Запись 37
3 апреля 2020 г., 20:34
11 января – 14 февраля 617134 года от Стабилизации Бурзыл, Тартар
Обсудив ситуацию, мы пришли к выводу, что мне лучше сначала закончить с базовым уровнем, а уже потом искать работу — без него имеющиеся вакансии вообще кошмарные, явно рассчитанные на то, чтобы не платить вовсе. Поэтому на следующий день с самого утра Ликрий отправился на заработок, а я осталась подтягивать знания и обустраивать убежище. Училась старательно, с полной отдачей: чем раньше сдам, тем больше денег сэкономлю. К сожалению, тот факт, что я химера, усложнял задачу. Готовых алгоритмов для оказания первой помощи не существовало, во многом приходилось додумывать, руководствуясь схожими особенностями у каких-либо видов, либо здравым смыслом. Кроме занятий, активно собирала продукты (как для себя, так и для Ликрия) и утепляла укрытие. Погода не баловала, поэтому вскоре самодельная мусорная землянка стала походить на крысиное гнездо: я тащила домой сухую бумагу, пакеты, тряпки — всё, что могло помочь защититься от ветра, снега и холода. Может, местная «земля» и тёплая, но недостаточно, чтобы чувствовать себя хорошо. После полудня нашла и приволокла несколько плоских железяк и широкогорлую металлическую посудину — в ней мы приспособились разводить небольшой костерок, чтобы лучше прогреть убежище, вскипятить воду или приготовить пищу (хотя бы разморозить или обжарить на палочках). Поздно вечером, когда возвращался усталый сородич, кормила его, потом он (точнее, Ри) немного гонял меня по самокультуре или уточнял то, что оставалось загадкой, и мы отправлялись на боковую. А утром Ликрий завтракал и уходил, прихватив с собой свёрток с наиболее калорийными отходами. Всё-таки мой уровень явно не дотягивает до местного, невзирая на всю подготовку и знания, полученные на Земле. А вот у Ри иная ситуация: даже не заглядывая в справочники, он умудрялся помогать с самокультурой. И ладно бы мне-человеку, но мне-химере — то есть в ситуации, когда необходимо глубокое понимание, более того, умение разобраться в куче параметров, полученных в институте химеризма. По сути, Ликрий выполнял работу учёного, анализирующего новую, неизвестную ранее форму жизни. Из-за этого вдвойне обидно за коллегу по бомжеванию. Неудивительно, что хозяин свалки отнёсся к нему почти с симпатией — Ликрий не просто умел слегка ориентироваться в высоких технологиях, а был специалистом высочайшего уровня, пусть и пока недостаточно знающим местные реалии. Но вся эта шикарная база другу не помогала: без подтверждения квалификации, без образования он всё равно не может достойно заработать и вынужден с этим мириться. Как и я. Грустно. Зато, благодаря помощи Ри, уже на четвёртые сутки после переезда в Бурзыл я решила, что готова к экзамену. Но до школы в тот день добраться так и не удалось. Возможно, какой-то продукт оказался порченым (хотя, вроде, мороз, и выбирала куски получше), кто-то случайно или намеренно написал неправильный пищевой код, или в попытках обогреться я сожгла что-то не то — но ещё утром почувствовала себя очень плохо. Тошнило, многократно рвало, мучили колики, то и дело прошибал пот, текли слёзы, слюни, знобило и болела голова. К вечеру стало легче, но сил осталось мало, а запасы воды закончились. Под почти сбивающим с ног, пронизывающим ветром с трудом добралась до края свалки — туда, где сугробы уже не таяли, нагребла немного снега почище и побрела обратно, часто делая остановки, чтобы отдохнуть. Вернувшийся Ликрий сразу разобрался в ситуации. Убедился, что кризис миновал, быстро съел ту небольшую добычу, которую успела собрать до того как слегла, потом внимательно меня осмотрел, некоторое время помедитировал над слюной, после чего заявил: — Это не инфекция. И ушёл на поиск продуктов. А я осталась отдыхать и мучиться совестью: получалось, что нахожусь почти на содержании коллеги по несчастью. Мужчина не только принёс поесть, но и восполнил запасы воды, а также притащил каких-то палок и бумаг для самодельной печки. Впрочем, на следующий день мне уже удалось самой набрать пропитание: причём и на себя, и на коллегу. А вот в школу отправилась ещё через сутки. Как и раньше, передвигалась по подземным улицам, лишь изредка выглядывая наружу. А там уже третий день бушевала метель. Понятно, почему местные предпочитают туннели: снега много, а ветер сильный, поэтому почти мгновенно заметает любые следы. И даже если улицу почистят, уже минут через десять, в крайнем случае, полчаса она снова скроется под сугробом. А ещё этот всепроникающий ледяной ветер... Бр-р. Не знаю как Ликрий, а я последовала примеру бурзыльцев и выбиралась под открытое небо только в случае необходимости. Благо это предусмотрено: входы из туннелей в дома тоже есть. Более того, некоторые из зданий полностью подземные. Возможно, здесь так строят из-за плохого климата? Тогда от прогулок по поверхности придётся отказаться, ведь если поступлю, то останусь в этом городе на несколько лет. И буду привыкать к подземному существованию. Впрочем, вряд ли всё настолько плохо, иначе бы не было предусмотрено столько выходов на поверхность. Да и здания — хотя подземных много, но не меньше и тех, которые хотя бы частично возвышаются над землёй. Кстати, по информации из сети, климат тоже пусть и не лучший, но всё-таки ещё не заставляет превращаться в кротов. Поэтому жизнь в туннелях — это, скорее всего, сезонное. Я остановилась передохнуть, снова оглядела подземную улицу и в очередной раз порадовалась ночному зрению. Здесь, как и в Шесефесе, обстановка напоминала постапокалиптическую, и освещения не предусматривалось. В Тартаре везде так или всё-таки бывают исключения? Закутавшись поплотнее, засунула руки под одежду, чтобы погреть. Холодно. Ладно, хватит отвлекаться, пора в школу. На сей раз сдать экзамен удалось. Мысленно поздравив себя с успехом, вышла из тёплого здания. Снова немного постояла, прислонившись к стене туннеля и набираясь сил: слабость после отравления ещё давала о себе знать. Потом купила нейтрализатора: средство, оставшееся со времени жизни у Шаса, практически закончилось. Один рубеж преодолён. Теперь устроиться на работу, пополнять запасы денег (точнее, восполнять потери) и экономить — пока не вывесят объявление о начале подготовительных курсов. Ещё немного отдохнув и перекусив на ближайшей мусорке, я снова порылась в списке вакансий. Выбор оказался немал, но вот привлекательностью не отличался. Отметив несколько, на мой взгляд, приемлемых предложений, позвонила потенциальным работодателям. Опять вроде бы мелочь, связь здесь дешёвая... но всё равно расходы. В результате, после нескольких разговоров, договорилась о работе мусорщиком-грузчиком-сортировщиком. Уже на следующее утро начался новый этап. Вставать приходилось очень рано, чтобы успеть порыться на свалке, позавтракать и дойти до места работы. Я сопровождала мусоровоз — то проезжая на специальной приступке, то подбирая отходы, рассыпавшиеся по сторонам и проигнорированные автоматикой. На остановках действовать приходилось быстро — при задержке заработок неуклонно полз вниз. Но и во время поездки полноценно отдохнуть не получалось: кроме уборки в мою задачу входило извлекать несколько определённых типов строительного мусора из общей массы и раскладывать их по мешкам. Как потом поняла, машины для сбора остаточного мусора имелись, но их по возможности экономили, тем более что траты на низкооплачиваемого работника типа меня выходили чуть ли не дешевле. А ещё непосредственный наниматель собирался устроить ремонт у себя в квартире, но покупать материалы не желал: именно по этой причине требовал заниматься сортировкой во время поездки. Естественно, к концу рабочего дня я вся измызгивалась, а воняла ничуть не меньше свалки, на которой ночевала. Причём нормально привести себя в порядок не получалось: работодатель такие блага цивилизации не предоставлял (как, кстати, и спецодежду или даже перчатки), а снегом разве что руки и лицо обтирала. А ещё работа выматывала. Радовало то, что на ней иногда успевала перехватить что-нибудь съедобное и перекусить на ходу, но всё равно этого не хватало. Поэтому в вечерней темноте