Ещё одни Игры

Поднимаю глаза на него и, не слушая, что он говорит и о чем спрашивает, начинаю рыдать и истерически всхлипывать, дрожа - уже не могу держать себя в руках, тем более что Оникс отошла достаточно далеко. Минут через пять прихожу в себя и, давясь всхлипами, пытаюсь донести до Мара суть произошедшего, но пока что выходит только сдавленное бульканье. Амарант, которому, кажется, надоела эта истерика, взваливает меня на плечо и относит обратно к месту ночёвки, где опускает на землю, прислоняя спиной к стене, а затем протягивает мне бутылку воды. Дрожащими руками принимаю её и пью крупными торопливыми глотками, то и дело почти захлёбываюсь, но всё же целиком осушаю бутылку. Как только Мар принимает её у меня из рук и порывается встать, чтобы, вероятно, набрать ещё воды из ручья, я, бездумно громко заорав "Нет!" с истерическими нотками а голосе, обхватываю его ступни, чтобы помешать брату встать и сделать хоть шаг в сторону места, где только что прикончили девушку из Шестого дистрикта. Амарант тут же обеспокоенно приседает на корточки и, расцепив мои руки, спрашивает: - Ли? Что произошло, почему ты... - несколько мгновений он глядит на меня, нервную, испуганную, - ...в таком состоянии? На тебя кто-то напал? Это ловушка распорядителей Игр? Икая, отвечаю дрожащим голосом: - У ручья, - руки непроизвольно дрожат, - О... Оникс из Второго, - голос переходит в писк, даже ударение в последнем слове я ставлю неправильно, - у-убила... Убила... - я никак не могу продвинуться дальше этого слова, срываюсь и замолкаю. - Кого? - почти нетерпеливо спрашивает брат, глядя мне прямо в глаза, тогда как пальцы с силой сжимают рукоять ножа. Пытаюсь выдавить из себя хоть слово, но ничего кроме всхлипов и икоты от меня, похоже, Мар не дождётся. - Кого она убила? Парня из Второго? Третью? Девчонку из Шестого? Девятого? Отзываюсь прерывающимся шипением, что Амарант расценивает как "Да, она прикончила Витессу Рассел, девушку-трибута из дистрикта номер Шесть" и кивает, а затем оглядывается назад. Он не спрашивает, что Оникс сделала с жертвой - это добило бы меня, - а просто приобнимает и начинает поглаживать по спине, произнося какие-то успокаивающие, но по сути бессмысленные слова. Именно это мне сейчас и нужно - не желаю, отказываюсь думать, мне надо побыть наедине со своим ужасом, просто понимая, что в случае чего рядом кто-то есть. Не знаю, как скоро, но я прихожу в себя и смотрю на брата, который, хоть и по-прежнему что-то говорит мне, сам внимательно наблюдает за тем, что творится снаружи, пусть нужды в этом и нет: даже ветер, кажется, не дует. Легонько дотрагиваюсь кончиком пальца до плеча Амаранта, и он вздрагивает. Я вопросительно смотрю на него, как бы спрашивая: "Что теперь?" На самом деле мне трудно сейчас сказать что-либо, язык словно онемел, но брат понимает без слов: - Посиди здесь, - говорит он, вручая мне нож. - Я за водой. Неожиданно мне становится мерзко: я ясно представляю себе истерзанное тело Витессы, кровь, густо окрашивающую воду, маленькую капсулу с ядом, Оникс, шагающую через ручей в своих покрытых грязью и кровью ботинках. Не хочу пить такую воду - на ней след убийства, лучше умирать от жажды! Я мотаю головой, но брат непреклонен. - Иди выше по течению, - прошу я, надеясь, что он не откажет. К моему удивлению, Мар соглашается и, взяв в одну руку топор, а в другую - помятую пластиковую бутылку, заверяет ровным голосом: "Скоро вернусь", - а потом уходит. С момента попадания на Арену он как-то изменился, что-то неуловимое, помимо неразговорчивости, в нём стало другим. Не мне, впрочем, так думать - до смерти Камеллии мы с ним почти не разговаривали, два дня я провела в одиночестве. Тогда, быть может, дело не в Арене, а в... - странная догадка - ...