Под другим углом

Майк думает, что любую проблему можно решить его любимым демократическим путём, не пользуясь кулаками и не применяя насилие. Майк шёл быстро, периодически переходя на бег. Крепко сжимая челюсти, он нёсся подальше от пребывающих в счастливом неведении друзей. А если бы узнал не он, а они? Какая бы была реакция? Как бы повёл себя тот же Лукас? Майк усмехнулся, вспоминая отношение друга к «проклятым гомосекам». Одно это определение вполне себе давало понять, что восторгов и радостных объятий от Лукаса можно было ждать в последнюю очередь. Наверное, он не поленился бы даже ударить Уилла. Или обозвать. Или всё вместе. Перспективы безрадостные, с какой стороны ни посмотри, но чересчур радикальный друг выбора не оставлял, предварительно ещё и наверняка сманив на свою сторону Дастина. Майк задумался и хмыкнул. Тут и сманивать не надо. Дастин хоть и не бросался обидными словами, но, увидев как-то на улице бесстрашного парня на каблуках, весь сморщился и презрительно скривился, тем самым выражая всё своё отношение к таким людям и ситуации в целом. Майк вдруг остановился, широко распахнул глаза, и страшный образ без разрешения посетил его голову. Уилл на каблуках. Уилл, чью тонкую лодыжку опоясывал красный ремешок, а из треугольника-разреза виднелись аккуратные пальцы. А если бы ещё накрашенные… таким же красным лаком, например. Майку стало дурно. Слюна вдруг показалась вязкой-вязкой, и он с трудом её сглотнул. Щёки покраснели, когда он представил, как Уилл смущённо смотрит из-под полуприкрытых ресниц и мягко улыбается своими невозможными губами. Или переминается с ноги на ногу. Или сидит в одной длинной футболке, что едва доходит до колен и открывает превосходный вид на его стройные ноги и угловатые коленки. От внезапных картинок, подкидываемых коварным воображением, Майку стало совсем невмоготу. На подкашивающихся ногах, он бежал по дороге, отчаянно пытаясь вытряхнуть из головы неуместные образы. Он просто ужасный человек! Такого не думают о лучших друзьях! Тем более о друзьях, запутавшихся в сетке странных убеждений. Уилл бы никогда так не оделся. Он нормальный. Абсолютно нормальный парень, которому нравятся девушки. Нормальный, как Дастин, Лукас или сам Майк. Проклятые наваждения! Майк пришёл в себя только тогда, когда мощно так врезался во что-то, или скорее кого-то, очень твёрдого. Парень с огромной корзиной декоративных цветов полетел в одну сторону, а Майк совершенно в другую. — Смотри, куда прёшь! — тут же закономерно и вполне обоснованно оскалился парень, с ужасом глядя то на Майка, то на раздолбанные в черепки горшки некогда красивых, пышущих жизнью цветов. Майк, так и не вымолвив ни словечка, лишь растерянно поднялся с земли, обтёр руки об штаны и присел рядом с раздосадованным парнем, помогая тому расправиться с получившимся по вине Майка беспорядком. — Извини за это, — через пару минут копошения в земле, цветках и черепках вздохнул он. — День не заладился? — догадливо усмехнулся парень, борясь с корнями розы и пытаясь запихнуть их в относительно целый горшок. Майк неопределённо пожал плечами, осторожно скосив глаза на нового знакомого. А ведь симпатичный, чёрт. Сосредоточенно закусив губу, тот смешно морщил лоб, прибирая остатки былой красоты. Прямые светлые и довольно длинные волосы спадали на его крепкие плечи, а сильные руки с отчётливо виднеющимися на них венками красиво напрягались всякий раз, как только он поднимал особенно крупный черепок. Как-то слишком правильно растрёпанная чёлка закрывала большую часть его лица, и Майк вдруг отчего-то пожалел, что не может отвести светлые пряди в сторону. — А зачем тебе столько цветов? — вопрос вырвался раньше, чем Майк осмыслил, почему его вообще это должно интересовать, однако парень лишь усмехнулся, а через полминуты даже снизошёл до ответа: — У моей бабушки цветочный магазин неподалёку, и я иногда продаю её цветы на улице, — он поднял взгляд, и его пронзительные глаза оказались голубыми-голубыми, как безоблачное небо, — конечно, если посчастливилось не встретить за весь день недотёп вроде тебя. Майк виновато вздохнул и покачал головой. Всё-то у него сегодня плохо. Только и делает, что ругается и создаёт одни проблемы. Даже незнакомому парню, наверняка старше его на несколько лет, умудрился навредить. — Ладно, забудь, — парень поднялся на ноги, отряхнул колени и протянул Майку руку, — я вообще-то не злопамятный. Какое-то время Майк недоверчиво смотрел на протянутую крепкую и мозолистую ладонь, но, благополучно решив, что нет в этом ничего такого, ухватился и помог себя поднять. — Я Мэтт, — уже куда дружелюбней, чем в начале их «знакомства», улыбнулся парень, — а ты? Опять же поколебавшись, но всё-таки назвав своё имя, Майк принялся бесстыдно разглядывать всепрощающего Мэтта. Теперь, когда он твёрдо стоял на ногах, выяснилось, что это не просто какой-то там парень, а целая двухметровая глыба. Майк едва ли рот не приоткрыл от удивления. И как он раньше не замечал этот айсберг в их небольшом городке? Наверное, с таким ростом тебя отовсюду видно. Сам Майк на этой почве комплексов не испытывал, но от парочки лишних сантиметров всё равно бы не отказался. Мэтт продолжал мило улыбаться, только закрепляя за собой статус «симпатичного парня». Присмотревшись, Майк заметил, что в его правом ухе поблёскивала небольшая серёжка, а в губе, оказывается, всё это время переливалось на солнце серебряное колечко. Здорово! У Мэтта определённо был какой-то свой взгляд на моду и стиль, которого он придерживался. — Насмотрелся? — усмехнулся Мэтт, меняя корзину из одной руки в другую. — Насмотрелся, — передразнил его Майк, чувствуя, как настроение стремительно улучшается. — В таком случае, надеюсь, ещё увидимся, — Мэтт подмигнул и как ни в чём не бывало отправился на противоположную сторону дороги, оставив Майка сканировать свою спину восхищённым пристальным взглядом. Есть ещё в этом мире добрые и милые люди!

