Девять дней до начала, восемь дней до конца

      Кагеяма сидел за партой, отрешенный от шепчущихся одноклассников и что-то вещавшего учителя пеленой задумчивости. Он смотрел в окно, на мартовское пасмурное небо. Тучи толстой периной оседали на уставшем небосводе, закрывая собой его полностью, не давая просочиться хоть единому лучику света. Где-то вдалеке едва слышно шкрябается гром, но молний пока не видно. Скорее всего будет сильный дождь, а он даже не подумал брать зонт. Кажется, сегодня Тобио хорошенько вымокнет, прежде чем доберется до дома. По крайней мере, потемневшее небо обещало ему именно это.       Небо… Последнее время он смотрит на него слишком часто. Ведь именно туда улетел самолет, направлявшийся в Вашингтон.       Вспомнив рыжеволосого мальчишку, парень достал телефон и бегло посмотрел на сверкнувший дисплей. Тот отозвался вибрацией на снятую блокировку. На заставке, среди ненужных цифр даты, времени и прочей белиберды, появился снимок, где они были вместе. Шое улыбался, прикрыв глаза, а Тобио, смущенный, смотрел прямо на него. С того момента, когда он стоял в аэропорту и опустевшим взглядом провожал отлетавший самолет, прошло целых полгода, а перед его взором до сих пор стояла улыбка Хинаты. Улыбка, подаренная именно ему и последнее время все чаще приходящая во снах. Улыбка, которую он видел в живую, а не на всех тех фото, что Шое присылает ему время от времени. Его последняя улыбка.       Кагеяма скучал. Он не мог не скучать. Но, наверно, это было вполне нормальной реакцией, в конце концов теперь их разделяло не только огромное расстояние в тысячу семьсот двадцать девять километров, но и часовой пояс, нависающий не менее страшной цифрой. Тринадцать часов. Ни больше, ни меньше. Теперь их разделяло тринадцать отметок этого чертового времени. И если бы Хината тогда, в самолете, не написал ему короткое сообщение с предложением поддерживать связь в Фейсбуке, он бы, наверное, просто не выжил. К счастью, там можно было общаться по видеозвонкам, что они и делали порой, но слишком разный часовой пояс не позволял созваниваться часто.       «Шое… Как же я хочу тебя увидеть…» — подумал Тобио, открывая последнее сообщение от Хинаты, где была прикреплена его смешная фотография и строчка «Доброе утро!», полученная Тобио в восемь вечера.       — На этом урок окончен, — завершил свою нудную речь учитель вместе со звонком и под команду старосты всем подняться покинул кабинет. Следующее занятие будет проходить также в этом классе, поэтому можно было не торопиться. Ввиду приближающегося конца года все кабинеты были забиты под завязку из-за многочисленных репетиций каких-то мероприятий и прочей ерунды, никак Тобио не интересовавшей.       — Кагеяма-кун, — рядом с его партой возникла светловолосая девушка. Тобио плохо ее помнил, но, кажется, она из его класса. Вот только как ее зовут, он не знал, и его, признаться, это мало волновало. — Эм… Я Аоки Юка, помнишь меня?       Кагеяма продолжил смотреть в телефон, выходя из приложения и возвращая заставку, предпочтя незваной собеседнице застывшее на снимке лицо Шое. Однако, к сожалению, от него все равно не отстали. Подойдя ближе, девушка склонилась над столом и заглянула в экран.       — О, это твой брат?       — Нет, — ответил Тобио прежде, чем понял это, а в следующий миг вокруг появилось еще больше одноклассников.       — У Кагеямы есть брат?!       — Да ну!       — Да это же Хината Шое из первого класса, — заметил кто-то из парней, и Кагеяма спешно убрал мобильник. Только этого не хватало. Но толпу уже было не остановить: имени оказалось достаточно.       — Хината… Это тот, что пару месяцев назад в Америку укатил?       — Говорят, у него там невеста, и все такое.       — Точно! Я тоже слышал!       — Брак по расчету? В наше время-то?       Тобио резко встал на ноги, отчего стул сдвинулся в сторону, и, не проронив ни слова или хотя бы взгляда на столпившихся ребят, вышел из класса. «Какая к черту невеста? — в мыслях бесился он. — Кто распустил эти слухи?» Он знал, что Шое обязательно бы рассказал ему о всяких там браках. Он ему верил.       — О, Кагеяма, — среди снующих из стороны в сторону учащихся показался Энношита, — а я к тебе иду.       — Что-то случилось?       — Нет-нет, — завидев на лице кохая беспокойство, второгодка замахал руками. — Просто хотел напомнить, что после занятий мы все собираемся в клубной комнате. Приходи, пожалуйста.       Кагеяма не ответил. Последние несколько недель он действительно перестал приходить на собрания клуба, а порой и на тренировки. И дело не в том, что ему осточертело любимое занятие или что-то в таком духе. Ему осточертело искать в команде знакомую рыжую копну волос. Искать и не находить.       — Не забывай, что в эти выходные проводится церемония выпуска третьегодок, — мягко проговорил Чикара, — поэтому сегодня они, возможно, придут в клуб в последний раз.       — Я подумаю, — холодный ответ и равнодушный уход.       Распрощавшись с семпаем и отойдя к никем не занятому окну, Тобио уперся локтями в подоконник и уставился на свое нечеткое отражение. Через несколько дней учебный год подойдет к концу, и третьегодки покинут стены школы, разойдутся в разные университеты. Савамура решил перебраться в Токио, Сугавара — в Киото, Азумане и вовсе к родне в Саппоро. Никто из них не захотел оставаться в Мияги, и это значило еще одно расставание, хоть уже и не такое болезненное, как было в случае с Хинатой. По крайней мере, для Кагеямы.       По возвращении в кабинет его никто не трогал, даже та надоедливая девчонка, поэтому остаток дня прошел на удивление спокойно. Разве что периодически скучные лекции Кагеяма разбавлял затертым глазами снимком на заставке и заученными чуть ли не наизусть сообщениями, снова и снова пробегаясь по светлому лицу, обворожительной улыбке и рыжим волосам.       Кагеяма дернулся, когда увидел новое сообщение. Шое прислал ему фото с ужасно уставшим лицом и припиской «Я дома. Устал смертельно». Тобио прикинул, что сейчас у Хинаты примерно девять вечера — даже в штатах он тренируется допоздна.       Подавив смешок, который явно бы не оценили ни преподаватель, ни одноклассники, Тобио быстро набрал ответ: «Иди отдохни. Я еще на учебе».       К моменту, когда занятия закончились, дождь действительно полил как из ведра. Вздохнув и приготовившись к бегу, Тобио собирался уже сорваться с места, как его остановил чей-то голос. Обернувшись с неохотой, он тут же отвернулся обратно, чуть ли не скрипя зубами.       — Ты не взял зонтик? — несмотря на явно не очень теплый прием, Аоки мило улыбнулась. Девушка держала над головой яркий желтый зонт, способный уместить под собой человек, наверное, трех.       — Под дождем гораздо интереснее бегать, — соврал Кагеяма. Почему-то общество этой фифы, откровенно говоря, действовало ему на нервы. К тому же он четко чувствовал ее попытки овладеть его вниманием, но что бы она ни предпринимала, все они будут заведомо тщетны. Его внимание, а также сердце, почки и все прочее уже полгода как принадлежат единственному человеку. А может, даже больше, чем какие-то полгода — Тобио не был уверен.       — В-вот как? Ну, наверно, ты прав… Если хочешь, я могу пойти с т…       — Предпочитаю бегать в одиночестве, — отчеканил Тобио, взглянув прямо в глаза девушки — не карие, какие привык искать Кагеяма, а ядовито-зеленые, — и уверенно шагнул в стену дождя.

