Гопник на льду

— Нет, нет, нет, я запорю все дело! Просто не смогу открыть рта при таком количестве народа. — Тимур нервно теребил в пальцах микрофон, безостановочно щелкая кнопкой включения. Я выглянула в зал, полный собравшихся гостей, дабы оценить масштаб трагедии. По периметру катка разместились фуршетные столы, радующие изобилием изысканных блюд и напитков. А Яков знатно так потратился, дабы не упасть в грязь лицом. Модно разодетые инвесторы бесцельно шатались по стадиону, то и дело подзывая официантов с шампанским. Народу и правда собралось многовато для такого незначительного события. Не знаю кто был пиар-менеджер нашего импровизированного благотворительного вечера, но бить челом ему в ноги мы должны всей честной гоп-компашкой. Прямо у входа на каток гостей встречал прилизанный хостес, белозубо улыбался и помогал дамам снять верхнюю одежду. Из какого стрип-бара Яков вытащил на свет божий этого Тарзана на минималках? Казалось, что его фрак сейчас лопнет по швам, стоит только посильнее напрячь мышцы. Я так за Хатико не переживала, как за его штаны, когда хостес присел, чтобы поднять упавшую дамскую сумочку. Зал был увешан плакатами, повествующими о нелегкой судьбинушке амурских тигров. Свисая полотнами с потолка, они, словно проснувшаяся совесть, нависали над душами людей, призывая немедленно расплатиться по счетам. «А что сделал ты, чтобы сохранить жизнь амурских тигров?» — вещал один из них, порицая собравшихся за их былое бездействие. Второй бил прямо в кокоро, заставляя впечатлительных барышень промокать глаза уголком платочка: двое маленьких тигрят испуганно жались друг к другу, сквозь прицел ружья на них смотрел охотник. А надпись: «Мы не хотим умирать. Пожалуйста, сохрани нам жизнь», являлась просто изюминкой на торте, заставляя раскошелиться даже самых апатичных личностей. По скучающим лицам светского бомонда я поняла, что пора открывать развлекательную программу вечера, да вот только открывашка в последний момент сломалась пополам. Тимур стоял белее мела, раскачиваясь из стороны в сторону, словно неваляшка. — Слушай, мы вместе заварили эту кашу, вместе нам ее и расхлебывать. Сейчас не самое подходящее время для панической атаки. Именно вы с Плисецким придумали этот план. Так почему же именно сейчас ты решил пойти на попятную? Назвался груздем — полезай в кузов, — с видом умудренной жизнью женщины произнесла я, поднимая палец к потолку для пущего эффекта. — Что вообще такое этот груздь? — Тимур непонимающе взглянул на мой указующий вверх перст. Не, я конечно знала, что содержимое его черепной коробки представляет из себя блёвань единорога, но чтобы настолько все плохо… — Это гриб такой… — Ты чё мне лечишь? Грибы в корзинку кладут, а не в кузов, — перебил ковбой с таким видом, словно уделал в сухую тупую девку в интеллектуальном споре. Ах ты псина сутулая… — Ты прав: я решила тебя обмануть, чтобы словить лулзов. На самом деле — это магистр игры «Что? Где? Когда?» Александр Абрамович Груздь. У него была фишка: когда он правильно отвечал на заданный ведущим вопрос, то депал с фразой: «Е-е-е, mazafaka bitch», прыгал в золотой внедорожник и пафосно уезжал в закат. Оттуда и пошла фраза: «Назвался Груздем — полезай в кузов Гелендвагена». — Ну чего вы там еле тащитесь, словно хер по стекловате? — Яков пулей влетел за кулисы, на ходу отвешивая ковбою леща. Тимур ойкнул, потер ладонью ушибленное место, но сдавать позиции не собирался. Вот же баран упертый! Всю неделю репетировал перед зеркалом свои коронные фразочки, которыми он собирался очаровывать барышень наповал. Всю неделю бесил и так психически нестабильно Юрца, отыгрывая на нем прожженного альфа-самца. Да нам пришлось костюм для него у фигуристов спереть, чтобы ведущий блистал на сцене не только чувством юмора, но и бардовым пиджаком, расшитым пайетками. А он, гад неблагодарный… — Значит так: либо ты сейчас подбираешь свои сопли и выходишь уже на сцену, либо расскажу Ахмеду из-за кого тот не получил причитающиеся ему бабло. У нас времени до восхода, после него Рустам, с бандой амбалов, засунут тебе биту в задницу без вазелина, да два раза прокрутят для оргазмУ, — яростно зашептала на ухо Тимура, забрызгивая его пунцовое лицо слюной. Потом схватила ковбоя за грудки, да хорошенько так тряхнула, вправляя ему мозги на место. — Так что выбираешь, Ваня Ургант? Сверкающие пятки Тимура были ответом на вопрос. За кулисами раздалась вступительная музыка, зашлись в круговерти лучи прожекторов — клоун вышел на растерзание скучающему народу. — Ты так выросла с последней нашей встречи, — умиленно произнес Яков, положив теплую сухую ладонь мне на плечо. — Я запомнил тебя плаксивой девочкой, вечно попадающей в неприятности. Раньше ты и слова сказать Юрию не могла, а теперь, ты ж