***

Свет уличного фонаря пробивался сквозь щёлку в плотно замкнутых шторах и оставлял на полу тонкую полоску света. Майк смотрел на неё усталыми слипающимися глазами, подложив под щёку ладонь и равномерно дыша. Ощущения были странными и непонятными. Спать вроде хотелось, а вроде и нет, хоть иди горы сворачивай. Майк широко зевнул. Нет, горы — это всё-таки слишком. В голове, как всегда, проходили активные мыслительные процессы и скользили обрывки сегодняшнего дня. Так или иначе, вернувшись домой, Майк почти сразу решил, что завтра обязательно, во что бы то ни стало извинится перед друзьями. Уж кто-кто, а ребята не виноваты в его непреодолимом раздражении. И перед Уиллом извинится. Обязательно извинится. Своей обидой он Байерсу точно не поможет. Они лишь отдалятся друг от друга ещё больше, и у Майка отберут одного из самых близких людей окончательно. От мыслей об этом он поморщился и прикусил губу. Вот ещё не хватало. Он так просто не отступит. Шок и ступор от увиденного поцелуя игнорировать получалось с трудом, но Майк не переставал подбадриваться мыслью, что все совершают ошибки. И доверчивый Уилл не исключение, правильно? Нет, даже не так: доверчивый Уилл должен был совершить ошибку! Кто, если не он, со своей отзывчивостью, добротой и неумением отказывать? Майк нежно улыбнулся и натянул одеяло до подбородка, проваливаясь в долгожданный сон. Завтра, всё завтра…

