Лимонадное лето / Lemon-hot Summer

Кайло пора завязывать паниковать по любому поводу — так и до нервного расстройства недалеко. Рей стоит голышом под его душем, и это нормально. Она приглашает его присоединиться — более чем нормально. С ним происходят совершенно нормальные вещи. Он спокоен и крут. Ладно, прыгать, спотыкаясь, по ванной в попытках стянуть с себя мокрые плавки — не очень-то круто. И он едва не падает, когда ступает в ванну и, поскальзываясь, хватается за полку для косметики. Не слишком складно. Но перспектива прижаться к голой Рей заочно компенсирует любой конфуз. Рей приятно тёплая и скользкая, когда он заключает её в объятия сзади, тесно прижимаясь быстро твердеющим членом к её пояснице. Его ладони находят сиськи, накрывают их, трут большими пальцами соски, которые тут же встают торчком. Это… это лучше, чем она себе представляла, думая о том, каким будет её первый раз. Она и не грезила о теплоте в груди, подобной той, что возникает, когда её обнимает Кайло; не ожидала такого обжигающего жара в киске, что появляется, стоит его ладоням заскользить по сиськам, пока член подрагивает на изгибе её поясницы. Если секс хоть немного лучше этого… она умрёт. От блаженства. Откинувшись на Кайло, она втирается попкой ему в бёдра. Его руки сжимают крепче, и она со стоном теснее сводит ляжки вместе. Она поворачивается, скользит руками вверх по его мокрой мускулистой груди (подавляя желание пустить слюни на это прекрасное тело), толкает его под струи и встаёт на цыпочки, чтобы отвести с его лица волосы. — Нам надо сполоснуться, и потом мы можем… пойти, — бормочет она, а затем проводит языком вдоль его ключиц. Нужно несколько секунд, чтобы её слова уложились в голове. Её язычок отвлекает, и Кайло, держась за её зад, слегка втирается спереди. — О, — выдавливает он, — ага. Он выключает воду и открывает занавеску, ёжась от ударяющей в них прохлады воздушного потока. В молчании он подаёт ей полотенце, и они торопливо вытираются, украдкой поглядывая на тела друг дружки. Рей ещё отжимает волосы полотенцем, когда у него кончается терпение. Прошли часы с тех пор, как она удовлетворила его ртом в кабинете, а он её — у себя в кровати. И с тех пор, как они выяснили, что его презервативы просрочены. Она нужна ему. Сейчас же. Она взвизгивает, когда он подхватывает её, но тут же закидывает ноги к нему на талию и обнимает за шею, роняя полотенце на пол. Кайло осторожно протискивает их в дверной проём из ванной, возвращается в спальню и бережно опускает Рей на кровать. Затем он ползёт поверх неё, накрывает собой и останавливается, опираясь на локти. Она вытягивается, чтобы поцеловать его, и их губы жадно сходятся вместе, а языки мгновенно начинают тереться друг о друга. «Как хорошо, что мы уже голые», — думает Рей, водя ладонями по его влажной спине. Его рот приятно тёплый; ей кажется, будто она тонет в этом поцелуе. Она разводит ноги, давая ему расположиться между ними. Пульс подскакивает, стоит ей ощутить член, упирающийся во внутреннюю сторону бедра. На миг она тянется прочь от его губ. — А ты… — Её голос надламывается, и она покашливает; сложно сосредоточиться, когда Кайло покрывает поцелуями её скулу. — …Ты принёс, э-э… презервативы наверх? Веки её смежаются, ресницы трепещут. Она обнимает его за плечи и наклоняет голову вбок. Он всасывается ей в шею, пытаясь сообразить… Ох, они пошли плавать, но перед этим она сняла шорты… где? Внизу? Его разум словно в тумане, а член болезненно возбуждён и тяжёл от потребности быть внутри. — Не знаю, — признаёт он. — Ты шорты внизу оставила? Он пробегает языком вверх по шее и зацеловывает эту дорожку сверху донизу. Рей на вкус точно ключевая вода — чистая и свежая. Всё тело покалывает, и Рей обхватывает ногами его бёдра, рывком поднимает таз и сама же вскрикивает, когда головка члена попадает по