***

      — Ну? Что он сказал? — взволнованно спрашивали у Энношиты Танака и Киношита, пока Нарита показывал их клубную комнату друзьям Хинаты из средней школы — Коджи и Изуми. Последнее время эти двое стали все чаще появляться в команде своего приятеля, наведываясь к ним хотя бы один-два раза в неделю.       — Сказал, что придет, но я не уверен… — Чикара не удержался от полного сомнения вздоха и закусил губу. Рюноске цыкнул.       — Чертов Кагеяма.       — Да?       Не ожидавшие увидеть юного связующего прямиком за своими спинами, семпаи вздрогнули.       — Ты чего подкрадываешься?! — не преминул возмутиться Танака, но под спокойным взглядом Энношиты притих. «Из него получится замечательный капитан», — неосознанно подумали второгодки, покосившись на равнодушного Чикару.       Поприветствовав всех присутствующих кивком и запоздало заприметив товарищей Шое, Тобио молча прошествовал в глубь комнаты, кивнув также и этим мальчишкам. За те недели, что они приходили сюда, он успел к ним привыкнуть. Юкитака ответил сразу же и подбежал к второгодкам помочь с какими-то коробками, а вот Коджи его будто в упор не заметил. Хотя нет, — исправился Кагеяма, — заметил. Все еще ничего не говоря, Секимукай протянул ему висевшее на спинке стула полотенце.       — Ты промок, — буркнул он, поймав вопросительный взгляд. — Шое не понравится, если ты заболеешь.       — Так ты…       — Да, я знаю, — Коджи подождал, пока Кагеяма все-таки примет белую махровую ткань, и сложил руки на груди. Тобио начал медленно вытирать волосы, пытаясь понять мотивы этого странного паренька. Если он знает об их с Хинатой отношениях, то разве ему не должно быть… противно? А он ему даже помогает. Как много Шое рассказал о них своим друзьям? И действительно ли они приняли это так просто?       — И тебе не противно? — самые неприятные мысли все же перевоплотились в слова, удивляя этим даже своего хозяина. Полотенце, руками прижатое к голове, полностью скрывало выражение его лица.       — Поначалу было, — сознался Коджи, — но это выбор Шое.       В его словах не чувствовалось ни неприязни, ни лжи, но Тобио все равно боялся им верить. То, какие эмоции вызвало подобное известие у Хинаты-сан, до сих пор больно саднило сердце. Такие отношения неправильные. Такие чувства неправильные. Он и сам уже давно стал неправильным, вывернутым наизнанку и не возвращенным обратно обретением этой странной головокружительной любви и ее мгновенной потерей. Хината был ему нужен, как воздух, и если бы не все эти снимки и сообщения, без просмотра которых не проходило ни дня, если бы не кепка, которую он взял с собой даже сейчас, но пожалел надеть в такую погоду, боясь испортить, если бы не редкие видеозвонки, то страшно представить, как бы он справлялся.       — Добрый вечер! — на пороге появились Ямагучи и Тсукишима, и Коджи тактично удалился к Изуми.       — Короли нынче практикуют носить вместо короны полотенца? — как-то сочувствующе хмыкнул Кей. — С горя в султаны подался? Ну да, у них хоть можно не одну жену иметь.       — Ты о чем? — не понял Танака. Кагеяма нахмурился.       — Ну, парню в его возрасте просто необходим сек…       — Тсукки! — Тадаши вовремя закрыл рот Кеи учебником иностранных языков. — Н-не бери в голову, Кагеяма-кун, он это не со зла!       — Если б со зла, я б ему очки разбил, — согласился с Ямагучи Тобио, тем не менее не сводя глаз с ухмыляющегося центрового. К счастью, дальнейшие возможные попытки проверить эти его слова на практике прервались приходом третьегодок и скакавшего где-то в коридоре Юу — Кагеяма его не видел, зато прекрасно слышал.       — Так, так, идите все сюда! — велел Нишиноя, резко ворвавшийся в клубную комнату и взволнованно размахивающий какой-то флешкой. Все внимание приковалось к либеро и серебристой пластинке в его руках. — Кенма нашел в интернете видео с командой Хинаты!       — Где?!       — В его видеозаписях на МайСпэйс!       — О-о-о, а Хината там есть?! — тотчас оживился Танака. После того, как их десятый упорхнул в свою Америку, Карасуно стали еще ближе общаться с Некомой. Особенно сильно, к удивлению обоих команд, сблизились Ноя и Козуме. Но, возможно, это лишь потому, что Юу и Кенма решили поступать в один и тот же университет.       — Насколько я знаю, они снимали видео для выпускного альбома, но Хината чего-то там учудил, и этот кусок вырезали, — махнул флешкой либеро. И, задумчиво почесав нос, протянул ее Савамуре: — Давайте посмотрим! Интересно же!       Дайчи с улыбкой кивнул, мысленно поражаясь активности Юу несмотря на конец дня, и включил новенький ноутбук, принесенный ими волейбольному клубу в подарок от своих семпаев. Монитор приветливо зажегся совместным снимком, с которого счастливо улыбались Карасуно полным составом, в том числе и Хината. При виде его рыжей шевелюры Тобио, если Дайчи не послышалось, издал какой-то малопонятный звук, отдаленно напоминавший сдавленный стон.       Но вот после несложных манипуляций нужный файл загрузился, и все с нетерпением придвинулись ближе. Не остался в стороне даже всегда флегматичный Тсукишима, хотя по-прежнему держал себя в рамках. Но, возможно, ему было просто интересно посмотреть на заграничную тренировку.       Взору ребят предстал ярко освещенный просторный зал, очевидно, школьный. По всей площадке были разбросаны парни в ярко-красной волейбольной форме, все были разных ростов, возрастов и телосложений, некоторые из них были темнокожими, но так называемые бледнолицые брали верх.       — О! Вижу! — Рю, неожиданно подавшийся вперед, оперся о головы сидевших рядом с ним Кагеямы и Нишинои. — Вижу Хинату! Вон он, слева от сетки!       — Какой у него номер?! — возбуждение Танаки передалось и Юу. — Черт, они слишком быстрые, я не вижу!       — А! Двадцать девятый!       — Какой?! Вот тебе и разница между штатами и какой-то японской префектурой, — присвистнул либеро. — Он же попал в основной состав?!       — Какая это вообще школа?!       — Эй, глядите, Хината прыгает!       — А это их связующий? Стремный тип.       Пока четвертый и пятый номера активно обсуждали происходящее на экране, Кагеяма был готов сквозь землю провалиться от двоивших его душу чувств. С одной стороны, он был рад лишний раз увидеть Шое, хоть и таким странным образом. А с другой… Прямо на его глазах Шое сейчас тренировался с другой командой и принимал пасы от другого связующего. Не от него. И это злило, бесило, раздражало, навевало порыв просто взять и уйти отсюда, лишь бы не видеть всего этого. Но он оставался. Он продолжал смотреть, чувствуя себя чуть ли не мазохистом. Вот Шое отскакивает от сетки, чуть проскользив по светлому полу купленными Савамурой кроссовками, вот вытирает пот со лба, и на запястье также показывается и напульсник. Вот к нему подходит его новый связующий, и они о чем-то говорят — на английском, потому слов не разобрать, но родной голос, хоть и слегка искаженный компьютером, приятно разливает тепло по порядком замерзшему без ощущения рядом любимого сердцу. Чуть ли не впервые за эти полгода Тобио почувствовал, что Хината здесь, рядом.       — They're filming? — внезапно спросил Хината, возникнув рядом с одним из игроков, расположенным ближе всего к камере — судя по ракурсу.       — Yeah.       — Perfectly!       А дальше Шое оказался перед самым монитором и лучезарно улыбнулся, как всегда прикрывая свои глаза цвета перезревшего какао, и тут же распахнул их, моргнув длинными ресницами. Тобио вздрогнул, когда понял, что на несколько приятных секунд ему показалось, что Хината смотрит прямо на него.       — Хей-хей, я знаю, что Кенма это точно смотрит! Правда ведь, Кенма? — парнишка рассмеялся, а карасуновцы и друзья из средней школы дружно уронили челюсти на пол. — О нет, я, кажется, слышу, как ты начинаешь искать способ скачать это видео! — притворно-испуганно воскликнул Хината, тут же давая подробную инструкцию по скачиванию, и его новые сокомандники, коих Кагеяма мысленно прозвал династией красного, озадаченно переглянулись, наверняка зашушукавшись о странном переведенном японце — Тобио почти слышал, что они говорили именно об этом, хотя их идеальный коренной английский был ему до форточки. — Ка-ра-су-но! — Хината снова заговорил в камеру. — Я так по вам соскучился, ребят! Тут весело, но все равно не то! А еще я вошел в основной состав, ура?! Let me finish, Morris! — Шое замахал руками на одного из игроков, что подошел со спины и попытался оттащить его от камеры. Тобио запоздало вспомнил, что Моррис — это новый связующий Шое.       — Damn, Morris, don't bother him! — вмешались и другие игроки. — Get outta here!       — Он так забавно говорит на английском, — хихикнул Ямагучи. В сравнении со словами коренных американцев, едва проскальзывающий японский акцент заметно выделял речь Хинаты.       — Наконец-то он научился нормально разговаривать, — вздохнул Тсукишима. Именно ему приходилось практиковаться с их шумным центровым в разговорах. — Я уж думал, он вообще тупой, как пробка, но нет, какие-то мозги есть.       Далее последовал незамысловатый диалог на английском, но Тобио даже без перевода было ясно, что происходило: Шое просил оператора дать ему еще пару секунд «эфира», а команда убеждала Морриса отстать от Хинаты. Наконец, после недолгой борьбы отвоевав еще кусочек времени, Шое внимательно оглядел экран, будто бы мог увидеть тех, кто был по его сторону, и его губ вновь коснулась улыбка. Та самая — теплая, искренняя, родная, та, которую так любил Кагеяма.       — Я в порядке, не волнуйтесь. И привет тебе, Тобио, — тихо сказал Шое напоследок и все же позволил утащить себя обратно к сетке, при этом с завидным усердием продолжая осыпать тянущего его двадцать первого номера иностранными ругательствами. Из единственной ответной реплики Кагеяма разобрал лишь «O my God, Hinata», но даже этого обрывка ему хватило для весомого облегчения. Новый связующий не называет Шое по имени. Это право все еще остается только за ним. Ну и, пожалуй, еще за некоторыми людьми, — неохотно принял этот факт Тобио, покосившись на сидевших поодаль Коджи и Изуми.       Он был счастлив услышать, что Хината тоже скучает — значит, Кагеяма ему все еще небезразличен. Но самое главное, что у него сейчас все в порядке и он счастлив. Для спокойствия Тобио пока что хватит и этого.       После недолгого, но шумного обсуждения увиденного ролика, а также размышлений насчет дальнейшей деятельности клуба, старшие из Карасуно, ведомые подначиваниями Укая на тип «Это ваш последний год, так что дерзайте», решили сходить вместе с ним в бар какого-то его знакомого и от души напиться — благо, почти все они выглядели взрослыми. Впрочем, второгодки их с удовольствием поддержали, чего не скажешь о первогодках, которые попытались протестовать. Но разве Танаку переубедишь? Поэтому уже через час Кагеяма сидел за одним из столов и держался за голову, понимая, что напился в драбадан. В конечном счете, кое-как, не без помощи причитающих семпаев, добравшись до дома, он рухнул в кровать, но уже через минуту стал шарить по карманам в поисках телефона.       — Мы ушли! — крикнул ему Танака, но Кагеяма и не думал отвечать, наугад пытаясь нащупать кнопку включения мобильного. Экран с презрением полыхнул ему в лицо ярким светом с большими цифрами «18:36», и Тобио попытался разблокировать несчастную технику, что получилось раза только с четвертого — спьяну в глазах все двоилось и плыло. Удивительно, что он пришел так рано, хотя, возможно, все дело было в том, что он совершенно не умел пить, и, если бы не ударившее в голову спиртное, он бы, скорее всего, и сейчас там сидел и заливал организм той отравой.       Привыкнув к свету, нещадно бившему в глаза, Кагеяма первым делом проверил входящие. Ни одного сообщения или звонка, даже обидно. Решив позвонить самому́, Кагеяма заплетающимися пальцами набрал заученный наизусть номер. Гудок вырвался из динамика вместе с воздухом из пропитанных алкоголем легких Тобио.       Вызов пошел.       Один. Два. Три…       На том конце провода зашуршало, предупреждая о возможных помехах, а после ушей Тобио достиг до дрожи в коленях родной голос.       — Hello? — ответили вяло и сонно: значит, все-таки разбудил.       — Эм… Это я… — Кагеяма не знал, стоит ли представиться, но что-то ему подсказывало, что его непременно узнают. Должны узнать.       По ту сторону раздались какие-то шорохи — очевидно, одежда или одеяло.       — Т-Тобио?!       — Прости, что разбудил…       — Ты охренел?! У меня пять утра, идиотище! Nitwit! Бестолочь! — от охватившего его недовольства и нарастающей сонливости Шое забавно переключался с одного языка на другой, путаясь в словах и акцентах. Но и Тобио сейчас был не лучше: в своем состоянии он мало что мог сказать вменяемо и разборчиво. И Хината это сразу просек. — Ты что, напился? — озадаченно проговорил Шое; даже отсюда Кагеяма почти видел его удивление, а то и ужас. Кажется, он говорил, что во время просмотра того видео смог почувствовать близость Хинаты? Забудьте. Сейчас, то ли из-за алкоголя, а то ли из-за сердитых ворчаний, которых он в свой адрес не слышал уже давно, Тобио ощущал присутствие Шое еще сильнее, оно было будто осязаемым. Казалось, протянешь руку — и вот он, сидит рядом и дует щеки, недовольно ворча. — Давай так, — распорядился Шое, — ты сейчас проспишься и протрезвеешь, а я через пару часиков перезвоню, okay? Я как раз тогда в школу пойду.       — Ладно, — почему-то Тобио сдался без сопротивлений. Да и рядом с этим маленьким паразитом любое сопротивление бесполезно: все равно ведь все сделает по-своему и не спросит.       Пожелав ему спокойной ночи, Кагеяма еще немного послушал короткие гудки и под них же заснул. А через какое-то время Хината и правда перезвонил, разбудив его. Держась за слегка раскалывающуюся голову, Тобио проверил время, прежде чем ответить — половина девятого. Родители уже наверняка вернулись с работы и сейчас сидят на кухне за ужином — из-за позднего возвращения ужин в их доме всегда был примерно в этот час.       — Что ты сегодня делал? — сразу же спросил Шое, очевидно, ожидая объяснений насчет пьяных звонков в пять утра.       — Мы всем клубом смотрели твое видео-послание, — увернулся от ответа Кагеяма. В трубке послышался смущенный кашель, и Тобио не удержался от улыбки. Прямо сейчас он бы все отдал, лишь бы оказаться рядом хотя бы на мгновенье, прикоснуться к любимой коже, вдохнуть этот умопомрачительный запах…       — З-дорово! — Шое снова заговорил, и Тобио принялся ловить каждый вдох и выдох с той стороны динамика. — Мы делали его месяц назад, для видео выпускникам. Я лично его в интернет заливал…       — Небось боялся, что мы его не найдем.       — Но нашли же! — Шое рассмеялся, и Тобио с наслаждением прижал трубку к уху, чтобы насладиться этим звуком. Кроме них также были слышны и легкие шаги по асфальту: похоже, Хината действительно идет на занятия. — У нас так холодно в последние дни, ужас! — пожаловался он. — Выше тринадцати градусов будто не бывает!       — А у нас солнце, хотя сегодня был ливень и даже гремело.       — Круто! Тоже хочу дождь!       «Тогда приезжай», — моментально вспыхнуло в голове, но Кагеяма вовремя отогнал эту мысль. Даже если он действительно об этом попросит, Хината не сможет приехать.       — Ко мне сегодня лезла какая-то девка, — словно в отместку за то, что Шое к нему не приедет, проговорил Тобио.       — Эй! Ты ведь отшил ее?!       Кагеяма усмехнулся.       — А сам как думаешь?       — Н… надеюсь, что отшил…       Не зная, что на это ответить, Кагеяма перевернулся на кровати, крепче сжимая в руках телефон.       — Я скучаю по тебе, Шое, — произнес он, и это объясняло лучше всех других слов, что именно ожидало ту смелую девушку.       — Я тоже скучаю по тебе, Тобио.       Несколько томительно долгих секунд они просто молчали, вслушиваясь в удивительно ровное дыхание друг друга, которое звучало будто в унисон, и шелест подошв кроссовок Шое по мощеной булыжником дороге. А после Тобио все же решился. Решился сказать то, чего не говорил этому человеку уже целые полгода.       — Я люблю тебя.       Какое-то время оба затаенно молчали, а после Шое тихо выдохнул ответное:       — Я люблю тебя.       Тобио почувствовал, что его охватила дрожь. Хината нужен ему прямо сейчас и прямо здесь. Ну почему через телефон нельзя коснуться?       — Л-ладно, мой тралик подъехал! Спишемся! — слова парнишки утонули в гуле проезжавших где-то рядом машин, но речь достигла адресата: Кагеяма его услышал.       — Пока, — это было последним, что он успел сказать. Но он был счастлив, что смог услышать любимый голос хотя бы на какие-то десять минут.

***

      В классе было безлюдно. За последнее время Шое почти привык к этому: американские школы значительно отличаются от японских, и это заставляет принимать жестокую реальность, сталкиваясь с ней лицом к лицу каждый день. Но не поэтому ему было одиноко, и даже не потому, что за эти полгода он обрел лишь двух друзей. Кагеяма. Его не хватало.       — Хината? Ты чего не идешь домой? — в дверях показался Моррис Аарон, его новый связующий, и Хината, завидев его, непроизвольно вздрогнул. С этим человеком он сблизился лишь по одной причине: оказалось, Моррис только по мальчикам — как это называют в народе, «гей» — Хината еще не совсем привык к местному жаргону. И Шое, совершенно не знающий, как ему быть с их отношениями с Кагеямой, решил узнать все у этого парня. Сперва, правда, Аарон принял эту попытку раздобыть информацию за попытку к нему подкатить, но сокомандники быстро убедили его, что интерес, который испытывает к нему их переведенка, отнюдь другого рода. Несмотря на все это, теперь они были самыми настоящими друзьями, но на всякий случай Шое все же предупредил его, что у него уже есть дорогой человек.       Однако первым другом Хинаты в Вашингтоне стал его одноклассник и участник волейбольного клуба — Огава Фуджи, коренной японец, переехавший сюда из Киото еще в начале средней школы. Именно он помог Хинате адаптироваться на новом месте и более-менее привыкнуть к нему. Он стал надежной опорой и единственным учащимся, с которым можно было на перемене поговорить на родном языке. Но даже он не мог заглушить эту пустоту в сердце. Улыбаться для фотографий, а за кадром едва не давиться слезами. Лгать, что все хорошо, лишь бы только Тобио не волновался. «Ему тоже нелегко», — напоминал себе Шое, в сотый раз листая фотографии с его проводов. Он скучал. И чуть ли не впервые за время своего отъезда сознался в этом кому-то, кроме себя. Сознался Кагеяме, тому, кому хотел говорить это меньше всего. Но тот звонок… Все его звонки, все его письма — они на время позволяли поверить, что вот он, здесь, как в старые добрые, просто сидит в своем классе, через несколько дверей от него, и пишет ответные сообщения. Остается лишь выйти из своего кабинета и зайти в его, но Шое знал: если он выйдет, увидит лишь коридор. Пустынный, словно вымерший коридор, противный флаг США и длинный желтый плакат с дежурным «Welcome to our High School!», увешанный яркими флажками. Кагеямы не будет ни в одном из классов. Дурацкий эффект близости, даримый звонками и сообщениями…       — Ты меня слышишь, нет? — Моррис нахмурился, а Хината выдавил улыбку.       — Да, прости. Просто задумался, — ладонь скользнула по экрану, закрывая фото-галерею и открывая чужим глазам заставку с двумя парнями — самим Шое и высоким брюнетом. — Пойдем.       Моррис кивнул и без вопросов пошел следом за все еще печальным парнишкой.       — Хината, — все же решился он нарушить установившуюся тишину, хоть и заранее знал примерный ответ, — то фото… Это и есть твой?..       — Да.       — Понятно.       