Высокие чувства

POV Ева Я запыхалась, пока шла. Поэтому, когда двери открылись, больше всего мне хотелось кинуть пакеты на пол, но я не могла. Мне нужен был ответ от Глеба и Леси: можно или нет? — Входи, — тихо отвечает Леся, отходя в сторону. — куртку можешь повесить на дверь, Глеб поможет. — парень выпускает Олесю из рук и она уходит куда-то в комнату. — Привет, — говорю я, когда Самойлов забирает пакеты из моих рук. Молча, не смотря мне в глаза. — Глеб, надо поговорить. — слышу, как он хмыкает. — Мне нравится Влад, — почти сквозь зубы говорю я. — но я не могу быть такой же откровенной, как все. — брюнет замирает, стоя ко мне спиной, слушая то, что я излагаю. — У меня сложные взаимоотношения с семьей, а город в котором я жила, заставил меня уматывать из родного дома, как можно дальше. Я не умею чувствовать так, как прочие девушки. Не умею кричать про то, чего мне хочется и кто важен. Я не говорю, я делаю. И ты можешь не верить мне, но… — вот эти слова были самыми трудными. — пожалуйста, не пытайся отгородить меня от Дёмина. Он нужен мне, Глеб. Правда. — Самойлов разворачивается на меня, а я чувствую себя школьницей. — Он пил, как чертов алкаш, понимаешь, Майская? Разбил половину мебели, посуды, напугал сестру и вывел меня из себя. Не отгораживать? Что, прости? — ком в горле не давал дышать. Мне казалось это верным, потому что я никогда и никому не признавалась в своих слабостях. Просить Глеба не мешать, лично для меня, бы оправданным. Да и вся эта ситуация с Дёминым, если честно, в какой-то мере была для меня абсурдом. Как сюжет глупого российского сериала. «Переспали — сбежала — обиделся», что крайне нелепо. Я всего лишь не брала трубку. Да, не оставить записку было очень тупо, но… — В тот день ко мне приехали родители, прямо с утра и оповестили о своем разводе. — почти трясущимся голосом говорю я. — Видимо, потом у меня был шок и я вообще забыла, что такое телефон. — Глеб замер. — Дело не во Владе, а во мне. Но не в отторжении чувств, а в их боязни. — открываю пакет, поочередно разбирая все, что купила в аптеке и в продуктовом. — Вот это, — я киваю на различные вещи для дома, полотенца, салфетки, парочку комплектов посуды. — отдай Олесе, а остальное, — поворачиваюсь немного в другую сторону. — Владу. — разворачиваюсь, понимая, что я больше не хочу раскрывать карт. — Стой, — Самойлов хватает меня за руку. — ты ужасно противная, — вздыхает он, и я немного хмурюсь. — Как только Дёмин вообще втрескался в такую невозможную девушку. — он разворачивает меня на себя, всматривается мне в глаза и… выпускает мою руку из своей. — Он наверху. Я заберу Лесю, мы будем на первом. Я тебя предупреждаю, Ева, он может быть неадекватным, но… ты сама пришла. — быстрым шагом, Глеб поднимается по лестнице, а после, с такой же скоростью, спускается вместе с Олесей. — Иди, — бросает он и… я поднимаюсь наверх. — Спальня сразу слева, по коридору. — киваю, идя по лестнице. По коридору слева открыта дверь, как и говорил Глеб. Я вхожу в спальню, неловко переминаясь с ноги на ногу. В постели, без верха, в домашних штанах, спит Влад. Он хмурится во сне, его лицо выглядит болезненным, усталым. Я подхожу ближе, сажусь на кровать, но Дёмин не просыпается, лишь ворочается. Я стараюсь рассмотреть его спину и плечо. Бинты немного расхлябанны, хотя должны плотно фиксировать его руку и ключицу. Я смотрю на него минут десять, в полной тишине, и решаю, что… если я не начну говорить сейчас — не начну никогда. — Я никуда от тебя не убегала, Дёмин. — закидываю одну ногу на постель, сгибая ее в колене, утыкаясь в него подбородком. — Мои родители решили раздолбать мою жизнь на мельчайшие крошки и отобрать все, что я только обрела, в сотый раз. Именно в то самое утро, когда мне показалось, что жизнь может быть не такой отвратительной, какой я вижу ее, моя семья напомнила мне, как же я ошибаюсь. Решили развестись, так еще и ошарашить меня своей ссорой лично, лучшее решение в их жизни. — заправляю пряди волос за ухо и смотрю на ладонь Влада, внезапно ощущая, что мне хочется взять его за руку. — Мне так страшно чувствовать, Влад, Господи. — закрываю глаза, жмурюсь, как в детстве, когда признавалась матери в какой-то пакости. — Я всегда показываю себя смелой и дерзкой, закрытой, но… настолько труслива, что даже не могу сказать тебе это всё, когда мы в равных положениях. Когда ты слышишь меня… и можешь сказать все то, что так пугает меня. — вздыхаю, желая встать с постели. — Ты так говоришь, как будто я сдох, Майская. — меня внезапно прошибает