Лимонадное лето / Lemon-hot Summer

Было бы странным вырядиться слишком торжественно, и всё же Кайло надевает элегантные чёрные брюки и строгую тёмно-синюю рубашку. Несколько минут он возится с шевелюрой (бок стоит дыбом после сна с мокрыми волосами). Закончив приводить себя в порядок, Кайло выглядит прекрасно — в рубашке, выгодно очерчивающей мускулистые плечи, и в мягких брюках, облегающих зад и ляжки так, как надо. Кайло стучится в дверь соседского дома примерно в без четверти шесть. Член не вполне мягкий, будучи на низком старте и готовясь затвердеть сразу же, как Кайло вновь увидит её. Рей прикидывает, не позвонить ли бабуле, но понимает, что набрать ей сразу после того, как та общалась с Кайло, было бы подозрительно. Так что она просто объезжает окрестности по замысловатой траектории и возвращается домой без звонка. Севший аккумулятор телефона — благовидная причина, не так ли? Бабуля с дедулей не станут проверять. Когда она заходит в дом, бабуля гонит её наверх, тараторя о том, что на ужин придёт мистер Рен, так что будет лучше, если Рей наденет что-то подходящее случаю… Юбку, может? Рей улыбается, соглашаясь, что юбка подойдёт. Она поднимает волосы в хвост, оставляя на свободе пару локонов, и крутится у зеркала. Да, они привлекают внимание к шее, а обилие других штрихов (волнующее глубокое треугольное декольте блузки, дерзкая длина юбки и отсутствие нижнего белья) призвано заставить Кайло ёрзать на стуле весь ужин. Рей не поклонница макияжа, но всё же наносит на губы розовый блеск. Когда она спускается, Кайло сидит на диване, и она украдкой кокетливо машет ему. Вид его, так симпатично для неё принарядившегося, высекает в ней искру желания. Рей ощущает призрачное, сонное тепло его объятий. Она также чувствует в себе при каждом шаге призрачное присутствие его длины, которая всё ещё её растягивает. — Как мило с твоей стороны присоединиться к нашему ужину, — говорит она, накручивая на палец выбивающуюся прядь волос. Он не может отвести глаз от этих длинных ног, выставленных на обозрение во всей красе из-под крошечной цветистой юбки. Как он и предвидел, при появлении Рей член пробуждается. Кайло внезапно накрывает приятное воспоминание о том, как он был в ней, и член в штанах свирепо дёргается. Кайло становится некомфортно, он чуть смещается на диване. — Э-э, рад снова видеть тебя, Рей, — выдавливает он. Теперь она видит его. Это уже как… С тех пор как его член побывал у неё внутри, она как будто заимела особый радар, распознающий его сквозь одежду; она смотрит вниз, на его колени, и видит, как он твердеет, а потом и дёргается, когда Кайло на неё смотрит. Бабуля и дедуля на кухне, накрывают на стол и заканчивают последние приготовления к ужину. Рей шныряет туда взглядом, убеждается, что никто, кроме Кайло, не смотрит, присаживается на подлокотник дивана, где сидит Кайло, и скрещивает обнажённые ноги. Это движение подтягивает юбку почти до промежности, и, Рей надеется, он видит, что под юбкой на ней ничего нет. Рискованный ход, особенно учитывая то, что у неё не было времени принять душ после его ухода, — с такого близкого расстояния от неё наверняка просто разит сексом. Она растратила всю свою фантазию на приведение себя в порядок и теперь не может придумать, как продолжить беседу. Просто блеск. — Как тебе… погода? — От бессмысленности сказанного Рей вся съёживается. Её юбка задирается почти до ушей оттого, как Рей сидит, и он не может оторвать взгляд от пространства у неё между ног. Он думает… может, она без трусиков. Пальцы вжимаются в ладони. Она сказала что-то о погоде или о чём-то таком, и он кряхтит в знак согласия, но всё, о чём он может думать, — что она нагая под юбкой и что её киска сейчас мокрая и готовая. Он судорожно вздыхает. Он не может дать себе так возбудиться. Хотя уже слишком поздно, ведь член наполовину