На атомы

— И вообще, Джиро, хватит стыдить меня за мои кинки! — Минеда с Кьёкой спорили последние десять минут большой перемены, и оставшейся в классе Фостер показалось, что это решение было... поспешным. — В таком случае пристыжение за кинки — это мой кинк! — брюнетка развернулась на пятках, удалилась в сторону что-то записывающей Момо, и усмехнулась, услышав писк осознания со стороны оппонента. Поверженного.       Бэйли обращает внимание на завибрировавшие электронные часы — те показали, что ей пришло что-то на почту с темой «Хэй!». Девушка достала мобильник из сумки и увидела эсэмэс от Хатсуме — девушки из поддержки — с просьбой подойти туда же, где они встретились вот уже более двух недель назад. Фостер успела забыть про костюм, но, по всей видимости, Мэй не забыла. «Откуда у неё вообще моя почта?!»

<...>

— В общем, я не уверена, правильно ли определила твои параметры, но, — она приподняла своё новое детище, будто сверяя со стоящей рядом собеседницей, — на глаз вроде пойдёт. Так или иначе, ткань тянется, — розововолосая кивнула в сторону чего-то занавешенного. — Вон там, иди примеряй.       Фостер кивнула. «Что?» — подумалось ей, когда она разделась в импровизированной примерочной. Кажется, она впервые реально посмотрела на себя с тех пор, как приехала себя, и тренировки не прошли даром — за почти месяц в Академии с ежедневными адскими физическими нагрузками не мудрено, что кроме потери веса произошла сильная сушка, и теперь девушка выглядела скорее жилисто: на место мягкого животика пришёл пресс, незаметный, если не напрягаться, но фигура однозначно выглядела уже по-другому. — «Это не совсем то, как мне хотелось выглядеть».       Но у неё не то чтобы был выбор в данном вопросе.       Кроме прочего, за это время Фостер удалось узнать особенности своего квирка, о которых девушка не подозревала ранее: Она способна менять форму почти любого объекта. То есть, уверенности в этом пока нет, так как подобный опыт распространялся лишь на одноклассников, но к примеру кислота Ашидо, липучки Минеды, лёд Шото и ленты Серо поддавались подобным изменениям практически без усилий. В данном случае единственной проблемой оставался дальнейший контроль предмета для использования в свою пользу, но Айзава-сенсей говорил, что это придёт с опытом. Причуды Мутации и Трансформации квирку не подвержены. Эйджиро стало куда спокойнее после того выигранного спарринга. Фостер действительно не в силах расщепить или деформировать очень большой объект, а упрочняющие наросты или, например, невидимость, причуда считает частью объекта — человеческого тела. Мисаки рассказывал, что, возможно, со временем, она будет в состоянии отделить причуду от её хозяина, какими бы те ни были, а также расщеплять крупные предметы, но на данный момент это было скорее мечтой. Сам доктор выглядел всё более и более удовлетворённым с каждым новым тестом — по всей видимости, они стали давать результаты. Лимит использования зависит от особенностей объекта. Как уже было выяснено, одним из факторов является вес и, скорее всего, также важны плотность с площадью, но это ещё планировалось проверять. В целом, то, что ей советовали делать сейчас, так это потихоньку учиться оценивать свои силы и выбирать верный вариант использования квирка в конкретной ситуации. Доктор, однако, просил её не усердствовать в рассуждениях и позволить всему идти своим чередом — он не был уверен во всём, что касалось «Атомов».       Благо, что Мидория помогал ей в исследовании причуды, кажется, с куда большим усердием, нежели преподаватели. Его интерес поначалу хоть и казался странным, но со временем Бэйли увидела в нём скорее заботу и участие, что несказанно порадовало.       Кроме Изуку и Момо, девушка также неплохо сблизилась с Шинсо, Асуи и Миной. В общем и целом, коллектив её принял, и даже Катсуки, поняв, что ему не пытаются составить конкуренцию, остыл, и теперь в большинстве случаев просто игнорировал её.