вместе с Ликрием полуголодной тенью снова бродила по свалке, выискивая объедки. Если раньше, в воображении, мусорная землянка постепенно обрастала комфортом, то в жизни всё оказалось иначе. Да, материалов можно найти достаточно, работники действительно относятся к нам без агрессии... но слишком мало сил и времени. По этой причине за несколько недель у нас в доме изменилось немного: чуть надёжней установили самодельный очаг, притащили несколько разнокалиберных ёмкостей для воды и готовки, немного посуды и кучу утепления. Вот последнее лидировало. Иногда тёмными зимними ночами мы устраивались в укрытии и пытались отремонтировать или хоть как-то усовершенствовать одежду. Остро не хватало инструментов. Вместо иглы пришлось сгибать и обстукивать тонкую проволоку, но служила она мало и была неудобной. Вместо ножа — осколки. Иногда проволоку же использовала вместо нити, чтобы стянуть края дырок или прикрепить заплатку. Однажды я нашла нечто, похожее на бритву и даже достаточно острое, но лезвие выковырять не удалось, а без этого ей действительно разве что волосы удалять. Даже с огнём вначале возникла проблема. В первый раз долго мучилась, безуспешно пытаясь развести костёр. Уже подумывала бросить, но тут укрытие посетил хозяин свалки и подкинул что-то в посудину — это нечто быстро справилось с подмокшей растопкой и огонь разгорелся. Позже помогал Ликрий: он продемонстрировал удивительную способность высечь жаркие искры с помощью почти любых железяк. А ещё через несколько дней проблема решилась: удалось найти несколько зажигалок. Уже в конце января друг принёс ещё одну, больше напоминающую навороченный пистолет. — Так это... оружие, да, — подтвердил он высказанные подозрения. — Но сломанное. Нашёл в мусоре. И заряда мало. Я это... немного поковырялся в настройках, закоротил — для розжига на несколько десятков раз хватит. Визит хозяина свалки, когда мы только на ней поселились, оказался лишь первым звоночком. Несмотря на то, что вроде бы уже знала о склонности тартарцев к шпионизму, до сих пор не привыкла, насколько здесь развита слежка и манера подглядывать. Поэтому сейчас приходилось перестраиваться. Возможно, мы служили для работников и владельца свалки чем-то вроде забавных дурачков или участников бесплатного реалити-шоу? Как бы то ни было, не один раз убеждалась — за нами присматривают. Иногда, возвращаясь из города и проходя мимо местных сотрудников, узнавала от них о том, что Ликрий уже дома. А однажды, когда он задерживался, дежурный сообщил, что другу подвернулась подработка — причём вовсе не на свалке, и даже отношения к ней не имела. При этом уверена: Ликрий общался с местными ничуть не больше меня, не держал в курсе своих планов или жизни. К сожалению, рассчитывать на помощь от бурзыльцев не приходилось: она была очень редкой, ненадёжной и никогда — по просьбе. Только собственная инициатива местных жителей. Удивительно, как в тартарцах гуманность сочетается с безразличием, а грубость — с ровным отношением. Однажды я стала свидетелем, как шапочно знакомый работник застрелил аллюса — не то рендера, не то ещё какого-то бедолагу. Но при этом убийца не проявлял ни гнева, ни раздражения — относился к происходящему ровно и спокойно. И он же, в другой вечер, передал мне несколько застарелых пирожков, которые они с женой решили не выбрасывать, а презентовать «не таким зажиточным горожанам». А ещё в тартарцах сидит удивительная непредвзятость, при этом не отменяющая симпатий или антипатий. Если ко мне почти все относились одинаково, а некоторые даже чуть мягче нормы — подозреваю, что из-за моей похожести на человека и их принадлежности к роду homo, то с Ликрием складывалась иная картина. Владелец свалки ему явно благоволил, ещё несколько раз намекал, что другу неплохо было бы основать здесь селение нищих, а вот многие другие бурзыльцы откровенно опасались и недолюбливали. Но ни разу не гнали и не угнетали, лишь иногда отпускали обидные комментарии. Несмотря на все сложности, жизнь на свалке протекала удивительно мирно. Мне не пришлось столкнуться с агрессией, ни