Ещё одни Игры

Сны мои буквально наполнены кровью: парень из Первого, рубящий на части Камеллию, в то время как она страшно кричит, Оникс в своем красном платье, которое вдруг превращается в кровавую реку, трибуты из Восьмого, лежащие на полу комнаты и истекающие кровью; её все больше, и она не кончается. Комнату затапливает, и я захлебываюсь в алом потоке. Самое ужасное то, что я не могу проснуться и вынуждена переживать каждый новый сон, крича, а на деле сохраняя молчание: я не говорю во сне. Амарант, зовущий на помощь; девушка из Третьего что-то сделала с ним, и теперь брата медленно рвет на части. Трибутов из Двенадцатого на моих глазах разрывает на кусочки мощнейшим взрывом, и какие-то кровавые фрагменты падают совсем рядом со мной. Мальчика из Пятого очень медленно разъедает кислота, он вопит, в то время как его кожу насквозь проедает растворитель, кое-где доходя уже до самой кости. Меня, кажется, сейчас вырвет при виде этого, но я всего лишь сплю. И таких кошмаров очень много, все не удержать в памяти, и особенно часто я вижу умирающего Мара: его зарезали, пристрелили, разрезали на части, утопили в крови, закололи копьем, сожгли заживо... Видя это, я ощущаю почти физическую боль, но не могу помочь ни себе, ни ему. Когда раздается пищание будильника, я с огромным облегчением открываю глаза и по привычке ищу глазами то, что всегда видела дома утром (несколько дней в Капитолии не успели искоренить эту привычку), и опять испуганно и разочарованно выдыхаю: столичная роскошь. По потолку ползут неяркие блики света: встает солнце, а это значит, что мне надо поспешить, если я хочу попасть на Арену в полной готовности, а не как вялая букашка, которую убьет первый встречный трибут. Начинаю собираться: в первую очередь тянусь к расческе и беру в руку резинку, но за ненадобностью отбрасываю - вчера я "хорошо" поработала со своей прической! Умываюсь и вынимаю из шкафа явно дешёвый розовый сарафан. Какая разница, что носить, если сегодня меня убьют? По телу пробегает неприятная дрожь. В голове вновь возникают страшные картины из снов, и я теряю всякую силу воли и словно не желаю понимать, что надо бороться, хотя бы просто ради того, чтобы не разочаровать тех, кто верит в меня. Или по крайней мере верил - мвоими "успехами" я могу отпугнуть любого! Пальцы холодеют, а ноги подкашиваются, и я опускаюсь в кресло, бессильно откидываясь на спинку и гляда куда-то на светлую стену остекленевшими глазами. Скоро... Скоро за мной кто-нибудь придет и потащит в планолет, а затем - на Арену. К горлу подступает комок, что-то будто бы мешает дышать. Утренняя тишина становится давящей, мучительной. Да придите уже за мной! Не знаю, что бы я могла натворить, если бы в комнату не зашел Амарант. Он, увидев, что я чуть ли не умирать собралась, тут же подбежал ко мне и тряхнул за плечо. Хлопаю глазами и решительно не могу понять смысл происходящего, сознание будто затуманено. - Ли! Калипсо! - окликает меня брат. - Со мной всё в порядке, - на автомате отвечаю я. Мар тащит меня в столовую, по пути что-то втолковывая о том, что надо наесться, как нужны на Арене силы, что нельзя сдаваться и много ещё о чём. Киваю в ответ, но, как бы я ни старалась, не могу выделить хоть какой-нибудь смысл из сказанного. Мар тем временем уже привёл меня на завтрак. Сегодня трибуты молчаливы и сосредоточенны, не слышно смеха или болтовни, как это бывало раньше. Брат заставляет меня есть как можно больше, чтобы не испытывать голода на Арене, но я совсем не хочу есть, я слишком переживаю для этого. Кажется, я успела попробовать всё, что было нам предложено сегодня, несмотря на то, что я почувствовала себя совершенно сытой сразу после пары бутербродов из (надо отдать ему должное) непревзойденного пышного капитолийского хлеба с маслом и больше всего уже хотела куда-нибудь спрятаться, вид тех, кто через несколько часов станет моими смертельными врагами, действовал более чем угнетающе. Но съесть мне пришлось куда больше, и теперь, мне кажется, я не проголодаюсь в ближайший месяц. Если, конечно, выживу, на что можно и не надеяться. Чтобы выжить, мне придется убить и свирепого здоровяка из Четвертого, и жестокую и непредсказуемую Оникс, и скользкого