, — сжимая кончик носа пропахшими табачным дымом пальцами, прохрипел Микки. На слова брата девушка лишь сложила руки на груди и, закатив глаза, продолжительно цокнула языком.       — Слушай, я, конечно знаю, что ты еблан, и твоя задница многое выдерживала, но всё же… — Протерев лоб ладонью, девушка сделала глубокий вдох прежде чем продолжить, — но Мик, давай ты всё же сейчас пойдёшь домой, а ещё лучше — расскажешь мне что случилось. Желательно тоже дома.       — Пиздуй отсюда лучше! — вызверился брюнет, уподобляясь злобной собаке, что держали дома на привязи, для успокоения случайных прохожих. Не хватало лишь таблички «Осторожно!!! Злая собака!!!». — Ты ещё не ушла? — заметив покосившуюся на него сестру, рыкнул парень. И в этот момент, на ватных ногах, не сумев удержать равновесия, он опасно покосился куда-то вбок, и точно упал бы, если бы не натренированная таким ситуациям Мэнди подхватила его безвольное тело.       — Ты и после этого станешь говорить, чтобы я попиздовала отсюда нахуй, м? — заработав в ответ лишь средний палец, так близко подлетевший к её носу, девушка ухмыльнулась, давно привыкшая к манере общения своего брата. — Не будь мудаком, ты, сраный кусок засохшей спермы, — закатив глаза, брюнетка попыталась поднять парня, чтобы тот встал на свои ноги, позволяя ему о себя опереться. Однако после пятой попытки, которая, как и предыдущие, не увенчалась успехом, Мэнди потеряла всякую надежду, и, ткнув подростка в бок, возмутилась совершенно не желающему как-то помочь Микки. — Может, ты хоть немного постараешься, потому что мы состоим в разных весовых категориях, и всю дорогу тащить тебя на себе я не смогу, хотя и осталось то нам чуть-чуть. Боже, ты хоть в состоянии понимать такие слова сейчас? — заметив отсутствующий взгляд напротив, дополнила себя девушка.       — Се… — подозрительно наклонившаяся голова вниз, явно не предвещала ничего хорошего. Заметив позеленевший цвет кожи, и явный болезненный вид, Мэнди помогла парню облокотиться о стену, и сильно поморщившись представшему ей зрелищу, отблагодарила всех богов, что успела спасти свою одежду от неприятной жижи. — Ебать меня в рот, — воскликнул Микки, выпрямляясь, попутно вытирая тыльной стороной ладони испачканные губы. — Во рту будто коты насрали, какого хера? — проведя языком вдоль зубов, между которых застряли кусочки жидкости, только что вытекающей прямо из глотки подростка, Микки поморщился отвратительному вкусу.       — Думаю, ты всё же заглянешь домой, хотя-бы кофту переодеть? — обведя взглядом перепачканную футболку брюнета, местами с мелкими дырками, оставленными парнем по абсолютной неосторожности. — И избавиться от вкуса «кошачьего говна в твоём рту»? — перекинув через себя руку парня, Мэнди помогла ему зайти в лифт, нажимая нужную им кнопку.       — Ну ты и свинья, Микки! — первыми словами по приходу в их маленькую квартирку, являлись именно эти. — Откуда там столько килограммов? Нет, ну серьёзно, ты посмотри на это тело, одни кости, но весом ты с гиппопотама.       Не увидев ожидаемого вздёрнутого вверх пальца, на котором красовалась криво выведенная буква «C», Мэнди заметила, что парень завалился на диван в их небольшой прихожей, лицом утыкаясь в недавно выстиранные подушки.       — Чёрт, Микки, нельзя было вымыть своё лицо, прежде делать это? — не дождавшись ответа, она лишь закатила глаза, направляясь на кухню, — в следующий раз такое славное занятие, как стирка, я предоставлю тебе. — Продолжительное сопение, показательно затянувшееся, брюнетка посчитала своеобразным ответом.       