клитору. — Думаю… — Рей вообще не думает, если уж совсем по-честному. Она просто перебирает в голове цепочку своих предыдущих действий — так подробно, как только может при данных обстоятельствах. Она переодевалась… наверху! Шорты сложены на комоде. — Они там… — указывает она, хватая ртом воздух. Кончик члена тычется прямо между губ киски, в клитор. Каждый раз, когда он двигает бёдрами, Рей вздрагивает. Порыв направить член немного ниже и толкнуться внутрь практически неодолим. Но она указывает на комод, где лежат её шорты, и его накрывает облегчение, оттого что не придётся ковылять вниз. Сомнительно, чтобы ноги вынесли его так далеко и надолго. Он слезает с неё кое-как, чтобы добыть гондон, хватает их сразу несколько — на случай, если напортачит с первым. Руки трясутся, тело словно фейерверк, которому достаточно искры, чтобы взметнуться ввысь. Он не имеет ни малейшего понятия, как остановит собственный оргазм в ту секунду, как попадёт внутрь неё, или даже перед этим. Может хватить и самого ерундового поглаживания, необходимого, чтобы накатить на себя презерватив. Он возвращается к постели, встаёт на неё коленями. Член выдаётся вперёд, тёмно-красный и сочащийся на конце. Под ним она кажется такой маленькой — из-за мысли о том, какая она, должно быть, тесная, ему приходится закрыть глаза и тяжело сглотнуть. Сначала ему… следует её подготовить. Потянуть изнутри, как он делал раньше. Это должно помочь облегчить процесс. Она сказала, что невинна, а он читал противоречивые вещи о том, насколько это бывает больно в первый раз. Но все источники сходились на том, что девушка должна быть возбуждена так сильно, как только возможно, и что парню следует входить медленно. Всё получится. Надо, чтобы ей понравилось и чтобы она захотела заниматься этим снова и снова. Травмируй он её своим огромным членом — и они гарантированно не пересекут ту недельную отметку. Плюс, конечно же, он не хочет делать ей больно. Ни за что в жизни. — Э-э, может, я бы эм-м… сначала пальцами? Хочу, чтобы тебе было приятно. Рей просто хочет его в себя. Мысль о том, что придётся ждать, пусть и такую малость, ужасает. — Прошу… просто потрогай меня! Она скулит под ним и извивается. Он кивает и опускает руку между её бёдер, гладя пальцами скользкие губы, распределяя влагу по складкам. Другая рука накрывает её таз; большой палец нежно потирает клитор. Ляжки опадают, раскрываясь, и она толкает бёдра вверх, в его руки, умоляя о большем. Он осторожно скользит пальцем внутрь, и Рей ахает. — Ещё, — молит она, и он целует её в щёку и засовывает внутрь ещё один палец. Растяжка восхитительна; Рей думала, это будет болезненно, но нет, это просто насыщает, наполняет. Он сгибает пальцы, аккуратно двигая ими взад-вперёд. Она благодарна ему за осторожность, но ей просто нужно больше. — Можешь… ещё один? — Она ухватывает его за запястье, и он выполняет её просьбу. Пальцы у него такие крупные! Её глаза закатываются, когда он потирает переднюю стенку киски тремя пальцами одновременно. Как только им обоим становится предельно ясно, что она этим наслаждается, Рей тянет его за запястье, вытаскивая его пальцы из себя, и вталкивает в его руки презерватив. — Давай! Кайло, прошу. — Да, да. Внутри она мягкая и расслабленная, и такая мокрая! Он подносит пальцы ко рту и обсасывает их дочиста, наслаждаясь вкусом. Она подаёт ему презерватив, и Кайло неуклюже пытается надорвать обёртку. Он осторожно натягивает презерватив на член, гордясь, что сделал это как надо с первой попытки. Член в руке подёргивается, настаивая на стимуляции, и на мгновение у Кайло голова кружится от мысли, что он вот-вот очутится в ней, кончит в ней. Но мгновение проходит, и он почему-то чувствует себя немного глупо, стоя на коленях между её бёдер, с облачённым в латекс членом, покачивающимся из стороны в сторону. Как они это сделают? Она