Расплата

      Пальто, как и предполагал Майкрофт, прекрасно закрыло испорченные брюки. И хотя коллег и подчинённых явно удивило внезапно возникшее у старшего Холмса желание сидеть в пальто в, в общем-то, тёплом кабинете, никто ничего ему не сказал. Скорее всего, все решили, что это какая-то очень хитрая часть очень хитрого плана, который им всё равно не дано понять. В тот момент Майкрофту не было никакого дела до их переживаний по поводу его гардероба. Он сумел продержаться остаток дня на работе, с головой погрузившись в дела. Но потом пришлось отправиться домой, и вот там всё окончательно рухнуло.       Он сломался в ванной, когда пытался отлепить присохшую к коже ткань штанов и нижнего белья. К горлу снова подкатил комок тошноты, вызванный одной лишь проскользнувшей мыслью о том, чем именно приклеилась одежда, и на этот раз отогнать его обратно не удалось. Холмс торопливо склонился над унитазом, чуть не падая на дрожащих ногах.       Когда его закончило рвать, Майкрофт сумел всё-таки закончить раздеваться и забрался под душ. Вода, стекающая на белое дно ванны сперва чистой, быстро приобрела лёгкий розовый оттенок, когда размочила засохшую на теле кровь. Майкрофт нервно облизнул губы и потянулся за мылом. Нужно было как следует отмыть себя, особенно, позаботиться об анусе, явно повреждённом в процессе… Почувствовав новую волну тошноты, Холмс снова бросился к унитазу, чудом не растянувшись на ставшем скользким от влаги полу.       На этот раз он всё-таки упал на колени возле унитаза. А потом сел прямо на пол, утомлённо откидываясь спиной на ближайший шкафчик и обхватив себя руками за плечи. Тело вновь начала бить дрожь. Майкрофт запрокинул голову, закрывая глаза. За что ему это? Почему это произошло с ним, когда всё пошло не так, где он ошибся настолько, чтобы всё закончилось таким образом? Когда он пришёл к Шерлоку с этим делом? Но он действительно не успевал сам разобраться с ним, а у брата уже несколько дней не было никаких интересных расследований – в таких ситуациях Шерлок становился опасным для самого себя. Когда позволил Шерлоку узнать об Эвр и встретиться с ней? Когда привёл к сестре Мориарти? Когда сперва согласился с решением дяди запереть Эвр и держать её в секрете ото всех, а потом, заняв нынешний пост, не выпустил её на волю, позволяя вернуться к семье? Или ещё раньше?       Все вокруг считали его безэмоциональной машиной, но Майкрофт никогда по-настоящему этого не желал. Он любил родителей, но быстро начал понимать, что не соответствует их ожиданиям – они хотели другого ребёнка, весёлого, энергичного, общительного. Такого, каким оказался Шерлок. Брата Майкрофт тоже любил и старался заботиться о нём, но Шерлоку эта забота оказалась не нужна, и на любую свою попытку сблизиться старший Холмс получал всё новые уколы острого языка. Сестру, замкнутую в себе, интересовал только один из братьев, и это снова был не Майкрофт. Он, как мог, старался быть послушным ребёнком, ответственным подростком, серьёзным взрослым – всё, что от него требовали, но неизменно оказывался не таким, как надо. Слишком умным для большинства, слишком глупым для Эвр, слишком навязчивым для Шерлока, слишком сдержанным для родителей, слишком рациональным, слишком непредсказуемым, слишком осторожным, слишком рисковым, слишком толстым, слишком худым… Куда бы он не повернулся, к кому бы не попытался приблизиться, везде рано или поздно появлялось это «слишком», заставляя его отступать, скрываться за щитами от надоевшего режущего слух и душу слова. И становился «слишком закрытым».       