I'll change for you

Советую почитать эту главу под — nf — if you want love. Но это на ваше усмотрение.

***

      Отправку сообщения предотвратил неожиданный звонок от Мэнди. Пару раз моргнув, убеждаясь в правильности букв на экране, Микки всё же принял вызов. Лишь с третьего раза смахнув зелёный значок дрожащим пальцем, парень услышал голос своей сестры.       — Да? — поборов желание сразу же послать навязчивую девушку, которая позвонила за сегодня раза три, Микки, всё же сдержавшись, ответил размеренным голосом.       — В общем, Мик, я не просто так, — оу, да ладно, а ты ещё и так можешь? — Я должна была приехать завтра, но, мы с Самантой решили продлить себе, так сказать, отдых, — противно (во всяком случае для Микки это показалось противным) хихикнув, Мэнди шепнула кому-то ненадолго отстать, возвращаясь к своему собеседнику в виде раздражённого брата. — И ещё я знаю, что еды у нас осталось в холодильнике мало, а ты просто с голоду там сдохнешь, поэтому сходи в магазин. Мне не нужна проблема в виде трупа, который я не буду знать куда деть.       — У нас всё ещё осталась пицца, так что я просто засуну её в микроволновку и мне хватит этого до твоего приезда, — нетерпеливо фыркнув, предположил Милкович.       — Микки, это, блять, пицце, 3 МЕСЯЦА! — не выдержав, всё-таки сорвалась девушка. — Так что, братец, будь добр, подними свою тугую задницу и пиздуй в магазин, — решив, что дожидаться продолжения реплики сестры бесполезно, парень сбросил звонок, снова возвращаясь к диалогу с Галлагером. Однако теперь, будто протрезвев, он снова посмотрел на буквы имени, которые слишком ярким свечением давили на глаза. Смотря на диалоговое окно сейчас, Микки — будучи уверенным в том, что явно не он решил написать рыжему — стёр весь текст, откидывая мобильник куда-то в сторону.       Нет, ну сегодня то он точно не в состоянии переться в какой-то магазин, абсолютно. Жалея себя, Микки всё же сделал как и всегда — отложил то, что можно как бы и сегодня сделать, на потом. Поэтому, завалившись на кровать — совершенно не думая о том, чтобы переодеться — брюнет спешно закрыл глаза, проваливаясь в безмятежный сон.       Утро (в прочем, как уже привык Микки за последнюю неделю) встретило его с привычным сушняком, в довесок к которому шло скверное настроение. Прокручивая события вчерашнего дня, парень понял, что ничего нового не было, как и в предыдущие несколько. Стабильность — тоже хорошо; именно так оправдывал временный застой в своей жизни Милкович.       Вспоминая о том, что сегодня всё-таки не выйдет просто взять и снова отсидеть в заточении своего скромного убежища, Микки взглянул на стрелку часов, которая указывала на двенадцать часов. Нехотя поднимаясь, подросток протопал в ванну, всё же решив отмыть грязь, скопившуюся в несколько слоёв на его теле. Ну, и так же избавится от неприятного запаха его рта, который застоялся там уже долгое время.       Время уже близилось к четырём часам дня, когда живот Милковича оповестил его о явном голоде. Звучно заурчав, он приступил к следующему шагу, начиная болеть. Всё это время Микки провёл на диване, зависая в х-боксе, совершенно позабыв о походе в магазин. Однако сейчас, когда его желудок настойчиво заявлял о своих потребностях, парень уже не мог игнорировать свой голод.       — Ладно, хер с тобой, схожу я, — разговор с самим собой не являлся чем-то необыкновенным, так что Микки уже даже и не обращал на внезапные свои порывы поговорить со своим вторым «я». С кряхтением поднимаясь с уютного (у каждого своё представление об уюте, поэтому даже если твоё место сплошь завалено банками из-под пива, это ещё ничего не значит) ложе, направляясь в комнату за одеждой. По правде говоря, он скорее стремился откупорить ещё по баночке пива (потому как допил последние запасы), но никак не собственное истощение всё же завлекло его выйти из дома по направлению в магазин.       