***

Наскоро, толком не жуя, проглотив утреннюю яичницу и залпом влив в себя стакан сока, Майк Уилер пребывал в самом благоприятном расположении духа. Мать порхала у плиты, отец что-то ворчал в выпуск новой газеты, по кухне скакали солнечные зайчики от свежевымытых кастрюль, а в лучах солнца искрили небольшие пылинки. Утренняя идиллия, как есть! Нетерпеливо дождавшись, пока приготовления его школьного ланча подойдут к концу, Майк схватил контейнер, сунул его в рюкзак и на радостях даже чмокнул мать в розовую щёку. — Удачи в школе, милый, — улыбнулась она, и, помахав на прощание рукой, Майк скрылся за дверью. Выкатив из гаража велосипед, он разбежался, на ходу запрыгнул на него и быстро-быстро закрутил педали. В школу он спешил так, словно там с минуту на минуту должны были начать раздавать билеты на концерт известной рок-группы, и Майк боялся не успеть. Не оглядываясь по сторонам, он глубоко втягивал тёплый весенний воздух, наполненный ароматами распускающейся зелени; щурился от солнечных лучей и гнал, гнал. Вот сейчас! Сейчас он увидит своих друзей и извинится перед ними! А ещё наконец-то увидит Уилла. Полный решимости, Майк подъехал к школьной стоянке и сразу же заприметил ребят, поджидающих его на привычном месте. Лукас что-то выяснял с Уиллом, эмоционально размахивая руками, а Дастин и Макс стояли чуть поодаль. Майк прищурился и значительно замедлился. Не нравилось ему, как Макс успокаивающе похлопывала своего разгорячённого парня по плечу, явно пытаясь сгладить ситуацию. Подобравшись совсем близко, Майк спрыгнул с велосипеда и настороженно подошёл к не заметившим его появления друзьям. — Всем привет, — дружелюбно улыбнулся Майк, припарковывая свой верный, что только не перетерпевший велосипед рядом с велосипедом Уилла. — Доброе утро, — Макс единственная ему вымученно улыбнулась и подошла ближе. Свет от её блестящей переливающейся кепки, надетой козырьком назад, слепил глаз. Смерив девушку непонимающим взглядом, Майк обернулся к притихшим друзьям. Дастин смотрел на него со смесью вчерашней обиды и чего-то ещё, Лукас, прищурившись, так вовсе уставился на небо, словно выискивал там объект для наблюдений, а Уилл не поднимал глаз, буравя взглядом землю и покусывая нижнюю губу. Да что с ними такое? Майк недогадливо молчал, не понимая, откуда взялось всеобщее напряжение. Только через пару минут Лукас, наконец, соизволил опустить слезящиеся от солнца глаза и прищуренно посмотреть куда-то сквозь Майка. — Перебесился? — хмыкнул он. Майк, мигом вспомнив о своей цели, попытался вернуть прежнюю решительность, вот только ничего не выходило. Макс стояла рядом, поглядывая слишком сочувственно, Дастин недовольно поджимал губы, Лукас выжидающе молчал, а Уилл так и не поднял глаз от земли, принимаясь теперь ещё и теребить пальцы и всем видом демонстрировать свой максимальный дискомфорт. Майк вздохнул, распрямил плечи, вдыхая в себя уверенность, и решительно подошёл к друзьям, подумывая просто не обращать внимание на очевидное обострённое напряжение между Уиллом и Лукасом. — Прости за вчерашнее, — виновато улыбнулся он, протягивая Дастину ладонь для примирительного рукопожатия. — Не хотел с тобой ругаться. Краем глаза посмотрев на Макс, он увидел, как та кивнула, полностью одобряя происходящее. Дастин же смотрел на протянутую руку с таким подозрением, будто, прикоснувшись к ней, его непременно пронзит разряд тока. Майк терпеливо улыбался, дожидаясь, пока друг сообразит чего-нибудь. Наконец, с видом «так и быть», Дастин обхватил его ладонь своей и даже нашёл силы улыбнуться в ответ. Ну надо же, какой обидчивый, — про себя усмехнулся Майк, ранее не замечая эту неожиданную сторону друга детства. Следующим был Лукас. Стоя напротив, Майк уже мысленно подготовил нужные слова и раскрыл рот, как тот усмехнулся и хлопнул его по плечу. — Я не злюсь, так что выдохни, — усмехнулся Лукас, и губы Майка сами собой растянулись в благодарной улыбке. Иногда Лукас понимал его без слов. Кивнув друг другу, они этим простым, на первый взгляд, действием уничтожили все недомолвки между ними, и Майк, отчаянно волнуясь, подошёл к Байерсу. Робко подняв взгляд, Уилл посмотрел с затаённой надеждой, плескавшейся где-то в глубине его светлых глаз. Стало вдруг сложно дышать, словно воздух получил дополнительный разряд, и Майк шумно втянул его носом. Руки внезапно вспотели, по позвоночнику, несмотря на плюсовую температуру и ласковое солнце, пробежал коварный холодок. Майк не мог отвести глаз, жадно вглядываясь в каждую черту, линию давно знакомого лица. Как же он, чёрт возьми, соскучился! — Уилл, — начал Майк, но, увидев, как тот невольно подался к нему всем корпусом и нетерпение скользнуло по красивому мальчишечьему лицу, быстро стушевался. — Да? — тут