Ещё одни Игры

Дрожа от ужаса, падаю на колени и закрываю глаза, молитвенно сложив руки. Умоляю парня прикончить меня быстро и без мучений, правда, мой сбивчивый лепет ему разобрать, наверное, нелегко. Перед глазами, как говорят в таких случаях, "пронеслась вся жизнь", это оказалось правдой. Смеющийся отец, требовательная и холодная мать, Амарант, всегда готовый прийти мне на помощь... Ну почему его сейчас нет здесь? Я не хочу умирать, мне страшно, страшно представить, как убьёт меня этот трибут, что будет со мной после смерти, у меня не хватит смелости даже умереть достойно! ...бедность Седьмого, убогие бетонные дома, равнодушные девочки и насмехающиеся мальчики в школе, аппетитная выпечка, которую я не могла попробовать, "Кодекс профи" - не пригодился он мне, зря только время потратила! Затем мелькают капитолийские воспоминания: разнаряженные женщины, странные менторы, роскошные комнаты и даже синяя липкая пена приходят на ум. Бессилие перед судьями на показательном выступлении, дорогая еда, гибельная для меня "единица" - правы были эти капитолийцы, не было смысла смотреть на мои мучения, правильнее выставить низший балл - я ничего не стою. ...остриженные светлые локоны на кафельном полу, разговор с Оникс в столовой, интервью как страшный сон, ночь перед отправлением на Арену и те ужасные ночные кошмары - они немногим хуже действительности. Как меня убьют? Первый день на Арене: небольшая схватка с трибутом из Третьего - я не смогу забыть его, - бегство от девушки-профи, взрыв, раны, столкновение с целой группой профессиональных киллеров, гибель мальчика из Пятого... Будет ли мне хуже, чем ему? Оникс, добивающая парня из Первого за неосторожно сказанное слово, пустой дом, показ жертв - лучше быть одной из них! Ад из тысяч муравьёв-переродков, странный подвал, и вот я тут. Ну же, не медли, убей меня! От ожидания только хуже, ну! Приоткрываю один глаз, чтобы понять причину задержки трибута из Четвертого дистрикта - я же в его власти, зачем медлить? Но я вижу вовсе не искаженное злобой смуглое, с грубыми чертами, лицо юноши, чьи глаза блестят азартом и яростью, а рот кривится в ухмылке, не значащей ничего хорошего. Я вообще вижу не лицо, а ноги. Пытаюсь понять, с кем я столкнулась в темноте: номера на рукаве у парня не видно, лица тоже не разглядеть - он отверулся и смотрит вверх, на горящий в небе герб Панема: сейчас покажут убитых. Пока играет гимн, внимательно изучаю внешность того, кто чуть не убил меня. Бежать я не смогу: ноги дрожат и подкашиваются, придётся разобраться в сложившейся ситуации. Волосы трибута, не слишком длинные и, видимо, кудрявые, теперь непонятно какого цвета из-за грязи, крови и пыли. Где он побывал? Он широкоплечий, высокий - может, выше даже громилы из Четвертого... В руке у него по-прежнему топор. Вот всё, что я могу сказать, а потому тоже смотрю на небо, чтобы узнать, кого ещё убили за день. Очевидно, капитолийцы заскучали сегодня: всего две жертвы, о них я знала и до этого: парни из Шестого и Восьмого дистрикта. Наверное, распорядители выдумают что-нибудь особенное, чтобы доставить удовольствие столичной публике... Тем временем снова играет гимн "нашего великого государства", как говорит Фортуна Одли, и неизвестный трибут наконец поворачивается ко мне. Когда я вижу его лицо, я вскрикиваю и отстраняюсь: оно всё в крови, скорее всего свежей, так она блестит в неясном лунном свете, капает с подбородка и кончика носа. Продолжаю пятиться назад, широко распахнув глаза, глядя на этого трибута. Он смотрит на то, как я, едва не теряя сознания, паникующая, отползаю назад, пока не натыкаюсь спиной