Говорящая с призраками

Нас тысячи, Мы хрупки, как стекло, Все еще путаемся в рифмах. Fismoll — Look At This

      Сегодня Еве особенно тяжело: она видит перед собой лицо той, кто чуть не погубила её брата, а она не может расквасить ей лицо из-за сильных рук старшего Винчестера. Даже когда блондинка выдыхается и успокаивается, он всё еще держит её рядом в кольце своих рук, а девушка неожиданно для себя понимает, что ей не хочется что-либо менять — Еве вполне уютно, и она впервые чувствует себя в безопасности. Неуместной сейчас, но настоящей, стальной безопасности в руках сильного мужчины. Браун исподлобья смотрит за спину Тони, где прячется эта смазливая тварь, и тяжело дышит.       — Ева, умоляю, у отца же праздник, — взывает её брат к мукам совести, но блондинка ничего не чувствует, и даже ярость сошла на нет. Холодным взглядом она смотрит на Тони, словно это не она только что кидалась на девушку, а он, и парень отшатывается от её карих, почти черных, глаз, словно от пощечины. Браун выпрямляется, пытаясь успокоить своё дыхание, и кладёт ладошки сверху на руки Дина и будто прижимает их к себе. Если Винчестер и замечает этот жест, то ничего не говорит, но взгляд на неё переводит.       — Именно поэтому ты решил притащить эту дрянь в наш дом? — через зубы проговаривает Ева. — Снова.       — Ева, пожалуйста, не сегодня, — соглашается со своим сыном Джеймс и качает головой в сторону. — Я еще не успел открыть подарки, — наигранно-обиженно говорит он и идёт в сторону кухни с коробкой в руке. Свести всё дело к шутке - Джеймс часто так делал, потому что обладал нескончаемым запасом оптимизма.       — Пойдем, поговорим, — говорит Тони, взяв сестру за плечо, и Дин услужливо отпускает девушку, от чего ей становится совсем нехорошо. Но вернув себе полное самообладание, Браун вырывает плечо из пальцев брата и, подняв подбородок, удаляется в сторону гостиной. — Располагайтесь в столовой, парни, — кивает в противоположную сторону от направления сестры Тони, — стол почти готов, и вы, наверное, с дороги ужасно голодные?       Винчестеры соглашаются с предложением и подгоняют друг друга скорее убраться из коридора, чтобы не стать свидетелями семейного разговора сестры и брата. Той девушки, из-за которой начался весь сыр-бор, рядом не наблюдалось.       Ева влетает в гостиную, бегая по комнате, словно загнанная в клетку львица, а Тони медленно входит следом. Блондинка бросает на него гневный взгляд, а после со всей силы пинает ни в чем не повинный диван.       — Сука, — шипит она, хватаясь за ногу, а её брат только дергается в сторону. Он садится на подлокотник дивана и понуро опускает голову, а Браун смотрит на парня сверху вниз, пытаясь понять, что он сейчас чувствует. Чувствует ли он вину, сожаления? Ева молчит, но ей хочется услышать что-нибудь от него. Даже жалкое оправдание в свой адрес. — Я не стану ничего делать только из-за отца и Винчестеров. Но окажись я с ней на одной улице, если она шла бы мне навстречу, я размозжила бы её череп баночкой «Доктор Пеппер» в моей руке, а с её призраком потом как-нибудь бы разобралась.       — Послушай, Хейли, она…       — Она — самая настоящая мразь, братец, и я даже слышать не хочу, что ты как-то пытаешься её оправдать, — восклицает Ева, но после замолкает, волнуясь, что кто-то сможет её услышать — отец, например. — После того, как она бросила тебя, изменив с твоим лучшим другом, напомни, что было?       — Ева, — пытается успокоить девушку Тони.       — Не помнишь? Так, я напомню, — шипит блондинка. — Ты нахрен пил, не просыхая, будто она последняя девушка на Земле, а потом, поймав белочку, пытался покончить с собой. А помнишь, кто тебя вытягивал с того света? Помнишь, блять? Мы с отцом, и вот это твоя благодарность? Ведёшь эту тварь на место преступления?       — Мы всё выяснили, Ева, — оправдывается Тони, а потом добавляет, чтобы у Браун не было времени что-либо возразить. — Мне двадцать девять лет, мне не нужно чье-то разрешение, чтобы начать встречаться с тем, кого я люблю. Ни твоё, ни кого-либо еще.       — Ах, ну раз у вас большая любовь, то, конечно же, я пойду перед ней извинюсь за свою агрессию и приглашу сходить на шопинг в эту субботу, — саркастично произносит девушка, уперев руки в бока. — Делай, что хочешь, герой-любовник! — вскидывает руки вверх Ева. — Я больше не участвую в этом дерьме. Если она опять наставит тебе рога, плакаться беги в другое место.       Да уж, подумалось блондинке. Не так она представляла показательную семейную идиллию без ссор и скандалов для Винчестеров. Теперь получается, сама наступает на те же грабли, что и братья. Ей так стыдно, совестно, что Винчестерам пришлось это увидеть, а ведь Ева окончательно и бесповоротно была уверена, что всё будет так, как расписал её извращенный, но довольно изобретательный мозг.       — Сейчас мы вернемся туда, — говорит Ева, а Тони поднимает на неё усталый взгляд, и девушке кажется, что буквально пять минут назад он не был настолько безжизненным, — и сделаем вид, что всё замечательно. Я даже не буду вспоминать все грешки твоей любимой Хейли, но и она пусть не попадается мне на глаза после обеда. Мы останемся с Винчестерами на выходные, я надеюсь, конечно, и я хочу, чтобы парни отдохнули прежде, чем опять кидаться в омут с головой в работу. Эти веселые деньки в кругу семьи пройдут без кровопролития, я обещаю, Тони.       — Большего я и не жду, — кивает брат и поднимается. Он даже боится сделать шаг к сестре, чтобы обнять её, потому что знает, что оттолкнёт.       Еве нужно немного времени, потому что воспоминания прошлого для неё даже тяжелее, чем для него самого. Тот черный период в их семье был самым сложным за всю их жизнь, поэтому Тони не удивился такой реакции своей сестры, но он всё же надеялся, когда пригласил Хейли на обед, что Ева повзрослела.       Но Ева осталась той же.       Браун кивает в ответ и идёт в столовую, где уже стоит накрытый праздничный стол. Она чувствует, как желудок урчит от голода, и блондинка даже не может себе ответить, когда последний раз так плотно ела. Она присаживается между Винчестерами на одной стороне стола, прямо напротив Хейли, которая неловко опускает взгляд в пустую тарелку. И правильно делает, сука, думает Ева и принимается осматривать стол.       — Всё путём, Скуби? — спрашивает Дин, закидывая руку на спинку стула Браун, придвигаясь. Девушка поворачивает к нему голову, оказываясь очень близко, и замечает, что у охотника удивительно зеленые глаза. Они напоминают ей о лесах Монтаны, в которых она была в далёком детстве вместе с отцом, но она быстро прогоняет это наваждение, хмурясь.       — Сейчас в лоб получишь, Винчестер, — говорит Ева, но Дин улыбается на её угрозу так беззаботно, совершенно без всякой настороженности, словно несколько минут назад не удерживал её разъяренную от драки. От охотника пахнет дорогой, машинным маслом и ветром, и девушке кажется, что этот запах ей нравится намного больше, чем аромат обычного одеколона.       — У нас вместо торта малиновый пирог, — оповещает Джеймс присутствующих, вынося блюдо из кухни. — Надеюсь, вы не против, парни? — обращается он к охотникам. — Я не люблю торты, там так много крема.       — Дин у нас большой поклонник пирогов, — улыбается Сэм, кивая на брата, а старший Винчестер пожимает плечами и довольно хмыкает, что мол, ну, есть такое.       — Это единственное, что Ева умеет готовить, кстати, — рассказывает Джеймс, а Браун возводит глаза к потолку от того, что папа вдруг решил поведать всем о её кулинарных способностях. — Как думаете, помимо её боевого нрава, эта особенность поможет вам в вашей работе? — спрашивает старший Браун и усмехается.       — Сгодится, — кивает Дин и подмигивает Еве, когда та переводит на него возмущенный взгляд. — Будет пополнять запасы энергии и всё такое.       — Я сейчас как пополню, мало не покажется, — говорит тихо блондинка, но улыбается, рада, что удалось как-то развеять её раздражение от этой неприятной встречи.       — А кем вы работаете? — спрашивает Хейли, а Ева еле себя сдерживает, чтобы не поморщится от её голоса. Девушка выглядит вполне заинтересовано, спокойно, но Браун не может отделаться от ощущения, что та притворяется, и вся её напускная сдержанность — отличный способ добиться всеобщего доверия со стороны присутствующих мужчин. Блондинка ожидает от этой смуглой, черноволосой, вполне красивой девушки очередной беды, поэтому не может успокоиться. Винчестеры, сидя рядом с ней, чувствуют это из-за жалких сантиметров, разделяющих их, и только косятся на Еву, а потом переглядываются.       — Мы, эм, частные детективы, — выдает Сэм первое, что кажется правильным, и его брат, поддакивая, кивает в ответ.       — Это, наверное, очень интересно, — улыбается Хейли, и Браун хочется, как ребенку сморщить лицо и перековеркать всё, что она говорит. — И Ева вам помогает?       Даже имя моё не называй.       — Да, — кивает младший Винчестер.       — Ага, печет пироги и вызывает духов, — тихо с насмешкой бормочет Дин, но Ева его прекрасно слышит, поэтому с размаху бьет мужчину по бедру, от чего тот дергается, задевая стол, чувствуя, как нога начинает пульсировать, а столовые приборы негромко звенят. Он хватается за край стола, чтобы переждать вспышку неожиданной боли, но выражения лица не меняет, будто ничего не случилось.       — Не только помогаю, мы ведь большие друзья, — натянуто улыбается девушка, похлопывая охотника по бедру, словно заглаживая свою вину. — Особенно с Дином, правда, солнышко?       — Конечно, — несколько раз мотает головой мужчина, вымученно улыбаясь, словно к его горлу подставляют нож и просят подтвердить показания. Он смотрит на Сэма, одним взглядом говоря ему, что он страдает, но младший Винчестер не разделяет этих страданий, только широко улыбается брату и пожимает плечами.       Джеймс смотрит на свою дочь и охотников, странно улыбается, то ли от радости, что у Евы появились друзья, которые не пугаются её странностей, то ли от смешной ситуации. Старший Браун знает свою дочь, как самого себя: она никогда не станет изменять себе, притворяться другим человеком, и Джеймса это всю жизнь располагало к себе, поэтому теперь он рад, что нашлись еще люди, которые не отталкивают её.       — Где же Тони? — спрашивает отец семейства, глядя в арочный проём, а потом на дочь.       — Был в гостиной, — пожимает плечами Ева, накладывая в тарелку всего по чуть-чуть. — Начнем без него, — уверенно говорит девушка. — Сэм, передай салат.       Мужчина неуверенно даёт ей тяжелую тарелку, которая будто перевешивает девушку, поэтому она чуть не роняет её, когда берёт одной рукой, но Дин вовремя приходит на помощь, давая возможность блондинке насыпать салат себе в тарелку.       — Будешь? — спрашивает она старшего Винчестера, спокойно взглянув на него, и он заторможено кивает, переглядываясь с каждым, кто сидит за столом, пока Ева накладывает ему в тарелку салат.       Всем было ясно, что между братом и сестрой выстроилась огромная стена, пробежала кошка, образовался каньон, называйте как угодно. А Винчестеры наблюдали, и каждый себе думал, неужели, точно так же выглядит всё и в их случае? Они знали, какого это прочувствовать, но совершенно не догадывались, что наблюдать за этим так же неприятно.       — А вот и я, — произносит Тони, появившись на горизонте, но Браун даже не поднимает на него взгляд. — Принес виски, потому что лично я эту кислятину не перевариваю, — он ставит на стол бутылку и усаживается рядом со своей девушкой. Сразу так и не скажешь, что у него только что состоялся болезненный разговор с сестрой, потому что он вел себя так, словно ничего не произошло, но на Еву смотреть, будто боялся, а у неё самой так и вовсе не было желания.       — Надеюсь, мы не слишком стесняем вас, — произносит внезапно Сэм, — тем более, на ваш праздник.       — Ну, что вы, — возмущенно смотрит на мужчин Джеймс. — Я рад, что Ева вас привезла. Это лучшее, что моя дочь могла сделать для меня. Теперь я знаю, что у неё есть те, кто могут ей помочь в её… работе. Раньше она всегда справлялась одна, а вы же знаете, как это сложно?       — Пап, — одергивает отца девушка. — Я люблю свою работу, и могла бы выполнять её всю жизнь. Жалко только, что пенсию платить не будут, — усмехается она, а потом бормочет, — если доживу, конечно. — Кроме Винчестеров её никто не слышит.       — Я знаю, но просто хочу, чтобы тыл всегда был прикрыт, понимаешь? Ты выбрала такую жизнь, вместо всех женских радостей, поэтому должна заботиться о собственной безопасности.       — Со мной всё будет в порядке, — бормочет Браун, запихивая в рот салат и курицу, — не волнуйся.       — Я всегда буду волноваться.       Тони наливает себе в стакан виски и залпом выпивает, будто это было для него самым тяжелым и душераздирающим, что он услышал в своей жизни. Браун тоже не отстает, планируя хорошенько надраться, поэтому наливает себе полный стакан белого вина.       — Неужели, работа частного детектива настолько опасная? — прерывает образовавшуюся тишину Хейли.       — Даже не представляешь насколько, — говорит Дин, поджав губы и кинув взгляд на брата и пьющую Еву.       Но все, кроме Хейли, понимали, что речь идёт далеко не о работе сыщика.       Вскоре после праздничного ужина, где Браун успешно надралась, а Дин съел четыре куска малинового пирога под осуждающий взгляд младшего брата, семья разбрелась кто куда: Тони со своей девушкой уединяется в комнате, которую Еве уж очень хотелось заколотить досками, чтобы не видеть их рожи, Джеймс с Винчестерами пристраивается у телевизора, где идёт какой-то старый боевик про ковбоев. Сама блондинка сидит в кресле рядом с диваном, закинув ноги на подлокотник, и допивает последнюю бутылку вина. После своего неудавшегося плана по приданию жизни охотников немного семейного уюта и тепла, она должна заглушить чувство вины и стыда перед ними, а главное, перед самой собой хоть чем-то.       Братья видят, насколько в расстроенных чувствах перебывает девушка, но думают, что это из-за её старшего брата, совершенно не догадываясь, что и вся ситуация в целом стала небольшой проблемой. Так что, по её собственным соображениям дело далеко не в Тони.       Дин, отрываясь от просмотра фильма, не слушая, что обсуждают Сэм с Джеймсом, смотрит на Еву, которая уставилась невидящим взглядом куда-то в пол, и со вздохом наклоняется к ней, отбирая бутылку. Ему кажется, что в ней он узнает себя, когда пытается сбежать от проблем за бутылкой пива утром или виски до беспамятства вечером, и ему совершенно не нравятся такие параллели.       Браун возмущенно восклицает и пытается отобрать выпивку, поднимаясь с места, но старший Винчестер передает бутылку дальше по рукам, и Сэм с усмешкой ставит её возле себя, а Ева пьяно плюхается на место.       — Завязывай, Скуби, — говорит Дин. — Мы сегодня достаточно выпили за здоровье твоего отца.       — Ты уже достал меня, Винчестер, — довольно уверенно для пьянчужки говорит девушка. — Если я Скуби, то ты Дафна, черт тебя дери.       — А Сэмми тогда Велма, что ли? — хохочет мужчина, глядя на брата, но младший Винчестер ничего не говорит, закатывая глаза.       — Давайте загрузим вещи в наш «фургончик тайн» и поедем ловить чудовищ, — говорит Ева, но уже не пытается забрать бутылку, даже забыв про неё, и прикрывает глаза.       — Кстати, на счет чудовищ, — говорит Джеймс, наблюдая за перебранками молодежи, и смотрит на дочь. Та открывает глаза, слушая папу. — У меня есть для тебя дело, Ева. Дети в школе пугаются призраков, так что, может, потолкуешь с ними на досуге.       — Отлично, — пьяно улыбается блондинка. — Тогда я пошла, — она поднимается с места, поправив юбку комбинезона и тряхнув волосами, но по тому, как она шатается из стороны в сторону, идти на призрака было не резонно, поэтому отец обеспокоенно смотрит на неё, выставив руку вперед.       — Завтра сходишь, — говорит Джеймс. — Тебе бы вообще поспать.       — На том свете отоспимся, папочка, — довольно улыбается Браун, но отец от неожиданности хватается за грудь, потому что даже думать боится о таком развитии событий.       — Вы меня, конечно, извините, Джеймс, но я не могу на это смотреть, — говорит Дин, поднимаясь с места, а оставшиеся мужчины только непонимающе на него косятся. Но когда старший Винчестер закидывает Еву себе на плечо, Джеймс знатно расслабляется и даже улыбается, а Сэм лишь хмыкает, словно от досады, мол, Дину, значит, смотреть на неё пьяную не нравится, а Сэму чуть что приходится наблюдать за пьяным в стельку старшим братом, когда мир катится в ад. — Где её комната? — спрашивает охотник её отца.       — По лестнице, последняя дверь справа, — направляет Джеймс мужчину.       Ева ощущает, что из-за резкой смены местонахождения всё выпитое сегодня окажется на полу, но сама мысль о том, что может опозориться еще больше, кажется ей страшней смерти.       — Отпусти меня, образина! — кричит Браун, слабо брыкаясь.       — Успокойся, пожалуйста, — непривычно мягко произносит Дин, похлопывая её по бедру, но его самого распирает от смеха и шуток. Такого в его жизни еще не было, потому что когда Сэм пришел однажды пьяный в стельку, с ним и то проблем было меньше.       — Не лапай меня.       — Только если ты сама не попросишь.       Ему не стоило никаких трудов подняться с Евой на плече по лестнице, найти её комнату и уложить на кровать. Когда он вошел в спальню, он ожидал увидеть что-то намного девчачье, чем он увидел на самом деле. Всё было обставлено довольно агрессивно, и только небольшой уголок у зеркала, где было куча всякий баночек-скляночек, косметики и семейных фоток, был самым ярким пятном среди этой темноты.       — Мы можем разобраться с призраками, — предлагает Дин, шатаясь туда-сюда по комнате под пристальным взглядом Евы.       — Даже не думайте, — возражает она. — Это моя работа. Не лишайте меня единственного, на что я способна.       Она перестала злиться в раз, а, коснувшись головой подушки, и вовсе чуть не заснула, но поборола это желание, наблюдая за Винчестером из-под еле опущенных ресниц.       Охотник видимо согласился ничего не предпринимать, поэтому присаживается рядом с Браун на кровать.       — Да уж, с тобой пьяной не очень весело, — говорит он с усмешкой.       — Я тебе не клоун, Винчестер, — раздраженно говорит Ева, но потом, погрустнев, опускает взгляд, что Дин даже опешил от такой смены настроение. — Извини, если что.       — За что? — удивляется охотник.       — За то, что пришлось увидеть. Эта ссора с братом, напилась, как в последний день на Земле, — не так я хотела провести наше время здесь, а вам пришлось еще и наблюдать за этим.       — Это обычное дело в семье, — пожимает плечами Винчестер.       — И в вашей тоже? — спрашивает девушка. — Это то, о чем говорил Кевин?       — Да, — соглашается мужчина. — И, наверное, Кевин рассказал тебе о причине всех этих разногласий, — предполагает Дин, на что Ева только кивает.       — Сначала я думала, что ты — полный придурок, — на этих словах охотник усмехается, но Браун настолько разоткровенничалась, что продолжает. — Но сейчас я так не думаю. Ты хотел лишь спасти своего брата, и я сделала бы тоже самое ради своей семьи.       — Какая ты милая, когда бухая в стельку, — говорит Дин, а Ева бьет его по плечу и отворачивается, натягивая до подбородка одеяло.       Черт, думает блондинка, не хватало, чтобы Винчестер думал, что я какая-то сопливая девчонка.       Но я и есть девчонка, снова проносится в её голове прежде, чем она засыпает.