Высокие чувства

— Да, спасибо большое, Евгения Сергеевна, до свидания! — я застегнула куртку, беря в руки телефон. — Алло, Глеб? — я выдохнула, слыша голос парня. — Я бы хотела поехать с вами к судьям, дать показания против Артёма. На самом деле, я уехала из больницы еще час назад, но мысль о том, что я могу повлиять на то, чтобы дело по поводу драки перешло на уголовный уровень, пришла только сейчас. Артём намекал на то, что «каждый получит свое», его взгляды и прочее. Тем более, я была свидетелем потасовки, а Сэм был свидетелем того, что Артём приставал ко мне. — Имя фамилия отчество, — начинает мужчина в форме, которого уже вызвал судья. — Евангелина Алексеевна Майская, — выдыхаю, пытаясь более точно формулировать мысли. — Вы утверждаете, что Фриза Артём Станиславович преднамеренно принес вред здоровью Владислава Дмитриевича? — киваю. — Именно так, — мужчина внимательно на меня смотрит. — Я была свидетелем потасовки, случившейся между ними не так давно. Владислав защитил меня от домогательств Артёма. Позже, Фриза косвенно намекал мне, что хочет отомстить, у него были основания, ведь ранее он был игроком «EC». Все мои слова может подтвердить Василиса, — я кивнула влево. — Она была рядом каждый раз. — мужчина кивает, протянув мне бланк, я расписываюсь. — Спасибо вам большое, Евангелина Алексеевна, вы очень помогли делу. — я киваю. — Вам спасибо, — поправляю куртку, идя к Васе и Глебу. — Ты сейчас к С… Семёну? — блондинка улыбается. — Да, — я забираю у нее ключи. — не жди меня сегодня. — облизываю нижнюю губу. — Пока, — она целует меня в щеку и уходит, оставляя Глеба наедине со мной. — Спасибо тебе, — Глеб усмехается. — что вытерпела папашу Дёмина, еще и сюда приехала, не побоялась Тёму. — немного ехидно улыбаюсь. — Я тебя подвезу, — киваю, адекватно понимая, что у меня нету сил идти пешком домой, тем более отсюда не так уж и близко. Сажусь в машину, слыша, что что-то вылетело из кармана куртки. Наклоняюсь вниз, видя, что выронила… кулон, который Влад просил носить на себе. Я расстегиваю цепочку, надевая ее на себя, закрывая замочек. Глеб смотрит на кулон в зеркало, плохо скрывая улыбку. — Ты общалась с Дмитрием Викторовичем? — внезапно говорит Глеб, когда мы стоим в пробке. — Немного, — вздыхаю я. — И как тебе? — парень ставит машину на ручник. Затор. — Честно? — Глеб кивает. — Неприятно, очень. — парень хмыкает. — Дмитрий Викторович ненавидит Влада. — ненавидит? — Арина Сергеевна и Леся еще более менее понимают его, а вот отец… Он тиран, еще тот, Влада пытается гнобить, потому что тот не особо послушный и защищает малую. Скажем, она у них… специфически выглядит. Но, блин… очень красивая. — я нелепо улыбаюсь. — Расскажешь о ней? — он сжимает губу в линию. — О сестре Влада. — Олеська… — он хмыкает. — Милая девчонка, со странностями, правда. Она Влада младше на лет… пять. Пятнадцать ей, вроде. — я прикусываю губу. — Папаша их очень не приветствует самовыражение детей. Ну, знаешь, из тех, кто мечтал, что дочка будет домохозяйкой-содержанкой с богатым мужем, а сын переймет его бизнес, но вышло не так. — голос Глеба как-то погрустнел. — А мама его что? — Самойлов начал ехать, а я расстроилась… говорить начала, Господи, хоть с кем-то.  — Арина Сергеевна очень любит детей, и Леську, и Влада, очень радуется за то, что он спортсмен, но… не может пойти против Дмитрия Викторовича. Боится, что он уйдет, порывался уже. — злость к этому… папаше, растет с адской скоростью. — Я не знаю всех подробностей, спросишь у Дёмина! Думаю, он с тобой поделится… — неловко смотрю в окно. — Приехали, — я киваю. — напиши ему. — говорит Глеб, когда я открываю дверь из авто. — Спасибо, что подвез. — парень улыбается. — Пустяки, — я закрываю дверь, а машина уезжает, оставляя меня наедине с мыслями. Поднимаюсь в квартиру, снимая куртку. Глеб очень сильно загрузил мои мысли, но… это по-странному интересные размышления, пусть даже о семье Дёмина. Меня пугает то, что меня… интересует этот чертов баскетболист. То, как он чувствует себя, что происходит в его семье, но еще больше, похоже то, что происходит в его голове и душе. На улице стемнело, я даже не заметила, что прошло столько времени. Захожу в душ, смывая косметику, распуская волосы, после расчесывая их, замечая позади себя, на полочке, утюжок… Я хочу выпрямить их. Пропуская первую прядь, вытягивая. Волосы непривычно спадают прямыми прядями на плечи. Включаю музыку, тихонько меняя свой привычный образ. Когда я уже заканчиваю все манипуляции, решаю залезть в душ, ополоснутся, то едва не роняю кулон, вдруг вспомнив слова Глеба: «напиши ему». Ева Майская: Как ты? Немного поколебавшись, спрашиваю я, видя, что Дёмин в сети, хотя время за полночь. Владислав Дёмин: Волнуешься? Неловко кусаю губу, благо, он не видит меня. Ева Майская: Еще чего! Ева Майская: Камень твой спать мешает… Владислав Дёмин: Я тоже уснуть не могу… Переживания касаются сознания, задевая фибры души, похоже, оттаявшей. Ева Майская: Из-за плеча? Владислав Дёмин: Из-за тебя. Ощущаю, что краснею, улыбка расползается по лицу. Владислав Дёмин: Приедешь? Ева Майская: Зачем? Владислав Дёмин: Вместе не будем спать. Я улыбаюсь, отложив телефон в сторону. Иду на кухню, заваривая чай, прибирая волосы повыше. Чай быстро закипает, я едва успеваю его отключить, пока жду ответа на звонок. — Доброй ночи, девушка, будьте добры машину…

