Гопник на льду

Додуматься до того, чтобы выбросить посылку в урну ума у меня хватило, а на внятную отмазку перед Ахмедом — нет. Протаптываю дорожки в ковролине, нервно мечась из одного угла комнаты в другой. Ольга на соревнованиях в Баку. Даже МегаФон говнится и посылает меня в пешее-эротическое, при всех моих попытках дозвониться ей. Вот от него я такой подставы точно не ожидала! Интересно, что первым оторвет мне головорез Рустам? Ноги, за то, что я посмела сбежать от них? Руки, за то, что скинула товар? Или же голову, просто потому, что ему нравится это делать? Нет, мысли о том, чтобы отдать сверток Плисецкому даже не возникло в моей голове. И срать мне было с высокой колокольни на его здоровье, физические показатели или угрозу карьере. Меня не волновало то, что он делал со своей жизнью, я пеклась только о своей пятой точке. Да, можете назвать меня эгоисткой, но что, по сути, Юрец сделал мне хорошего? Ни-че-го! А если бы его накрыли, то, чтобы прикрыть задницу Ахмеда, он сдал бы фараонам меня. Вот и вся любовь! — Карпанина, собирайся поживее, мне через два часа новую студентку заселять! — комендантша никогда не церемонилась с выселенцами. Она фурией влетела в наш блок, и принялась яростно стягивать с кровати мой матрас. Господи, женщина, да что он тебе такого сделал, что ты его так ненавидишь? Прошла неделя после визита в шашлычную. Плисецкий ходил с кислой рожей на все тренировки, запарывал даже самые элементарные фигуры и был полностью дезориентирован в пространстве. Что, утырок, без дозы и белый свет не мил? Все его достижения и победы были фикцией. Все, чего он добился на Гран-при, можно смело выбрасывать на дно социальной ямы. Это был не он, а стимуляторы, что разгоняли адреналин в крови. В моих глазах Плисецкий и так не был эталоном нравственности, но теперь я его воспринимала не иначе, как топливо для биореактора. Вот она, обратная сторона славы, любуйтесь! Жаль было только Якова, который безумно гордился своим любимцем, не подозревая о том, какая крыса прячется за его тощим тельцем. — Сдаем ключи от блока, — прогнусавила над моим ухом комендантша. Топчусь в коридоре, пытаясь снять медный ключ с кольца брелка. Для себя я кое-что давно заприметила: у одиноких людей всегда один единственный ключ. Я мало знала семейных пар, но все они таскали с собой тяжелую ключницу, которая растягивала карман: от машины, квартиры, гаража, дачи, от офиса и подвала — выбирай любой. У меня же, Якова, Плисецкого и Ольги всего один. Конечно же бывают исключения, но редко. Лифт медленно ползет по этажам, скрипя давно несмазанными тросами. Вот и все, осталась пара пролетов до моего безвозвратного ухода. Будет ли кто скучать по мне? Вряд ли! Ольга быстро найдет общий язык с новой соседкой, она всегда легко сходится с людьми. Я часто раздражала ее, потому что была замкнута и малообщительна. Меня же, в свою очередь, бесили ее восторженные вопли о Плисецком. Но она была хорошим другом, даже денег одолжила. Кстати об этом… Нажимаю на кнопку третьего этажа. Лифт распахивает двери в гиену огненную — мужские блоки. Вонь нестиранных носков, прогорклый запах старого масла, сбивающий с ног перегар. Ах, эта чудесная композиция ароматов истинных альфа-самцов. Душ для них что-то из ряда фантастики, а прачечную в подвале они видели только один раз — во время экскурсии по общаге. Девушки на мужских этажах не редкость, но каждую, кто приходит сюда без противогаза, парни воспринимают как потенциальную любовь всей жизни. Со мной такого никогда не случалось, а если я еще и натягивала капюшон на глаза, то меня и вовсе за своего принимали. Задевало ли это? Определенно нет! Уж как-нибудь обойдусь без похотливых взглядов и сальных шуточек в сторону своей персоны. Перед дверью Юрца задержалась на несколько секунд, набираясь храбрости постучать. Мне стыдно! Что бы я там не говорила, но совесть свою пропить еще не успела, и она настырно лезет в душу, подталкивая на такие вот дурацкие поступки. Нерешительно стучу костяшками пальцев в белую дверь, всеми фибрами души надеясь, что нашей феечки нет в блоке. Но мои надежды рассыпались прахом, когда Плисецкий высунул свой клюв в узкую щель. — Че надо? Фу, как некультурно! Мог бы хоть чаю на дорожку предложить, или переночевать — мы люди не гордые, и на диванчике поспим. Видок у Юрца был так себе… Если прищурить один глаз, второй закрыть ладонью, отойти от двери метров на пять, то Плисецкий выглядел был как обычно. Но проделывать все эти манипуляции мне было лень, поэтому я решила довольствоваться тем, что было. — Вот, — пропихиваю в щелку пухлый белый конверт. — Тут за твою кофту и мороженое. Я ухожу, так что… — Скатертью дорога! — Плисецкий вырывает из моих рук конверт, и хлопает дверью. Вот же гад мелкописечный! Надо было в рожу ему эти деньги кинуть, а для лучшего полета в купюры камни завернуть!

***

Идти мне было совершенно некуда, даже бомжей знакомых за девятнадцать лет жизни не завела. Вот такая я вот недальновидная. Поэтому ничего не оставалось делать, как тащить свою обездоленную тушку в метро, и разъезжать на всех поездах до закрытия. Все плюсы такого выбора были на лицо: во-первых, там тепло, во-вторых, эта была отличная дешевая альтернатива хостелам. Вот только чем заняться после часа ночи идей не было. Еще я где-то читала, что в аэропорту можно жить сколько душе угодно, если не ссориться с персоналом и не нарушать спокойствие граждан. Перспектива ночевать на холодном полу воздушной гавани совсем подорвала мое, и так не самое лучшее настроение. Перебегая с одной ветки на другую, я старалась думать как можно меньше. Толпа народа несла меня живым потоком в неизвестном направлении. Я безвольно позволяла им швырять меня из одного потока в другое, затягивать в приходящие поезда, уносить за собой в круговерти незнакомых лиц. Удалось даже хорошенько выспаться. Только одно на данный момент омрачало мое существование — голод. На мамонтов охотиться меня не учили, ибо я родилась женского пола, а девичья доля только готовить их с картофаном. Вот ничему полезному в этих ваших школах не учат! Скажите на милость: прокормит ли меня на данный момент теорема Пифагора? Нет! А вот знания, как ставить птичьи силки пригодились бы. Хотя на кого я тут вообще собралась силки ставить? На голубей? Да они на Фонтанке и так жирные, аж еле передвигаются, хоть целый мешок не спеша насобирай. А если я притворюсь голубем, то меня накормят хлебушком? Курлык… Надо пойти, и сдаться полиции. Хата лет на пять мне будет обеспечена, да еще и с трехразовым питанием. Но вместо поста полиции я выползла наружу, под противный моросящий дождь. Отлично, блин, только этого до полноты картины и не хватало! Забегаю в первую попавшуюся по пути дверь. Да, я бомж, но чувство собственного достоинства все еще при мне, и до пьяного бульканья в луже еще не докатилась. Помещение встретило меня полумраком, затхлым запахом старых тряпок и… медведем.