током, и улыбка расплывается по лицу. Я мигом подползаю к нему ближе. — Не дождешься, Рыжая. — он впервые называет меня так и… мне нравится, черт возьми. — Ляг рядом, — он кивает на место около себя, переворачиваясь на спину, немного морщась. Я ложусь возле него и слышу самую лучшую фразу, которую только мог выдать Дёмин. — Потолок видишь? — я слегка усмехаюсь. — Белый, — тихо говорю я. — без трещин. — мы молча лежим. Я чувствую, как он сплетает свои пальцы с моими. — Я правда не хотела уходить от тебя, это было вынуждено. Вася позвонила и сказала, что мои родители чуть ли не у нашего порога и им ужасно надо со мной поговорить. — я поворачиваюсь на него, а он на меня. — Мать с отцом впервые так жутко ругались при мне. Я говорила тебе, что мои родители любят друг друга, но не меня, так вот… они не любят никого, кроме себя самих. Моя мать теперь живет со мной и Васей, у которой в комнате двадцать четыре на семь обитает наш препод, — я усмехаю, прикрыв глаза на секунду. — и мы все похожи на странную шведскую семью. — открываю глаза и сталкиваюсь с пытливым взглядом Дёмина. — Я боялась, — шепчу, не отводя взгляд. — Сказать это? — так же тихо говорит он. — Наоборот, — честно отвечаю, чуть крепче сжимая его руку. — что ты не захочешь слушать. — Влад хмурится, приближаясь ко мне, мягко касаясь губами губ. Я моментально кладу ладонь на его щёку, поглаживая скулу большим пальцем, чуть-чуть приподнимаясь, чтобы ему было удобнее. — Я проснулся без тебя, — шепчет он, слегка отстранившись, соприкасаясь лбом с моим. — подумал, что я, полный придурок, решил поверить в то, что девушки бывают искренними. — брюнет усмехается. — До тебя, Майская, я не ощущал такого. У меня никогда не было желания проснуться с кем-то в одной кровати, напротив, я желал только одного — поскорее выгнать и больше не видеть всех этих барышень. Понимаешь, о чем я? — киваю, нелепо улыбаясь уголками губ. — А с тобой… — он слегка запинается, будто раздумывает над тем, стоит ли говорить. Я чуть сильнее подвигаюсь к нему, глажу по волосам. — с тобой все иначе. С первого дня, как я тебя увидел, у меня что-то щёлкнуло в голове, клянусь. Я не мог ни спать нормально, ни есть, ни играть, ни-че-го. У меня как будто паранойя началась, рыжеволосая такая, кудрявая и до ужаса вредная! — я почти смеюсь. — И, знаешь, что самое странное? — он снова слегка хмурит брови. — Что? — прикусываю губу, не открывая от него взгляд. — Я готов сойти с ума от этого параноидального расстройства, Ева, — мое сердце пропускает два резких удара. — или уже сошел. — я склоняюсь, снова целуя его в губы, гладя руками по телу. Мы просто лежали и целовались; Глеба и Олесю слышно не было совершенно, в один момент, пока не заработал телевизор, я подумала, что они ушли. Глеб сказал, что Влад бывает неадекватным, но… мне так не кажется. Я ожидала истерики, психоза, глаз, налившихся кровью, чего угодно, но не такого спокойного стечения обстоятельств. — Глеб сказал, что ты напугал сестру, — говорю я, перевязывая плечо Дёмина. — Мягко сказано, — хмыкает Влад. — мне стыдно за это. Я никогда не был таким агрессивным с ней. С пацанами, отцом, учителями, но не с Лесей. — я заправляю бинт, аккуратно расправляя его. — Мне хочется, чтобы между вами была связь. — я морщусь. — Я не имею ввиду, что ты должна через силу улыбаться ей, если вы не сойдетесь по характерам, — Влад немного поворачивается ко мне. — просто мне кажется, что вам есть о чем поговорить. — мы оба оборачиваемся на дверь, когда слышим громкий смех. — А мне кажется, им есть о чем поговорить с Глебом. — вздыхаю, заметив, что Влад напрягся. — Он очень помог мне сегодня, — честно продолжаю я. — пустил к тебе, еще и сказал весьма честные вещи. — брюнет разворачивается на меня. — Останешься сегодня? — я смотрю в его глаза, видя там что-то искрящееся, яркое. То, чего никогда не было в моих. — Останусь, — улыбаюсь я, проводя рукой по его лицу. — пойдем вниз, я привезла кое-что. — Влад надевает майку и поднимается с кровати, проходя впереди меня. — Думаешь, она поверит мне? — спрашиваю я, когда вижу то, как Влад смотрит на вход в комнату, подтягивая меня к себе за руку. — Да, — хмыкает Влад. — думаю. — он слегка стучит в дверь, проходя. — Леся, — она мигом оборачивается к нему, пытливо смотря. Влад выпускает мою руку из своей и подходит к сестре. Она обнимает его за шею, крепко прижимаясь. — Прости меня, малыш. — я едва слышу его слова. Он что-то еще шептал ей на ухо, девушка нелепо улыбалась, хихикала, и тут… я перевела взгляд на Глеба. В