затвердел, а кровь устремляется от мозга к паху. Резким движением он поднимает и кладёт руку ей на ляжку. Рей вздрагивает, но затем разводит ноги шире. Он вдыхает мускусный аромат — их аромат — и почти скулит, скользя пальцами между её бёдер, где встречается с мягкой плотью её губ, гладких и тёплых. — Ебать, — выдыхает он, поднимая на неё глаза. Она облизывает губы, и он должен на время зажмуриться, чтобы не потерять над собой контроль. Это так, точно её никто никогда в жизни не трогал. Кончики пальцев Кайло гладят её горячие, набухшие нижние губы, и всё тело словно раскаляется добела. Ей хочется соскользнуть к нему на колени, хочется позволить ему взять её прямо здесь. Набравшись смелости, она приподнимает ногу и проводит босой ступнёй вдоль массивного бедра Кайло, а потом трёт носочком в промежности сквозь брюки, очень настойчиво. По его телу пробегает дрожь, он сильнее надавливает пальцами на киску, и Рей старается не выпустить ни улыбки, ни стона. Она невинно болтает другой ногой и мурлычет, изображая отсутствие интереса. — М-м-м, вот те раз, — шепчет она, оглядываясь. — Как ты докатился до такого состояния в дедулиной гостиной? Он давится собственным языком, слишком увлечённый делом, чтобы ответить. Пальцы ног юлят по его стержню, потирая его. Он погружает внутрь неё палец, затем медленно вытаскивает его, чтобы погладить клитор. Теперь её черёд задрожать. Кайло улыбается. Он ждёт не дождётся снова сделать ей хорошо. — Рей, Кайло, ужин готов! — кричит из кухни Пэтти. Он отдёргивает пальцы, а Рей торопливо встаёт. Нужна минута, чтобы настроиться и чтобы член не выпирал из штанов, но Кайло всё равно слизывает с пальца её соки. Кушать подано на кухне, за маленьким столом. Он усаживается вслед за Рей на скамью. Та несколько низковата для этого стола, но, по крайней мере, здесь предостаточно места для его длинных ног. Только он берёт нож и вилку, чтобы приступить к еде, как чувствует на своём бедре прикосновение ладошки. Короткая скамья обеспечивает тесное соседство, и стол довольно широкий, что помогает скрыть, как рука Рей тянется к нему. Она легонько гладит его по ноге, и член шевелится. Боксеры уже влажные от предварительной смазки. Кайло гадает, представится ли им сегодня возможность опять заняться сексом. Он оптимистично принёс с собой на ужин презерватив в заднем кармане брюк — на всякий случай. Бабуля всё говорит и говорит о новом сорте розовых кустов для клумбы у крыльца, но Рей пропускает её слова мимо ушей, уверенная, что точно так же не слушает и Кайло. Она ест одной рукой, зачёрпывая вилкой фасоль и картофельное пюре, а свободная её рука покоится под столом. Впрочем, нельзя сказать, что рука под столом покоится. Она путешествует, медленно кружит на бедре Кайло, слегка касаясь кончика члена каждые несколько кругов. Руки Кайло сжимаются на столовых приборах, и он неотрывно смотрит на Пэтти. Он выглядит ужасно увлечённым её историей, но Рей чувствует, как член практически стукается о её руку всякий раз, как она его трогает. — Гарольд, как считаешь, ноготки прижились бы на нашей клумбе? Бабуля сосредотачивается на деде, и, пользуясь тем, что она отвлеклась, Рей идёт в наступление — скользит рукой вверх и обхватывает длину Кайло. Он вздрагивает, но никто не обращает на это внимания, так что Рей продолжает: добирается рукой до пояса брюк и расстёгивает пуговицу. Медленно тащить собачку молнии вниз мучительно сложно, но Рей продолжает есть, а бабуля с дедулей прямо сейчас спорят о ноготках и петуниях. Как только молния расстёгнута, Рей вытаскивает руку из-под стола, берёт ею нож и режет свою небольшую порцию мяса. Сразу после того как несколько кусочков подготовлены для отправки в рот, она роняет руку под стол и, пританцовывая ею, продвигается к расстёгнутым штанам Кайло. Его боксеры неприлично тесны, и она стреляет в него