И вот теперь Эвр в заключении навещает вся семья, сочувствуя и сожалея, Шерлока всегда были готовы закрыть от любой беды, а от него отвернулись родители, для сестры он оказался всего лишь инструментом для достижения цели, унижения от брата достигли своего апогея, а сам Майкрофт сжался в комок на полу собственной ванной комнаты и плачет, не в силах унять рвущую боль.       Ох, Боже, он снова плачет.       Холмс снова попытался стереть слёзы, но, осознав бесполезность усилий, вновь обхватил себя руками в попытке не то обнять, не то задушить, и уткнулся лбом в колени, пережидая, пока ослабнут сжавшие горло рыдания.       Уже значительно позже Майкрофт сидел в гостиной перед камином, зябко кутаясь в мягкий халат. Ему всё-таки удалось как следует вымыться – пожалуй, даже немного слишком. Он чуть не стёр себе кожу мочалкой, но всё-таки вовремя опомнился. «Ты уже чистый, – пришлось доказывать самому себе перед зеркалом. – Совершенно точно чистый. Это лишь психологическая реакция на чрезмерно стрессовую ситуацию».       Помогало слабо.       Огонь грел плохо. Возможно, сказалось то, из чего он был разожжён. Майкрофт без жалости скормил пламени испорченный костюм и рубашку – всё, собственно, в чём он был сегодня. Первым порывом было засунуть в огонь и пальто, снова пришлось останавливать себя силой. Сегодня он и так привлёк достаточно внимания к своей верхней одежде, не стоит продолжать в том же духе внезапной её заменой, иначе кто-нибудь может слишком заинтересоваться.       Меньше всего Майкрофт желал, чтобы кто-то из его коллег или подчинённых начал интересоваться этой ситуацией.       За три недели ему всё-таки удалось убедить себя, что не стоит пытаться содрать кожу с ягодиц и бёдер, едва в руках оказывается мочалка. Правда, мытьё до сих пор каждый раз сопровождалось приступами тошноты, с которыми не всегда удавалось справиться, но Майкрофт надеялся, что сумеет разобраться и с этим. Желательно, побыстрее – Антея и так бросает на него странные взгляды, явно заметив постоянную бледность и усугубляющееся истощение. Сегодня ассистентка выглядела так, будто готова усадить его в машину под руку. До такого, быть может, и не дойдёт, но Холмс подозревал, что ещё чуть-чуть, и его точно начнут кормить на работе. А убедившись в отсутствии результата, доведут дело до врачей.       Дверь дома захлопнулась за спиной, позволяя перевести дыхание, а уверенно расправленным плечам – немного обмякнуть. Дома можно было позволить себе чуть-чуть расслабиться, главное, не потерять грань, суметь собрать себя обратно, когда понадобится. Майкрофт повернулся к вешалке и замер, обнаружив на ней чужое пальто.       Шерлок.       Старший Холмс покачнулся, мёртвой хваткой вцепляясь в ручку входной двери, чувствуя, как перехватило дыхание и потемнело в глазах. Первым порывом было распахнуть дверь и сбежать. Останавливало лишь то, что бежать сейчас было некуда. Это не Бейкер-стрит. Это его дом.       Майкрофт на миг прикусил губу, выпрямился, вновь расправляя плечи, и направился вглубь дома, разыскивая своего брата.       Тот обосновался в гостиной, успев разжечь камин и выставить на стол графин с виски и два стакана.       – Очень мило с твоей стороны, снова вломившись в мой дом, хотя бы дать мне об этом знать с самого порога, – заметил Майкрофт, пытаясь удержать голос в привычном для общения с Шерлоком тоне.       Брат отвернулся от огня.       – М-м-м… да, – слегка рассеянно отозвался он, переводя взгляд на Майкрофта. – Гм… новое пальто?       Политик опустил взгляд вниз, обнаружив, что сам он забыл раздеться. Пришлось возвращаться к двери, чтобы оставить собственное пальто – действительно новое, купленное пару дней назад – на вешалке. А потом вернуться ещё раз, чтобы снять шарф и перчатки.       