Решая не заморачиваться да и попросту не идти слишком далеко, Милковический выбор пал на небольшое заведение «Kash and Grab», который находился недалеко от его жилища. Нервно обведя свой облик в зеркале, всё равно находя некоторые изъяны в виде свисающих синяков под глазами, Микки напялил капюшон от своей куртки, поглубже носом зарываясь в её воротник.       На улице моросил маленький дождь, что не очень вязалось с погодой. Сквозь тяжёлые облака пробивались лучи солнца, играя с экранами телефонов людей, освещая темные участки земли. Поэтому жмурясь от излишнего света, что так и норовил засветить Микки глаза, парень рывком открыл стеклянную дверь крохотного магазинчика.       Несколько минут скитаясь между полупустыми стеллажами с продуктами, Милкович, выбрав, вроде как, самое необходимое, направился к последнему на сегодня — полка с алкоголем. Когда до цели оставалось несколько шагов, перед глазами начало рябить (во всяком случае именно так Микки объяснил себе знакомую рыжую макушку). Заметив, как Галлагер берёт банку с оливками, попутно печатая что-то в своём телефоне, ноги брюнета немного подкосило. Если бы он ожидал встретить парня сегодня, он бы вполне сносно перенёс присутствие Йена. Однако совершенно не планируя столкновение с морковкой, он заметно стушевался, решая увильнуть подальше с его глаз. И только он собрался завернуть за близ стоявший стеллаж, как наткнулся на взгляд Галлагера, который тоже внимательно изучал его силуэт.       — О, Галлагер! — натягивая ухмылку, поприветствовал одноклассника Микки. Заметив смесь растерянности и злости на лице Морковкина, изображать сухое безразличие стало в разы труднее.       — Какая неприятная встреча. — Протянул Йен, убирая мобильник в задний карман джинс. Он точно бы сейчас сложил руки, создавая некий барьер вокруг себя, однако не позволяли банка с оливками и корзинка с продуктами в обеих руках.       — О боже, Йен, серьёзно? — Микки переменился в лице, усердно пытаясь не выдать своей обиды. — Так, ну ладно, смотри. Не думаю, что тебе приносит какое-то удовольствие из-за наших постоянных перепалок? — в вопросе изогнув брови, Микки принялся искать подтверждение своим словам в глазах Галлагера. — Ну так почему бы это не прекратить? Нет, ну правда. Я конечно понимаю, что, возмо-ожно, всё началось с меня, но я вроде и извинился за это? — ответа не последовало, хотя на лице рыжего можно было распознать мыслительный процесс. — Ладно, можешь и дуться сколько тебе угодно, но я своё предложение сделал! — завершающим жестом последовала рука, которую Микки взметнул вверх, предлагая Йену рукопожатие.       Поколебавшись секунд десять, Йен, всё же приняв решение, соединил свои холодные пальцы с Милковическими. Обмен любезностями вышел слегка неловким, учитывая пристальные взгляды двух парней, что были направлены друг на друга.       — Молодые люди, Вы, вообще можете отойти и не преграждать дорогу? — противный голос какой-то бабушки в некоторой мере спас обоих подростков. Поэтому отскочив в разные стороны, они освободили путь старушке. — Спасибо! — язвительным голосом проскрипела она. А с виду, милая женщина. Что ж, не зря говорят — внешность обманчива.       — Что ж, ладно. Рад, что мы сговорились! — почесав затылок, сконфуженно улыбнулся Милкович. Он никогда ещё и ни у кого не просил прощения. Что делает с ним этот пацан?       — Да, я тоже.       