глазами, когда оттягивает резинку, наконец вызволяя его. Да будет благословенна бабуля за скатерть и высоту стола, что скрывают львиную долю движений впридачу с обнажённым, подрагивающим членом Кайло, торчащим из расстёгнутых брюк. Рей без колебаний кладёт руку на его нагую длину и сжимает, а затем скользит к кончику и обратно вниз. — Кайло, что ты посадил в клумбы на заднем дворе? — Бабуля поворачивается к нему, смотря пытливым взглядом широко распахнутых глаз. Рей выбирает именно этот момент, чтобы скользнуть большим пальцем по его влажной щели, и Кайло давится куском отбивной, с которой бездумно разделывается последние минуты три. Во время того как он осушает стакан с водой, прочищает и перепрочищает горло по нескольку раз, Рей рукой плотно обхватывает его и медленно двигает вверх-вниз. Её рука оттягивает крайнюю плоть невыносимо сладко, и Кайло приходится буквально бороться за то, чтобы вдохнуть. Глаза хотят закрыться, чтобы он смог нырнуть в ощущения от ладошки на нём, небольшого вращения на вершине и слегка утопленных в него кончиков пальцев. Это почти пытка, и требуется всё его самообладание, чтобы продолжать есть и притворяться, что он не на грани того, чтобы разрисовать спермой лучшую скатерть Пэтти. Он судорожно ищет подходящую реплику, вопрос Пэтти давно забыт. — Эм-м, вы говорили о каком-то одолжении, — напоминает он. На этих словах Пэтти преображается, а Гарольд тяжело вздыхает. — У нашей малышки Рейчика появился парень! Вилка выпадает из его руки и со звоном ударяется о тарелку. Рука Рей замирает, плотно сжимая, и это — уже другой вид пытки. Его бёдра непроизвольно дёргаются, когда он бессознательно ищет какого-то движения. Но как… Не может быть, чтобы она имела в виду его. Рей бы им не сказала, правда? Он решается бросить на неё взгляд. Рей смотрит на бабушку, приоткрыв рот. — Тот мальчишка Хакс, — ворчит Гарольд. — Терпеть не могу его отца и эту сучку Маратэль… нет, я не извинюсь за это, Пэтти… но, слышал, парнишка хорошо учится и скоро поступит в колледж. Рей… встречается с Хаксом? Отбивные и пюре в его животе теперь словно чугунные. А что, блядь, тогда было сегодня? Она сказала, что хочет быть его девушкой. Или он сам себе напридумывал? Сегодняшний день был сплошным туманом похоти и удовольствия. Кайло медленно протягивает руку вниз, незаметно снимает ладошку Рей с члена и натягивает боксеры, чтобы прикрыть его. Через минуту, пока никто не смотрит, он застёгивает штаны. — А что за одолжение? — упорствует Кайло. — Ох, да! — тепло улыбается Пэтти. — Мы рассчитываем, что ты будешь не против присматривать за ними, когда они приходят купаться в бассейне, — смеётся она, — ведь наша Рей — славная девочка, и, уверена, ты знаешь, какими бывают молодые парни! Горькая обида и стыд прокатывается по Рей волной нестерпимой дурноты. Её тело сразу замерзает, особенно обнажённые ляжки, где они вжимаются в скамью. Она ощущает, как рядом с нею Кайло напрягся, разгорячённый, разъярённый. Ну почему её бабуля с дедулей обязательно должны так смущать и позорить её?! И почему Кайло им верит, вместо того чтобы зрить (или зреть?) в корень этого «встречания» с Хаксом? Он не смотрит на неё, не ест. Не отвечает бабуле чем-то более существенным, чем лёгкий кивок. — Бабуля! Не надо… я не встречаюсь с Хаксом. Голос Рей срывается на шипение. Она смотрит вбок, но лицо Кайло будто окаменело. — Вы, ребятки, ходили на свидание и всё такое. Видел я, как вы миловались на крыльце. И не говори, что молодёжь теперь не называет это свиданием. Дедуля откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди, самодовольной улыбаясь. Рей сейчас умрёт, а потом воскреснет и поубивает их к чёртовой матери. На её пальцах всё ещё осталось немного предсемени Кайло, и при других обстоятельствах она с лукавой улыбкой слизала бы его без остатка. Но сейчас она