Полагаясь на себя

Айдо знала, что у нее неприятности, как только поняла, что кто-то вошел в ее магазин, не задев колокольчика на двери. Такой трюк мог сделать ниндзя, и только у ниндзя с недобрым умыслом может появиться потребность прокрасться к скромной владелице книжной лавки. Она шумно сглотнула, сжимая в кармане сюрикен, но появление беспристрастно-равнодушного джоунина, одетого в черный плащ со зловещими алыми пятнами облаков, застало ее врасплох. Он откинул на спину длинный хвост темных волос, коротко кивнул в приветствии. Ранняя отставка не заглушила в ней голос ниндзя, который появился в голове Айдо за шесть лет ее пребывания в чуунинах. Хотя ее тело совершало привычные действия, говоря: «Добро пожаловать в книжный магазин Айдо! Могу ли я чем-нибудь помочь?», голос в голове вопил: Третье издание книги розыска, страница тридцать шесть: Учиха Итачи, джоунин Конохи, экс-АНБУ. Преступник класса S, разыскиваемый за убийство своей семьи. Пятьдесят три миссии класса D, сто тридцать две класса С, сто тридцать четыре класса В и одна класса S. В данный момент состоит в организации «Акацки» (также известной, как Отряд Криминальных Бойскаутов). Если когда-нибудь увидите его, протокол предписывает отступить и связаться с шиноби-охотниками из Конохи, надеясь, что он не заметит, как вы пытаетесь улизнуть, и… …и какого черта он рассматривает поваренные книги?! Только не говорите, что он, помимо всего прочего, еще и повар. Возможно, каннибал. От него всего можно ожидать. Айдо настороженно следила за ним, стараясь не забыть, что она чуунин, и что в кармане ее просторных удобных штанов лежат пять сюрикенов. Она не была отменным ниндзя – она не была особо хороша вообще ни в чем, кроме возни с книгами – но надеялась, что сможет продержаться достаточно, чтобы выполнить технику призыва и в конечном счете узнать, какого черта Итачи делает в деревне, которая настолько мала, что даже не имеет названия. Здесь не было ничего, размышляла девушка, ничего, кроме… …кроме Учихи «Сатори» Саске, за которым ей наказал присматривать кузен. Дерьмо. Если Учиха Убью-каСвоюСемью Итачи узнал, что его младшая немного беременная «сестренка» находится в этой деревне, Айдо не была уверена, что она сможет отговорить его от убийства. Она стала чуунином только благодаря удаче и двум товарищам с улучшенным геномом; напасть на Учиху Итачи – самоубийство, лучше выпить яд, вскрыть вены, поджечь себя и спрыгнуть со скалы. У Айдо не было даже призрачного шанса противостоять Итачи. - У вас есть следующий том серии «Ича-ича»? – спросил Итачи, глядя на дрожащую продавщицу блестящими темными глазами. От полнейшего шока она чуть не выронила кунай. - Вы читаете эту серию? – пропищала она, не в состоянии представить Мистера Невозмутимый Мангекьо Шаринган, с удовольствием штудирующего дрянные непристойные романы. - Ее продают только в вашем магазине, - заметил Итачи, прогуливаясь вдоль полок с книгами, как кот, разведывающий обстановку. – Могу предположить, что вы сильно загружены, коль скоро автор выбрал вас в качестве единственного распространителя. - Ээ… да… ээ… - с запинкой пробормотала Айдо, припоминая, что так называемому автору, Саннину Джирайе, пришлось напоить ее, чтобы она согласилась продавать его книги. Копирующий ниндзя Какаши посещал ее магазин каждый месяц в надежде на следующий том, и она всегда отсылала его, потому что он распугивал клиентов. – «Приди, приди, плагиат» должна выйти в… хм… конце мая, кажется. Вы бы хотели з-з-з… - Глубоко вдохните и закончите предложение, - предложил Итачи. Айдо так и поступила, отчаянно пытаясь не обмочиться. - Заказать. Вы бы хотели заказать экземпляр, Учиха-сан? - Думаю, я все равно буду в этих местах к тому времени, - отстраненно сказал Итачи, просматривая книгу, которую наугад достал с полки. Он поставил