раздвигает ноги шире, как бы приглашая его. — Уверена, что хочешь? — спрашивает он, готовя себя к разочарованию. Но она лихорадочно кивает, так что он ложится на неё, поддерживая себя на одной руке, а другой пытаясь направить член. Это трудно, так что он наклоняет голову и пытается увидеть, что делает. Было достаточно легко найти вход пальцами, но сейчас он чувствует, что только беспомощно тычется вокруг и не попадает. И он бесконечно благодарен Рей за то, что она берёт его в руку и направляет, приподнимая бёдра и давая головке заскользить внутрь. Из-за сильного беспокойства о том, чтобы найти правильную точку, к оргазму Кайло не так уж и близко, как ему казалось до этого. Он закрывает глаза и начинает погружаться в неё, смакуя ощущение. Это не сильно отличается от скользкой тесноты смазанного Флешлайта; что по-другому — так это жар, а ещё — чувство соприкосновения с пухлой, рыхлой плотью, которая растягивается, приспосабливается, вмещает и обволакивает. Рей убирает руку с члена и кладёт её к нему на плечо, поглаживая бицепс. Это касание заставляет его очнуться, не пустить на самотёк слишком быстро нарастающее удовольствие. Затем она сжимает его внутренними мышцами, и он стонет. Ощущение нажатия на весь член разом непередаваемо прекрасно. Он открывает глаза и смотрит на неё. Их взгляды встречаются. Наблюдать за искажённым удовольствием лицом Кайло почти так же восхитительно, как и испытывать наслаждение, затапливающее всё её существо. Такого она не ожидала; она думала, что в первый раз ей будет как минимум слегка некомфортно. Но это? Это так приятно, эта его широкая, толстая длина внутри неё — идеально! Рей открывает глаза и смотрит на него. — Это… Кайло, как хорошо! Ощущать тебя внутри так приятно, — шепчет она. — О да, охуенно. Он опускается на локти, убирает с её лба прилипшую влажную прядь волос и заправляет ту ей за ухо. Она смотрит на него так торжественно, что кажется необходимым подбодрить её улыбкой. Он проталкивается внутрь на последние пару сантиметров, и его пах соединяется с её. Стенки вокруг члена сжимаются, и Кайло закусывает губу, чтобы не заскулить. Тело визжит, требуя двигаться, но… — Ты как? Тебе больно? О божечки, Рей думала, что наполнена, но этот последний отрезок просто переполняет до отказа, и ей так хорошо, что она едва соображает. Она впивается ногтями в его спину, отчаянно желая чего-то, что освободит её от этого напряжения внутри. Ей позарез необходимо, чтобы он начал двигаться. — Нет, мне… Я в порядке. Больно ли? Вообще ни разу. Мне нужно только… Прошу-у, двигайся, — стонет она. Он падает на локти и целует её, стараясь унять ртом её тревоги. Она обнимает его, и мышцы спины, ещё влажные после душа, напрягаются. Его ноги дрожат, когда он медленно вытягивает себя наружу, затем входит вновь. Он издаёт сдавленный стон, когда она обхватывает его ноги своими и толкает его глубже в себя. Она снова сжимается, и он вскрикивает. — Боже! Рей, не надо… Его оргазм уже опасно близок. Кайло борется с собой за то, чтобы оставаться неподвижным, уронив лоб ей на плечо. Яйца тесно сдавлены между телами. Если б он только мог остановиться на минутку, чтобы успокоиться… Но это невозможно, потому что его бёдра не перестают трястись, каждый крошечный миг посылая импульс удовольствия прямо в член. Внутри она тугая и горячая, и стенки продолжают сжиматься и трепетать вокруг него, омывая волнами непрерывной стимуляции. Рей беспомощно скулит. «Думай об асексуальных вещах», — говорит он себе. Гарольд. Да. Он совершенно не сексуален. Ладно, что, если Гарольд застал бы их? Он бы увидел, как отвратителен, как грязен Кайло, какой он мерзкий извращенец: улёгся тут на Рей, погрузившись глубоко внутрь неё, в то время как сама она стонет от наслаждения и подбрасывает бёдра в бессловесном одобрении его, ебущего её так, как ей отчаянно