<...>

      Зеркало в комнате (стене, занавешенной белой тряпкой) было маленьким, так что Бэйли не была уверена, что вообще надела костюм той стороной и правильно поняла задумку Хатсуме. — Ну сколько мне тебя ждать, копуша? — страдальческие нотки промелькнули в высоком голосе и американка, тяжело вздохнув, отодвинула шторку, стараясь не сутулиться в попытке скрыть своё тело. — О-о, ну, это почти так, как я планировала! — улыбнулась, обнажая зубы. — «Ты планировала»? — теперь лёгкое отчаяние сквозило в голосе собеседницы. — Какой в этом смысл? Чувствую себя моделью новой коллекции спортивного белья, — она фыркнула. — Ну, то есть, я не пытаюсь сейчас обесценить твой труд, но... — Да забей, я всё равно сейчас объясню, — Мэй села на устойчиво выглядящую груду металла, и Фостер последовала её примеру. — Короче, я спрашивала у всех, у кого можно было спрашивать, и никто ни черта о твоей причуде не знает. Тогда я напросилась к твоему, — она подмигнула, и собеседница скривилась. — доктору, объяснила ситуацию, и он помог примерно расставить приоритеты. В итоге, что мы имеем? — Спортивное бельё? — Почти! — девушка улыбнулась. — Это — реактонирующий латекс, — она ткнула в штанину пальцем, по всей видимости подразумевая весь костюм. — Его недавно придумали, ха, в твоей Силиконовой Долине, кстати, — Бэйли усмехнулась, растеряв весь скептицизм. — Так вот, он предотвращает растяжение мышц и, в случае с моим улучшением, копит в себе часть сил, которые ты не растратила при битве, чтобы отдать при нужде, а значит... — ... У меня пропадает лимит, — Фостер поражённо вспоминает это ужасное чувство опустошённости, когда силы на исходе. Она мысленно сравнивала его с голодом, но при этом знала, что каждый переживает такое чувство по-разному. Для некоторых лишение причуды — будто потеря самого себя, вот почему достижение лимита являлось столь серьёзной проблемой большинства. — Никуда он не пропадает, дурочка, — Хатсуме на секунду нахмурилась, но тут же вернулась в привычный снисходительный тон. Тон исследователя, объясняющего своё открытие простому уму. — Ты лишь достигнешь его за больший срок.