ее на другое место, заставляя Айдо содрогнуться – неправомерное использование десятичной системы Дьюи было сущей пыткой для нее. – Мой брат должен быть где-то здесь, если информация Харуно-сан верна, – он с подозрением окинул девушку взглядом побагровевших глаз: - Вы не видели Саске, Умино-сан? Нельзя врать Шарингану. Нельзя врать Шарингану. Нельзя… - Я… э… нет, - выдавила Айдо, вспыхнув. – Я не видела Учиху Саске с тех пор, как покинула Коноху. Я не знаю, где Учиха Саске. Но я видела Умичи Сатори, и я знаю, где «она». Нельзя врать Шарингану, но я и не вру, разве не так? Я просто не говорю всей правды. Из-за этого у меня не будет угрызений совести… - А, - разочарованно протянул Итачи, - что ж, ничего не поделаешь. Я бы хотел купить эту книгу. - «Как научиться жарить» для профанов? – спросила Айдо, глядя на обложку книги с сумасшедшим желанием разразиться истерическим смехом. - Хотя я один из девяти наиболее опасных шиноби всех времен и народов, ни один член нашей организации не может даже вскипятить чайник. Я устал от тошнотворной стряпни Кисаме – как выяснилось, двуногие акулы и люди – не лучшие партнеры для ужина, так что я с радостью научусь готовить. Сколько с меня? - Бесплатно, - сдавленно пробормотала Айдо. – Просто возьмите ее и не возвращайтесь. Никогда. Пожалуйста. Книга в обмен на мою жизнь. - Равноценный обмен, - сказал Итачи, коротко кивнув и пройдя к двери. – Но если увидите Саске, немедленно сообщите мне, чтобы я мог… поздравить его. Ясно? - Й-ясно! - Увидимся в мае, Умино-сан. И отложите для меня экземпляр «Приди, приди, плагиат». - Будет сделано! – пропищала Айдо ему вслед, прерывисто вздохнув, когда черно-алый плащ исчез с дымным хлопком чакры. Она опустилась на пол на подкосившихся ногах, не уверенная, что не обмочилась. Сначала ей надо поменять трусы, потом – предупредить Саске. Если Итачи уже нашел, где тот остановился, у него не займет много времени выяснить, где он живет. А если он найдет Саске… Айдо вздрогнула от этой мысли. Если он найдет Саске, вряд ли даже сын Четвертого сможет его защитить. На следующее утро после того, как Наруто узнал о техниках, передающихся по материнской линии, он встал поздно. Зевнул, вытянувшись на диване, и смущенно заморгал, глядя на солнечные лучи, просочившиеся через окно. Высчитав по углу их падения время, Узумаки быстро сел. Половина первого? Он не слышал, как Саске встал, а ведь в последнее время ему стало сложно двигаться бесшумно, так как его походка существенно изменилась из-за растущего ребенка. Наруто любовно называл его походку «перевалочка», хотя за это был нещадно бит ближайшим потенциально смертоносным предметом, до которого мог дотянуться Саске. Тем не менее, это все-таки была перевалочка, и она заставляла Наруто коварно ухмыляться каждый раз, когда Саске проходил мимо. Так что Саске или спал – спорное утверждение, учитывая расписание сна, которого он придерживался в последнее время из-за увеличившегося количества чакры, – или использовал гендзюцу, чтобы прошмыгнуть мимо Наруто. Последнее было более вероятно, и не потому, что Саске с особым трепетом относился ко сну других, а потому, что он ушел спать раздраженным, а, разбудив Наруто, пришлось бы с ним общаться. Потянувшись и еще раз зевнув, Наруто встал на ноги, почесывая задницу, как настоящий мужчина, и напряг все чувства, чтобы уловить признаки чакры Саске. Находить его подобным образом становилось все легче: определять местоположение холодного сгустка чакры Учихи с теплым, подразнивающим облачком другой чакры в ее центре, которое росло и становилось сильней с каждым днем. Обычно чакру Саске было сложно выследить; он тщательно контролировал ее. Можно назвать это эмоциональным запором, однако он не позволял выходить даже частичке чакры, если только не дрался. Но беременность сильно