разу никто не бил, не пытался наехать на машине ради развлечения — даже там, где имел право. Непривычная и необычайно приятная черта местной цивилизации. Ночью, притащив объедки и очередную пару штанов, поставила первые разогревать, осмотрела одежду и свернув, запихала в угол. Сейчас уже не приходится наматывать пакеты — хватает нормальных вещей. Старых, грязных, но всё равно они удобнее бумаг и пластика. Вздохнув, переоделась, развесила промокшее у очага и вытащила из банки проволоку. Не то из-за образа жизни и работы, не то из-за того, что тряпки всё равно старые, но рвались они часто. А не уследишь — намусоришь обрывками. При таком бомжовом существовании на свалке наказание может показаться ерундой, но это не так — ведь карателям не запрещено использовать жидкие отходы. А что будет со мной и домом, если их зальют даже простой грязной водой на таком морозе? Точно ничего хорошего. Дни шли за днями. Старательно внушаемый самой себе оптимизм отступал перед неприглядной реальностью и постоянной усталостью. Вскоре я начала серьёзно задумываться, не найти ли место для ночёвки поближе к работе: путь от нынешнего укрытия занимал около часа. И хотя пищи на свалке больше, но и с ближайших мусорок пропитаться возможно. Зато добираться ближе. Однако подходящего места не находилось, поэтому оставалось довольствоваться тем, что есть. Кстати, насчёт еды. Через две с половиной недели я снова отравилась, благо не так сильно. Ликрий таких неприятностей избежал, но коллеге тоже приходилось несладко: он заметно похудел, осунулся, даже как будто посерел и старательно кутался. Вроде бы и ест много, аж живот выпирает на отощалой фигуре, но всё равно недостаточно. Опасения арвана не спешили воплощаться: то ли враги его не замечали, то ли не обращали внимания. Постепенно Ри успокоился, а однажды и вовсе высказал надежду, что ошибся и теперь, в виде химеры, байлоги его почуять не способны. Впрочем, даже без врагов неприятностей нам хватало. Несмотря на все меры, меня постоянно лихорадило: не потому, что подхватила заразу, а от холода. Очень неприятное, болезненное ощущение. От постоянной усталости и промозглости иногда начинало казаться, что именно такой и была вся моя жизнь: мусоровоз, свалка, объедки и крысиное гнездо, а прошлый мир, Белокерман и даже Шас — всего лишь плоды фантазии. Если в первое время работа позволила накопить несколько копеек, то потом ситуация изменилась. Постепенно усталость нарастала, производительность труда падала и зарплата, соответственно, тоже. Хотя всё равно грех жаловаться: за условный месяц работы без выходных удалось получить четыре рубля и четырнадцать копеек — вполне соответствует самым оптимистичным прогнозам. Подводя итоги, горько рассмеялась. Весь день занят, а только-только хватает, чтобы оплатить минимальный список налогов, связь (дешёвую и нестабильную), нейтрализатор за это время (используемый в очень экономном режиме) и подзарядить компьютер. Ни на проезд, ни на лекарства, ни на пищу... Но в сочетании со свалкой хотя бы в нулях, а не в больших минусах. Однажды, морозным февральским утром, проснувшись, я заметила, что сосед не реагирует на слова и даже лёгкое встряхивание. Его псевдоволосы не шевелились, да и сам мужчина на ощупь показался подозрительно холодным. Я поспешно развела огонь и поставила греться воду, лихорадочно думая, что теперь делать. Если это какая-то болезнь, то помочь точно не смогу, только повредить. Например, попытаюсь согреть, а потом окажется, что холодное оцепенение — защитная реакция. Но Ликрий живучий, арваны, да и чиртерианы, очень устойчивы к болезням. Отравление или голод — самые вероятные причины нынешнего состояния. Если с первым тоже неизвестно что предпринимать, то справиться со вторым возможно. Вот только, увы, не с помощью объедков. На время оставив собрата по несчастью, поспешила в туннель, к ближайшему продуктовому магазину-автомату. Там выбрала недорогой, но очень калорийной, жирной и сладкой, подходящей Ликрию пищи. Вернулась, развела кусок в горячей воде, получив на редкость мерзкую