Какое-то время оба молчали, вслушиваясь в напряженный топот ног по дорогому мраморному полу, эхом отдававшийся в стены и дребезжащие на ветру высокие окна.       — Он ведь остался в Японии?       — Ага.       — И вы общаетесь только в сети или по телефону.       — Так и есть.       — И тебя это устраивает?       Шое остановился. Аарон смотрел в упор на него и чуть ли не с вызовом в льдистых глазах.       — Что именно? — настороженно-недовольно спросил Шое.       — Вы не видитесь, — Моррис говорил так, будто Хината не понимал элементарных вещей. — Такие отношения ненормальны.       — А какие отношения нормальны?       — С реальным человеком, который рядом, а не за невесть сколько километров отсюда.       — За десять тысяч семьсот двадцать девять, — тихо проговорил Хината и ушел вперед. Он сказал это на чистом японском, поэтому американский связующий не понял его. Уняв внезапно накатившее раздражение, Шое все же добавил уже на английском: — Я догадываюсь, что у тебя на уме, даже не пытайся. Я не стану изменять.       Аарон вздохнул. Все же он был не глуп и понимал, что только что его отшили. Да и вообще отшили всех, кто бы претендовал на место этого таинственного Кагеямы. А таких, на удивление, было множество — переведенный рыжеволосый японец моментально заинтересовал добрую часть местных девиц и даже парней.       — Ну, тебе же хуже, — с некой долей сочувствия пробормотал он и направился к выходу.       Уже дома Шое смог наконец успокоиться и привести мысли и чувства в порядок. По какой-то причине присутствие родителей его несказанно успокаивало. В доме пахло недавно приготовленной едой и ненавязчиво играла музыка в телевизоре.       — Я дома.       — Шое пришел! — рядом с братом тут же возникла Нацу, и Хината с благоговением впитал японский язык — между собой их семья решила говорить исключительно на японском, чтобы не забывать родные корни. Нацу перелет дался сложнее всего, все же она еще мала и не в состоянии освоить английский настолько, чтобы свободно на нем общаться. Но родители и личный репетитор ей охотно в этом помогают. Хината и сам с трудом справился, и если бы не Ячи с Тсукишимой и толстые до ужаса книги и словари, сейчас бы он тоже наверняка сидел с частным репетитором.       — С возвращением, милый! — пропела мама где-то из кухни.       — С возвращением, — из дверей, ведущих в зал, выглянул слегка встрепанный отец и вновь вернулся к телевизору. — Когда ты был в школе, нам твой приятель звонил, — усмехнулся он. — И… мне только показалось, или он был будто бы после пьянки?       Шое с улыбкой маньяка сжал снятую с плеча сумку и живописно швырнул ее на стоявший у стены пуфик. «Чертова пьянь!» — в мыслях выругался он, вслух же пошла более спокойная реплика:       — Ничего, он, видимо, просто ошибся и позвонил не туда. Мы с ним поговорили еще утром, — идеально ангельское личико. — Кстати, па, вы ведь с мамой не забыли, что через три месяца я лечу в Токио?       — А, на ту игру твоих друзей? — мужчина понимающе закивал. — Да, конечно. С тобой ведь еще летят ваш тренер Сандерс, Огава и Моррис, правильно?       — Моррис не летит, — Хината стянул рубашку и отправил ее в бельевую корзину, — он японский не знает, так что вместо него поедет Батлер.       — Вот как, ясненько, — всего на долю секунды, но Шое показалось, что в голосе отца просквозило облегчение.       — Па… Тебе не нравится Моррис?       — Ну… — Хината-сан замялся с ответом. — Как бы это сказать… Он же из этих…       От таких слов стало обидно. Даже если это и обыденное мнение со стороны, оно все равно звучало обидным до ужаса.       — А если я тоже из этих? — слова вырвались сами собой, не дав даже подумать.       — Что? — в воздухе словно пронеслась молния. Но в комнату влетела счастливая Хината-сан, и Шое был искренне рад ее появлению. Он до сих пор не знал, как сказать отцу о них с Кагеямой.       — Ребят, ужин готов! — заявила Хината-сан, размахивая ложкой и призывая свое семейство идти к столу.       — Это… тот твой приятель? — спросил отец, когда оба вышли из зала, но сын не ответил. Он улыбнулся удивленному отцу и упорхнул в кухню. Сейчас говорить об этом не лучшее время. Но вечно убегать от разговора будет просто бессмысленно.

***

      В Токио солнечно. Утренние лучи охотно озаряют магазинчики и здания разной высоты, особенно выделяя одно из них, за окнами которого слышится биение мячей.       — Та-ак, сорванцы! Вы ведь помните, какой сегодня день?! — Некомата-сан деловито сложил руки на груди, оглядывая своих «котят» уже в обновленном составе. В этом году им повезло: первогодок еще больше, чем в предыдущем. К слову, насколько он знал, у Карасуно проблем с набором тоже не было.       — Да-а! — Некома дружно отсалютовала своему тренеру.       — Сегодня приезжает Хината! — счастливо заявил Лев.       — А вот и нет! — увы, Ясуфуми не разделил его настроения. — Сегодня ваш первый матч новым составом, тупицы!       — Но ведь Хината действительно приезжает, — не поняв причины его злости, Хайба удивленно посмотрел на Кенму.       — Не «приезжает», а «прилетает», — поправил его Козуме. — И вообще, он уже, вроде как, в Японии.       — Ого!       — Почему ты такой шумный, хоть уже и второгодка? Серьезно…       — Это было поразительно, Некомата-сан, — Куроо, стоявший подле мужчины, восхищенно захлопал в ладоши, как маленький ребенок.       — Отстань, — отмахнулся от бывшего капитана тренер. — Ты вообще больше не член команды, исчезни.       — Но я бы мог стать ее новым тренером, — заметил Тецуро. — Вам же скоро на пенси…       — Подрасти сначала, — обворожительная улыбка старика и веская затрещина по затылку оказались весомым аргументом. И довольно болезненным.       — А ведь Хината придет со своим тренером… Как же его там… Санрас? — как бы невзначай вспомнил Куроо, потирая ударенное место. Некомата-сан вдруг будто засиял.       — Заграничный тренер, да? Интересно…       — Ну так что, Некомата-сан? Я могу остаться?       — Исчезни.       — Вы разбили мне сердце…       — Ну так убери его.       — Некомата-сан!              Хината осторожно шел за своими спутниками и озирался по сторонам. Токийские улицы… Как же давно он здесь не был?       — Ну, где твои Некамо? — на ломаном японском спросил Сандерс, вопросительно глядя на переведенку, из-за которого и затеялась вся эта шумиха с матчем.       — Они «Некома», тренер, — мягко поправил Шое и с едва различимой улыбкой вдохнул запах мячей, когда они вошли в просторный спортивный зал. Отогнав подступившую ностальгию, он рукой указал на стоявшего у сетки старика в темно-синем потрепанном временем и упорными тренировками спортивном костюме. — Это их тренер — Некомата-сан, а сама команда в красной форме.       «Как и мы», — мелькнула непрошеная мысль, и Шое немного испугался ее. Кажется, он уже действительно начинает привыкать к новой команде.       Еще раз уточнив имя тренера, Сандерс направился к Ясуфуми, но так как с японским у него было не слишком хорошо, то Батлер, знающий этот язык куда лучше, решил составить ему компанию. Хината остался с Огавой, с интересом оглядывающимся вокруг.       — Я так давно не был в Японии! — восторженно пропел он на родном языке с легким акцентом, чем моментально привлек к себе уйму взглядов. В отличие от Питера и Шое, специально говоривших тихо, чтобы не привлечь ненужного внимания, этот малый даже не пытался принижать свою громкость. И поэтому…       — Глядите! Хината!       И поэтому Шое сбили с ног, окружив вмиг возросшим шумом и увеличившимся количеством красного. Даже вечно спокойный Кенма нервно ерзал рядом, хоть и не бросился со всеми обнимать рыжего вороненка.       — А Карасуно еще не приехали, — разъяснил Шое Лев, когда каждый наконец получил свое приветственное пожатие.       — Вот как, — Хината умело скрыл легкое разочарование за солнечной улыбкой и поспешил представить Некоме своего друга: — Это Огава Фуджи, мой одноклассник. Он тоже японец и тоже переехал. Он из Киото.       — Прошу, позаботьтесь обо мне, — Фуджи вежливо склонил голову перед новыми знакомыми. Так и не скажешь, что этот парень не был на родине уже чуть больше четырех лет. Некома встретили его со всем свойственным им радушием и даже подбили на совместный матч когда-нибудь в будущем.       Пока все отвлеклись на нового знакомого, плавно превращавшегося в будущего соперника, Кенма подошел к Хинате.       — Ты действительно прилетел, — его лицо не выражало никаких эмоций, но Шое откуда-то знал, что старый приятель счастлив его видеть.       — Ну, я ведь обещал, — ответил Шое, тепло улыбнувшись. — К тому же для меня это еще и шанс увидеться с Тобио…       — Вам можно только посочувствовать. Кстати, — равнодушное на первый взгляд лицо Козуме полностью преобразилось, засияв любопытством и ожиданием чего-то интересного, — а вот и он. Смотри, — связующий Некомы ткнул в сторону выхода, и Хината неестественно быстро развернулся на все сто восемьдесят градусов. На пороге спортзала стояли Карасуно тем составом, которым их запомнил Хината, и беспокойно глядели по сторонам. — Не тебя ли они ищут, Шое? Тебе лучше поспешить, пока игра не началась.       Шое знал это. Знал и все равно не мог сдвинуться с места. Ноги будто приросли к полу, колени тряслись, руки дрожали, а голос словно пропал. Они здесь, все вместе, прежним составом. И он тоже здесь.       — Т-Тобио…       — Шое!       Едва Куроо, завидевший прибывших гостей и подскочивший к дверям, чтобы их встретить, любезно тыкнул в спину Хинаты, Кагеяма сорвался с места, придерживая на голове зеленую кепку. Карасуно лишь неоднозначно хмыкнули, когда двое их «разлученных детишек» утонули в объятьях друг друга прямо тут, посреди спортзала. Сейчас этих двоих не волновало даже то, что большинство из здесь присутствующих не знало об их отношениях: во́роны не особо болтливые птицы, да и не каждому коту удосужились все объяснить.       — Во дела, — озадаченно протянул Хайба, почесывая подбородок, но и Хинате, и Кагеяме было не до него. Прямо сейчас они видели и ощущали лишь друг друга. Да, эти девять месяцев разлуки они общались в интернете, но видеть любимое лицо на экране и видеть в жизни — совершенно разные вещи. Ведь наконец-то пальцы касались не монитора, а теплой кожи, а нос улавливал не вонь маминых духов по всей квартире, а запах шампуня и новой футболки. Они стояли, чуть ли не намертво вцепившись друг в друга, с крепко зажмуренными глазами — чтоб не позволить себе заплакать. А плакать хотелось очень сильно, и непонятно, от чего больше: от исполнения давней мечты или непередаваемого счастья.       — Я и не знал, что у них такие отношения, — растерянно моргал Некомата, которого, к слову, как и Укая, в столь важные подробности не просветили.       — Так это и есть Кагеяма? — спросил Батлер, с интересом разглядывая высокого брюнета в темно-синей толстовке и черных, кажется, джинсах; Сандерс же предпочел хранить молчание. Ну, это его полное тренерское право.       Когда с приветствиями было покончено и все более или менее успокоились, Карасуно благоразумно ушли смотреть матч на первые ряды, оставив парочку на самом дальнем. Пусть побудут вдвоем. Они свое еще наверстают после этой игры — Ясуфуми и Кейшин как раз обещали отвести их потом в какую-то местную кафешку и накормить за свой счет. Правда, отогнать от ребят Куроо, что так и жаждал все расспросить да пошутить о постели, оказалось сложнее. В конечном счете его удалось отвлечь американским друзьям Хинаты, убедившим Тецуро, что как будущему тренеру ему просто необходимо пообщаться с их Сандерсом. Примерно с этими словами они и увели бывшего капитана к Питеру.       Ни Тобио, ни Шое не проронили ни слова. Говорить было попросту не о чем: они и так общаются каждый день, по возможности выкладывая чуть ли не весь свой список сотворенных за сутки дел. Они были в курсе каждого события, связанного друг с другом. Ну, или почти.       — Тобио, знаешь, — за время, проведенное порознь, они окончательно привыкли обращаться по именам, — перед отъездом сюда я слышал разговор родителей, — Хината заерзал, и Кагеяма неохотно отнял голову от его рыжей макушки, к которой было так удобно прислоняться, и поднял взгляд на взволнованного мальчишку.       — Они говорили о чем-то серьезном? — Тобио уже почти знал, что это было что-то, связанное с семьей Хинаты, но семья Шое уже давно и его семья, даже если сами родители его еще не приняли. Для Хинаты это было важно — это читалось в его сверкающих паникой глазах, — а значит, важно и для него.       Но слова, сказанные Шое, в одну секунду выбили из него весь воздух.       — Они говорили о тебе.       Всего каких-то четыре слова, а для Кагеямы — почти приговор. От Шое Тобио слышал, что его отец отнесся к их отношениям даже хуже матери, и перспективы от этого вырисовывались не самые радужные.       — И? — с замиранием сердца и хрипом от волнения севшего голоса спросил Тобио. — Что они решили?       Ответ был очевиден. Два парня не могут быть вместе. У такой «семьи» не будет будущего — маленького, бегающего по квартире будущего, которое так нужно этим глупым родителям.       Тобио чувствовал, что Шое сжал его руку, пытаясь унять дрожь своей. Определенно дурной знак.       — Все так плохо?       