Расплата

      Услышав, как захлопнулась дверь, Шерлок моргнул и обвёл комнату ищущим взглядом, словно лишь сейчас сообразив, что остался один. Майкрофт ушёл, оставив после себя папку с делом, ставшей причиной – или, скорее, поводом – всего произошедшего, терпкий запах недавнего секса и расплывающиеся по столику и ковру белые пятна спермы, в которой яркими вкраплениями алела кровь.       Кровь Майкрофта.       Шерлок уставился остекленевшим взглядом на ближайшее пятно, пытаясь понять, как до этого дошло. Он злился на брата, хотел его проучить, хотел избавиться от вечного контроля и наблюдения, заставить его самого понять, каково это – чувствовать, когда тобой пытаются управлять другие. Но не по-настоящему травмировать его…       Всё пошло не так. Почему всё пошло не так?       Шерлок уронил руку на бедро, прикасаясь к собственной всё ещё обнажённой коже. На которой также подсыхали разводы крови и спермы. Детектив быстро отдёрнул пальцы, поднялся и, окончательно выпутываясь из брюк, направился к ванной. Горячие струи воды обрушились на голову, стекая вниз, смывая с тела следы случившегося безумия. Шерлок перевёл дыхание и прижался лбом к стене ванной, пытаясь в очередной раз понять, как всё произошло. Но это была задача, которую определённо нельзя было решить с наскоку.       Детектив раздражённо фыркнул, отключил воду и вылез из ванны. Только бросив на себя взгляд в зеркало, он сообразил, что перед водными процедурами стоило снять с себя всю одежду, но эта проблема сейчас мало занимала младшего Холмса. Стянув промокшие насквозь пиджак и рубашку и сбросив их на пол, он пошлёпал в свою комнату. Затем, переодевшись, тщательно протёр столик и попытался оттереть подсохшие пятна с ковра. Осознав бесполезность этой задачи, Шерлок обыскал шкафчики и, разжившись подходящими, по его мнению, чистящими средствами, вылил их на истерзанный ворс. После чего, подумав, добавил кое-какие собственные разработки.       Запихнув испорченную одежду в мусорное ведро и закончив на этом с уничтожением улик, детектив вновь устроился в кресле, соединяя перед лицом кончики пальцев. Теперь можно было более подробно обдумать произошедшее и разобраться, наконец, что же случилось. Шерлок прикрыл глаза, соскальзывая в Чертоги Разума.        «Всё очень плохо», – кисло констатировал Холмс спустя несколько (десятков?.. сотен?..) просмотров одного и того же эпизода в своей памяти.       Не вполне осознанно, но изначально он желал найти там возможность оправдать себя – хотя бы пред самим собой. Возможность сказать: «Я поступил так потому, что…»       Не получалось. Вариант «…потому что я бездарно сорвался и позволил себе поступить, как последняя свинья даже по моим меркам, с собственным братом» его немного не устраивал. Но никакого другого не было.       Раз за разом всматриваясь в лицо брата, Шерлок не видел больше того холодного безразличия, которое так взбесило его. Видел растерянность, непонимание, отчаянные попытки удержать хотя бы видимость самообладания. Видел боль, страх и слёзы.       Майкрофт плакал. Это уже само по себе было неправильно. Майкрофт никогда не плакал. Не должен был. Ему не полагалось. Он должен был быть строгим и элегантным пижоном, неизменно уверенным в собственных возможностях и презирающим окружающих. Не тем растрёпанным обмякшим человеком, которого Шерлок сейчас мог наблюдать. Не таким… сломленным. Младший Холмс зарылся пальцами в собственные волосы, глядя, как Майкрофт дрожащими руками вытирает лицо, как он с заметным трудом поднимается на ноги и удаляется с неестественно прямой спиной.       Майкрофт был неправильным. Всё было неправильно. И это было из-за него.       Возможно, люди правы. Младшее поколение Холмсов друг друга стоило. Одна – бездушный психопат, другой – наркоман и убийца, третий…       Шерлок бессильно застонал сквозь зубы. Он не мог больше придумать ничего, что позволило бы поставить Майкрофта в один ряд с собой и Эвр. Образ бессердечного политика младший Холмс развалил собственными руками, кирпичик за кирпичиком, вынужденно признавая, что тот никогда не был настоящим. Притворство, многолетняя игра, гораздо лучшая, чем леди Брэкнелл или представление, устроенное в Шерринфорде под дулом пистолета.       Сейчас же выходило, что третий и старший из Холмсов всю жизнь пытался удержать и уберечь своих родственников и всю жизнь вместо благодарности получал от них всё новые и новые удары.       Пока всё не докатилось до последней выходки Шерлока.       Который мог теперь добавить в свой послужной список изнасилование. Собственного брата. Который всего лишь…       Воспоминания внезапно задрожали и рассыпались, смытые хлынувшей сверху холодной волной.       Шерлок недовольно фыркнул, сплюнул попавшую в рот воду и обратил взгляд на Джона, стоящего рядом с пустым – уже – ведром.       – Добро пожаловать обратно, – с усталой насмешкой проговорил врач, заметив, что на него, наконец, обратили внимания. – До того, как ты начнёшь возмущаться, что я оторвал тебя от каких-то жутко важных исследований в Чертогах, я замечу, что ты просидел тут три дня. Три дня, Шерлок! Мы ведь разговаривали уже об этом. Скажи, что на этот раз хотя бы обошлось без наркотиков.       – На этот раз обошлось без наркотиков, – повторил Шерлок, но Ватсон лишь внимательнее присмотрелся к нему, подозрительно прищурившись.       – Точно обошлось, или ты говоришь это просто потому, что я сказал тебе это сказать?       – Точно обошлось, – Холмс с трудом разогнул ноги, вытягиваясь в мокром кресле. Судя по тому, как затекло тело, врач не преувеличил срок, который он провёл в Чертогах. – Уверяю тебя, Джон, я чист. Просто… – взгляд скользнул по столу, где, как помнил детектив, осталась принесённая Майкрофтом папка, но той на месте не было. – А где?..       Джон поднял документы со своего кресла и продемонстрировал соседу.       – Я не хотел слушать твои стенания по поводу моего интеллекта и неуместных решений в том случае, если случайно залью и её. Кроме этого я её не трогал. Так что не волнуйся. Сложное дело?       – Нет. Да. То есть… это дело, но сложности не в нём.       – Понятно, – ровно отозвался доктор без особого выражения. А затем понимание действительно мелькнуло в его глазах. – Это принёс Майкрофт, да? – Папка шлёпнулась обратно в кресло. – И вы снова поругались.       – Да. Нет, – Шерлок раздражённо выдохнул и потёр глаза. – То есть, да, это принёс Майкрофт. Нет, мы не ругались. Не так… как обычно. Всё… действительно сложно.       – Ещё бы, – недовольно буркнул Ватсон. – Когда это с ним было просто?       Холмс замер, почувствовав внезапный укол злости изнутри. Ему действительно только что не понравилось, что Джон подобным тоном отзывается о Майкрофте?       – Шерлок? Шерлок?! Да что это такое? Не смей сейчас снова уходить в свои Чертоги, иначе в следующий раз мне придётся вытаскивать тебя оттуда на «скорой». Вот, – врач втиснул в руку Холмса стакан с молоком, ещё тёплым, и тарелку с парой лёгких сэндвичей. – Ешь, а потом иди к себе и ложись спать. Не забудь раздеться – сон в мокрой одежде тоже не пойдёт тебе на пользу. Кстати, об одежде. Я обнаружил один из твоих костюмов у нас в мусорном ведре. Поскольку ты был недоступен, я просто вынес это на помойку. Надеюсь, после твоих экспериментов он не расплавит мусорный бак, не самовозгорится и не оживёт.       – Нет, – детектив качнул головой. – Определённо не должен. Всё правильно. Его надо было выбросить. Ведь именно для этого люди и суют вещи в мусорное ведро – чтобы их выбросить. Не понимаю, что тут ещё обсуждать, Джон.       Ватсон смерил его взглядом, в котором ясно читалось: «В твоём случае я ни в чём не уверен», – кивнул и удалился прочь, унося ведро.       Холмс перевёл дыхание. Джон ничего не узнал. Он просто посчитал, что Шерлок проводил очередной химический эксперимент. Наверное, и испорченный ковёр – взгляд скользнул по выжженным пятнам на ворсе – отнёс к тому же. Это хорошо.       Детектив выкарабкался из кресла и поднял оставленную Майкрофтом папку. Прошло три дня, а он ведь даже не думал о деле, ради которого брат пришёл на Бейкер-стрит. Плохо. Сейчас нужно постараться хоть как-то компенсировать то… то, что случилось. Осторожно пристроив папку на стол, Шерлок открыл её. Он разберётся с этим, а потом, когда Майкрофт придёт за результатами – он ведь должен прийти за результатами – они поговорят. Нормально поговорят. Шерлок даже готов извиниться. Наверняка это произведёт на брата впечатление. Шерлок никогда не извинялся.       Взгляд зацепился за одну из фотографий, за стоящего на ней спиной к зрителю мужчину в мундире с помятым воротом. Ту самую, которой он заинтересовался тогда, которой не позволил привлечь себя к делу, решив вместо этого…       – Ну нет уж! – раздался в гостиной возмущённый голос доктора. – Шерлок, не смей снова выпадать из реальности! Допивай молоко и иди спать.       За результатами Майкрофт не пришёл. Вместо него на Бейкер-стрит появилась Антея. Забрала папку, выслушала результаты, обронила холодное: «Спасибо», – и едва не ускользнула на этом, но Шерлок успел её перехватить.       – А где Майкрофт? – поинтересовался он.       Девушка взглянула на детектива с лёгким удивлением, явно не ожидая подобного вопроса.       – В офисе, – ровным тоном отозвалась она.       Шерлок впился в ассистентку Майкрофта цепким взглядом, прислушиваясь не столько к её словам, сколько к тону, вылавливая каждую мелочь в облике, которая могла рассказать ему не о ней – это было сейчас не интересно – а о её боссе.       Работает, но не как обычно, начал задерживаться на работе гораздо дольше, не позволяет себе никакого непрофессионализма, держится ещё более закрыто, чем обычно. Возможно, что-то случилось, но что именно – Антее неизвестно. Иначе, Шерлок не сомневался, она не разговаривала бы с ним столь спокойно. Насколько Джон, живущий с детективом, недолюбливал его склонного к тотальному контролю старшего брата, настолько же помощница Майкрофта недолюбливала эксцентричного и несдержанного младшего Холмса.       Так что Шерлок очень быстро узнает, если ей станет известно, что случилось на Бейкер-стрит. Скорее всего, всё начнётся с отбитых гениталий.       – А теперь, может, отпустишь мою руку?       – А? – Холмс спохватился и разжал хватку на запястье девушки. – Да. Спасибо. Пока.       Антея смерила его подозрительным взглядом и всё-таки удалилась. А Шерлок упал на диван, привычно прижимая кончики пальцев к губам. Майкрофт явно не собирался в ближайшее время появляться в квартире брата или как-то ещё связываться с ним. И именно сейчас детектива это не устраивало.       Что ж, как, кажется, говорят в подобных случаях обычные люди, если гора не идёт к одному из известных религиозных деятелей – Иисус, Мухаммед, Гаутама, Конфуций, Далай-лама, неважно! – тот сам идёт к горе.