На атомы

— Помнишь, ты в нашу первую встречу сказала, что была донором? — мужчина дождался её кивка. — Так вот, я тоже им являюсь, в некоторой степени. — То есть? — Фостер озадачено наклонила голову набок и сощурилась. — Я отдаю жизнь, а точнее — саму жизненную силу. Ах-хах, не делай такое лицо, сейчас объясню, смотри: в каждом из нас есть запас жизненной энергии, любой человек — это сосуд с ней. Моя причуда заключаются в том, что я могу видеть, сколько силы у тебя осталось, а ещё менять её количество, дабы она возрастала, или же убывала из твоего тела. — То есть, вы можете убивать? — это первое, что приходит ей в голову, и она не может не спросить.       Хасэгава нервно выдохнул. — Логично предположить, что так, но ты ведь понимаешь, что я не использовал ту часть своих сил, — кивок. — В конце концов, вспомни цитату того философа, мм, не помню имени, но он сказал что-то вроде: «Каждый квирк, в той или иной своей форме, способен отнять жизнь». — Хах, имён этих чуваков никто никогда не помнит, — Бэйли улыбнулась впервые за сеанс. — А я о чём. В общем, мне не дали спокойно доучиться на хилера в Токийском меде. Когда «важные персоны» узнали о силе, тут же связались со мной по поводу работы на правительство. Я уже мог представить себе эту «жизнь», — он тяжело вздохнул. — Сидеть, словно диковинная птичка в золотой клетке, делая бессмертными всяких богатеев.       Собеседница нахмурилась, представив вынужденное отсутствие привязанностей, своей собственности и воли. — Но с какого перепугу я должен был спокойно соглашаться, принимая их условия? — Мисаки усмехнулся. — Я морозился с ответом, пока не оказался, как говорится, в нужном месте в нужное время. Не имею права разбалтывать, но по факту я помог Символу Мира. Тошинори-сан оказался благородным человеком, и когда я высказал свою просьбу, он тут же её выполнил. Он протолкнул меня к верхам геройского сообщества, и я стал помогать тем, кто этого заслуживает.       Его улыбка была тёплой, когда он говорил о Символе Мира, и что-то за ней горело ярким пламенем. — Но что потом? — она посмотрела в фиолетовые глаза. — В смысле? Почему я в UA? — услышав её «угу», он переменился в лице. — Престижные академии, вроде этой, дают своим работникам большие возможности. Я увлечён исследованием, и руководство вполне согласно его спонсировать, в обмен на моё участие в их делах.       Сидя в недавно проветренной комнате, девушка подумала над тем, зачем доктор вообще ей об этом рассказывает. — Вы говорите со мной об этом, чтобы я вам доверилась? — В какой-то степени, а что? — Мисаки заискивающе глянул на неё, сидящую на высокой кушетке.       Бэйли лишь хмыкнула. — Но я и так вам верю.

<...>

— Отлично поработали!       Бэйли застегнула последнюю пуговицу белой рубашки и, удерживая пиджак на локте, потянулась к ручке двери, но не успела она её открыть, как та распахнулась прямо перед её носом. — Мисаки, я... — знакомый голос запнулся, взгляд зелёных глаз устремился в пол, туда, куда приземлилась девушка из-за резкого движения Мидории. — Ф-Фостер-сан, извини, пожалуйста, ты в порядке? Голова цела? Хасэгава-сан, осмотрите её, пожалуйста, — он сделал акцент на фамилии доктора, а названный выглядел не менее растерянно, чем её одноклассник. — Не стоит, я в порядке. Ты не виноват, Мидория-кун, — она потёрла ушибленный локоть и приняла упавший пиджак из рук шатена. — Да, я совершенно точно не знал, что ты будешь здесь, Фостер-сан, — Деку, как называли его многие, включая его самого, но боялась называть Бэйли, улыбнулся той самой улыбкой — белозубой, тёплой и яркой, словно солнечный свет. На столь приятный жест невозможно не ответить. — Ну, я пойду, значит, — в лиловых глазах промелькнуло нетерпение, будто искра, тут же потухшая, и мужчина вновь принял свой по-обычному умиротворённый вид. — Хорошее решение, Бэйли. До встречи в четверг!       Мидория снова заулыбался. — До встречи... — светлые брови изогнулись в лёгком непонимании ситуации, но Фостер решила, что выяснит потом.