В голове проскочила мысль о том, что из-за своего тупого поведения, Микки выгнал тогда Йена из своего дома, так и не доделав ёбаный проект по биологии. Неловко получилось, и очень глупо. Оставалось несколько дней, а его всё ещё надо доделывать.       — Хм, Галлагер. Я тут вспомнил про биологию. Наше задание осталось валяться где-то у меня в шкафу. — Не увидев в глазах рыжего раздражения, он продолжил: — Ха, да и то, если бы не Мэнди, он был бы растоптан мной. Случайно, но да, — посмеявшись над своей возможной неуклюжестью, он вгляделся в лицо Йена. Он тоже улыбался, хотя повода особо не было. — Так, нам ещё надо его доделывать, так?       — Оу, да, вообще-то. Я тоже думал об этом, на самом деле. Не люблю биологию, так что не хотелось бы завалить проект, — пожав плечами, он ещё немного потоптался на своём месте. — Думаю, ты прав, и нужно его закончить.       Разговор и в правду выходил весьма неловким, учитывая их недавнюю ссору, из-за которой парни высказали друг другу много лишнего. Возможно, в порыве злости они действительно могли так считать, но стоя здесь, отпустив обиды, они поступили, наверное, по-взрослому. Но это не значит, что не мяться в полнейшей растерянности и незнании что делать было так просто.       — Значит, поступим как и раньше? — в вопросе подняв густые брови, спросил Микки. — Ну, будем делать у меня? — ну и почему он такого банального и безобидного вопроса хочется провалиться под землю, господи ж, блядь, боже?       — Да, можно. Но мне стоит сходить домой сначала, — коротко улыбнувшись, ответил Йен. — У меня нет особых дел, просто нужно занести продукты, и я буду свободен, — взглядом указав на свою корзину, добавил рыжик.       — Оу, да. Нормально. — Это было на руку Милковичу. Дома царил полнейший беспорядок, а представлять Галлагеру квартиру, которая полностью пропитана запахом алкоголя и сигарет, не особо хотелось. Он, конечно, не был прослан полнейшей чистюлей и блюстителем чистоты и порядка, но демонстрировать Йену сейчас всё равно не было желания.       С самого утра небо застилали тёмные тучи, которые нависали над землёй, предвещая не хилый ливень. Поэтому когда парни вышли на улицу, вновь заведя непринуждённую беседу, на их куртки постепенно начали проливаться небольшие капли воды. Пошёл дождь, из-за чего легко можно было намокнуть. И с каждой секундой он становился всё больше, перерастая в нечто большее, чем просто в моросню.       Дом Микки был совсем близко, а убежище Йена в паре кварталов отсюда. Было логичнее сразу пойти к Милковичу, потому что дождь мог лишь усилиться, и Йен, струхнув, остался бы дома. Это просто предположение, но смысл тратить время и силы на лишнее передвижение. Так ведь?       — Хм, слушай, думаю, лучше сразу пойти ко мне, погода ухудшилась, — взметнув взгляд в небу, предложил брюнет, ощущая на себе ледяные капли. — Что скажешь?       — Наверное. Мне только надо предупредить сестру, что задержусь. — По лицу Йена ровными струйками стекала вода, скапливаясь в складках подбородка и на губах. Облизнувшись, Галлагер убрал излишки жидкости, в то время как Микки тупо залип. Спустя мгновение, рыжик высунул язык, принимаясь ловить капли дождя ртом, словно маленький, ей богу.       — Ты серьёзно? Ведешь себя, как ёбаный ребёнок, — засмеявшись над глупостью, но в то же время и милостью этого большого ребёнка. — Ты позоришься! — нет, Йен, просто продолжай, ты делаешь это так соблазнительно, неважно, что действия совершенно детские. Хотя улыбку Микки всё равно сдерживать не мог, идя рядом с морковкиным, который всё ещё пытался словить свою «добычу». — Наигрался?       — Да брось, Мик. Только не говори, что никогда этого не делал! — кокетливо пихнув друга в плечо, вопросил Йен. — Да ну нее, все так делали!       — Не, рыжий, не-а, — мотая головой, возразил Милкович под недоверчивый взгляд Йена. — Помню поебень про снежинки, но дождь я не ловил. Точно нет.       — Боже, да что за детство такое, без ловли капель дождя? — слова Галлагера принудили Микки невольно задуматься об этом своём прошлом. Было ли у него детство, в самом деле? Мать умерла, когда он был совсем мелким, и с тех пор они жили в страхе из-за отца. Он убивался из-за смерти жены, совершенно позабыв о своих детях. Иногда, когда у него особенно были плохие дни, Терри отыгрывался на ораве из мелких Милковичей. Его братья были постарше на тот момент, однако им тоже порой доставалось. Он лупил своих детей, будто он и забыл об их родстве. Бывали времена, когда он, по пьяне, мог обвинить их в кончине Беверли.       До того ужасного дня они были нормальной семьёй. Семьёй из Саутсайда, ничем не отличаясь от остальных. Но позже, от редких замашек своего нетрезвого отца их защищала мать, успокаивая своего мужа, напоминая о том, на кого хотел замахнуться. После, на смену таких редких случаев, пришли частые побои. Либо же он мог куда-нибудь свалить, начисто позабыв о своих обязанностях отца. Как ни странно, но это были счастливые дни для детей. Конечно, повезло, что старшие братья Микки были достаточно взрослые на тот момент, чтобы начать как-то зарабатывать, потому как со своим отцом они бы давно умерли с голода.       — Так какая музыка тебе нравится, Мик? — к счастью, от мрачных раздумий его прервал голос Йена, который тщательно не замечал усиливавшегося ливня. На секунду он задумался. Ну, а какую музыку он слушал? В детстве он часто зависал с Мэнди вместе, включая на их стареньком магнитофоне песни какой-то группы. После он узнал название, и ребята ему понравились.       — Arctic Monkeys. Хм, да. Их драммер часто ломал конечности в пьяном угаре, — вспомнил Микки, улыбаясь над глупостью барабанщика. — С каждым альбомом их стиль меняется, так что и не скажешь, какое у них направление, — пожав плечами, добавил Милкович. — А что на счёт тебя?       — Ох, я тоже их знаю. Слушал несколько песен, и довольно не плохо, — улыбнулся Йен своей обворожительной улыбкой. — Ну, а мне на самом деле нравится the neighbourhood. Ничего такого сказать о них не могу, и забавных историй не знаю. Лишь то, что они играют альтернативный рок. Ха, ну ещё мне нравится The Weeknd.       — Ладно, я написал Фионе. Теперь всё нормально, — убирая телефон в карман, уведомил Микки Йен. Они уже вошли в подъезд, поэтому на данный момент тело Милковича привыкало к такому долгожданному теплу. Поднимаясь в их крошеном лифте, Микки вспомнил о сраче, что ждёт его дома. Куча пивных банок, и перевёрнутая из-за его неуклюжести пепельница, которая стояла на журнальном столике перед телевизором. Что ж, ладно, он никогда не заботился о презентабельном виде их дома, вот и теперь не будет.       Квартира была не заперта, чего не должно было быть. Мэнди обещала вернуться ещё через несколько дней, но кто тогда мог обшаривать их квартиру? Приготовившись к нанесению удара, он заметил несколько мусорных пакетов, что стояли возле двери. Или всё же сучка решила устроить тупой сюрприз? Это правда тупо, Мэнди хоть и была слащавой дурой, но подобной дребеденью заниматься бы не стала. Всё так же не убирая свою боевую готовность, он проходил вглубь квартиры.       На диване разлёгся долговязый парень, чьи длинные волосы были собраны в пучок. Заметив движение позади себя, он резко обернулся.       — О, Микки! Рад видеть тебя!