Немного о сигаретах

      Что же есть любовь? Это сияющее весеннее солнце после трех месяцев серой зимы? Сухой асфальт? Или зелень, заполняются все вокруг? Морозное утро или вечерний снегопад? Аня с облегчением вдыхает прохладный воздух, шагая своим путем в школу. Некогда сияющий снег лежал жалким кучками и перелевалась в нем лишь пыль от земли, Аня отворачивается, чтобы не смотреть. Смотрит лишь вперёд. Она не любит снег. Не любит кутаться в шарф, греть вечно холодные руки. Анна чуть не задыхается. Она боится, что останется в той зиме. Казалось бы, такой теплой, но такой леденящей под самый её конец. Будто та не хотела наступления весны. Отчаянно обрушивая последние морозы, лишь бы задержаться. Даже на какие-то пару дней . Миронова сама себя дурит. И злится на географа. Или на себя...? Что видит его взгляд, что видит его напряжение, когда она рядом проходит, неловкость. Что каждый его взгляд замечает, отведённый в сторону. Аня не понимает его смягчающийся голос, когда он обращается к ней. Мне эта жалость ни к чему. Она сможет. Сможет принять пришествие весны. И конец зимы. Эта весна ну должна её спасти. Кириллу нравились весёлые пятиклассники, которые его совсем не слушали. Настала весна, а значит каникулы совсем близко. Они с хохотом выбегают из кабинета, не слушая, что там говорит Кирилл Юрьевич про тест на следующем уроке. Он вздыхает. Закрывает кабинет и выходит в шумный коридор. "Даже звонка слышно не будет,"- хмыкат он про себя, поднимаясь по лестнице в учительскую. За закрытой дверью учительской почти не слышно всего шума. Учительница немецкого языка заваривает чай, вежливо спрашивая Кирилла не разделит ли он с ней чашечку. Кирилл вежливо отказывается. - Вы в последнее время ходите усталый, нельзя же так. Сама знаю, как тяжело быть молодым,- неожиданно улыбаясь говорит она ему. "Сомневаюсь, что вы влюблялись в ученика,"- чуть было не отвечает Кирилл. И от горячего зелёного чая, все же, еще раз отказывается. Ему все ещё мерещится аромат заваренного кофе у себя дома, который Аня редко разделяла с ним. Её хмурый сонный взгляд серых глаз. Он нервно кашляет, закрывая журнал. Не работается. Плохо. Шум в школьном коридоре заглушает его мысли. До тех пор, пока знакомые тёмные волосы не замечает в дверной проёме. Кирилл думает к лучшему, что они не столкнулись. Но он был бы рад, врезавшись она в него. Или наступи ему на ногу в этом проёме, или если бы он совершенно случайно приобнял её правой рукой, чтобы она не упала. Но все, что он может себе позволить - непозволительные мысли о своей ученице. И лишь тешить себя воспоминаниями об её улыбке. Которая теперь ему не светит. Как школьник, ей богу! Тебе скоро тридцатник!... Сжимает журнал посильнее, когда Курильщик Паша с лёгкостью равняется с Мироновой, что-то говоря ей, улыбаясь. Она кивает, поворачиваясь к нему. Не улыбается в ответ. И у Кирилла Юрьевича внутри ликует маленький чертенок. "Дурак, как будто это победа,"- мысленно одергивает себя. Шагает позади, придирчиво вглядываясь. Парень рядом совсем ей не подходит. "А кто ей подходит? Ты?" Высокий. Говорит что-то ей, засунув руки в карманы. Сутулится, чтобы быть ближе к ней. Или это его воображение..? А она будто не замечает этого, кивает в ответ, поддерживая разговор. Кирилл Юрьевич заставляет себя отвести от них взгляд, но в школьном, не таком уж широком, коридоре его глаза всегда смотрят на неё. Выделяя её, подсвечивая. Сам себя накручивает! И откуда это взялось..? Шаг становится тяжелее, стоит ему приблизитсья. – Здрасьте,- кивает Паша. Аня ограничивается кивком в знает поддержки. – Привет,- на автомате отвечает Кирилл. А взгляд все равно остановился на ней. И он проходит мимо. И ему бы так хотелось увидеть что-то в спокойных серых глазах. Ту задумчивость, с которой она всегда смотрела на него. Или что-то другое..? Что-то тёплое? Глупости. Ему нравится все, как есть. Её холодок, её спокойствие. Все в ней... Заставляло Кирилла метаться из стороны в сторону. Её суховатая кожа, длинные волосы, запах сигарет. А так же её приближаются экзамены и то, что ей семнадцать. Закрывается в своём четвёртом кабинете, кидая журнал на стол. Шум вокруг давит. Он опирается локтями о холодную поверхность, складывает руки в замок. Темнота Кирилла Юрьевича насмехается над ним, кривя губы. "Ну и где твоё «я бы никогда...?»" Сдавленно выдыхает, что-то ноет в области груди. Так непривычно... Он не романтик. Не влюблённый идиот. Не актёр драмы. Влюблённый идиот? А кто же ты? Учитель. И в голове его звучит словно приговор. Пожизненный приговор для самого себя, для своих мыслей, чувств. Которых не мог себе позволить, но сам же стер эти их границы. Учителя и ученицы. Ненавидит себя, что позволил себе это. А теперь, как последний... Сбежал, оставив её одну. Кирилл боится. По-настоящему. Что Когда-нибудь не смог себя сдержать. Что позволил бы себе смотреть на неё чуть дольше. Обнимать чуть сильнее, ниже. От самого себя же тошно. Он просто не имеет права! Кирилл Юрьевич радуется весне. Холодном ветру, пронизывающему до костей. Зеленеющей траве. Все расцветает по-новому. От белой, но такой теплой – как ему казалось – зимы скоро совсем ничего не останется. И от её образа ничего не останется. Её заберёт май. Приближающиеся экзамены. А затем слишком быстрое лето и переезд в другой город. Он рад и опустошен одновременно. Если она уйдёт... Нет, когда она уедет... Я вздохну с облегчением. Забуду её, как и она меня. И тут же словно пощёчину получает. Такую сильную, обжигающую кожу. После такой след моментально появляется. А если нет? Что тогда? Что же будет делать не Кирилл Юрьевич, а Кирилл? Когда не останется ни-че-го. Ни её парфюма, смешанного с противными лаймововыми сигаретами, ни опущенной головы на последней парты, ни одного её взгляда в его сторону... Что же Вы будете делать, Кирилл Юрьевич? Откидывается на стул, пиная стол от злости. Нет, безысходности. Накрывающей его волной. И шанса на спасение нет.