этот момент мне показалось, что-то, как смотрит на Лесю Глеб, и есть любовь. Его взгляд нужно было видеть. Я поняла все, как только обратила внимание на его глаза. Они светились, горели, они были почти такими же яркими, как глаза Влада, когда он смотрит на меня. Это сравнение будоражит мою душу, прошибает зарядами тока. Самойлов переводит глаза на меня, прикусывает губу и мы оба глупо улыбаемся. Дёмин и Леся начинают смеяться, он, как медведь, обнимает ее всю, целиком. Я подхожу к стене, и смотрю на Влада чуть издалека. Он красивый. Высокий, подкаченный… я даже не осознаю того, что этот парень испытывает ко мне что-то. Я часто вспоминаю то, как мы переспали. Влад был так нежен со мной, заботлив и аккуратен, как никто до этого. Помню, как мы лежали, стараясь отдышаться. Его голова была на моей груди, я обнимала его двумя руками, и… высшим жестом нежности было то, что он взял мою руку в свою и начал целовать пальцы. Это не было унизительным… «целуй мои руки!», а наоборот. Я замерла, когда он начал это делать. Почему-то, именно мелочи, сводили меня с ума, внутри все разрывалось от ласки и тепла. В ответ, я перебирала его волосы, ластилась, как кошка… мне не хотелось тупого секса с ним, это было желание стать одним целым; быть с ним. Но утром, когда приехали родители, все мои надежды рухнули. И снова стало страшно. Любить? Верить? А в этом есть смысл? Моя семья врала мне прямо в глаза. Почему же тогда другие люди должны быть искренны со мной? Какова вероятность, что если лгали самые близкие, то остальные будут честны? — О чем задумалась? — Влад оказался около меня, а я только слабо улыбнулась. — Глеб предлагает посмотреть что-нибудь, кино или сериал. — я мельком смотрю на Лесю, которая весьма изучающе смотрит на меня. — Я был бы не против все это забыть, Евангелина. — Да, — рвано говорю я. — конечно. — Дёмин обнимает меня, прижав к себе, а я все еще думаю над вопросами искренности людей. И мы просто располагаемся в зале, парни выбирают какой-то фильм, притаскивают огромный плед и подушки со спален, а я уже не чувствую себя студенткой; взрослой, которой уже нужно решать какие-то вопросы. Влад просто простил меня, просто понял и все. Я терпеть не могу ужасы, и, видимо, Олесе тоже. И когда парни, все же, решили смотреть именно их, мы с Лесей синхронно захотели «попить воды» и ушли на кухню. — Ева, — я развернулась к девушке, вопросительно смотря в глаза. — мне дорог мой брат, а ему дорога ты. Не смотри, что я выгляжу как ребенок, мозг у меня работает исправно. — я только ухмыляюсь. — Я услышала тебя, Олеся, — спокойно отвечаю я. — Леся, — вздыхает она. — Леся, — усмехаюсь я, понимая, что Влад прав. Мы сойдемся. После разговора мы возвращаемся на прежнее место и просто смотрим фильм. Я не думаю абсолютно ни о чем, совсем, но замечаю, что Дёмин и Самойлов определенно о чем-то пообщались. Ибо они были слишком напряжены, когда мы с Лесей вернулись. — Все в порядке? — тихо спросила я, приникнув к уху Влада губами. — Не делай так, — чуть крепче сжав мое плечо, ответил Дёмин. — с тобой рядом трудно быть в порядке. — брюнет повернулся на меня, расправил мои волосы по двум сторонам, будто «пряча» нас за ними. Даже при том, что свет исходил только от телевизора, на котором шел фильм, я видела Влада. Его глубокие глаза, то, как он кусает губу, как протягивает руку и гладит по щеке… немного приподнимается, потом наклоняется ко мне, и… — Стой, — тяжело выдыхаю я. — не сейчас. — Дёмин слабо улыбается, чмокнув меня в нос. Слишком нежно для меня. До боли нежно. В моменты криков фильма, я утыкалась Владу в плечо, а потом он просто прижал меня к себе. Мои руки, будто бы сами, обвили его тело. Я ощутила, как он зарывается пальцами в мои волосы, иногда целуя меня в голову. Сказать, что эта ласка была несвойственна мне — ничего не сказать. Влад был так осторожен со мной, так бережно и мягко касался. Даже то, что он просто приникал губами к моим волосам, к плечам, запястьям — было безупречно милым. — Засыпаешь? — шепчет Дёмин. — Нет, — тихо отвечаю я. — уснешь тут… с вашими фильмами. — он только теснее прижимает меня к себе, улыбнувшись. Как будто дело было в фильме. Я уже давно не следила за происходящим в кино, а просто растворялась в касаниях Влада. Мы еще долго смотрели фильмы, Леся с Глебом вникали в сюжет, что-то говорили нам, но… по-моему, Владу, точно так же как и мне, было не совсем интересно. Интереснее, лично мне, откуда внутри моей души появилось столько тепла… и как Дёмину удалось забрать все это тепло себе?