вонючую жижу и медленно, по глотку, попыталась скормить мужчине. Иногда останавливалась, давала простую воду, растирала руки, ноги и грудь, поворачивала друга другим боком к огню, одновременно ревя от отчаянья и осознания собственной слабости. Сначала Ликрий вообще не реагировал, но потом слабо зашевелился и жадно припал к питательному напитку. — Урод ты, — с облегчением ругнулась я. — Умный такой, как других-то учить! А сам чем думаешь? Он сел и придвинулся к огню. — Я бы не умер. Просто заснул, замёрз, а потом, когда станет тепло, оттаял бы и проснулся. — Угу, — язвительно поддакнула я. — К тому времени налоги уже давно были бы не оплачены... и вообще, может уже тело бы расчленили и шкуру содрали — она у тебя ещё ничего, лучше моей, для выделки сгодится. Хотя нет, не расчленили бы, а утилизировали. На всякий случай, чтобы не загрязнял. А если бы и нет, до поступления неизвестно сколько ждать — успел бы на летнее? Или до осеннего тянуть пришлось бы? Мужчина поправил догорающие палки. — Тоже верно. — Поэтому нечего тут строить из себя непонятно кого, — проворчала я. Но запал угас: дальше ругаться уже не хотелось. Подбросив бумаг в очаг, вновь поставила воду. — Ещё питательной гадости надо? Ликрий задумался. — Это всё равно полумера, — наконец заговорил он. — Даже если сейчас поем, потом всё начнётся снова. А постоянно добавлять — денег не хватит. — Проглот. — Протянув руки к огню, я наслаждалась теплом. — А ещё живучим назывался. — Смотря в каких условиях, — горько признался Ликрий. — Я же всё-таки не... — Слегка запнувшись, он продолжил: — ...не настолько вывернут, чтобы на безжизненной планете без оборудования выжить. Точнее, устойчивость как раз хорошая, выжить бы смог, если бы получал достаточное питание. Я тяжело вздохнула. Конечно, в чём-то коллега прав, но признавать это не хотелось. — Нет, сдаваться нельзя, — подумав, прервала затянувшееся молчание. — Сколько у тебя денег? — На курсы и налоги хватит, но останется мало, — неохотно сообщил Ликрий. — Не поняла. — Я повернулась к нему. — Ты же работал, и на нейтрализатор тебе не надо тратиться? — На него — да. Но всё равно приходится подкупать кое-что из продуктов. Иначе бы ещё раньше начал впадать в оцепенение. В шоке помотала головой, а потом поспешно вытащила из костерка свалившийся туда пакет. — Сколько проел? — Почти шесть рублей. За всё время. Невольно присвистнула. Шесть рублей за полтора условных месяца — много. Уверена, что Ликрий не шиковал, покупал еду подешевле, лишь бы организм поддержать. Отходами не брезговал, скорее наоборот, буквально набивался. И при всём этом исхудал. Конечно, я тоже не жирею, но гораздо больше неудобств испытываю от холода и усталости, чем от голода. Он же... — Много, — согласилась с мужчиной. — Никак иначе не компенсировать? — Экономлю, как могу. Когда добыча получше, деньги не трачу. — Ликрий тоскливо смотрел на огонь. — Если бы не чиртериан, было бы легче. Ну или если бы я уже полностью восстановил умения — тогда пусть не сразу, но, думаю, удалось бы изменить тело... Уменьшить его потребности. Сочувственно вздохнула. Коллега за день работы получал на три копейки больше, но проблему это не решало. Кстати, хорошо, что и у меня, и у него оплата сдельная: хочешь, выходи и работай, хочешь, сиди дома — негативных отзывов или штрафов не будет (впрочем, как и получки). Хотя с такой «высокой» зарплатой это и не удивительно. Снова подбросила бумаги в огонь и выглянула наружу, на светлеющее небо. — Сегодня выходной — уже опоздали. Но в спячку впадать для тебя не выход. Поэтому снова спрошу: надо ещё? — Давай, — поколебавшись, согласился мужчина и сам раскрошил брикет в железную банку. — Если повезёт... — Я задумалась и неуверенно продолжила: — Если всё пойдёт нормально, то, возможно, ещё рубля полтора смогу дать. Хотя обещать не буду — сам понимаешь. Ликрий кивнул, помешивая начавшее вонять блюдо. — Я мог бы пойти ещё на полсмены или даже на целую, — заметил он. — Но тогда уже не хватит времени на добычу. В таком темпе в нынешних условиях долго работать не смогу, впрочем, до