сказалась на системе циркуляции, и Саске больше не мог позволить себе былой роскоши. В последнее время энергия выплескивалась без спросу, чем Наруто и пользовался, когда искал Саске. К несчастью, все попытки найти след чакры Саске в доме не дали результатов. Сердце Наруто застряло в горле, и только глубокое размеренное дыхание спасло его от того, чтобы не выбежать на улицу, выкрикивая имя Саске всем подряд. Его не было в доме. Постель еще не остыла, и в миске с фруктами недоставало яблока. Ладно. Даже если его не было в доме – пропал, о Господи, пропал; Акацки или Орочимару, или все вместе, они получат ребенка Саске, и используют его в своих грязных целях, а я ничего не смогу сделать, потому что проспал! АРГХ! – но он был здесь двадцать минут назад. Все лежало на своих местах, дом не был перевернут вверх дном, значит, он ушел спокойно. Или так, или они прокрались внутрь, нокаутировали Саске, и сейчас проводили процедуру аборта, и… Наруто резко развернулся в коридоре, сердито посмотрел на стену, а затем несколько раз ударился о нее головой, чтобы прояснить мысли. В ушах зазвенело, но судорожное нытье больше не заглушало слабый голос разума. Ладно, глубокий вдох. Если бы я был злым, гнусным, и красил ногти, куда бы я потащил Саске? …Ну, я бы, наверное, сперва изнасиловал его, а потом нашел бы какую-нибудь пещеру и приковал там, чтобы он был только моим. Он бы рожал моих детей и мне не пришлось бы делить его ни с кем. Черт, хорошо, что я не злой. Итак. Двигаемся дальше. Я бы… Я бы… Я не знаю! Образ пещеры не идет из головы? лениво спросил Кьюби, обнажая клыки в широкой ухмылке. Да… нет... Нет! Заткнись, я пытаюсь сосредоточиться. Саске пропал! Я понял. Попробуй расширить зону поиска, пацан. - Оу, - вслух сказал Наруто, - ты прав. Меж тем Саске не был ни похищен, ни изнасилован, ни прикован в пещере. Он находился на сильно заросшем заднем дворе, крепко уснув на одной из толстых нижних веток древнего дерева. Когда Наруто нашел Саске, его охватили смешанные чувства – удивительная волна облегчения и настолько же сильный всплеск раздражения, потому что Саске сбежал на улицу, не предупредив. Он вообще понимал, насколько взбешен сейчас его телохранитель? Знал ли, что Наруто сделал неправильные выводы? Он наверняка так все и задумал, мерзавец. Саске выскочил наружу, как сердитая кошка – либо он злился, либо ему просто не было дела до Наруто и его неуместного внимания. Сердитый или легкомысленный, он был на улице впервые за последний месяц; апрельский день был довольно теплым, и Саске спал без рубашки, надеясь, очевидно, на подушку в виде живота. Он был в джинсах, которые отлично сидели на нем до беременности, но сейчас пришлось расстегнуть все пуговицы, потому что мысль, что они сойдутся на животе, была смехотворна. Только тот факт, что Саске отказался идти в магазин для будущих мам, заставил его надеть джинсы – у него была пара штанов, которые подходили при любом размере, но даже их иногда надо было стирать. Сегодня, очевидно, был как раз день стирки. При виде «сучки», которая обнажила бледный торс – мужской, без беспокоящих подтянутую фигуру грудей-захватчиц – в паутине резной тени от листьев и с пляшущими на нем солнечными зайчиками, Кьюби заскулил. На самом деле заскулил, как собака, которую дразнили особенно мясистой косточкой. Ну пожалуйста… Можно? умоляюще простонал он таким жалостливым тоном, что Наруто почти засмеялся. Нет, твердо ответил он, больше себе, чем лису. Мы не будем насиловать Саске. По крайней мере, не сейчас. Мы злимся на него, забыл? Он вел себя глупо. А еще он навевает воспоминания. Я слышу твои мыслишки, и да, мне тоже нравятся его соски. Помнишь его соски? Бледно-розовые и мягкие, твердеют, когда на них дышишь, касаешься их… давай лизнем его соски. Нет. Злимся – помню? – да. Мы не напрыгнем на