Гопник на льду

— Какого черта тут делает эта корова? Согласитесь, что эти слова вы бы хотели слышать с утра в самую последнюю очередь. Да и почему только с утра? В любое время дня и ночи, такая грубость в вашу сторону режет похлеще кинжала.  Фельцман закрывает своей могучей спиной обзор, но я и так представляю себе происходящее на катке. Вот Юрий злобно скалит пасть в порыве гнева и тычет тощим пальцем куда-то в сторону туалетов, наглядно показывая, где должно быть мое место. Яков молча потирает виски от усталости: утро только началось, а он уже был измотан ультразвуковым верещанием нашей феечки. Юрий обиженно топает ножкой и из его глотки вырывается нечленораздельные ругательства. Почему-то меня пробирает на смех. Стою и лыбу давлю, хотя, по сути, плакать надо. Чтобы не заметили меня с катка, прижимаюсь всем телом к стене и, навострив уши, пытаюсь разобрать словесный поток Плисецкого. Что-то говорит про отбросов и биомусор — явно камень в мой огород. В порыве гнева зло сжимаю кулаки, готовая вот-вот взорваться на атомы и унести с собой в могилу наглого и мерзкого гопника. Но потом передумываю — Якова жалко, я буквально спиной ощущаю исходящие от него волны бешенства. Этот белобрысый тип кого угодно достанет! Зла на него не напасешься!  — Послушай, — каким-то чудом Якову удалось прервать трели нашей соловушки. Он тяжело вздохнул, будто хотел насытиться тишиной по уши, пока была такая возможность. — Эта девочка раньше тренировалась у Николая Громова… — Да хоть у самого Плющ… — На миг перекошенное ненавистью лицо Плисецкого преобразилось. Черты лица сгладились, глаза округлились от удивления. Он мотнул головой, убирая выбившиеся пряди со лба и неловко прокашлялся, поняв свою оплошность. Меня же как током шарахнуло. Я сильнее вжалась в стену, пытаясь слиться с ней в одно целое. Я буквально представила, как мою кожу всасывает в бетонное ограждение, как она растворяется, сливаясь в единое с молекулами цемента, а мое тело погружается глубоко в стену, словно в желе.  Визг тормозов и скрежет металла. Мир перевернулся, закружил-завертел в круговерти и выплюнул на обочину. Представьте, что вас избивает толпа злых горилл, и в это время вы решили сделать сальто назад. Не знаю почему: может, вы хотели поразить приматов своими акробатическими способностями, дабы показать им кто тут главный? Или просто моя фантазия пошла не по тому руслу и теперь вы думаете, что у меня в голове каша, но чувство на тот момент у меня было именно такое. Адреналин заглушил боль. Я смогла подняться с земли, отряхнуть осколки с волос и подойти к машине, чтобы увидеть страшное. Дальше все как в тумане: какие-то люди, пытающиеся увести меня в теплое место, мигалки скорой и ГАИ. Дальше тьма… Как мне показалось всего на несколько секунд, в реальности же прошли две недели, прежде чем я снова смогла увидеть свет.  Слезы? Вытираю ладонью глаза и не верю оным. Я слишком часто стала выпадать из реальности. Всегда кажется, что ты отключилась на несколько секунд, но время — штука беспощадная. Я пропустила конец разговора Якова и нашей истерички, только успела заметить скрывающуюся в дверях спину последнего. Не знаю, что на меня нашло. Может, осознание того, что за Плисецким стоит мое будущее, а, может, я просто безвольная барашка, но пуститься за ним в погоню показалось удачной затеей.  Выбегаю из дворца спорта, на ходу застегиваю рюкзак и пытаюсь нагнать белобрысого. Но это сделать не так уж и просто: длиннющие ноги Плисецкого несут его в неизвестном направлении гораздо быстрее, чем мои искалеченные культяпки. Вдруг я резко натыкаюсь носом на спину в леопардовой толстовке. Опять задумалась и совсем не заметила, как наша феечка искушать мороженного возжелала и, раззявив рот, потерялся в ассортименте ларька. Мой девичий носик был явно не готов к такой внезапной атаке. Противно хрустнув хрящиком, он брызнул потоками алого фонтана, оставив багровые пятна на любимой толстовке Плисецкого. Стараясь скрыться с места происшествия, я, зажав нос рукой, резко рванула в противоположную сторону, но плюхнулась на зад, резко получив отдачу. Поднимаю свою скорбную головушку и вижу разъяренное лицо Юрия, играющее всеми оттенками красного. В руках у него сливочный рожок за пятьдесят рублей. Что? К чему это я сейчас думаю о цене мороженого, а не о гаденькой усмешке нашей феечки? Так, зачем он поднимает руку? «Стой,» — хочу крикнуть я, но не успеваю: холодное лакомство впечатывается в мой покалеченный нос, угрюмо плюхаясь на новые джинсы. — На, приложи холодненького, — Плисецкий делает снимок на телефон моего Epic Fail"а  и гордо удаляется под размеренное щебетание певчих птиц.