***

Выхожу из такси, закрывая дверь. Подхожу ко входу, двери открываются. — Доброй ночи, девушка, — женщина, лет сорока, работающая в регистратуре, сонно улыбнулась мне. — Часы приема давно окончены, что же вы, так поздно! — я вынимаю карточку, данную мне Глебом. «Пропуск» — А, вот вы куда… ну, пойдёмте! — она хочет встать, но я быстро реагирую. — Да вы что, не нужно! Просто скажите, куда идти, я найду! — она снова мило улыбается. — Прямо по коридору, налево, палата восемнадцатая. — киваю. — Спасибо, — иду вперёд, перебирая непривычно прямые волосы. — Я знал, — раздаётся сразу же, как я закрываю дверь. — Привет, — Влад хмурится, подтянувшись выше. — Что ты сделала? — теперь хмурюсь я, подвигая себе стул. — Зачем? — он тянется здоровой рукой к моим волосам, дав своим словам ясность. — Захотелось, — пожимаю плечами. Похоже, мне не хочется рычать на него. — У тебя температура? — Дёмин по-странному хрипит, а рука, которой он коснулся меня горячая. — Хочу, чтобы ты обняла меня. — я ощущаю внутри злость от смущения, но держу ее внутри. — У тебя температура, — уже утверждаю я, наклоняяясь, чтобы потрогать лоб Влада. — Дёмин! — почти вскрикиваю я, когда он подтягивается, прижимая меня к себе здоровой рукой. Чувствую, что краснею. — Хочу, чтобы ты обняла меня. — повторяет Влад, а я замечаю, как мой кулон вылетает вперед, коснувшись шеи брюнета. — Видишь, даже он ко мне рвется. — Влад слабо улыбается, а я сдаюсь, аккуратно обнимая его за шею, ощутив, как Дёмин вдыхает полной грудью. Мы молчим, я чувствую, как пальцы Влада вырисовывают на моей спине узоры. Я никому не позволяла обнимать себя уже года полтора. Никому, кроме Василисы. Абсолютно. — Ты очень вкусно пахнешь, Евангелина. — я слабо улыбаюсь, промолчав. — Зачем ты выпрямила свои кудряшки, Сью? — брюнет начинает очень сильно хрипеть, я легонько отталкиваю его, выпрямившись. — Господи, — я хмурюсь, видя, что Влад весь красный, его лоб влажный, а глаза ужасно красные, усталые и болезненные. — У тебя жар, Дёмин! — я поднимаюсь, решив пойти за врачом. — Не уходи! — Влад выкрикивает, громко, четко, будто не болеет, а просто лежал, притворяясь. Я оборачиваюсь. — Я не хочу никого видеть, — он буквально рычит. — кроме тебя. — ступор. Дикий, охватывающий сознание, ступор. Он ломает меня. Все мои рамки. Он ломает. И, похоже, сейчас я готова на это. — Послушай, — Дёмин сильно хмурится. Я сама испытываю шок оттого, что… веду себя так. Сажусь на корточки перед его постелью. — у тебя сильный жар, Влад. Ты, возможно, помираешь, Дёмин, а я не хочу проходить по уголовному делу, как убийца. — он пытается улыбнутся, я тоже. — Надо позвать врача, — кусаю губу, он смотрит на меня слегка озлобленно. — я вернусь вместе с ним. — Дёмин хмыкает. — Обещаю. — поднимаюсь, идя в коридор, а закрыв дверь, начинаю бежать, ведь когда Влад отвернулся, будто в обиду, я заметила, как он сжимает край постели, откинув голову, смотря на свое плечо.