вынуждена вытереть пальцы о ляжку, морщась, когда от соприкосновения с холодной жидкостью кожа покрывается мурашками. — Это… это не было… Рей слабо пытается оправдаться, но останавливается, поникая головой от стыда. — Я буду счастлив присмотреть за… ребятами, — произносит Кайло. Он гордится тем, как спокоен его голос. Уж он присмотрит. Более того, он покажет Рей, что она теряет, предпочитая ему этого дрища. Кайло тошнит от одной только мысли о её ладони на тощем пенисе Хакса. Собственный его член в боксерах тоскливо подрагивает. Этому всё равно, что Рей встречается с кем-то ещё. Этот её просто хочет. Ладно, он сам её хочет. Кайло старается поддерживать беседу до конца ужина, вплоть до подачи персикового пирога Пэтти со слабым кофе. Рей рядом с ним хранит молчание, если не спрашивать что-то напрямую. Гарольд предлагает им спуститься вниз, в подвал, чтобы закончить ужин распитием ликёра, — у них там полный бар, — и Кайло с Рей и Гарольдом добросовестно двигают булками вниз по лестнице, оставляя Пэтти прибираться на кухне. Он заходит за барную стойку, чтобы взять самбуку. В студенческие годы Кайло был барменом (ладно, это было только однажды, на вечеринке, где он смешивал ром с колой, но народу реально нравились его коктейли), и, едва выяснив это, Пэтти настояла, чтобы он обслуживал их напитками. — Гарольд, иди помоги мне, — зовёт Пэтти сверху, и тот оставляет их наедине. Кайло сосредоточенно наполняет рюмки анисовым ликёром. Этот — не самый его любимый, но Пэтти обожает зажигать огонёк в рюмке и гасить — и огонёк, и ликёр. Это напоминает ей о том, как они с Гарольдом по молодости ездили в Грецию; взгляд Пэтти всегда слегка затуманивается, стоит ей заговорить о таверне, где Гарольд предложил ей руку и сердце. Кайло эту историю уже раз десять слышал. Его грудь вся в напряжении, пока он смотрит вниз, на рюмки. Рей он не наливает — не представляет, чтобы её бабушка и дедушка позволили ей выпить, как позволяли ему его родители. Он не может смириться, что Хакс её парень. Он уверен — ну, во всяком случае, был уверен, — что Рей Хаксом не увлечена. Когда он поднимает глаза, она стоит на другой стороне бара. Он не может прочитать эмоции в её лице, не может сказать, о чём она вообще думает. Мысль о том, что всё закончилось до того, как у него хотя бы появилось время на осознание, невыносима. Кайло грохает бутылку с самбукой на стойку, отчего рюмки слегка подпрыгивают. В жопу эту хуйню. Он для неё лучше, чем Хакс. Он это знает. Он должен её переубедить. Двумя огромными шагами он огибает бар и вжимает в него Рей. Её глаза распахиваются, её грудь напротив его быстро вздымается и опадает. Он слышит в ушах стремительный бег крови; его сердце ухает в пятки, а затем взмывает прямо к горлу. — Хватит заниматься хуйнёй с малышом Хаксом, — грубо говорит он. Она резко вдыхает, открывает рот, будто собирается что-то сказать, но он обрывает её: наклоняется и впечатывается своими губами в её, проскальзывая языком к ней в рот. Он лижет, ощущая вкус пищи, которую ели они оба, и ещё кофейную горчинку. Её руки взлетают к его плечам, зарываются ему в волосы, оттягивают их пучками, и он стонет. Член снова бушует, требуя большего, когда Кайло об неё трётся. Блядь, каждый раз, целуя её, он всегда теряется, утопает в каком-то наваждении, из которого у него нет охоты выбираться. Они оба тяжело дышат, ловя ртом воздух, когда она разрывает поцелуй. — Ты моя, — говорит он ей, голосом таким хриплым и суровым, на который только способен. Ему необходимо, чтобы она знала, чтобы чувствовала это у себя в груди, как чувствует он. — Я… я твоя. Только твоя, — говорит Рей, едва держась на подкосившихся ногах. Она вжата в него так плотно, что ощущает каждый изгиб его жёсткого тела. — Нет никакого Хакса. Это всего лишь… — Кайло поворачивает её голову вбок, присасывается к