а именно в смерти Камеллии? Несколько секунд я злюсь на девушку, заставившую моего брата измениться, но тут же слегка безумно улыбаюсь: она мертва, Амаранту незачем её защищать! Сейчас мне ни капли не стыдно, нет. Задумчиво сижу, ожидая прихода брата, и не очень беспокоюсь по поводу каких-либо угроз извне. Ну, до тех пор, пока моё ухо не улавливает странное шуршание с присвистом, которое заставило меня прийти в себя и обернуться на звук. Сначала я не замечаю в полумраке ничего подозрительного, а после уже поздно: песок у моих ног, а затем и подо мной начинает стремительно осыпаться, открывая глубокую тёмную яму со стенками достаточно покатыми, чтобы не проваливаться чересчур быстро, но настолько крутыми и гладкими, чтобы выбраться из ловушки самостоятельно было невозможно. Песчаный водоворот затягивает меня вниз, до этого момента прочный и надёжный пол исчезает, утекает сквозь пальцы, словно растворяясь. Скольжу вниз, на дно ямы, пытаясь зацепиться за что-нибудь, хоть и знаю, что это невозможно - приходится просто извиваться и барахтаться, стараясь схватить что-нибудь, кроме песчинок. Песок повсюду. Он забивается в нос, в рот, попадает в волосы, под одежду, припорашивает глаза, я кричу, но, похоже, крик мой недостаточно громок. И вот я уже на дне ямы, в считанные секунды образовавшейся на месте вроде бы надежной земли. Пол покрыт слоем песка сантиметров в двадцать, тонкие струйки всё ещё осыпаются с краёв. - Мар! Амарант! - кричу я, надеясь, что призыв к помощи привлечёт только брата. - Помоги мне! Ма-а-ар! Ответа нет. Всё равно он должен скоро вернуться... надеюсь. Не знаю, вряд ли распорядители успокоятся, просто загнав меня в эту яму - я ведь могу долго дожидаться своей смерти, так их драгоценные Игры затянуться могут! Но пока ничего не происходит, так что я сажусь у стены и жду, обхватив руками колени. Через минуту, показавшуюся мне целой вечностью, раздаётся звук шагов - Мар вернулся, но, очевидно, несколько задержался - осматривал место убийства? Снова зову на помощь, ещё более громко и отчаянно, вскакиваю на ноги (тут же ступни увязают в песке), размахиваю руками. Амарант, услышав это, наклоняется, с испугом смотрит вниз, на дно ямы, и громко спрашивает, беспокойно постукивая пальцами по кромке обрыва, отчего ещё немного песка осыпается вниз: - Ли, что произошло? Ты цела? - он, похоже, тоже не знает, что делать. - Всё, - откашливаюсь я, - в порядке! Просто вытащи меня отсюда! - Сейчас, - отзывается Мар. Он явно нервничает, в голосе нет уверенности и спокойствия. "Сейчас, сейчас... - приговаривает он, отходя в сторону, - сейчас..." Именно теперь мне становится по-настоящему страшно, это "сейчас" означает, что ситуация почти безвыходная. Я не вижу, что происходит наверху, но ясно представляю, как мой брат мечется туда-сюда, судорожно ища способ помочь мне. Неожиданно я ощущаю, что уровень песка повышается, рассыпчатая масса поднимается выше, вот уже достаёт до колен. У меня начинается паника, меня хотят похоронить заживо в этой яме! Непроизвольно дёргаюсь, рывком наклоняюсь вперёд, но ничего не выходит: падаю, и руки тоже погружаются в песок. Я пытаюсь выбраться наверх, попытаться грести, чтобы постепенно "всплыть", но напрасно - песчинки не держат, они расходятся в стороны, затягивая на дно. Истерически зову брата, на глазах выступают слёзы бессилия и отчаяния. Мар почему-то не спешит на мой крик, который, как я уверена, слышен не только ему, но и трибутам, находящимся гораздо дальше отсюда. Он что-то кричит, но слов не разобрать, я ослеплена и оглушена собственным ужасом. Тем временем песок доходит мне до пояса, сковывая ноги. Отчаянно визжу и зову на помощь, готовясь принять смерть, а Амарант по-прежнему не появляется, так что надежда, имеющая обыкновение умирать последней, тает на глазах, предоставляя мне возможность осознать безысходность положения. Песка уже по грудь, я прочно завязла здесь, приходится стоять, подняв руки над головой, и ждать, пока капкан распорядителей не захлопнется окончательно. - Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! - ору я, заходясь гневом. Я ненавижу всё и вся, от этой ямы и до маминой погнутой кастрюльки, которая мирно стоит где-нибудь на кухне, дома, в Седьмом дистрикте, от распорядителей Игр и до Мара, не пришедшего мне на помощь. Подбородок касается сыпучей пыльно-желтой массы, я готова умереть. "Было бы здорово, - думаю я, не замечая, какую чушь несу, - услышать, как стреляет пушка по поводу моей смерти." Самое страшное то, что я действительно слышу грохот пушки и едва не теряю сознание. Тут же над головой раздаётся обеспокоенный, но раздражённый голос Амаранта, и в футе от меня песка касается конец длинной белой верёвки. Лишь через пару секунд поняв, что происходит, я устремляюсь к пути к спасению. Песчаная ловушка прочно держит меня, дрожащие пальцы не достают до цели, в то время как рот полон песка. Как глупо - умерла из-за того что не дотянулась до верёвки, не хватило миллиметра. В отчаянном броске-таки хватаюсь за эту "ниточку к спасению" и, шевеля ногами и извиваясь, выбираюсь