нужно. Член внутри неё жёстко дёргается, и они оба стонут от этого ощущения. Ладно, не помогло. Он возбуждён как никогда. Рей в огне, горит, молит, кричит всем телом. Это пытка — его необъяснимое намерение оставаться совершенно неподвижным. Её тело наполнено до краёв, но неужели он не видит, что ей нужно, чтобы он двигался? — Кайло, — стенает она, лицом вжимаясь ему в грудь. Она смещает бёдра вверх резче, и Кайло сдавленно вскрикивает; его ладони стискивают её плечи, и он зарывается лицом ей в шею. — Кайло, я прошу! Она с трепетом обнимает его, пытаясь побудить двигаться, затем впивается ногтями в плечи, обхватывает спину, и, наконец, её руки продвигаются ниже, чтобы слегка качнуть его бёдра в направлении своих. Загвоздка в том, что он настолько огромен и жёсток, что она не может сдвинуть его даже на чуть-чуть. На самом деле она не уверена, что он вообще дышит. Она потеет, теряя рассудок оттого, что застряла тут, на полпути к оргазму, и не может к нему приблизиться. Но она не спустится вниз, зацепившись за преграду в середине восхождения. Если Кайло не собирается двигаться, то это придётся делать ей. Она снимает свои ноги с его талии и ставит их на кровать, пробуя пошевелить тазом из стороны в сторону. Он гортанно стонет, и она ухмыляется, тяжело дыша, когда его длина немного выскальзывает наружу и проникает обратно внутрь, восхитительно растягивая. Кайло поскуливает, когда киска трепещет вокруг него. С его весом на себе изящно двигаться у неё не получится, но она пользуется ногами как рычагом, перекатывая таз так плавно, как только может, — медленно и прикусив губу. Как же приятно-то! Кайло по-прежнему в анабиозе, с руками, сцепленными на её плечах. Он поскуливает каждый раз, когда она двигается, но Рей непреклонна. Она качает тазом немного увереннее, и Кайло дёргается на ней всем телом. — Рей… ах… пожалуйста, стой. Я… ах… кончу, если… ах… ты не перестанешь… ах… это делать. Он скрипит зубами, пытаясь себя контролировать, пока она шевелится, выпячивает задницу и толкается бёдрами с крошечной амплитудой. Лёгкое поддразнивание её тела вот-вот толкнёт его за край. — Пожалуйста, — умоляет он. Рей испускает громкий, полный недовольства стон и кусает его плечо, перекатываясь жёстче, и на этот раз выполняет почти полноценный рывок. Его длина выскальзывает, а затем снова проваливается внутрь, и их бёдра звонко шлёпаются друг о друга. Вот! Вот чего она хочет. Нет, не просто хочет — вот что ей необходимо! — Ты… всё равно кончишь. Мне надо… больше. Прошу. Жёстче. Она накреняет таз снова, и теперь чувствует, как всё его тело подобралось, чувствует его неровное дыхание себе в ухо. Она стенает, шаря губами по его челюсти в поисках рта. Найдя его, она целует взасос, и Кайло отвечает; поцелуй этот беспорядочен и влажен — по большей части это просто скольжение языков друг о друга. — Прошу, — шепчет она ему в рот. — Прошу. Даже когда многократно подводил себя к краю, отклоняя оргазм, он не был на грани так же долго. Кровь оглушительно ревёт в ушах, и он едва слышит её поскуливающие «прошу». Он делает долгий, прерывистый вдох и толкает её своим телом в матрас — так, что Рей больше не может и шевельнуться. Он тянется назад, почти полностью выходя из неё, оставаясь внутри только головкой, затем жёстко врывается обратно. Они вскрикивают в унисон, и она впивается ногтями ему в спину, царапая её. Не успев впитать в себя в полной мере это удовольствие, он повторяет свои движения, и его тело врезается в её с громким шлепком. Яйца пружинят, тяжело отвисая. Как же хорошо! Он стискивает зубы, оскаливаясь, когда врывается вновь, но не подаётся обратно сразу же. Теперь он может установить ритм. Его тело в огне, и каждая капля крови устремляется в член, сосредотачивая все ощущения там. Кайло двигается тазом внутрь и наружу, а Рей подаётся ему навстречу каждый