типа из Первого, и даже Мара, а на это я точно не способна. Дальше все как во сне: мы, не возвращаясь больше в комнаты, садимся в планолет, который доставит нас до Арены. Каждое лицо, в которое я смотрю, кажется мне жестоким и кровожадным: одни хотят поскорее убить меня, а остальные только и ждут моей смерти. Люди в белом по очереди прокалывают нам кожу предплечья, устанавливают датчики слежения. Когда дело доходит до меня, с трудом заставляю себя протянуть руку, а как только толстая игла касается кожи, я пищу, не столько от боли, сколько от страха. Но едва мне пытаются установить датчик, моя рука начинает дергаться, а я сама - вскрикивать, хотя стараюсь терпеть боль, нарастающую с каждой секундой, и резко отстраняюсь, едва женщина в белом вынимает иглу. До Арены мы добираемся быстро, слишком уж быстро. А это значит, нам не меньше часа придётся провести в "чудесной" компании нашей команды подготовки, в которой ко мне нормально относится лишь Хемлок Марлоу, с которым я просто не пересекаюсь. Идо и Идия, встеретившие нас, уводят нас по разным комнатам, где мы с Маром должны будем облачиться в одежду для Арены. По одежде, говорит Мар, можно определить, куда распорядители забросят нас на этот раз. Серые штаны из какого-то незнакомого шуршащего материала, бледная майка, черная ветровка со множеством карманов и легкие высокие ботинки на почти гладкой подошве, сделанные из тонкой, но прочной кожи... Невозможно определить - слишком уж универсальный и безликий костюм. В растерянности одеваюсь, повторяя про себя: "Не море... Не пустыня... Наверное. Нет снега..." - вот все, что я могу сказать. Нет десяти часов, и я, не попрощавшись с Идо, делающей вид, что меня тут нет и презрительно поджимающей полные зеленые губы, ухожу из этой комнаты и вижу Мара, стоящего у стены и изучающего свою одежду. Я знаю, о чём его мысли. "Лес, пусть это будет лес!" - мысленно умоляет он. Только там у него такие высокие шансы на победу: он хорошо знает лесные растения, в лесу можно спрятаться, можно сделать убежище. Пожалуй, там и я смогу продержаться... Некоторое время. Мысль о том, с чем предстоит мне столкнуться через каких-то полчаса, упрямо сверлит мой мозг, сложно подумать о чём-либо другом. - Калипсо, - оборачивается Мар, - идем. Я следую за ним, а сердце гулко стучит, будто отсчитывая секунды. Амарант открыл дверь, и за ней оказалась небольшая комната, в которой стояли только невысокий столик, черный диван и пара кресел ему под цвет. Мрачновато, ничего не скажешь, но это сейчас не так важно. Мы сели, и брат торопливо начал: - Ли, до звука гонга не сходи с диска! Как только ударят в гонг, беги изо всех сил, иначе тебя убьют. Не бери ничего, пусть даже эта вещь на твоем пути, не теряй скорости, просто беги. Как только отбежишь подальше, ищи укрытие, прячься. Но беги прямо, если ничего не мешает, я найду тебя сам и принесу все необходимое: и оружие, и продукты, и воду. Ничего не бери! Поняла? - Поняла, - отвечаю я. - Но как... - мне хочется знать, что мы будем делать, ведь не сможем же мы оба вернуться домой? Но Мар торопливо перебивает: - Не вступай в драку. Здесь все гораздо крупнее и сильнее тебя, а вот в скорости кое-кто, может, и уступает. "Может"! Кажется, он в меня совсем не верит, раз даже на мою скорость не полагается! Тем временем Мар продолжает: - Остерегайся профи! Любой из них опаснее троих простых трибутов. Пары из Первого, Второго и девушка из Четвертого способны убить на расстоянии, у них ножи, лук, копьё, бумеранги. Тот парень из Четвертого может пришибить дубиной. Трибуты из Третьего... Они могут примкнуть к профи, на тренировках что-то с электричеством всё делали, лучше избегай их. Все остальные тоже будут пытаться тебя убить, кроме, пожалуй, Камеллии. - Ты уверен? Ей до меня нет дела, она легко меня прикончит! - Не думаю, - оборвал меня Мар. - Если чего-то не знаешь, лучше это не трогай. Тут могут быть опасные растения и переродки. Не высовывай носа из укрытия, и... В комнату вошли Хемлок и Гикория. - Через пять минут вы должны быть на Арене, мы сильно задержались, нет времени на разговоры, - заявляет Гикория и уводит меня из комнаты. Мы вернулись туда, где я переодевалась. На диванчике