стремительно бьющейся на шее жилке, и Рей, вся дрожа, испускает слабый стон. — Мне нужно было… ох, Кайло… прикрытие. Кайло рычит, запрокидывает её голову и вновь ловит губы страстным поцелуем. Рукой он обхватывает её за талию и притягивает её тело вплотную к своему. Ей приходится карабкаться вверх; её руки обвивают шею Кайло, который тем временем впивается в её рот всё более неистово. — Я твоя, Кайло. Только твоя. Не веришь? Рей задыхается, и она такая, такая мокрая. Она ощущает, как возбуждение смазывает губы киски и стекает вниз, на ляжки. — Я принёс… Скрип открывающейся подвальной двери спасает их от участи быть пойманными. Не думая, он вталкивает Рей за барную стойку и отпускает её как раз вовремя, ведь в это мгновение на ступенях появляется Гарольд, а за ним и Пэтти. — Гарольд, смотри, самбука! — восклицает Пэтти. — Помнишь ту маленькую таверну в Афинах… Кайло пропускает её речь мимо ушей. Рей стоит справа от него, непринуждённо облокотившись на стойку. Он наклоняется, держа свою рюмку в левой руке. Другая рука рыщет позади себя в поисках бедра Рей. Он быстро понимает, что будет гораздо лучше дотянуться сзади, незаметно делает шаг назад и немного поворачивается, чтобы встать под нужным углом. Вот так, теперь Кайло прямо позади неё, и его ладонь скрыта за высоким баром, когда он ненароком протягивает руку и пальцем приподнимает подол юбки. Она слегка разводит ноги, и он сглатывает, ощущая, как соблазнительно покачиваются её бёдра. Гондон прожигает дыру в кармане. Было бы очень просто взять её вот так. Пэтти и Гарольд, конечно, погружены в воспоминания… но не настолько глубоко. Придётся довольствоваться скольжением пальца меж губ киски. Внутри она обжигающе горячая, и от этого его бросает в дрожь. «Я твоя», сказала она. То чувство опять пронзает всё его тело. Она — его, и он хочет её взять. Она слегка прогибается в спине, толкаясь задом навстречу Кайло и пытаясь побудить его скользнуть пальцем глубже, а ещё лучше — сразу двумя. Её вообще-то не особо прельщает идея быть застуканными, но сейчас, захваченная неожиданной собственнической яростью Кайло, она воспринимает эту угрозу как нечто волнующее и головокружительное. Воздух из вентиляционного отверстия позади бара задувает под юбку, и Рей слегка передёргивает от холода, а Кайло кончиком пальца водит по щели вверх и вниз, распределяя скользкие соки. Когда палец слегка задевает клитор, её ноги начинают легонько трястись, и ей ничего не остаётся, кроме как плотно сжать губы, чтобы не выдать себя нечаянным стоном. Облокотившись на стойку, она старается держать глаза открытыми и сфокусированными, пока бабуля рассказывает какую-то милую историю из жизни. Она просто… Он мог бы сделать к ней шаг и скользнуть своим большим, толстым членом прямо в неё. У Кайло встал, в этом она не сомневается. Даже мысль о том, что она ходила на свидание с кем-то другим, не потушила огня его желания, так с чего бы ему гаснуть теперь? Свободной рукой она слепо пытается нашарить его позади себя, нащупать и ухватиться за его штаны спереди. Но он стоит слишком далеко, и она почти скулит вслух, прежде чем опомниться и взамен того состроить угрюмую мину. Затем его пальцы приближаются к её, и он вжимает что-то в её ладонь. Поначалу она не догоняет, что это, — какой-то маленький квадратик из фольги… А потом до неё доходит, и коленки слегка подкашиваются. Он принёс презерватив. Он хочет, да-да-да! Теперь его палец гладит клитор настойчивее, и она выгибается чуть-чуть сильнее, пытаясь не привлекать к себе внимания. — Ох, Гарольд, нам надо полить сад! — Пэтти обрывает себя на полуслове в середине пения осанны аккордеонисту, что играл для них серенаду сразу после, того как они обручились. Гарольд оглядывает Кайло и Рей с подозрением, после чего следует наверх за Пэтти. Кайло поднимает свою рюмку, салютуя за здоровье, и