<...>

      Бэйли стала чаще видеться с Тодороки-сан за последние пару недель. Оказывается, ему действительно было сложно всё это время учить Момо-сан одному, потому что учитель из него, по правде говоря, выходил не очень хороший. Он начал просить у Бэйли советов, чтобы вместе они смогли подтянуть подругу быстрее и, кажется, со временем это начало работать.       Сидя в укромном уголке гостиной после рано закончившегося урока Сущего Мика-сан, они обсуждали как понятнее всего объяснить Яойорозу артикли. Вспомнив о чём-то, что давно хотела обсудить с одноклассником, Бэйли спросила его: — Слушай, а ты не знаешь ничего о Мидории-кун и Хасэгаве-сан?       Мальчик напротив нахмурился, сконфуженно посмотрев на неё. — Ты имеешь в виду в целом? — Да нет же, тебе что-нибудь известно об их отношениях друг с другом? — Шото выглядел ещё более потерянным. — С чего бы между ними были какие-то отношения?       Фостер мысленно поблагодарила всех богов за то, что в гостиной они были одни. Многие разговоры между ними были неловкими, видимо из-за трудностей Тодороки-сан в общении с новыми людьми (и людьми в целом). — Ладно, смотри... — тогда девушка вкратце рассказала о странной встрече с Мидорией в лаборантской. О том, как парень назвал Хасэгаву по имени, и о явном желании замять эту ситуацию с их стороны. — Поэтому я и подумала спросить тебя: ты общаешься с Мидорией-сан больше других, разве он не рассказывал бы тебе о людях, с которыми близок до такой степени?       Шото находился в заметном замешательстве. Его двухцветные брови были нахмурены, а широкие плечи напряжены. — Он... никогда не говорил о Хасэгаве. Ни разу.

<...>

— А? Та встреча с Ми... Хасэгавой-сан? — до этого читавший на диване Изуку поднял голову, встретившись с её взглядом, вытаращивая свои большие глаза. Ей богу, они были настолько огромными, что девушка временами думала — не причуда ли это?       Встретиться с Изуку, когда он был один, оказалось легче, чем казалось на первый взгляд. Через несколько дней после разговора с Тодороки Фостер оказалась дежурной вместе с Мидорией, а потому смогла выкрасть момент и обсудить произошедшее. — Да, я об этом, — её голос твёрд: Фостер была намерена узнать правду. — Дело в том, что у меня... мм, сложности с причудой, и Хасэгава-сан, он... как бы не только твой, но и мой супервайзер. Вот, — он мило хихикнул, почёсывая затылок. — Но ты же врёшь.       Голос дрогнул и получился громче обычного. Собеседник заозирался, однако выдохнул, увидев, что кроме них в помещении никого не было. Чуть успокоившись, он снова посмотрел ей в глаза. — Как ты это поняла? — Элементарно, на самом деле. Есть несколько причин, по которым тебя не должно было быть там: для начала, ты вполне хорошо обращаешься со своей причудой, ведь не первый год учишься здесь. Кроме того, ты не пострадал на тренировке; также никто не был в курсе, чтобы тебя вызывали по личному делу; а ещё сейчас не проводятся дежурства в школьных кабинетах, то есть и для помощи с уборкой ты бы не пришёл. Я, правда, не была уверена в твоей лжи на сто процентов, но решила рискнуть и оказалась права, — Бэйли усмехнулась, довольная тем, что собеседник выдал себя сам. — Это довольно коварно, Фостер-сан, но очень умно! — он расслабился, улыбнувшись вновь. — Ладно, я расскажу тебе. Только для этого нам нужно будет найти более приватное место. — Окей, — легко отмахнулась она.

<...>

      «Комната Мидории — просто жесть» — подумала она, оглядывая скорее музей Символа Мира, чем подростковую обитель.       Кроме очевидно «геройских» оттенков, преобладали мятно-зелёные; царил лёгкий беспорядок, не творческий, но ученический, что вполне знакомо каждому, кто обучался в UA; пахло свежестью — должно быть, Деку часто проветривал.       Попробовав мысленно называть его этим прозвищем, Фостер подумала, что оно действительно ему очень подходит. — Так в чём же дело? — жестом хозяин предложил ей занять стул возле рабочего стола, а сам сел на крутящееся кресло. Казалось, сейчас он боролся с желанием покататься на нём. — Ну, в общем... Пообещай не рассказывать об этом никому, пожалуйста! — густые брови нахмурились, а взгляд бездонных глаз стал решительным. — Да, конечно. Я обещаю, Изуку-сан.       Уголки губ приподнялись, показывая ямочки на пухлых щеках. Лицевые мышцы не болят так часто улыбаться?       Мидория выдохнул и, снова оглядевшись по знакомым стенам для спокойствия, начал рассказ. — Дело в том, что Мисаки-сан — мой дядя, — увидев реакцию девушки, он тут же начал пояснять. — Да, не удивляйся, хах, хотя, я бы тоже на твоём месте удивился. — Но вы совсем не похожи! — собеседница улыбнулась — она любила родственную связь и всё, что с ней связано. Девушка созванивалась с родственницами по скайпу минимум раз в пару дней, и те вечно удивлялись этому, ведь оторвавшись от родительской опеки, ребёнок обычно отдаляется на время, чтобы почувствовать «свободу», но Бэйли была не из таких. Близкие для неё важнее любых новых знакомых, ведь они единственные будут на её стороне, когда подруги, одноклассники, партнёры, кто угодно — могут отвернутся.       И слышать, с каким трепетом Изуку произнёс имя мужчины, было столь приятно, что напомнило о доме, согревая сердце. — Не похожи, это точно! — он засмеялся своим чистым, высоким голосом. — Мисаки такой высокий, а его волосы, ты видела его волосы, Фостер-сан? Почему мои не могут лежать так же!?       Остаток вечера они провели, обсуждая близких, и девушке показалось, что они с Мидорией в какой-то степени сами ими стали.