посмотри, раздаешь звездюля нерадивым оболтусам, как старлеи духам. Эх, Яков, знал бы ты как ошибаешься… Я все еще та самая рева-корова из недалекого прошлого. На меня все так же сваливаются неприятности, словно манна небесная. Но теперь я заручилась поддержкой друзей, теперь мне было за кого по-настоящему переживать, теперь от моих действий зависит не только собственная жизнь, поэтому мне пришлось стать тверже, обрасти защитной броней. Кстати о броне… Кажется я увидела среди гостей пуленепробиваемую мадам Барановскую, стойко держащую свою неприступную крепость в вечной обороне. Мы обещали Якову осадить замок примы-балерины любыми способами, и мы захватим его штурмом, чего бы это не стоило. Распланировка вечера заняла чуть ли не больше половины времени, отведенного на приготовления. Мы никак не могли придумать способ свести тренера с Барановской, а ведь весь этот балаган был организован только ради нее. Поэтому мы сосредоточились на романтической составляющей, не обделив при этом себя, естественно. Чем больше будет аукционов — тем лучше, решили мы, и первую половину вечера отвели под парад женихов. Суть проста: аукционист по очереди выводит на сцену холостяков, назначая стартовую цену, дальше идет описание «лота"(кем работает, каков доход, хобби, и далее по списку), а после уже в игру вступают незамужние барышни, пытающиеся устроить свое личное счастье. Придумать-то мы придумали, но как заставить бывшую жену тренера сражаться на торгах за возможность сходить на свидание с ним? Она и прийти-то согласилась только потому, что соскучилась по Плисецкому, а не из жалости к амурским тиграм. Так ничего и не решив, парни свалили это задание на меня, аргументируя женской солидарностью. Пока я пробиралась сквозь толпу до примы Большого театра, в голове прокручивая сценарий сводничества по методике Ларисы Гузеевой, то не заметила черную тень, стремительным коршунов налетевшую сзади. — Это же ты! — хриплым басом произнесла тень, за локоть утаскивая меня в безлюдный коридор. Да что вообще происходит? Кто этот странный тип в кожаной куртке, темных очках и мордой, которая будто кирпича просит? Неужели приспешник Ахмеда за данью явился? Если это так, то прикупить часы ему не помешало бы — приперся за десять часов до назначенного срока. На всякий случай решаю сделать вид, что это не я, но мои потуги в актерское мастерство провалились в самом начале. — Я узнал тебя. Ты — сталкер Юрия Плисецкого. — Вот те на-а-а… И когда это я успела возглавить его фан-клуб визжащих от восторга барышень? Хотела задать тот же вопрос странному типку, да только он меня опередил, ткнув в нос то самое фото в инстаграме Юрца. «Сумасшедшая фанатка», то бишь я, сидела на грязном асфальте, раскорячив культяпки, по разбитому носу стекали остатки мороженного — эх, ностальгия. — Да, было дело… — с какой-то непонятной теплотой в душе произнесла я. А ведь именно в тот момент началась наша с Плисецким история. Пусть не самая добрая, не самая ванильно-приторная, но все же история… любви? Возможно, что и так. Хоть заветные три слова так никто и не произнес, я все же была уверена, что этот этап нас ожидает в недалеком светлом будущем. — Слушай, это всего лишь прикол. Да тупой, впрочем, как и сам автор поста, но просто прикол. — Ты считаешь смешным преследование человека? Таких людей надо… Но я уже не слушала, ибо мое внимание привлек происходящий на сцене перфоманс Тимурки. В одной руке у него был зажат травмат, примотанный за дуло скотчем к виску игрушечного тигра, в другой микрофон, в который он зловещим шепотом требовал выкупа: — Уссурийские тигры, их осталось всего 30! Пожалуйста, перечислите деньги в фонд защиты диких кошек! — в зале повисла гробовая тишина. Господи, отнимите кто-нибудь у него микрофон! — Уссурийские тигры, их осталось уже 29! — прогремел выстрел. Первые ряды зрителей обдало хлопьями синтепона и ошметками полосатой ткани. — Мы будем убивать по одному каждый день, пока вы не начнёте перечислять деньги в фонд диких кошек! — женщина во втором ряду грохнулась в обморок. Толпа возмущенно вздохнула, на секунду затихла и раздалась взрывом истеричного хохота. Не, ну что за дебил? Этого не было в сценарии. Допустим, что сейчас он выкрутился, во многом благодаря убогому чувству юмора зрителей.