на изгородь из колючей проволоки, и слегка улыбается. Шипы раздирают ветровку, царапают спину... И всё же это лучше бетонной стены, готовой взорваться от первого прикосновения. Парень делает шаг ко мне. Трепыхаюсь, ранясь о колючую проволоку, но отступать некуда. Губы дрожат, но я не могу издать ни звука. Трибут присаживается на корточки и смотрит мне в глаза. Я, готовая уже умереть от сковавшего меня ужаса, несколько раз хлопаю веками и вопросительно гляжу на него, а затем, тихо, заикаясь, спрашиваю охрипшим голосом: - М... Мар? Он усмехается. - Да, это я, не стоит кидаться на колючую проволоку, - говорит он, отирая с лица кровь, хотя на деле просто размазывает её ещё сильнее. - Но... - на языке вертится дюжина вопросов. - Как ты меня нашёл? Что с твоим лицом? Где тот, - меня на мгновение бросает в дрожь, - профи из Четвертого? Где Камеллия? Брат хотел ответить что-то в успокаивающе-безмятежном тоне, но, услыхав имя девушки, встрепенулся - его будто ударило током - и громко и резко спросил: - Ты её видела?! - голос полон тревоги. - Где она? Не знаю, что ответить - я долго петляла между домами, и даже не смогу сейчас сказать, в какой стороне находится то место, где была Камеллия. Но Амарант так обеспокоен, так требовательно и вместе с тем испуганно смотрит мне в глаза, что я прикладываю все усилия, чтобы вспомнить, откуда я прибежала сюда. Но, кажется, даже этих героических усилий недостаточно: воспоминания ускользают, как будто утекают сквозь пальцы. - Я... Я не знаю, Мар... На него жалко смотреть: он словно уменьшился, как будто на него давит тяжесть. - Не знаешь? - тусклым голосом спрашивает Мар. Такое чувство, что он не может совладать со своими чувствами и винит в случившемся меня. - Но что с ней? Мгновенно припоминаю то, что увидела: парень из Четвертого с занесённой над головой тяжелой дубиной, странно выгнувшаяся Камеллия, летящая на землю, кровь... А была ли там кровь? Нет, не знаю, где это могло произойти - кварталы абсолютно одинаковые! Но среди убитых сегодня её не было, а пушка ещё не стреляла ни разу, значит, девушка пока что жива. Я говорю об этом брату, и он кивает: - Не можешь вспомнить, где это случилось? Можно успеть, профи не сможет убить Камеллию быстро - мы столкнулись с ним в паре кварталов отсюда, я его ранил... - он как будто бы к себе самому обращается. - Это он тебя, - указываю на его лицо, - так? - Это ерунда, - отмахивается он, - просто крови много. "Слишком много", - думаю я, но молчу. Мар берёт меня за руку и помогает подняться на ноги. Затем мы, как двое ненормальных, принимаемся искать дорогу, по которой я прибежала. Темнота сильно осложняет поиски, а лунный свет искажает очертания предметов. Кое-где, там, где я резко останавливалась или меняла направление, видны рытвины на песке, только вот их совсем мало - не думала, что буду жалеть о том, что бегаю легко, почти не оставляя следов. Если бы Мар не торопил меня, а я не пыталась поспеть за ним, поддавшись панике, мы бы, вероятнее всего, гораздо быстрее пришли к цели, но мы, задыхаясь и спотыкаясь - Мар довольно заметно хромает, - мчимся вперёд, не замечая на пути ничего, кроме следов. Пушка не стреляет - у Амаранта по-прежнему есть надежда, и он, забывая обо всём, торопится, а мне остаётся лишь следовать за ним, задыхаясь и кашляя. Не знаю, как долго мы старались напасть на след - время шло с какой-то другой скоростью, неясной мне, как будто то замедлялось, то внезапно ускоряясь. Ну, после того, как мы обежали, наверное, все ближайшие улицы и переулки, в стороне послышался слабый, будто бы приглушенный вскрик. Мар, вздрогнув, резко