все ещё лежит дешевое розовое платье. Гикория, заметно дрожа, начинает: - Я отказалась с тобой работать, но, не как ментор, а как простой человек, желаю тебе выжить. Ты была самым необычным трибутом из всех, кого я подготовила к Играм. - Женщина взглядом указала мне на металлический диск. - Или тебе не понадобилась моя помощь? - на её лице показалось что-то похожее на улыбку, но уж сильно вымученную. Я не знаю, что сказать ей в ответ. На меня начинает опускаться стеклянный "колпак", и Гикория спешно целует меня в лоб, точь-в-точь как это делала мама перед тем, как мне предстояло совершить что-то трудное и ответственное, только сделала она это как-то даже теплее и ласковее. Диск начинает медленно подниматься, и меня окутывает гнетущая тишина. Я слышу свое неровное дыхание и не смею пошевелиться. Руки едва заметно дрожат, я не могу унять эту дрожь. Перед тем как меня поглощает темнота, я успеваю заметить, что Гикория одними губами произносит: "Удачи!", и мне вдруг хочется плакать. Мне жалко мою менторшу, мать и отца, переживающих за меня, брата и особенно себя, как бы эгоистично это ни звучало. Недолго я пребываю в неведении - кругом темнота и чуть слышное гудение. Но через несколько секунд глазам становится больно от яркого света: Арена. Над головой пыльное, облачное небо. Другие трибуты стоят на таких же дисках, а посередине - сверкающий металлическим блеском Рог Изобилия. Там целый арсенал оружия, продукты, медикаменты и много чего другого. Почти все это достанется профи. Совсем близко от моего диска лежит маленький ножичек. Будто для меня положили! В насмешку? Что ж, спасибо - если кто-нибудь пожелает победить меня в рукопашной, есть оружие, и я им воспользуюсь. Мар не верит, что я успею. Пусть посмотрит! Но даже отходить на метр в сторону смертельно опасно, и Амарант, заметив, как я смотрю на нож, качает головой. Я оглядываюсь, чтобы знать, куда мне бежать. Вокруг нас стоят невысокие частично разрушенные бетонные строения, которые кажутся смутно знакомыми, а за Рогом Изобилия виднеется полуразрушенный Дом Правосудия. Мы в Седьмом? Но тогда его изменили до неузнаваемости! Я чуть не оседаю на землю, забыв об опасности, но тут же вспоминаю, где я видела это место. Тринадцатый! Нас забросили в мятежный дистрикт, а вернее, в то, что от него осталось. Он насквозь отравлен... И здесь нет леса, а это означает только одно: смерть. Пока я оглядываюсь, время неумолимо уходит. Тикают секунды. Тик... Тик... В висках отдаются удары сердца. Трибуты напряженно вглядываются в соперников. Профи кивают друг другу, трибуты Восьмого, Двенадцатого косятся на пустынные улицы, ища пути к бегству, мальчик из Пятого замер на месте. Тик... Тик... Тишину прорезает удар гонга, и мгновение я стою в оцепенении, не до конца понимая, что происходит. В следующую секунду я срываюсь с места и кидаюсь к ножу. То же самое делает мальчик-трибут из Третьего. Я ближе, но он прямо падает на заветное оружие. Можно бросить эту затею, но тогда он убьёт меня. Рассуждения заняли меньше секунды. Ногтями царапаю его лицо, целясь в глаза, и, пока он несколько секунд корчится на земле, хватаю нож в руку. - Калипсо! - раздается крик брата. Я оборачиваюсь и вижу девушку из Первого, которая с длинным кинжалом в руке бежит ко мне. Успеваю отскочить в сторону и мчусь в сторону домов, но краем глаза вижу, как она перерезает глотку трибуту из Третьего. Раздаются крики, лязг оружия, но я явственно слышу лишь шаги и громкое дыхание своей преследовательницы. Она ближе, совсем рядом, метрах в двух, но я уже вбегаю в пределы разрушенной улицы и заворачиваю за угол ближайшего дома. Продолжаю петлять, девушка не отстаёт. Ещё один поворот и всё, наверняка упаду. И сдался мне этот нож! Я слышу стук своего сердца, стараюсь дышать ровнее, но ногами овладела слабость. Всё, не могу! Делаю ещё один поворот, а сзади, с шорохом сдирая ногтями краску со стены, заворачивает за угол преследовательница. Неожиданно раздается страшной силы хлопок, и в меня летят обломки стены дома, а позади раздаётся предсмертный крик девушки из Первого. Резкая боль пронзает мою голову и левую руку, перед глазами мгновение видны искры, а дальше все уходит в темно-багровый туман.