Как бы ужасно все ни было, теперь Кагеяма был готов пойти на то, на что не решился девять месяцев назад, тогда, в доме Хинаты. Теперь он без зазрения совести увезет Шое хоть на край света — лишь бы тот сказал, что не против и хочет этого. Потому что за это время он сделал вывод — ужасно эгоистичный и совершенно неразумный. Почти год без Хинаты не стоит попыток удержать доверие его матери. Разве можно прожить без воздуха? Шое был для него именно воздухом, и Тобио задыхался.       Хината сполз еще ниже и прижался к нему, насколько это позволяли перила трибунных кресел, расположившиеся между ними. Кагеяма приобнял паренька за маленькие плечи, другой рукой накрывая чуть бледную ладошку, легонько сжимая, будто бы говоря: «Все в порядке, я здесь, я с тобой». И Хината поверил — Тобио понял это по немного унявшейся дрожи.       — П-представляешь… Мама была на нашей стороне… — то ли от тихого шепота, то ли от сказанных слов, но Кагеяма встрепенулся. Хината-сан… в самом деле? Она смирилась? Она поняла? Кагеяме в этом плане было легче, ведь его мать приняла этот факт сразу — Хината ей понравился и она честно призналась, что хотела бы себе такого сына. С отцом сперва было непросто, но вместе с матерью они добились нужного результата, и Тобио даже не выгнали из дома, как грозились. «Только живите с ним подальше от моих глаз», — сказал тогда отец, и в тот же вечер Кагеяма с Хинатой решили, что поступать будут именно в Токио.       — И что в итоге? — Шое слишком надолго затих, и Тобио мягко коснулся его спины, скользнув по ней вдоль лопаток и нерешительно останавливаясь. Ему не нравилось, когда Хината был таким: это снова возвращало в тот день, когда их разделило расстояние.       Шое опустил голову еще ниже, окончательно теряясь лицом в толстовке любимого.       — Мама его убедила, что внуки у них все-таки будут, — как-то забито пробубнил он. Кагеяма замер. Неужели им все же придется заводить детей? Мозг лихорадочно подбирал один вариант за другим. Усыновить? Но в Японии такое не разрешат двум мужчинам. Да и что они будут делать с ребенком, непонятно — воспитать его навряд ли они сумеют, ему все-таки мать нужна. Суррогатное материнство? «Ну, нет, — Тобио отмел и эту идею, — не собираюсь я детей на стороне делать. И его прибью, если посмеет. Да даже если заикнется об этом. Тут же голову отвинчу». А жаль, на маленькую копию Шое он бы посмотрел. Только если бы она была исключительно от него. И почему они только не в каком-нибудь омегаверсе из каких-то там фанфиков, о которых так восторженно однажды рассказывала Хитока?       — Ну… У них же есть еще Нацу, — вздохнул Хината. И Кагеяма наконец-таки понял, отчего его рыжик был так подавлен. Шое винил себя. Винил в том, что из-за него его сестренке теперь придется отдуваться перед семьей за них обоих.       Свисток, вещавший о завершении первого сета, пронзил весь зал, призывая всех и каждого взглянуть на счет. Как и ожидалось, ведут Некома — даже в обновленном составе играли они слишком хорошо. Карасуно теперь ведь тоже были другие, не такие, какими были в прошлом году, но Шое искренне рад, что сегодня они пришли той командой, какой он привык их видеть: с Савамурой, Сугаварой и Асахи, без первогодок-новичков. Может, он эгоист, раз позволяет себе такие мысли, но от этого он ощущал: он им все еще нужен, его еще не забыли. Его все еще ждут.       Второй сет, который парни все же решили посмотреть, чтоб не получить по ушам сразу от Льва, Инуоки и Кенмы, также кончился в пользу Некомы. Так что теперь они, веселые, неслись в раздевалку, обсуждая, как получше отметить эту победу и приезд Шое, хоть и недолгий. Ночью американские гости вернутся в аэропорт, но до этого еще уйма времени — сейчас только двенадцать утра. Хинату вообще отпустили сюда лишь потому, что это столица, в Мияги ему бы однозначно прилететь не дали.       — Вы же сюда поступать решили? — спрашивал Дайчи, когда обе команды вышли на оживленную улицу большого города.       Шое подпрыгнул от радости.       — Ага!       — Юу и Кенма тоже, — улыбнувшись его активности, сказал бывший капитан. Нишиноя согласно загудел. — А не хотите ли взглянуть на университет? Я могу вас и внутрь провести, — при этих словах семпай, махнувший пропускным билетом, смущенно потер нос под смешок Сугавары и подколы Танаки и Нои по поводу «идеального папочки». Кагеяма и Хината тоже растянулись в улыбках, но далеко не по той причине, что остальные Карасуно. В обменивающихся сверкающих взглядах буквально читалось: «Посмотреть бы спортзал!» И Савамура, как и полагает идеальному папочке… ох, бывшему капитану, все понял и молча повел ребят в нужную сторону.       — Возвращайтесь к обеду! — напутствовал их Лев, активно жестикулируя и чуть ли не задевая стоявшего рядом Ямамото. — Мы будем тут, за углом! Кафешка с синей крышей и зелеными столиками на улице!       Энношита прокричал ему в ответ, давая понять, что его услышали, и Карасуно дружно зашагали по красивой дорожке, обрамленной чуть помятой травой.       — Что я вообще здесь делаю? — простонал Тсукишима, но все же позволил Ямагучи себя утащить.       Спортзал ребятам понравился. Просторный, яркий, пахнущий новыми мячами и освежительным спреем — почти как дома, в Карасуно.       — К слову, Куроо-сан ведь тоже учится здесь? — зачем-то вспомнил Хината, подбрасывая где-то раздобытый мяч на ладони, затем кидая его Кагеяме. Тот молча принял пас и отправил его обратно. Следующие минут пять они просто кидали мячик друг другу — слишком давно уже не делали совместных бросков.       — Ну да, — Савамура кивнул, все еще не улавливая, к чему клонит его прошлый и теперь снова будущий кохай.       — И он ведь тоже в клубе? — с еще большим энтузиазмом спросил Шое. Мяч уверенно отрекошетил от натренированных рук к ладоням Тобио, чтобы через мгновенье проделать обратный путь.       — Разумеется, — Дайчи снова кивнул, покосившись на прыснувших Юу и Рю. Шое прекратил пасовать, задержав мяч напротив грудной клетки.       — Мне интересно, кто из вас капитан? — на полном серьезе спросил он, и Нишиноя с Танакой окончательно сложились пополам, наповал убитые лицами Хинаты и капитана. Хотя нет, добил их все-таки ответ Савамуры:       — Я, конечно… — и при мысли, как отнесся к этому сам Тецуро, хмыкнул даже Тсукишима: ну где это видано, чтобы кошка ворону подчинялась?       — Определенно, — просипел Хината, давясь собственным смехом, — я хочу поступить именно сюда и увидеть покорного Куроо-сана.       — Какого-какого? — Кагеяма наиграно сверкнул глазами, но Шое все равно успокоился. А нет, ошибочка, через секунду засмеялся вновь.       — Да что такого-то… — непонимающе глядел на ребят Савамура, силясь все-таки проникнуться ситуацией.       — Не бери в голову, — посоветовал Суга, и Карасуно, прошептав что-то про мамочку и почему-то тут же вспомнив о пустых желудках и бесплатном обеде, поспешили к кафе.       В последний момент Шое схватил Тобио за рукав, прося чуть-чуть задержаться. Особо не церемонясь и пользуясь тем, что их никто не видит, Кагеяма впился в податливые губы любимого, и оба ушли в чувства и эмоции с головой. И снова губы и руки везде, сбитое дыхание, тепло по сердцу и огонь по венам. Но кислород не вечен, и когда его лимит был исчерпан, парням пришлось отстраниться. Они не делали этого слишком давно, и удержаться теперь было невозможно. Кое-как отдышавшись, они повторили поцелуй еще несколько раз, в каждый вкладывая все те накопленные чувства, что, сдерживаемые долгие месяцы, теперь просто рвались наружу.       — Ты уже решил, где мы будем жить после универа? — спрошено тихо, куда-то Кагеяме в грудь, где билось все еще взволнованное сердце.       — А… Ну… — не нужно было гадать, чтобы заметить: Кагеяма смутился. — В Яп-понии нам придется трудно, ведь такие отношения… Но я что-нибудь придумаю…       — А давай махнем в штаты? — Хината не сказал «вместе», они и так уже единое целое.       — Ась?       — Там нам никто не помешает. В Америке нам даже брак дадут заключить, и ничего за это не будет.       Тобио уставился на Шое, как на непроходимого идиота.       — Я язык не знаю, ты в курсе? — на всякий случай напомнил Кагеяма.       — Ничего, — усмехнулся Хината, — пока доживем до окончания универа, я тебя научу.       — Вот ты сейчас это серьезно?       — Even the stupid can learn something, Тобио-кун.       — Че сказал? Эй, подожди, что за «кун», черт возьми?!       Но Хината не стал отвечать и помчался догонять остальных. Однажды Тобио сам поймет значение этой фразы, пусть для этого им потребуется и не один год. Если, конечно, к тому времени он ее не забудет…       — Эй! Я с тобой разговариваю, глупый коротышка! Эй!

***

      С тех пор прошло несколько лет. Кагеяма и Хината наконец стали первокурсниками токийского университета и на правах иногородних — а некоторые еще и иностранных — учащихся вселились в общежитие, в двухместную комнату. Спустя столького времени ожидания они наконец были вместе, и после всего пережитого в это просто не верилось. Но тепло родного тела под боком говорило, что все-таки нет, происходящее — действительно реальность.       Родители обоих парней в конце концов смирились и даже познакомились друг с другом. Отцы тотчас же напились в хлам, на двоих заливая свою печальную долюшку. А вот матери нашли общий язык и без алкоголя, зато он заключался в похожих вкусах и, в особенности, в дочери Хинаты-сан, которая мгновенно покорила сердце мамы Кагеямы и стала ей, как своя. Похоже, в будущем у детей Нацу будет не двое бабушек и дедушек, как положено, а целых трое. Но разве это так плохо?       Однако сейчас Шое стоял за дверьми, где его ждала еще одна семья, еще один дом — Карасуно. В этой школе после перелета в Вашингтон он больше не появлялся. Тогда он не знал, вернется ли в это место еще хоть раз, но он вернулся. И примчался сюда прямо с вокзала, поскольку его позвал сам Укай-сан.       Мягкий рокот мяча приятно коснулся ушей. Внутри кто-то есть. Возможно даже, сейчас там целая команда — новая, где нет никого из его знакомых. Вдохнув полную грудь, Хината уверенно толкнул двери и вошел в светлый зал.       — Доброе ут… Тобио?!       — Шое?!       Мяч, так и не попавший в зону паса, выскочил из рук и огрел Кагеяму по голове, у обоих вызывая жгучее чувство дежавю.       — Ты что здесь делаешь?! — в один голос прокричали ребята, подбегая друг к дружке.       — Мне Укай-сан позвонил… — признался Шое. — Просил не говорить тебе…       — Мне тоже… — Тобио мгновенно скривился от осознания ситуации. — Нас надули!       — Определенно!       — Ну и чего вы шумите? — на пороге появился Кейшин, вальяжно опираясь на двери. — Шагом марш в раздевалку переодеваться.       — Зачем это? — недоумевал Хината, возмущенно созерцая явно обнаглевшего тренера.       — А это вам другие расскажут. В раздевалке, — заверил его тренер и уверенно вытолкал парней в коридор. Переглянувшись, они вздохнули и поплелись к клубной комнате. Уж у семпаев они точно все разузнают, слово Кагеямы Тобио.

***

      — Ну так почему Вы нам сказали надеть оранжевую форму, Укай-сан? — недоумевала команда новых Карасуно — уже со своими третьегодками, второгодками и первогодками. — И что за тренировку Вы хотите нам устроить?       — Самую лучшую тренировку в вашей жизни, — глаза Кейшина загорелись непонятным воодушевленным огнем. — Эту игру и этих ребят вы не забудете никогда, — сказал тренер, и в зал, будто в ответ на его слова, вошли, облаченные в черную форму Карасуно, игроки прошлого «поколения» этой школы — поколения «нового Маленького гиганта». — Ваш сегодняшний соперник — Карасуно предыдущим составом!              Укай был прав, эту игру они не забудут никогда — ни нынешняя команда, ни предыдущая. Ведь для первых это был отличный шанс лично посостязаться с кумирами и заветным «дуэтом», а для последних — возможность еще раз сыграть любимым составом в любимом спортзале. И они были действительно благодарны Кейшину за проделанную работу. Он собрал их всех, разбросанных по Японии, занятых ежедневной рутиной студенческой жизни, собрал просто так, назвав лишь дату, время и место. И почему-то никто не смог не прийти.       — Хината, ты чего ревешь? — спрашивали кохая озадаченные Танака и Нишиноя, когда, ближе к вечеру, они все-таки направились к остановке, на которой им придется разделиться. В ответ Хината лишь громко шмыгал носом. Зато Тобио понял его без слов.       — Бьюсь об заклад, он мечтал о чем-то подобном все это время, — по-доброму усмехнулся Кагеяма и потрепал Хинату по голове: нечего попусту слезы лить. От них Кагеяме все так же неприятно, как и много лет назад, там, в маленьком дворике с самодельной сеткой. С тех пор прошло много времени и многое изменилось. Например, их отношения, которые наконец-то больше не походили на визуальные новеллы, а приобрели долгожданную реальность. Изменился возраст, изменилось место жительства. Появились новые знакомые, но и старые не забывались. Однако сами они ни капли не изменились — все такие же жизнерадостные и наивные, еще нетронутые тяжелой жизнью. А хорошо это или плохо — в объятиях Тобио, во власти его губ в пустом автобусе не так уж и важно.