<...>

      Поблагодарив за помощь и забрав школьную форму из комнаты, Бэйли с досадой (сильнейшей, ведь урок ведёт Айзава-сенсей) вспомнила, что звонок, который они пропустили, был как раз на практическое занятие. Пришлось бежать. — Извините за опоздание! — нужно было прикрикнуть, чтобы обратить на себя внимание учителя, стоящего на другом конце зала, в котором проходили восемь спаррингов одновременно. Его, и ещё половины учащихся. — Ой, Бэйли! — Мина подошла к ней. Должно быть, это она из-за её отсутствия осталась без пары. — Очень славный костюм! — она обошла одноклассницу по кругу, разглядывая.       Костюм этот был простым до безобразия — весь чёрный и обтягивающий, без лишних деталей, не отражающий личность того, на ком был надет. Леггинсы и топ, действительно напоминающий спортивный лифчик, связаны друг с другом практически плоскими полосами, три-четыре сантиметра в ширину. Они тянулись по рукам до локтей и выбивались из образа строгого костюма. Сам материал отражал свет, в эти моменты можно было увидеть сильную пористость материала. В нём не было ни жарко, ни холодно, что радовало, и вообще, он практически не ощущался на коже — разве что во время движения. На ногах попрежнему красовались кроссовки для бега — Мэй извинилась за забывчивость и спросила размер ноги, пообещав что-то грандиозное.       В этот же момент закончилась пара поединков — Тодороки достал отвлёкшуюся Асуи, а Момо вытолкнула, кажется, остолбеневшего Минеду за ринг. Таким образом, уже включая Бэйли, начали генерироваться новые пары. Минеда Минору — Ашидо Мина Асуи Тсую — Яойорозу Момо Фостер Бэйли — Тодороки Шото       Под строгим взглядом Шоты (два спарринга проиграно из-за чёртовой невнимательности) все быстро стали расходиться по свободным рингам. Тодороки стоял на месте, а потому партнёрка сама подошла к нему, заняв место проигравшей лягушки.       Парень склонил голову, с секунду разглядывая одежду. В таком простом действии можно было с лёгкостью разглядеть целеустремлённость и, какой-никакой, профессионализм: многие обернулись проверить, чем так воодушевлена Ашидо, но задача героя льда и пламени не в том, чтобы отвлекаться на несущественное. Важнее — цель. Важнее всего — выполнить её качественно. «И это очень круто!»       Совсем скоро он принял боевую готовность и, выдохнув «Начинаем», бросился в прямую атаку. Тодороки знал, что оппонентка не привыкла к сражениям и волнуется, когда на неё напирают, и пользовался этим настолько, насколько мог. Но Фостер среагировала мгновенно: увидев оставшийся иней на ботинке Шото, она постаралась «нащупать» сам лёд, найти основу, и нашла — на его жилете остались раскрошенные частицы. Далее дело за малым — увеличить атом в размере как раз возле его ботинка. Подножка — падение — кувырок. Парень злостно щурится — ему казалось, он растопил всё перед тем, как противница встала на ринг, но допустил ошибку, кровоточащую сейчас на левой руке. Пораниться о собственный лёд, немыслимо!       Или уже не собственный? — Прости, это не слишком? Мы можем остановиться, — оппонентка нахмурилась, издали оглядывая содранную кожу. — Смеёшься? — она правда считает, что Шото сломит такая мелочь? — А? — девушка не ожидала, что соперник подбежит к ней сейчас, в голове попрежнему вертелся момент, в котором Тодороки поранился.       А сейчас она уже была прижата спиной к грязному полу, с широко распахнутыми глазами пытаясь рассмотреть в лице напротив что-либо кроме железной решимости. И нашла. — Ты можешь двигаться? — один из ключевых вопросов в битвах, когда один из вариантов победы — обездвиживание. — Нет, — ей тяжело дышать, и Фостер признаёт поражение.       Шото тут же выпрямляется и подаёт руку, дожидаясь, когда пройдёт её отдышка, и спрашивая, скорее всего, потому что так принято делать: — Всё хорошо, я не переборщил? — какое «переборщил» может быть в файтингах, Тодороки не знал, и также не знал, как реагировать на усмешку, отразившуюся на ярких губах девушки напротив. — Просто отлично, — они уже уходили с ринга, готовые расходиться, когда она добавила: — Знаешь, несмотря на то, что я проиграла, только что... я почувствовала себя настоящей героиней. Спасибо тебе за это.       Шото кивнул, удаляясь в сторону подрагивающего в ожидании битвы Серо.

<...>

      Жизнь в UA не была лёгкой, нет. Приходя в общежитие после долгого дня тренировок, Фостер тут же бежала обмываться и делать домашку, список которой, казалось, каждый день становился длиннее предыдущего. После, уже валясь с ног от усталости, она шла помочь кому-то с дежурством, подсказать что-то по проекту или разрулить чей-то спор в гостиной, а на утро ей предстояло снова встать ни свет ни заря и проделать всё это снова.       Тем ни менее, Бэйли никогда бы не сказала, что не получает удовольствия от такой жизни. Напротив — трудности мотивировали её. Отношения с одноклассниками крепли, а понимание своих сил возрастало, что безусловно придало Бэйли уверенности, которой ей ранее не хватало.       Но при всём этом девушка всё ещё не думала, что сможет стать героиней. После данного семестра её контракт закончится и с большей вероятностью она вернётся в жаркий Сан-Франциско, где продолжит обучение в обычной старшей школе, и месяцы, проведённые в доме героев, останутся просто воспоминаниями.       Счастливым сном, о котором она сможет рассказать старым одноклассницам за ланчем в кафетерии, и этот ланч определённо будет менее вкусным, чем приготовленный Сато, а своя полупустая комната покажется блеклой в сравнении с общежитием UA, настолько знакомым, обжитым и любимым.       Но это неважно. Бэйли будет довольствоваться тем, что имеет, и не позволит себе печалиться из-за неизбежного. В конце концов, почувствовать себя героиней хоть не секунду — это уже больше, чем ей было уготовано судьбой. Не так ли?