раз, как он возвращается к ней, и их тела соединятся друг с другом, словно два фрагмента единого целого. На пару секунд у него появляется опрометчивое чувство, что он сможет делать это вечно; что его тело настолько ошеломлено непониманием, неверием в затапливающий его прилив ощущений, что попросту забудет кончить. Он надсадно стонет при каждом жёстком рывке, прислушиваясь к стенаниям Рей и анализируя, на какие именно его действия она реагирует ярче всего. Она просовывает между их телами руку и ласкает клитор, запястьем задевая его живот, пока яростно трёт. Её голова запрокинута, а тело ритмично выгибается ему навстречу. — Как же ты горяча! Охренеть, — рычит он. Она открывает глаза и улыбается ему, не дыша. Искры вспыхивают в её глазах, щёки пылают. Она лукаво ухмыляется и гладит пальцами свободной руки по его груди, вдоль соска. Когда она щипает его, он весь напрягается, и будто бы вечность сдерживаемый оргазм вновь танцует в опасной близости. Она нежно проводит большим пальцем поверх его соска, и он всхлипывает: — Я сейчас… Она снова щиплет сосок большим и указательным пальцами и выкручивает его. Кайло содрогается всем телом; жар, вырастающий в его пояснице, карабкается сквозь живот к яйцам, а затем — наружу, через член, удовольствием, волна за волной. От наслаждения он почти ревёт бессловесным криком, вколачиваясь так глубоко внутрь, как только может. Их зубы больно стукаются друг о друга, когда он падает вниз, чтобы поцеловать её, тяжело дыша ей в рот. Он весь трепещет, а член дёргается в финальной судороге. Возможно, толкнуть его за край таким образом было жестоко, но Рей не может заставить себя сожалеть о сделанном. Ведь благодаря этому она сейчас наблюдает, как он проходит через оргазм, как трясётся и дрожит, целуя её в губы. Всё заканчивается, но вместо того, чтобы упасть в изнеможении, как она ожидала, он подскакивает и, не потрудившись даже снять презерватив, скользит по её телу вниз. Оставляя на своём пути влажные, жаркие поцелуи и укусы, от которых она вскидывает бёдра и выгибается, он спускается всё ниже и припадает, наконец, к киске. Наслаждение так внезапно и сильно, что она практически вопит, хватаясь за его волосы и оттягивая пряди. Её ляжки схлопываются на его голове. Она уже совсем близко, и прежнее удовольствие возвращается и выстраивается молниеносно. Скорость подъёма головокружительна, особенно после того, как Кайло находит губами клитор и уверенно всасывается — так, что она тут же достигает пика. Спина выгибается так круто, что Рей едва не слетает с кровати. Она падает обратно на матрас, и его руки на её бёдрах — единственное, что удерживает её на месте, пока она кончает. Этот оргазм — не самый долгий и мощный из всех, но он рождён в новом сексуальном опыте, а потому так интенсивен, что кажется почти невыносимым. Всё проходит, и её только отрывисто потряхивает, а киска подрагивает с произвольными интервалами. Задыхаясь, Рей притягивает Кайло к себе наверх и целует его — звучно, прижимаясь всем телом и прокладывая путь языком в его рот. Он обнимает её, раскачивает их из стороны в сторону, и теперь она может уютно устроиться, окружённая теплом его большого тела. Их кожа потная и по-прежнему немного влажная после душа, но Рей, сонная и ленивая, нежится в его объятиях, и поцелуи их становятся неторопливы и чувственны. Она трётся своим носом о его и закрывает глаза. — Спасибо, — шепчет она. Он так расслаблен и насыщен, что едва улавливает смысл её слов. Она благодарит его? Не веря собственным ушам, он испускает смешок. — Нет, тебе спасибо, — говорит он и целует её, долго и нежно. Тело словно весит тонну, но презерватив всё ещё свисает с пениса, и это как-то неприятно. Предотвращение мочеполовых инфекций очень важно. Он прочёл всё об этом в статье под заголовком «Десять способов не пожалеть о потрясающем