Шерлок, дожидаясь возвращения брата, вновь уставился в пламя. Современные камины бывают плохо приспособлены для сжигания посторонних вещей, особенно, достаточно больших. И пробравшемуся в гостиную детективу не нужно было много времени, чтобы обнаружить среди золы лоскуты обгоревшей ткани, в которой, при должном уровне ума и воображения, можно было признать останки старого пальто Майкрофта.       Младший Холмс не сомневался, что костюм брата постигла та же участь. В конце концов, даже если он не смог сохранить одежду, которая была на нём в тот день, что говорить о Майкрофте, для которого все обернулось в сотню раз хуже?       – Итак, зачем ты пришёл? – спросил политик, появляясь в гостиной уже без верхней одежды.       Он остановился у свободного кресла, но садиться не стал. И явно избегал смотреть на нежданного гостя.       – Я… – Шерлок откашлялся и нервно выпрямился. – Хотел поговорить. Хотел… извиниться.       Брат всё-таки перевёл на него взгляд и горько усмехнулся, отказываясь от привычной равнодушной маски. Или просто был не в силах держать её перед младшим после того, что произошло во время последней встречи.       – Вот как? Полагаешь, тебе достаточно попросить прощения, пообещать, что больше так не будешь, и всё станет, как прежде?       – Ради Бога, я ещё даже не начал! – Шерлок недовольно фыркнул. – Может, ради приличия, хотя бы дослушаешь меня перед тем, как отказывать?       – Может тогда, ради приличия, хотя бы не будешь пытаться поругаться со мной ещё до того, как извинишься?       Шерлок возмущённо раздул ноздри, но затем внезапно обмяк, опустив голову и зарываясь ладонями в волосы.       – Я отвратительно это делаю, да?       – Ну, мне случалось выслушивать куда более удачные извинения, хотя, обычно, не особо искренние, – устало признал Майкрофт.       – Я искренен! – вскинулся младший брат. – Майкрофт, послушай, я… мне жаль. Я не хотел… я не должен был так поступать с тобой… я просто… это…       – Правый карман, Шерлок, – отчеканил, перебивая его, старший, глядя застывшим взглядом в сторону, на каминную полку. – Достань это, желательно до того, как выскажешь что-нибудь вроде «Это произошло случайно».       Шерлок запнулся, поджал губы, но затем всё-таки решительно вытащил из указанного кармана сложенный вчетверо листок.       – «Дорогой Майкрофт, извини меня, пожалуйста, за мой грубый поступок», – прочитал детектив, развернув бумагу. – «Мне очень жаль, что я столь низко обошёлся с тобой. Я понимаю, что причинил тебе физическую, эмоциональную и психологическую боль», – на несколько мгновений Шерлок умолк, озадаченно глядя в листок, но затем встряхнулся и продолжил. – «Я был слишком зол и не контролировал себя, но это меня не оправдывает. Мой поступок особенно неприемлем в виду того, как часто ты сам выручал меня из различных сложных ситуаций, и я» – хм – «недоволен собой из-за этого. Я полностью беру на себя ответственность за то, что совершил. Я надеюсь, что ты сможешь простить меня».       Шерлок закончил дочитал до конца. На миг в комнате повисла тишина, затем Майкрофт едва заметно кивнул чему-то.       – Прости, Шерлок, я не могу, – сдержанным безэмоциональным тоном, словно также зачитывая свои реплики с листа, произнёс он. – Не в этот раз. Всё?       – Нет! – детектив смял лист и отбросил его в камин. – Я знаю, что ты мог предугадать это всё ещё до того, как я придумал, но мы не разыгрываем какой-то спектакль с ролями, которые заранее выучили!       – Именно поэтому, – согласно кивнул Майкрофт, – ты пришёл сюда с заранее записанным текстом. Обшарил весь Интернет в поисках рекомендаций для правильных извинений, чтобы составить его?       – Я делал это впервые!       – Мог бы хотя бы в самом деле выучить это.       – Я хотел попробовать сделать это искренне!       – У тебя не получилось. Потренируйся ещё. Желательно, подальше от моего дома.       – Ты можешь нормально поговорить со мной хотя бы сейчас?!       – Хотя бы сейчас? – Майкрофт всё-таки перевёл взгляд на брата. – Я всегда старался нормально поговорить с тобой, Шерлок. Выслушать тебя. Всегда, хотя ты пытался лишь унизить и оскорбить меня. Не слушать и отмахиваться – это по твоей части. Это ты можешь позволить себе задирать нос и изображать из себя занятого рыцаря, жертвующего своим свободным временем ради убогих. «Ты и сам можешь с этим разобраться, Майкрофт, поработай хоть раз ногами», – так ты обычно мне отвечал? Я мог, Шерлок, но это не я начинаю травить себя всякой дрянью, когда мой мозг остаётся без работы! Но нет, ты лучше будешь загибаться от скуки, чем примешь помощь из моих рук! Ну, теперь тебе выпал шанс действительно понять, каково это – находиться по другую сторону в подобном диалоге. А я устал. Ты всегда хотел, чтобы я отстал от тебя, не так ли? Ради этого ведь были все эти насмешки, ради этого ты настроил против меня всё своё окружение, всех, до кого сумел дотянуться. Поздравляю – ты своего добился! – Майкрофт перевёл дыхание и добавил практически шёпотом. – Ты мог хотя бы выучить этот чёртов текст, Шерлок. Хотя бы притвориться, что тебе действительно не всё равно.       Он ненадолго прикрыл глаза ладонью, пытаясь собраться, стараясь проглотить внезапно вставший в горле комок. Пальцы коснулись мокрых щёк.       Теперь его ещё и угораздило разрыдаться перед Шерлоком. Майкрофт резко повернулся к брату спиной, сомневаясь, впрочем, что тот до сих пор не заметил его слёз.       Шерлок и в самом деле заметил. И замер, в растерянности глядя на спину брата. Он привык к спокойному и сдержанному Майкрофту, умел отвечать на его раздражённые насмешки, более-менее представлял, как можно вести себя в ответ на непрошенную и неуклюжую заботу – может быть, не совсем правильно, но хоть какая-то модель поведения в этих случаях у Шерлока была. Но что делать с плачущим Майкрофтом, он понятия не имел.       И как быть с непонятным режущим чувством в собственной груди.       – Майкрофт, – тихо окликнул брата детектив, подходя ближе. – Мне правда не всё равно. И мне правда жаль. Не только из-за… того, что произошло в последний раз.       Вспоминая рекомендации психологов по правильному проявлению сочувствия – ну да, он действительно просмотрел несколько – много – сайтов, но извинения в самом деле не были чем-то для него привычным – Шерлок положил ладонь Майкрофту на плечо, но тот, вздрогнув, отпрянул прочь.       – Уходи, – глухо, явно стараясь не позволить слезам просочиться в голос, приказал старший, всё ещё старательно отворачиваясь. – Хорошо, Шерлок, я тебя прощаю, если так хочешь, но сейчас – уходи. У меня и без тебя был достаточно тяжёлый день на работе. Мне надо отдохнуть.       Шерлок задумчиво сверлил взглядом его затылок. Подобных ситуаций в прочитанных им статьях не было. Видимо, они выходили за пределы того, чем обычно интересовались читатели подобных ресурсов.       В самом деле, «я изнасиловал своего брата и теперь хочу с ним помириться но он от меня шарахается что делать» – явно не самый популярный запрос в Google.       – Хорошо, – наконец произнёс Шерлок. – Я пойду… Спасибо… что выслушал.       Майкрофт дождался, пока брат выйдет из комнаты. Прислушался, пока не хлопнет входная дверь. А затем без сил обмяк в кресле, уставившись в камин, словно пытаясь нашарить в нём взглядом злополучный листок с неуклюжими извинениями брата.