начала курсов продержаться должен. — То есть дней девять. — Хмыкнув, я почесала шею. Некоторое время рассматривала грязь под ногтями и многочисленные болячки на коже: как ни береглась, всё равно без ранений на работе не обходилось. А гигиена, точнее, почти полное её отсутствие, быстрому заживлению не способствовало. — Если я снижу нагрузку раза в два, то, наверное, смогу на обоих насобирать. Попробуем? Коллега согласно повёл рукой. Эх, дурни мы дурни. С самого начала надо было так разделиться. Хотя если смотреть честно, то разница небольшая. И кто знает, не сдал бы Ликрий раньше, взвалив на себя столько работы. После этого разговора мы изменили расписание. Правда, легче от этого не стало, даже наоборот: закончив смену, я в быстром темпе двигалась на свалку, обшаривая по пути все встреченные мусорки (выбирая из них подходящий Ликрию жир и прочую наиболее питательную массу). Потом методично слонялась по свалке с той же целью. Наиболее свежие куски мы оставляли на следующий день — их мужчина брал с собой на работу, а остальные шли на ужин и завтрак. В последний день перед началом курсов мы устроили выходной. Потому что, увы, просто их прослушать для получения кредита недостаточно. По словам Шаса, по окончании курсов преподаватели отсылают в банк нечто вроде характеристик, и только если они положительны — после поступления выделят деньги на обучение. Впрочем, судя по отзывам в сети, ничего сверхъестественного не требуется: всего лишь стараться, учиться, быть прилежным и аккуратным. Но если прийти вымотанным, даже это не получится. Особенно если учесть, что я всё чаще ловила себя на новой привычке: стоит оказаться в тепле, как сразу клонит в сон. Даже в стоячем или сидячем положении. А стоит ли ждать одобрения преподавателей, если время занятий нагло продрыхнешь? Поэтому целью было выспаться, хотя бы немного привести себя в порядок (а то в отражение разбитого зеркала даже смотреть страшно), поесть и собраться с силами. А также договориться о новой работе — той самой, низкооплачиваемой, но которая позволяет получить скидку. Кстати, о последней информации в сети почти не видно, лишь иногда попадаются какие-то смутные намёки. В это февральское воскресное утро погода стояла морозная, но на удивление безветренная, необычно ясная и потому — солнечная. Все три далёких светила, видимых в Бурзыле, сияли на небосводе, обеспечивая нормальное дневное освещение. Впервые за нашу жизнь в этом городе. Подслеповато щурясь (глаза резало после едкого дыма самодельного обогревателя), я вытащила постель на просушку. Даже сама некоторое время посидела снаружи, на куче мусора, то подставляя лицо лучам самого крупного, красного солнца, то переводя взгляд на очередной мусоровоз неподалёку. Мы ещё барахтаемся, не даём Тартару утопить нас окончательно. Хотя он и пытается. Горько усмехнулась, чуть сморщившись оттого, что потревожила до крови потрескавшиеся обветренные губы. Кому-то может показаться, что мы уже сдались, опустились на дно, что дальше падать некуда. Но это неправда, причём и в первом, и во втором смысле. Мы не упали — ещё не бесправные аллюсы. И мы не сдались. Долго в таких условиях не прожить, но пока мы ещё держимся. За надежду, волю и друг за друга. Прав был Шас, когда говорил, что вместе — легче. Когда я отравилась, Ликрий поддержал, как мог, когда он оказался в сложном положении — я тоже не осталась в стороне. Насколько бы понизились шансы каждого из нас, если бы мы разбежались... или если бы эгоистично думали только о себе? Как бы то ни было, мы живы. И даже кое-какие деньги ещё остались — на курсы хватить должно. Если, разумеется, пресловутая скидка-отсрочка реально существует. Впрочем, Шасу нас обманывать незачем. Снова поглядев на мусоровоз (знакомый, на нем работала несколько дней), вздохнула и с трудом встала. Чем тупо мёрзнуть, лучше собрать пищи и ещё поспать. Чтобы завтра выдержать занятия, а потом и работу. Поправила пушистый розовый капюшон с проплешинами, привычно втянула голову в плечи, а руки — в рукава и побрела в сторону «свежего» мусора.