опорожняет её одним глотком. От лакричной терпкости у него немеет язык, алкоголь обжигает горло. Он уже и без того как будто пьян; сознание гудит, когда он ласкает Рей, и каждое движение пальцами внутри неё наращивает его собственное возбуждение так, что кружится голова. Подвальная дверь за Гарольдом захлопывается, и Рей с Кайло опять оказываются наедине. — Ебать, мне нужно… Он запинается, не договаривая, а левой рукой неловко расстёгивает брюки. Кайло огорчённо стонет, оттягивая руку от жара Рей, и делает паузу на то, чтобы дочиста обсосать пальцы, прежде чем рвануть вниз молнию и освободить член из тесного заточения боксеров. Рей протягивает ему презерватив, уже без обёртки, и он предусмотрительно суёт упаковку из фольги к себе в карман. Пока накатывает презерватив на член, его руки дрожат от адреналина, и на последних сантиметрах он нетерпеливо толкает латекс вниз, к основанию своего стержня. Рей лихорадочно ищет взглядом подходящее место. Диванчик? Может, они могли бы лечь на диванчик? Она качает головой, отметая эту мысль, и огорчённо вздыхает. Кайло тем временем натягивает презерватив на свою длину, затем кладёт руки Рей на бёдра. Когда она смотрит на него вновь, он, улыбнувшись, отводит её на пару шагов вправо и наклоняет над одним из барных стульев, а она упирается локтями в деревянное сиденье. Её бёдра теперь приподнимаются навстречу Кайло, и тот задирает ей юбку и оглаживает ягодицы. Он приближается на шаг, но угол не тот, и члену в неё не проскользнуть. Он стонет от досады, но подтягивает её за бёдра, облокачивает на стул и расставляет её ноги так, как надо. Затем он разводит в стороны ягодицы и скользит членом между губ. В этой позиции растяжка немного другая, и они спешат, а это означает, что Кайло входит быстрее, будучи менее аккуратным, нежели был сегодня днём. Сейчас от нажима немного больно, но она не может как следует внутренне на это посетовать, потому что у неё отпадает челюсть. Он такой большой, это так приятно, она так наполнена! Наконец-то. Он кладёт руки ей на бёдра и прижимает вплотную к стулу. Это очень кстати, потому что под этим углом ноги не дотягиваются до земли, оставляя Рей балансировать без поддержки. Она вся в его власти. Первый рывок внутрь, и она давится всхлипом, когда клитор впечатывается в шершавую подушку на барном стуле под нею. — Ещё… прошу… быстрее! Она опускает руки и упирается ими в верхнюю ступеньку стула, и это придаёт ей устойчивости и позволяет сохранить туловище настолько вертикально, насколько это теперь возможно. Кайло угождает ей, прибавляя скорости и вбиваясь жёстче. От этого клитор толкается в подушку немного крепче, немного быстрее. Пальцы ног, болтающихся под стулом, сжимаются, и она не может удержаться от тонкого поскуливания. Она, должно быть, кончит до него — волнение и возбуждение вырастают в ней, смешиваясь с чувством, что Кайло хочет, нет, жаждет её настолько сильно, чтобы рисковать попасться вот так. Кайло на секунду останавливается, наклоняется, чтобы подтянуть её снова повыше, а затем начинает врываться в неё, ритмично и без устали. Глаза Рей распахиваются, когда он вытягивает член наружу и опять толкается внутрь; он попадает по точке G, и о боже. Она вот-вот кончит. Ему не верится, что они это делают. Пэтти с Гарольдом могут вернуться в любую секунду, и, если это случится, будет довольно тяжело скрыть то, чем Кайло с Рей занимаются. Но он не может заставить себя беспокоиться об этом — не сейчас, когда её киска на нём так тесна и когда он жёстко трахает её, слыша, как Рей под ним сипло постанывает. То, что они могут быть застуканы здесь, добавляет спешности его движениям, и ему совершенно не нужно никакой помощи, чтобы кончить. На самом деле его оргазм уже несётся на него, и Кайло стискивает ладони на её бёдрах, стараясь продержаться немного дольше. Нет. Она