Саске, и… соски… кья! Да… нет-нет. Нет. - Эй, - резко сказал Наруто (чтобы положить конец своим мыслям и разбудить сучку), выдергивая Учиху из дремоты, - какого черта ты там делаешь? - Я спал, - брюзгливо ответил Саске, широко зевая. Он оперся на локти, чтобы угрюмо посмотреть на белобрысого внизу; черные пряди падали на лицо. – Но ты имел неосторожность разбудить меня. - Неосторожность?! Что, если бы ты упал? – требовательно спросил Наруто, скрещивая руки на груди и недовольно глядя на Саске. – Прекращай строить из себя Мистера Крутого и начинай быть Мистером Мамой – подумай хоть раз о ребенке! Ты мог упасть с дерева, и это бы раздавило его! Фырканье Саске словно говорило: Ага, да, точно. Я, и вдруг падаю с дерева. Кто я, по-твоему, жопоголовый, - инвалид? Я ниндзя, и джоунин во всем, кроме звания. Как будто я и правда могу упасть. Пфф. Хотя Саске не был так многословен. Никаких слов – лишь высокомерный тяжелый взгляд темных глаз и презрительно искривленные губы. Саске был мастером невербальной коммуникации. Многие годы проб и ошибок привели к тому, что Наруто начал составлять краткий словарь Что Саске Имеет В Виду, Когда Говорит... (вставьте уничижительный комментарий и/или насмешки). Упомянутый словарь распространялся и на язык его тела: лениво развалившись в колыбели толстой ветки (полностью расслабленный: Я устаю, но очень доволен своим растущим животом. Здесь я не опасаюсь нападения), полусонный и удовлетворенный (уверенный, что Наруто свыкся со своей ролью охранника: пока я выгляжу так, болван не будет пытаться сразиться со мной; даже он не настолько глуп, чтобы кидаться на человека с экстра-пассажиром внутри), руки спокойно сложены на округлой выпуклости (безмолвно предъявляя свои права: Это мой ребенок, не пытайся дотронуться до него). К несчастью для Наруто, было что-то еще - что-то, чего не было в его словаре. Саске смотрел на его лицо, будто что-то искал, со слегка затуманенными глазами и губами, шептавшими, как будто он пытался что-то вспомнить и не мог. Он выглядел настолько потерянным и расстроенным, что его бесстрастная бледная маска незаинтересованности, казалось, исчезла. - Чего тебе? – наконец, спросил Саске, сев на ветке и устроив живот поудобней. - Я хотел знать, где ты, - сухо сказал Наруто, отчаянно пытаясь заглушить стоны Кьюби в голове. – Не слишком приятно проснуться и обнаружить, что ты исчез, знаешь ли. Я уже подумал, что тебя похитили Акацки или какая-нибудь другая группировка жопников-бойскаутов, но неееет… ты загораешь. - Тепло, - просто сказал Саске, проводя рукой по взъерошенным волосам в попытке пригладить их. – В следующий раз я оставлю записку на твоем глупом лице, раз уж тебя так бесит мое отсутствие. - Ты должен спуститься и зайти внутрь, - ровным голосом сказал Наруто. Затем моргнул. – Э… как ты вообще туда залез? - Я ниндзя, - с усмешкой ответил Саске. – Живот не настолько мне мешает. Я могу надрать тебе задницу, даже будучи беременным. - Правда? – спросил Наруто, дух соревнования в нем отчаянно побуждал проверить эту теорию. Он не дрался со своим соперником месяцы – ни разу с тех пор, как победил его на экзамене на джоунина. Часть его хотела сразиться с Саске, потому что во время драки они лучше всего понимали друг друга – когда их руки и ноги сталкивались, их мысли, казалось, делали то же самое, все вставало на места и они могли говорить, пусть даже только между ударами, вскриками и пыхтеньем. Другая его часть испытывала ужас при мысли о том, чтобы подвергнуть тело его самки такому стрессу – что если он поскользнется и ударится животом? Даже легкий толчок мог повредить ребенку на этой стадии. - Наверное, нам стоит сразиться, - сказал Саске, будто прочитав мысли Наруто. – Мне лучше не расслабляться. Беременность не извинение. - Ты правда хочешь подраться со