сексе, случившемся только что». Для неё всё должно пройти безупречно. Она этого достойна. Приняв душ, они по взаимному молчаливому согласию сразу же опять плюхаются в постель. Он притягивает её к себе и обнимает сзади, носом зарываясь в волосы, ещё мокрые после недавних душа и плавания. С того момента для них обоих всё круто изменилось. Он знает, девственность ничего не значит, но всё равно чувствует себя по-другому. Не более мужиком или что-то типа подобной тупой херни — нет, просто… более причастным. Кто-то возжелал его. Он и подумать не мог, что это настолько важно. А ещё это было так хорошо, что он не знает, сможет ли впредь довольствоваться только руками или игрушками. Теперь ему понятно, как люди впадают в зависимость; он уже с нетерпением ждёт следующего раза. Похоже, ей это тоже понравилось — она кончила очень быстро после того, как он спустился к ней между ног, а значит, была очень близко. В следующий раз он сможет продержаться дольше и довести её до оргазма первой. — Ты как? — спрашивает он. — Болит что-нибудь? Может, набрать тебе ванну? Рей прислушивается к ощущениям в теле. Болит ли? Если что-то и повреждено, то прямо сейчас она этого не чувствует. Киска немного ноет — просто потому что никогда не принимала ничего больше пальцев Кайло. Но в общем и целом ей тепло, хорошо и покойно. Она слышала так много страшилок от девушек (и парней) в школе о том, что первый опыт никогда не проходит хорошо и что только парни кончают. Как так вышло, что она сумела пропустить всю эту несуразицу и заполучить Кайло? Сейчас она совершенно убеждена: он — бог секса. Это единственное объяснение тому, как она могла потерять невинность с таким удовольствием. — Я чувствую себя сказочно, — отвечает она, гладя тонкие волоски на его плече. — Совершенно счастливой и блаженно измождённой. — Она ухмыляется себе и целует бицепс Кайло в том месте, где он прижимается к ней, обнимая. — А ты как? Больно было? — Нет, — произносит он. — Ни разу. Она хихикает, подтягивает ногами простыню и накрывает их обоих. Тела всё ещё немного потеют, и она не хочет простыть из-за прохлады, идущей от окна и вентилятора. Но теперь ей, согретой телом Кайло и простынёй, становится даже слишком уютно. Смежённые, веки подрагивают, пальцы, сжимающие его руку, расслабляются. Она пытается не заснуть, пытается расслышать ответ Кайло на свой вопрос, но на это требуется до странного чересчур много усилий. В её волосах — дыхание Кайло, которое убаюкивает не хуже колыбельной. Их будит звонок его телефона. Кайло бросает быстрый взгляд на часы: почти пять дня. — Алло? — хрипит он. Рей рядом с ним шевелится, и он на автомате успокаивающе поглаживает её животик. — Кайло, дорогой! Это Пэтти. — Э-э, привет, Пэтти, — повторяет он специально для Рей, и та застывает. — Приходи на ужин, он скоро будет готов. Держу пари, Рей будет рада видеть чьё-то лицо, помимо наших двух. И ещё: мы хотим попросить тебя об одолжении. — Об одолжении? — О, ничего чересчур обременительного! Поговорим об этом за ужином. То есть, если ты придёшь. Я готовлю свои знаменитые свиные отбивные, и знаю, что тебе они нравятся! Едва ли он упустит возможность провести больше времени с Рей, даже под зорким оком её деда. — Ага, разумеется, спасибо. Я приду. Во сколько мне зайти? — Мы сядем за стол в районе шести, как только Рей вернётся. Она не берёт трубку… Ты её не видел? Мы что-то волнуемся, она уехала на весь день. — Нет, я её не видел, — врёт он. — О, ну что ж, уверена, она вот-вот вернётся. До скорого! Когда Пэтти отсоединяется, Кайло рассказывает Рей, что до неё пытается дозвониться бабуля. Рей испуганно вскрикивает и стремительно спускается на кухню, где оставила телефон. Начинается переполох, в ходе которого она спешно натягивает на себя одежду, коротко целует Кайло, затем выбегает на задний двор и перелезает через забор.