развернулся и, насторожившись, как охотничий пёс, устремился к источнику звука. Я - за ним, как же иначе? Да, это то самое место: одинаковые, конечно же, серые здания, пыльная дорога, хлипкий забор - всё так, как и везде, только одна яркая деталь приковывает внимание. Посреди улицы лежит высокая и очень худая рыжеволосая девушка, а рядом с ней на коленях стоит громадного роста смуглокожий парень и, пытаясь побороть слабость, силится раскрыть складной ножик, чтобы перерезать глотку Камеллии. Лезвие выскальзывает из ослабевших залитых кровью пальцев, но он не оставляет попыток. Мар, на секунду застывший, оценивая ситуацию, перехватывает поудобнее топор в руке и бросается на парня из Четвертого дистрикта с явным намерением убить. Я не знаю, как мне поступить, и поэтому просто стою в стороне - я же ничем не смогу помочь, верно? Верзила, заметив Амаранта, пытается подняться на ноги, но, кажется, это ему не слишком хорошо удаётся. Камеллия, наверное, серьёзно ранена, так как не пытается встать или хоть отползти в сторону. Я здесь явно лишняя! Стою в стороне, готовая в любой миг сорваться с места и убежать прочь. В последнюю секунду профи хватает лежащую рядом тяжелую черную дубину, щедро истыканную острыми металлическими шипами, сверкающими в свете луны. Этим оружием он ловко отражает удар Мара, так что рука, держащая топор, отлетает назад, и брат, охнув, отшатывается за ней, стараясь удержать оружие. Трибут из Четвертого тяжело ранен - в боку, очевидно, зияет глубокая рана, если судить по расползшемуся по ткани темному пятну, но даже так его одолеть непросто. Амарант предпринимает ещё одну попытку ударить противника топором, но он вновь отбивается. Ещё пара атак - безрезультатно. Мой брат выдохся, а трибут Четвертого дистрикта, которому нечего терять, будет биться до последнего, пока не погибнет. Внезапно парень наносит такой неожиданный, как для меня, так и для брата, удар, что, кажется, вот-вот сможет разделаться с соперником: он сбивает Мара с ног одним движением. Я кричу, но помочь ничем не могу, а потому остаюсь на месте и пытаюсь не закатить истерику. Начинается непонятная возня на земле, оружие уже не так важно, противники пытаются придушить друг дружку или нокаутировать. В пылу драки парни падают на Камеллию, которая, видимо, без сознания. Трибут из Четвертого выхватывает нож, который, судя по всему, наконец-то раскрылся, и пытается ранить Мара. Я стою как зачарованная, не в силах что-то сделать - просто трясусь от страха. Несколько минут идёт напряженная борьба, но когда парень-профи уже готов прирезать Мара, где-то не слишком далеко от нас раздается шум, постепенно нарастающий: сначала гудение, как будто распорядители Игр запустили очередную адскую машину, а затем шипение, не очень громкое, но жуткое, оно приближается к нам. Амарант, воспользовавшись заминкой противника, соображающего медленнее, выхватывает у него из рук нож и наносит несколько ударов по шее - не очень сильных, парень продолжает корчиться в судорогах, обливаясь кровью, в то время как Амарант, пошатываясь, встаёт на ноги. С огромным облегчением вздыхаю и думаю о том, что жизнь налаживается. Но шипение позади меня не прекращается; я оборачиваюсь и вижу густой сизый дым или туман, стремительно надвигающийся на нас. Не думаю, что он безобиден! - Мар! - отчаянно кричу я, указывая на новую угрозу. Он, не сказав ни слова, хватает на руки Камеллию (несмотря на то, что его самого шатает от полученных ран и усталости), а затем жестом велит следовать за ним. Я практически не стою на ногах, но, не желая погибнуть в этой сизой пелене, спешу за братом.