***

— Молодой человек вряд ли будет спать, — выдыхает врач, после того, как ставит Владу укол и просит меня выйти на разговор в коридор. — вы собираетесь побыть с ним? — не раздумывая, киваю. — Пожалуйста, милая леди, — мужчина добродушно улыбается. — уговорите его, пусть хотя бы час поспит! — я согласно отвечаю, вернувшись в палату. — Уходишь? — сажусь рядом с постелью. — Ты же приглашал меня не спать вместе, — вздыхаю я, а после… мы молчим, изучая друг друга взгляд. Я больше не испытываю неловкости. — Ты общалась с моим отцом? — я киваю, мы снова молчим. — Я ненавижу его, — хмурюсь, видя, что Влад закрыл глаза. — Когда мне было восемнадцать — он ударил мою мать. Когда мне было девятнадцать — он ударил мою сестру. Когда мне исполнилось двадцать — его ударил я. — меня охватывает боль. — Эгоист, тиран, карьерист, наплевавший на все, что сделала для него моя мать. Я хочу, чтобы они развелись, чтобы он свалил из нашего дома, но мать любит его. Поэтому, я обязан заработать достаточно денег, чтобы забрать малую и уехать оттуда подальше, чтобы этот урод больше не тронул ее. Никогда, — от злости у Влада кривятся губы. — Моя мама очень сильно любит моего отца, — спустя время, начинаю я, ощущая, как сильно внутри все кровоточит от того, что я начинаю вспоминать. — отец очень любит мать. Я одна в семье, единственный ребенок. Но, — я хмыкаю. — им не нужна я, совершенно. — смотрю в окно. — Мама и папа живут в нашем маленьком городке, я пересылаю им деньги, раз в три месяца слышу «ну, молодец», да и то не всегда. — вдруг, в голову ударяет боль. — И порой, я думаю, что… если уж я родителям своим ни к чему, то разве найдется кто-то, кому я понадоблюсь в этой жизни? — под конец мой голос становится совсем тихим. Я понимаю, что хочу обратно забрать все рассказанное, сбежать, закрыться и больше ничего не иметь общего с Владом, ведь он знает то, что не нужно. — Ева, — он прерывает мои мысли, я обращаю на него взгляд. — иди сюда. — каждая фибра болящей души проникается этими словами. Я сажусь на колени у постели, Влад склоняется, обнимая меня так, что я утыкаюсь в его здоровое плечо, а он в мои волосы. Мы молчим. — Глупая, — он шепчет. — ты нужна… — зажмуриваюсь, удерживая слезы. -…мне. — я немного выпрямляюсь, обнимая Влада в ответ, молча. Внутри все клокочет, мечется, разрывается. Мне страшно, что я делаю это. До дрожи в руках страшно. …Или же… до дрожи в руках спокойно рядом с ним? — Тебе нужен сон, — говорю я, спустя… боже, я потеряла счет времени. — поспи, пожалуйста. — он только зарывается в мои волосы. — Ляжешь рядом? — я спокойно обнимаю его, не отвечая на вопрос. — Евангелина? — я усмехаюсь. — Ева, — шепчу в его плечо я. — Ева, — повторяет он. — Не уходи сегодня. — он отпускает мне. — Не уходи, — Влад смотрит прямо мне в глаза, находясь непростительно близко. — Ложись спать, я буду здесь, — парень хмурится. — обещаю. — он укладывается на постель, потянув меня за собой. Я сажусь на кровать, рядом с ним. — Закрывай глазки, Владик, — смеюсь я, когда Дёмин смотрит на меня, сонно-сонно. — баю-баюшки-баю! — он улыбается, слабо. — Я говорил, что готов засыпать под твой голос каждую ночь? — киваю. — Я врал, — Дёмин усмехается, а я немного напрягаюсь. — Я не готов, а хочу. Хочу под него засыпать. — мы оба улыбаемся, смотря глаза в глаза. Я ссылаюсь на то, что у него жар. — Расскажи мне что-нибудь, — просит он. — Закрывай глаза и засыпай, — утверждаю я. Парень, на удивление, слушается, ко мне в голову приходит гениальная мысль. Я тянусь к своей сумке, вынимая плеер, наушники, подключая их друг к другу. Ищу нужную музыку, склоняюсь к Владу, надеваю на него наушники, парень улыбается, но не открывает глаза. Я сажусь около него, изучая взглядом. У Влада приятные черты лица, он красив. Органичный образ, привлекательный. Мне сейчас уютно здесь с ним, надеюсь, я проснусь утром и забуду о этих ощущениях. Замечаю, что Дёмин заснул, его грудная клетка равномерно вздымается и опускается, он сопит. Я аккуратно поднимаюсь, беру в руки сумку, одеваясь. Время четыре утра, вызываю такси, оставляя Влада в своих наушниках, с плеером. Ведь я обещала быть рядом. Моя музыка будет, значит, буду я. Всю оставшуюся ночь, мысленно, с ним.