Но не факт, что следующая его импровизация так гладко сойдет с рук. — А теперь аукцион женихов, — радостно объявил окрыленный собственным успехом Тимур. Что, уже? Но я даже не успела поговорить с мадам Барановской. — Всех холостых мужчин попрошу подняться на сцену. Первым, естественно, предложить свою кандидатуру вызвался Фельцман. Пока он в красках описывал свою насыщенную жизнь тренера молодежной сборной по фигурному катанию, я рванула с низкого старта искать приму-балерину. В спину что-то неразборчиво кричали, но мне было до фени. Как потом оказалось, что зря, ой как зря, я тогда не остановилась, не прислушалась внимательно к воплям странного типка, явившимся из ниоткуда. Как говорится: «Знал бы, где упасть — соломки бы подстелил», но на тот момент меня заботил только этот чертов аукцион, некогда было сено по полу раскидывать. — И так, дамы, начальная ставка за свидание с организатором сегодняшнего благотворительного вечера — пять тысяч. Кто даст больше? Черт, черт, черт! Битва оголодавших по любви женщин среднего возраста за сердце Якова началась, а я все никак не могла выцепить глазами в толпе высокую сухопарую фигуру Барановской. В мгновение ока цена поднялась до двадцати тысяч рублей, но Тимур не спешил переходить к новому «лоту». Он нервно смеялся в микрофон, тем самым давая мне понять, чтобы шевелила булками. Разгоряченный алкоголем народ требовал нового кандидата на растерзание, а прима как сквозь землю провалилась. Все, умываю руки. Я три раза оббежала стадион, то и дело натыкаясь носом на спины гостей, но мой марш-бросок не дал ровным счетом никаких результатов. Зато их, с огромным успехом, принесла она — ревность-матушка. В последний момент, когда ковбой готов был уже вдарить молотком по трибуне, в толпе раздалось гнусавое: «Тридцать тысяч». Гости, с удивленным ропотом расступились, пропуская в первый ряд низенькую жилистую женщину. Шапокляк. Именно этот персонаж советской мультипликации сразу же пришел на ум, как только я ее увидела. Длинный узкий нос с горбинкой прикрывали полы черной шляпы-федоры; из серой твидовой сумки выглядывала морда собачьего недоразумения, которое было принято называть чихуа-хуа; дополняли картину шелковое черное платье с отливом, и боа из страусиных перьев. В следующий раз нужно будет открыть благотворительный фонд в поддержку бедных страусов. Смотреть без слез на это безобразие было невозможно. Она бы еще шубу из тигриного меха напялила, да пришла: чего мелочиться-то?! — Не смеши мои пуанты, Софья, ты такие деньги в руках держала, только когда кредит на пылесос брала. Тридцать пять. — Да откуда она взялась-то? Выскочила, словно черт из табакерки, не успела Шапокляк цену назвать. — Я уже было решила, что кто-то забыл смазать ржавые дверные петли, а это всего лишь ты суставами скрипишь, Лиля. Сорок тысяч. — И с каждым твоим словом я всё больше убеждаюсь в том, что твой внутренний мир также богат на недоразумения как и внешний. Мы обе знаем, чем все закончится. Поэтому давай покончим с этим без промедления. Пятьдесят тысяч. — Тимур крякнул в микрофон, не ожидая такого развития событий. Словесная перепалка двух интеллигентных женщин явно была не прописана в его сценарии, поэтому ковбой растерял весь свой боевой запал, беззвучно хлопая ртом в попытке вставить хоть слово. Кто по-настоящему был рад происходящему, так это Яков. С нескрываемым удовольствием он любовался бывшей женой, в голос смеясь от каждого ее едкого подкола оппонентки. — Мало обладать остроумием, нужно еще уметь избегать его последствий. Смотрю развод тебя этой простой истине так и не научил. Семьдесят тысяч. — Чую, что Шапокляк не сдобровать. Она открыла ящик Пандоры, и по глазам мадам Барановской, прищуренным в яростном гневе, я поняла, что он сейчас бомбанет. Ложись! — Ах, милочка, твой ум затмить способен свет торшера. Право на собственное мнение еще не обязывает меня слушать бред. Я развелась — это правда, но, в отличии от тебя, мне хватило совести не свести мужа в могилу. Бедный Вольдемар, если бы он видел тебя сейчас, то умер бы во второй раз, от стыда. Сто тысяч. Последняя цена. — Зал взорвался аплодисментами. Последние слова Шапокляк потонули в море оваций. Тимур среагировал мгновенно: три раза ударил по трибуне молотком, заглушая возмущенные выкрики проигравшей торги Софьи, и тут же представил новый «лот», пока никто не заметил подвоха. После всего этого спектакля, я искренне собиралась выразить свое восхищение остроумию волевой женщины, но прима-балерина резко осадила меня, подняв изящную ладонь вверх: — Где Юрий? Он пригласил меня на этот безвкусный фарс, а сам даже не удосужился поздороваться. — Он на детском катке, репетирует заключительную часть вечера, — промямлила я, зарекаясь впредь так бездумно бросаться с комплиментами на эту черствую женщину. — Вздор. Я была там несколько минут назад, каток закрыт. — Где Плисецкий? Ваш выход через десять минут, — уведомил со сцены Тимур, отдавая последнего холостяка в заботливые добрые руки. Тут же ему вторил Яков, заставляя мое сердце пропустить удар: — Если он сейчас же не явится, я его задницу на британский флаг порву, да возле кровати, словно коврик постелю! Нет, нет, нет! Не может быть, да это же… клише, с исчезновением главного героя в самый ответственный момент.