Негромко вздохнув, девушка поставила чайник — местами с обдёршимся покрытием, за счёт его продолжительной службы — на плиту, принимаясь ждать свистка, повествующего о закипевшей воде. Спустя семь минут ожиданий и непродолжительных скитаний по одиноким сайтам браузера в телефоне, Мэнди, услышав режущий слух звук, подскочила с места, дабы выключить источник внезапного шума. Взглянув на своего брата, она сочувствующе вздохнула, понимая, что все те бранные слова, в попытке оскорбить девушку, которые он произносил, Микки предпринимал лишь попытку самообороны, желая скрыть настоящего себя.       — Эй, — потрепав притворяющегося спящим парня по плечу, Мэнди негромко шепнула на ухо короткое слово, однако, не увидев никаких изменений в положении брюнета, стукнула кулаком по плечу, направляясь за стол, разливая по кружкам горячий напиток. — Слушай, я сделала тебе чай, как любишь — чёрный, «безо всяких выебонов, просто чай», — сделав первый глоток обжигающей стенки горла жидкости, Мэнди продолжила, — я знаю, что ты не спишь, мудак!       Ухмыльнувшись медленно отлипающей от подушки голове, девушка сделала ещё пару глотков напитка, обхватывая длинными пальцами мобильник, принимаясь строчить сообщение очередному придурку.       Будто в замедленной съёмке, Микки поднялся с места, в развалку подходя к сестре, жующей бутерброд, запивая всё это зелёной жижей. Выхватывая из некрепкой хватки батон с незамысловатой начинкой, парень сделал размашистый укус, прежде чем вернуть его в исходное положение.       — Говорю же, мудак, — казалось, выше закатывать глаза некуда, но с братом Мэнди делала это довольно часто, тренируя свои навыки. Взяв новый бутерброд, наспех приготовленный ей минутами ранее, девушка немного откусила, прежде чем внимательно вглядеться в лицо брюнета.       — Что? — не выдержав длительной слежки за его профилем, Микки уставился в ответ, продолжая затянувшиеся гляделки. — Какого хуя ты так на меня смотришь?       — Что случилось, Мик? — В привычной для девушки манере подогнув ноги под себя, уткнувшись в колени подбородком, Мэнди принялась чего-то ждать. «Чего ждёшь, дура?»       С трудом проглотив уже немного затвердевший хлеб, комом застрявший где-то в горле, Микки уставился на брюнетку. Списав это на выпитый алкоголь, Микки взметнул свои брови вверх, явно стараясь скрыть их за линией роста волос.       — С чего ты вообще взяла, что что-то должно случиться? — в желании спрятать своё растерянное лицо, парень зарылся носом в кружку, ощущая запах черники вперемешку с мятой.       — Я всегда вижу это, придурок, — слабо улыбнувшись, она кивнула, что-то подтверждая у себя в голове. — Микки, я могу делать вид, притворяясь наивной дурой, которая не видит ничего дальше своего носа, но серьёзно. Я вижу, что сейчас очередные твои пиздострадания, вызваны чем-то не просто так. — Немного подумав, она хитро улыбнулась, добавляя: — Или кем-то, м? — заметив на лице брата сомнение и, привычное для него, недоверие, она добавила: — Ну же, Мик, ты вечно всё держишь в себе, а так нельзя. Нужно выговариваться, так будет легче.       — Какого чёрта ты стала такой сентиментальной, Мэндс? — заметив хитрую ухмылку на лице сестры, парень нахмурился, делая некие выводы из такого выражения лица. — Да господи боже, серьёзно? — взглянув на заинтересованное лицо девушки, Микки сжал переносицу двумя пальцами, тяжко вздыхая. — Ладно, хер с тобой. Может, ты и права.       После недолгого описания новоприбывшего рыжего чудика в их класс, Микки принялся описывать его неприязнь с первого же взгляда. После, как отношения стали налаживаться благодаря их совместному проекту, но Микки всё проебал. Он рассказал о чувстве, которое с недавнего времени поселилось в его груди, каждый раз трепеща рядом с этим надутым болваном. Хотелось набить это лицо ещё раз, но в то же время, ощущая дикую вину за налившиеся синяки на исхудалом лице подростка. Микки описал всю ту злобу и на себя, и на Галлагера, за то, что он дал себе возможность проявить некую симпатию, обещая себе как можно скорее от этого избавиться. Что лишь под действием алкоголя и бушующих в нём непонятных эмоций изуродовал смазливую мордашку одноклассника. И что под дурманом самокрутки, перемешанную дешёвым пивом, он решил, что идея пойти к Йену — чертовски хороша. Ведь ему надо было как-то извиниться, а ублюдок даже в школу не пришёл.       — Кажется, ты влюбился, Мик, — весело ухмыльнувшись, подытожила брюнетка.       — Ой, да иди ты нахуй, — резкая вспышка гнева, что пронзила тело парня, сподвигла его на обидные слова, и на внезапный скачок со стула, дабы со скоростью света понестись в свою комнату, громко хлопая дверью. — Так и знал, что не надо тебе ничего говорить, — крикнул он прежде, чем скрыться за дряхлым куском дерева. На смешок, донёсшийся из кухни, Микки громко фыркнул, с силой зарядив кулаком по хлипкой стене, раздирая и без того сбитые костяшки пальцев, ощущая, как рвётся кожа и течёт тёплая кровь.       «Ой, да пошла она нахуй» — пронеслось у парня в голове, прежде чем он уткнулся в подушки на своей кровати. «Пошли они нахуй все» — подумал он перед тем, как стянул мешающую одежду. «Ебучие люди, всегда их не любил» — специально смахнув кружку со стола, которую когда-то забыл убрать, поразмыслил брюнет. «Ебучий Йен Галлагер. Ёбаный морковкин» — с головой зарывшись в тёплом одеяле, решил Милкович.       Утро было отвратительным во всех смыслах. Проснувшись с ужасным вкусом блевотины во рту, к чему добавлялся горьковатый запах табака и приторно-сладкого чая, приготовленного вчера сестрой. Ко всему прочему приписывалась боль в голове, от чего соображать становилось в разы труднее. Однако это всё равно не помешало Милковичу схватить с тумбочки наполовину опустевшую пачку «Мальборо», выуживая сигарету, после поджигая спичками, которые так вовремя лежали рядом. Глубоко затянувшись, наблюдая за красной полоской, которая потянулась вдоль сигареты, ближе в лицу парня, Микки встал с кровати, обнаруживая себя почти раздетым. Чувство выжатого лимона не покидало его по пути от спальни до кухни, где так удобно примостилась Мэнди на столешнице, разложив перед собой гору, непонятной для парня, косметики. Смотря на своё отражение в каком-то складном зеркальце, девушка подводила ресницы тушью — как когда-то запомнил Микки — подёргивая большим пальцем ноги в такт музыке, что доносилась из динамика её телефона.       — Доброе утро, бегемот, — бросила брюнетка, скептически относясь к тому, что сейчас подросток медленно потягивал кофе, приготовленное Мэнди для себя самой. — Вообще-то, тебе я тоже приготовила, и кофе в турке, — переключая очередную попсу, что не устраивала девушку, на бессмысленное щебетание каких-то девушек под звуки гитары.       — Блядь, Мэнди, можешь ты выключить наконец эту херню? — не выдержав тошнотворной мелодии, вспылил парень, не обращая внимания на замечание девушки. Закатив глаза, она всё же выполнила просьбу брата, продолжая краситься в относительной тишине, прерываемую лишь гулом с улицы: бесконечный лепет детей или звук газующей машины.       — Слушай, выглядишь дерьмово, — подметила девушка, окинув Микки непродолжительным взглядом. — О-очень дерьмово.       — Я в курсе, — устало пролепетал подросток. — Сейчас схожу в душ, и, думаю, явлюсь ко второму уроку.       — Оу, ты даже не послал меня? — удивлённо вскинув брови, как раз в манере Милковичей, вопросила Мэнди, всё же отрываясь от своей косметички.       Однако, как ни странно, ответа не последовало, лишь допив кофе сестры, Микки удалился в ванну, по пути стягивая мешающие предметы одежды, совершенно не стыдясь брюнетки, что сидела поблизости.       — Ого, — явно поражённая поведением своего брата, произнесла Мэнди. — Тут явно что-то не так. Затишье перед бурей? ~       — Как успехи в школе? — поинтересовалась темноволосая девушка, обращаясь к Йену, который тщательно пережёвывал кусок приготовленной сестрой яичницы. — Как вообще дела? В целом?       — Эм, а что? — отпивая из кружки зелёного чая, насторожился парень. Он всё так же тщательно старался избегать тот горький напиток, что готовит его сестра, именуя ЭТО кофе. Вкус всегда выходил отвратным, как бы она не старалась. — С чего вдруг такой интерес?       — Ты никогда ничего не рассказываешь, не делишься, что… Что тебя тревожит, к примеру? — стряхивая невидимые пылинки со своего пиджака, говорила старшая сестра, время от времени расправляя складки на офисной юбке. — И да, это беспокоит меня потому, что я вдруг поняла, что не знаю о тебе практически… Да практически ничего, — приподняв голову, взглянула на рыжика своими большими глазами девушка.       — Ну… — на самом деле, Йен ни разу и не задумывался о том, как с довольно-таки давнего времени сильно отдалился от семьи, обмениваясь лишь дежурными фразами. — Вроде, как, нормально.       — Йен, я… — однако договорить девушке не дала вибрация её телефона, который она поспешила достать из своей сумочки. — Да? — поспешив поднести аппарат к уху, произнесла Фиона. — Поговорим вечером? — прошептала она на ухо рыжику, так, чтобы собеседник не услышал. Схватив пальто, небрежно висевшее на разваливающейся вешалке, брюнетка покинула дом.       Облегчённо вздохнув, Йен вмиг опустошил кружку с горячим чаем, ощущая, как обжигающий напиток разлился теплом по его желудку. Кинув ёмкость в переполненную раковину, парень бегом поднялся по ступенькам лестницы, ведущий на второй этаж их дома. Облачившись в чёрные джинсы — которые более или менее были чистыми — и того же цвета, на несколько оттенков светлее, худи, подросток принялся скидывать нужные вещи в его портфель. Не смотря на то, что времени до начала звонка было более, чем достаточно, Йен, накинув свою неизменную, болотного цвета, парку, отправился в недолгий путь до школы, медленно передвигая ногами по мокрой поверхности не высохшего асфальта. Засунув в оба уха наушники, Йен прокрутил несколько песен из плейлиста, останавливаясь на одной, менее раздражающей, продолжая свой путь.       С каждым новым шагом, что отделял его от кабинета, непонятное чувство, заставляющее внутренности делать громкое «Бабах», лишь сильнее распаляло страх Галлагера. Да, было очень страшно встречать Микки, однако не застав того на месте, он смог успокоиться, хотя любопытство также присутствовало.       Первым был урок английского, поэтому Йен смог отвлечься от угнетащих его мыслей, с головой погрузившись в любимый предмет. Лишь красноречивый взгляд Каспера, что так и кричал: «Чувак, мы ещё поговорим о твоём лице», заставляли что-то в животе Йена сжиматься. Во-первых: у него не было ни малейшего желания придумывать отговорки, а во-вторых: он вспоминал о том дне и об обладателе всех этих царапин.       Едва дёрнувшись от мимолётного прикосновения к плечу, Йен приготовился встретить друга с расспросами о его ссадинах, однако встретил взгляд голубых глаз напротив, тут же узнав Милковича.       — Хэй, — тихо поприветствовал брюнет, перебирая по полу ногами. Выглядел он слегка… нерешительным? Серьёзно? Рыжик отметил хреновость его вида, улавливая запах сильного перегара, тщательно скрываемого мятной жвачкой.       — Пытался скрыть перегар мятой? — ухмыльнувшись, под эту реплику Йен засунул ненужные учебники в переполненный шкафчик. — Весьма умно.       — Слушай, Йен, эээ… — запнувшись на полуслове, пытался подобрать нужные слова Милкович. — Я хотел извиниться, за… За это, — окинув взглядом бледное лицо одноклассника, выпалил парень. — Мне… жаль.       — О! Так ты ведь вроде на фейсбуке извинился, нет? — перекинув через плечо тяжелый портфель, решил поиздеваться Йен. — Или это был не ты?       — Эй! — нахмурился Микки. — Я знаю, что не должен был этого делать. Но мне, блядь, правда жаль! — с силой сжав переносицу, подросток сорвался на крик. — Нет, бля, ты хоть в курсе, каких усилий мне сейчас стоит, вот так вот, стоять тут, перед тобой, подбирая слова. Да ёб, я никогда не перед кем не извинялся.       — Ох, Мик, так и не утруждай себя, зачем? — хватая ртом воздух, Йен уже не ощущал той утренней растерянности и неловкости, переполненный лишь гневом и злостью на парня напротив. — Зачем тебе извиняться перед… передо мной? А?       — Ой, да иди ты нахуй, слышишь? Ага, — махнув в неопределённую сторону, кинул брюнет. — Просто… Просто, Галлагер, я правда жалею теперь. Я знаю, что не имел права, и… Это, вообще-то, всё, что я хотел сказать. Дальше тебе решать!       Постояв в раздумье некоторое время, Йен так и не решил, что сказать надокучливому коротышке, на целую голову ниже него, но почему-то всегда, будто выраставший в размерах рядом с Галлагером.       — Ну и катись, Микки! — почему-то именно эти слова выбросил рыжик, вдогонку надоедливому кретину.       Твою мать, а ведь слов было так много. ~       Настроение не заладилось с самого утра, и, лишь с запозданием придя в школу, Микки тут же пошёл отыскивать долговязого парня, решившего спрятать сегодня свои огненные волосы под капюшоном сероватого худи. С трудом выталкивая из своего горла слова извинения, брюнет лишь был послан, опозорившись перед этим рыжим ублюдком.       Ну, и какого хуя, спрашивается?       Тщательно вымыв руки в школьном туалете, Микки направился к мотку с салфетками, боковым зрением замечая открывающуюся дверь одной из кабинок. Окинув своё отражение в грязном зеркале изучающим взглядом, парень узнал такую знакомую макушку, приближающуюся к раковинам.       — Здаров, хуесос, — всё же не удержался Милкович от колкого слова.       — Отъебись, — зло фыркнув, выкрикнул Йен, с остервенением намыливая руки жидким мылом.        — Чего разорался, рыжеволосая сучка? — хмыкнув, выдал брюнет.       — Ну ты и кретин!       — Кретин, который пытался извиниться, — разведя руки в стороны, отчаянно проголосил Микки. — И вообще, хули я кретин? Ты кретин!       — Ведёшь себя, как ребёнок! — выплюнув в лицо собеседника очередную фразу, Йен со злобой выкрутил несколько салфеток, комкая их в сжатых кулаках.       — Мудак, — прошептал Микки, уставившись в зелёные глаза напротив. Слишком красивые глаза, чтобы отвести от них взгляд. Нечто, управляющее Милковичем в тот момент, позволило отдаться соблазну, прильнув к лицу Йена. Жадно вцепившись в розовые губы парня, Микки стал покусывать их, оставляя небольшие ранки, тут же зализывая, проникая языком вглубь чужого рта.       Сплетя своё дыхание с чужим, брюнет слышал постанывание младшего парня, стараясь делать это с ним в унисон. Схватив затылок Галлагера, Микки придвинул его ближе, наслаждаясь подобной близостью, совершенно сейчас не думая о неправильности его поступка.       — Какой мудак, — прохрипел он прямо в губы Йену, привставая на носочках, в желании с ним поравняться в росте. С удовольствием отмечая, что тот отвечает на поцелуй, Милкович лишь посильнее в него углубился, не желая отрываться от сладостного чувства заполненности его рта. Слишком быстрым и скачущим был поцелуй, но вместе с тем такой чуткий и понимающий. Полнейший бред, с учётом того, что делать это было совершенно неправильно.       Ощутив длинные пальцы на своих волосах — которые лишь глубже в них зарывались, оттягивая особо мелкие, после хватаясь мёртвой хваткой — Милкович не сдержал улыбки, обслюнявливая себе подбородок, делясь этой жидкостью с Йеном.       Последними силами хватаясь за здравый смысл, Микки, не хотя, отстранился, сознавая произошедшее.       — Твою мать, — вытираясь рукавом собственной кофты, пролепетал он. — Бля-ядь, — всё-таки выбегая из школьного санузла, хрипел парень.       Краем рта улыбнувшись, Йен тут же стёр ухмылку с лица, понимая произошедшее.       Он конкретно влип.       Причём дело далеко не в поцелуе.