из песка, а после, уже уверенно и крепко ухватившись за верёвку, поднимаюсь, отталкиваясь ногами от стены. Как только я выбираюсь на поверхность, кидаюсь брату на шею: жива! Он, счастливо улыбаясь, тоже обнимает меня, а после ставит на ноги и тщательно отряхивает от песка, попутно задавая вопросы: - Это, конечно, хорошо, что ты цела и невредима, - начинает он, - но почему ты не разбудила меня при первых признаках рассвета, Ли? Я же просил тебя! Он серьёзен, и я не знаю, что мне ответить: сейчас он очень похож на маму, отчитывающую меня за проделки, только к её негодованию я привыкла, а вот взгляд Мара вызывает желание провалиться сквозь землю от стыда, хоть обратно в яму с песком ныряй! Выдаю пусть и глупейший, зато универсальный ответ: - Я забыла... - И потому пошла к ручью, наплевав на то, кто может там быть?! - он не то что злится на меня, нет; он, до этого вынужденный хранить спокойствие, теперь просто на секунду срывается, дав волю эмоциям. - Я была осторожна, они меня не видели! - мямлю я. - А если бы она тебя убила? Что тогда, Ли? Ты на Играх, здесь нельзя ни о чём забывать! Не смей никогда больше делать что-то не так, как я прошу, я не могу позволить тебе умереть! Мне становится стыдно, я молчу, опустив взгляд в землю, но всё же решаюсь задать вопрос, чтобы сменить тему: - Откуда... у тебя верёвка, Мар? - вопрос пустяковый, просто нельзя молчать. - Подарок от спонсоров. Наши менторы были столь добры, - цедит он, - что сразу же выслали то, что нам необходимо. Из этого я могу сделать вывод, что Амарант кричал именно в пустоту, требуя у Гикории и Хемлока выслать верёвку, поскольку других способов спасти меня не было. Интересно, как дорого стоил этот подарок? Нас осталось мало, не удивлюсь, если на эту верёвку ушли все деньги, перечисленные капитолийцами. - Калипсо, - негромко говорит брат, беря меня за подбородок. - Постарайся больше не рисковать так. Киваю. - Нам пора идти, - напоминает брат. И правда, солнце поднимается всё выше, а мы, как известно, довольно далеко от Рога Изобилия. Я встаю на ноги и, вздохнув по поводу утраченного в смертельной "песочнице" ножа, следую за Амарантом. *** Через пару часов мы, тщательно избегая подходить близко к ручью - меня до сих пор бьёт дрожь, как только я представляю себе труп девушки из Шестого, - доходим до смутно знакомой части Арены: широкие улицы, беспорядочно расположенные дома и... И голубовато-серая корка, покрывающая некоторые здания. Мне это совсем не нравится, но я молчу. Ещё через полчаса Амарант останавливается, глядя на один из домов, нетронутый "туманом", и, оглядевшись, находит небольшое отверстие, вход в подвал. Смутные воспоминания практически перерастают в твёрдую уверенность, и я, содрогаясь, решаюсь заглянуть вовнутрь, но Мар опережает меня: он тяжело, как будто виновато вздыхает и спускается вниз, навстречу черноте. Моя решимость пропадает, тихо жду у входа. Через несколько минут брат появляется, держа в руках женскую ветровку с номером девять на рукаве и до боли знакомый полиэтиленовый пакет, в котором лежит банка консервов, галета и ссохшиеся ягоды клубники. В горле встаёт комок: я знаю, кто помог мне, кого я ограбила и кто так быстро погиб - Камеллия. Ничего не говорю и отворачиваюсь, но Амарант, не проронив ни слова, протягивает мне половину галеты. Знакомый, слишком знакомый вкус, от него не то тошнит, не то меня просто тянет разреветься. Неловко вскрыв острием топора банку с законсервированной рыбой, Мар садится на землю и жестом приглашает меня сесть рядом, на что я согласно киваю. Некоторое время мы посвещаем трапезе, выуживая кусочки рыбы прямо пальцами, которые мы наскоро ополоснули водой из бутылки - есть очень хочется! Сейчас нам не до этикета, так что пусть капитолийцы брезгливо отворачиваются от экранов, глядя на наши жирные пальцы и губы, на искромсанную банку и то, насколько "аристократично" мы устроились. Когда с рыбой покончено и мы передохнули, путь до конечной цели - Рога Изобилия - возобновляется. Амарант неутомимо шагет впереди, не обращая внимания на хромоту, а я еле поспеваю за ним. Дорога однообразная, зато ровная, не приходится хотя бы преодолевать многочисленные барьеры и препятствия, и на том спасибо. Не знаю, как Амарант здесь ориентируется - все постройки на одно лицо, но идём мы, видимо, по чётко установленному маршруту, и Рог, тускло-серебряный в этом году, вскоре открывается моему взору.