мной? – спросил Наруто, чувствуя, как внутри все сжалось. – Ты уверен, что хочешь, - я имею в виду, твоя чакра… - Никакой чакры, - Саске закатил глаза. – Тайдзюцу. Уверен, ты постыдно сдашься, потому что мой живот – кажется, все, что ты видишь. - Он большой, - с лисьей ухмылкой согласился Наруто, - и притягивает взгляд. Саске, должно быть, решил, что это приглашение к атаке, потому что соскочил с ветки и оказался напротив Наруто прежде, чем тот успел моргнуть. Из-за этого он пропустил первые две атаки – удар открытой ладонью в солнечное сплетение и легкий шлепок по голове, говорящий: добе, я пробил твою защиту лучше, чем хмурые взгляды. Наруто был готов к следующему удару – метящему в подбородок – и блокировал его, что только раззадорило Саске; он быстро провел серию ударов по животу и груди Наруто, проворно отскочив прежде, чем чертыхающийся Узумаки смог отомстить. Что ж, неудивительно. Даже беременный и хорошенький, Учиха Саске был мужчиной с головы до ног: его голос по-прежнему был глубоким и хриплым, руки – мозолистыми от многолетних тренировок, и он по-прежнему сражался, как шиноби. Беременность не могла этого изменить, как не изменила она и невероятной точности и силы его ударов. Саске по-прежнему бил чертовски больно. Наруто скрутило, очередной удар вышиб из него дух. Пошатываясь, он выпрямился и нахмурился: - Почему, черт возьми, ты хочешь драться? Я все равно не смогу дать тебе сдачи. - Вот именно, - ответил Саске, одарив Наруто одной из своих редких и от того особенно ослепительных улыбок. – В такой победе есть определенное коварство. Я наконец придумал способ, как побеждать тебя наверняка. - Ты не будешь беременным до конца жизни, - заметил Наруто, концентрируя чакру в ступнях, чтобы отпрыгнуть на ствол соседнего дерева. - Кто сказал, что я не забеременею снова? – возразил Саске, - один ребенок еще не клан, не так ли? - Опять же – ты не будешь беременным постоянно. Я вклинюсь между детьми, чтобы сразиться с тобой. - Ты будешь нянчить их, - усмехнулся Саске, появляясь сзади Наруто и пользуясь ошарашенным выражением его лица – НЯНЧИТЬ! – чтобы нанести удар в грудь, который отправил Наруто в полет. Наруто ударился оземь со звуком, который мог раздаться только при встрече чрезвычайно твердой головы и чрезвычайно твердого камня. Он помотал головой, видя перед глазами звездочки, и только потом понял, что произошло. Наруто сердито посмотрел на Саске (который был все еще на дереве и самодовольно ухмылялся) и недоверчиво задумался. Как он ухитрился пнуть его с таким животом? Равновесие Учихи из-за него явно страдало, и он торчал впереди, делая невозможными определенные отточенные движения. - Ты не должен был суметь провернуть это! - рявкнул Наруто, болезненно поморщившись. - Я уже приспособился к изменившемуся центру тяжести, - парировал Саске скучающим голосом, - к тому же, я всегда был гибким. Кьюби даже не надо было ничего добавлять к этому комментарию, чтобы сделать его извращенным; он просто хрипло расхохотался, и Наруто озарило вспышкой воспоминаний лиса о том, насколько именно Саске был гибким. - Ты победил, - сказал Наруто, подымая руки. - Доказал, что ты не слабая беременная дамочка; отличная работа! А теперь возвращайся в дом и прекращай быть таким самодовольным, черт возьми! - Мы с ребенком по-прежнему загораем, - властно ответил Саске, присаживаясь обратно на ту же ветку, как будто не он только что запинал своего самца. - Ну и ладно! - огрызнулся Наруто, слегка пошатываясь и не будучи до конца уверенным, что обошлось без сотрясения мозга. Хм, что-то новенькое... половина дней, когда он был генином, не обходилась без сотрясений. - Я иду внутрь, и если упадешь с дерева, не жалуйся! Саске не упал с дерева. Саске также не вернулся внутрь, и Наруто не был уверен, что бесит его больше. Он терпеливо