не вот-вот кончит, она кончает. Это больновато — клитор грубо втирается в шероховатую подушку, а движения Кайло чертовски мощные, — но её тело ничего не может с этим поделать. Киска сокращается, сжимаясь на его толстом члене. — Кайло, — стонет она. — О Кайло, да! Её киска содрогается вокруг него, сжимая и отпуская, — словно рука на члене, только лучше. Рей выстанывает его имя, и этого, вместе со всей дополнительной стимуляцией, предостаточно. Он вжимается в неё, вталкивая член так глубоко, как только может, а затем кончает, и её стенки всё ещё трепещут на нём, пока он конвульсирует. Колени слабеют, а голова кружится — он изо всех сил держится за её бёдра, чтобы не упасть. — Твою ж мать, как хорошо-то. — Кайло наклоняется над нею, чувствуя, что может рухнуть. Как бы её не покалечить. — Капец, ты потрясная. Дрожа, он выходит из неё. Он её удовлетворил. Членом. Он никогда не чувствовал такого ликования вперемешку со страхом быть застигнутым. Едва ли они вели себя тихо — даже сейчас шум их тяжёлого дыхания наполняет помещение. Кайло не уверен, что заметил бы, как открывается дверь в подвал, настолько он был поглощён их наслаждением. Похоже, что в доме спокойно, и Кайло ещё слышит журчание воды снаружи. Он наскоро заталкивает себя в штаны, не снимая гондон. В подвале есть санузел, и Рей идёт туда, после того как Кайло помогает ей слезть со стула. Он в сомнениях, остаться или уйти, но прежде, чем он успевает что-либо решить, из санузла, застенчиво улыбаясь, выходит Рей. Сперма уже просачивается из презерватива наружу, в боксеры, неприятно застаиваясь. Кайло не может снять его здесь, это слишком рискованно. Он встречает Рей по другую сторону от барной стойки. — Э-э, мне надо идти, — говорит он. На её лице отражается печаль, и тогда он наклоняется и целует её. — Зайдёшь завтра? Надо опробовать новую джакузи. — Эх, я бы с удовольствием. Но я уже обещала… — Рей морщится и теребит подол юбки. — Надо, чтобы со стороны так казалось, извини. Я иду гулять с Хаксом. Он пригласил меня… в парк развлечений. — Теперь грустнеет Кайло. Рей прикасается к его плечу, пытаясь приободрить. — Я просто… Все должны думать, что я встречаюсь с Хаксом, но я не могу привести его сюда, потому что не хочу, чтобы Хакс думал, что мы с ним встречаемся, и я не могу… — Рей осекается, разочарованно сопя. — Хотела бы я провести завтрашний день с тобой… Пэтти и Гарольд выбирают именно этот момент, чтобы вернуться вниз, улыбаясь и щебеча о цветах. Рей выжимает из себя неестественную улыбку, но очевидно, что разговор на этом окончен. Это и правда хорошее прикрытие — притворяться, что она встречается с кем-то другим. Кайло просто хотел бы, чтобы этот кто-то не был увлечён ею так конкретно. Он прощается с Пэтти и Гарольдом, невзирая на их протесты, — говорит, что у него всё ещё есть дела. И так и есть, хоть он ничем сегодня, кроме Рей, не занимался. Дома Кайло с облегчением стаскивает с себя мерзкий гондон и включает душ, глядя на то, каким потным и заёбанным выглядит в зеркале. Удивительно, как Пэтти с Гарольдом этого не заметили. Поворачиваясь к ванне, он бросает в зеркало мимолётный взгляд на спину. Она покрыта розовыми полосами на плечах и боках, где Рей впивалась в него ногтями. Ему это нравится. Он — её, точно так же, как и она — его, даже если на пути у них стоит этот болван Хакс.