ждал, когда Саске придет на обед, но этого не произошло. Ему даже не хватило воспитания, чтобы прийти и сказать, что он не будет обедать; раздраженный, Наруто чавкал раменом в гордом одиночестве, решив, что пришло время для разговора исподволь, так как Саске не хотел говорить о своих чувствах, если не был пьян. А он хотел поговорить с Саске о его чувствах, но напоить мужчину на шестом месяце беременности - не лучшее решение. Поэтому он прибегнул к кунай-почте. Саске, зачем ты загораешь, черт возьми? написал Наруто на клочке бумаги, аккуратно привязал его к одному из своих затупившихся кунаев, и метнул из окна в дерево. Он услышал глухой стук, когда острие вонзилось в ствол, и где-то через пять минут кунай вернулся назад - с пугающей точностью направленный в голову Наруто. Узумаки увернулся, и кунай застрял в дверце кухонного шкафчика. Записка гласила: Затем. Нахмурившись, Наруто зачеркнул ответ, нашкрябав: Почему не хочешь вернуться внутрь? Ты попадешь в переделку, если кто-то будет проходить мимо. На что получил краткий ответ в стиле Саске: Потому. Пусть "кто-то" идет в транду. Ладно, наверное, это не лучший способ вызвать Саске на откровенность, со вздохом подумал Наруто, решив бросить эту безнадежную затею, но тут вмешался Кьюби. Продолжай попытки. У него есть пределы выносливости, помнишь? Шесть лет он сдерживал себя и держался от тебя подальше, так что я дал бы ему шесть минут на задачу попроще. К счастью, ты бесконечно надоедлив, когда вобьешь себе что-то в голову. Спасибо. Наверное. Итак, что напишем? Как насчет: дорогая самочка, займу минуту твоего времени, чтобы сообщить, что наши щенки сделали тебя довольно тяжелой, и я чую в них себя. Я прекрасно знаю, что мы спарились прошлой осенью, и что я кажусь тебе стоящим самцом. Мой вид живет с одной самкой всю жизнь, поэтому я хочу убедиться, что у тебя на меня есть какие-то планы (кроме жестких случек время от времени). Эмоциональный аспект очень важен для меня. Мне нравятся твои соски, твой растущий живот, и то, как ты пахнешь, когда возбуждаешься. Люблю, целую, твой Альфа Самец. Наруто прокрутил это в голове. ...Не думаю, что все это влезет на клочок бумаги. Сократи до: ты - мой, твои щенки - мои, и тебе лучше смириться с этим, черт тебя дери. Тон меня не слишком устраивает, поморщился Наруто. Он сделал себе еще рамена и шумно втянул его запах, будто старался придумать лучший способ, чтобы выразить свою мысль. Расстроенный и раздраженный, он торопливо написал с детской прямотой: Я тебе нравлюсь? Обведи ДА или НЕТ, и получил в ответ горящий кунай. Сбивая пламя, Наруто решил, что это был говорящий ответ. Ему нужно было позаботиться об их отношениях прежде, чем он оплодотворил Саске - прошло уже шесть месяцев, и Наруто знал, что не простит себе, если все останется по-прежнему к моменту родов. Он хотел наслаждаться оставшимся временем с Саске - хотел жить с ним, не глядя на него исподтишка, хотел наслаждаться тем, что Саске спит рядом, не боясь разбудить его, хотел касаться его, как в ТУ ночь. Хотел быть нежным, хотел любить его, хотел получать хоть каплю взамен - отсутствие всего этого расстраивало Наруто. В идеальном мире они бы легко нашли общий язык, высокопарно признались во взаимной любви, смахнули несколько слез счастья и поцеловались. В реальности же они оба были эмоционально нестабильными парнями - один искал любовь не в тех местах, уже и не надеясь, что кто-то позволит ему любить себя, другой же твердо верил, что не может любить никого, кроме ребенка внутри себя, потому что ребенок был единственным, кто понимал, насколько важна для Саске сила крови. Если что-то и изменится, то лишь после скандалов, слез и многочисленных попыток. Они умели только сражаться. Это все, чему обучали ниндзя. Стоит ли в таком случае удивляться, что у них были проблемы?..