***

Он, правда, не представлял, что Хакс может стоять на их пути настолько крепко. На следующий день Рей с утра до вечера проводит с Хаксом в парке развлечений «Фантазия». Он подбросил её до дома в девять вечера, сжимающую в руках огромного фиолетового плюшевого осьминога. Наступает новый день, и Рей присылает смс-ку, в которой сообщает, что идёт с Хаксом в зоопарк. Кайло послал бы ей фотку члена, чтобы Рей его не забывала, но что-то ему боязно. Затем Пэтти с Гарольдом на три дня утаскивают её навестить каких-то родственников. Он просит её зайти, когда она вернётся, но целый день льёт дождь, и она не может отпроситься поплавать, чтобы увидеться с ним. Вместо этого она идёт с Хаксом в торговый центр, огромное помещение с мини-гольфом и картингом. Что характерно, Хакс напропалую наслаждается свиданиями, пока сам Кайло грустит в сторонке, следя за открытыми лентами новостей Хакса в «Снэпчате» и «Инстаграме». Когда он пишет ей, как по ней скучает, она обещает, что зайдёт на следующий день. Кайло никогда не думал, что будет за кем-то бегать, но он отчаянно в ней нуждается, хочет увидеть её, убедиться, что по-прежнему нравится ей и что Хакс не сманил её тем, что может тусоваться с нею на людях. День за днём в его животе растёт сложный узел, затягивающийся туже каждый раз, как Кайло думает о Рей с Хаксом. Он пытается погрузиться в рутину: работа, дрочка, штанги, просмотр порева. Всё пусто, всё не так; прикосновение руки теперь бессмысленно, когда он знает, как приятно быть в киске. Он вдруг понимает, что хочет, чтобы Рей пришла и осталась на ночь; он смог бы обнимать её, пока они спят, как это было тогда, днём. Ладно, она ему нужна. Уже можно себе в этом признаться. Это даже не постыдно — это нормально. Он слишком долго был одинок, а она — та самая потрясающе яркая звёздочка, что засияла на тёмном горизонте его жизни. Конечно он не может отвернуться от её света. Конечно он хочет смотреть на неё, хочет поклоняться ей. Воображения больше недостаточно. Срежиссированные ахи-вздохи в его любимых видео — ничто по сравнению с Рей, которая судорожно выстанывает его имя, пока он жёстко её трахает. Но есть и другое: мягкость, свет, тепло. Её. Вечером, когда он апатично жуёт курицу с бурым рисом, звонит Пэтти. Несколько минут она говорит о клумбах (он понимает намёк и предлагает зайти и засеять их на днях), после чего упоминает Рей с Хаксом. — Правда, Кайло, уверена, ты помнишь эти летние юношеские романы — бурные, но быстротечные, — однако эти двое ну точно попугаи-неразлучники! Рей не могла дождаться возвращения домой от моей сестры. Она часами с ним переписывалась, пока мы были в отъезде! Конечно, они вообще не созваниваются — молодёжь сейчас этого не делает, как странно! — но я так волнуюсь, события развиваются столь стремительно! Всё так изменилось с тех пор, как мать Рей была в том же возрасте. Наконец у Пэтти, похоже, заканчивается воздух в лёгких; она замолкает, оставляя Кайло короткое мгновение на то, чтобы поддакнуть, а затем разражается новым потоком информации: — Рей говорит, она бы хотела поплавать завтра, и я сказала, что мне нужно спросить у тебя. Она такая стеснительная девочка, и, разумеется, её мальчик, Хакс, тоже захочет зайти с ней. Узел в животе сжимается. О, разумеется, Хакс зайдёт с ней. И с чего это Кайло вообще должен получать возможность вновь побыть с ней наедине? — Я присмотрю за ними для вас, — говорит он чуть резковато. Уж он, блядь, присмотрит. Лучше Хаксу держать свои ручонки подальше от Рей, или он переломает их к хуям собачьим. — Буду держать его в узде. Его голос, должно быть, звучит слишком угрожающе, потому что Пэтти смеётся натянуто. — Что ж, уверена, у нас нет серьёзного повода для беспокойства! Но я буду признательна, если ты это сделаешь. Уверена, ты знаешь, как, бывает, всё выходит из-под контроля, когда гормоны буйно играют в юном теле. Он уклончиво мычит. О да, он знает. Его собственные гормоны всё ещё играют так же буйно, как и в юности. — Тогда я скажу Рей и дам ей с собой еды на обед. Пришлю с ней моего лаймового пирога. Знаю, как ты его любишь! По завершении телефонного разговора Кайло кажется, что главная сложность будет держать подальше от Рей не руки Хакса, а свои собственные. Ладонь ложится на член, уже твердеющий в предвкушении увидеть её и потрогать. Кайло ждёт не дождётся.