же откликнулся Уилл, сжимая в руках края рубашки. — Я… хотел… — почему-то только рядом с ним все красивые слова, не попрощавшись, покинули голову, а решимость Майка канула в небытие. Сейчас, неуверенно смотря на лучшего друга сверху вниз и обтирая взмокшие ладони об штаны, Майк не знал, что чувствовал, и никак не мог придумать, что сымпровизировать. В голове простиралась пустыня, вместо зыбучих песков в которой была целая куча несказанных слов и неприятных решений. Майк напряжённо сглотнул. Рядом молчали друзья, и он чувствовал, будто они с Уиллом остались одни на целом свете, и если сейчас он не скажет всего того, что мелкими песчинками накопилось в душе, то не скажет уже никогда. Где-то совсем рядом засигналила машина, разрывая иллюзию единения и камнем возвращая в реальный мир. Майк вздрогнул, судорожно завертелся из стороны в сторону, пытаясь отыскать источник звука. Как же не вовремя, блин! Уилл тихонько вздохнул, крепко зажмурился и неожиданно качнулся вперёд, обхватывая Майка тонкими руками и прижимаясь к нему всем телом. Майк растерянно и абсолютно тупо замер. Руки же его, которые словно всегда знали, что надо делать, по привычке обняли Уилла в ответ, и Майк потерялся ещё больше. Хлопая глазами, он не знал, куда деться от внезапного смущения. Щёки затопила жгучая краска, и Майк поспешил спрятаться лицом в густых волосах друга. — Сегодня после школы у фонтана, — прошептал он, прижимаясь губами к чужому розовому уху и выдыхая слова так горячо и тихо, словно делился самой секретной информацией в мире. Уилл в его руках тут же расслабился, и Майк почувствовал, как в шею утыкается чужой нос. От близости, запаха, присущего только Уиллу Байерсу, внизу живота налилась горячая тяжесть, сознание плыло в далёкие дали, а Майк дурел безвозвратно и счастливо. Он сначала не поверил, потом глубоко задышал, приказывая себя собраться с мыслями и успокоиться. Подобная реакция собственного тела выбила его из колеи, словно по коленкам с размаху врезали железной битой и те перестали держать тело в вертикальном положении. Уилла хотелось обнимать долго-долго. Прижимать стройное тело к себе, гладить по острым лопаткам и пропускать сквозь пальцы прямые шелковистые волосы. — Парни, я безумно рад, что вы помирились, но пожалуйста, давайте уже отправимся на занятия, — вездесущий Лукас покачал головой, и было непонятно, то ли он так осуждает, то ли просто торопит на урок, готовый начаться с минуты на минуту. Уилл неловко отстранился первым, и от внимания Майка не ускользнуло, как огнём полыхнули его щёки. Он сам смутился не меньше, отчего отвернулся и поискал глазами друзей. Оказывается, пока они с Уиллом играли в «гляделки», Дастин и Макс уже вышагивали далеко впереди, посчитав нужным не комментировать трогательный момент дружеского примирения. Майк усмехнулся. Тактичность друзей, догадавшихся, что нужно оставить их с Уиллом наедине, поражала. Или, точнее, тактичность Макс? Майк, в глубине души успевший обрадоваться, что теперь они с Уиллом пойдут только вдвоём, обернулся, и тут же столкнулся нос к носу с недовольным Лукасом. Пару раз моргнув, Майку захотелось приложиться лбом к неровной щебёнчатой дороге. Близость Уилла совсем всю почву из-под ног выбила! Да так выбила, что он даже всех друзей умудрился не досчитать! Позор! Лукасу же было не до его душевных метаний. Смерив Уилла непонятным взглядом, он, без тени усмешки, вдруг сказал: — Я надеюсь, ты расскажешь Майку раньше, чем все эти отвратительные слухи распространятся по школе и дойдут до него в ужасно искажённой форме. Уилл устало смотрел в ответ, не спеша что-то разъяснять или оправдываться. — Ты же знаешь, что это неправда, — оказалось единственным, что он смог выдавить из себя, прежде чем схватить Майка за запястье и потащить в сторону здания. Врёт. ВрётВрётВрёт. — Я уже ни в чём не могу быть уверен, — куда-то в пустоту вздохнул Лукас.

***

Майк топтался у фонтана, ловил спиной холодные брызги воды и терпеливо ждал. Уроки миновали… Майк задрал рукав кофты и глянул на часы. Миновали почти час назад, а Уилла как не было, так и нет. Усевшись вместе на английском, они улыбались друг другу, словно и не было этих двадцати четырёх часов порознь; будто случайно они соприкасались руками и абсолютно не вникали в материал урока, будучи поглощёнными общением и долгожданным для обоих перемирием. И если по виду Уилла нельзя было сказать, что он чем-то на самом деле озабочен, то Майк весь урок безуспешно пытался вести активные мыслительные процессы и сообразить, что скажет лучшему другу, когда они наконец останутся вдвоём. Однако каждый раз, натыкаясь на радостную улыбку, смотря на трогательную родинку повыше верхней губы и то и дело дотрагиваясь до чужих тёплых пальцев, все слова как сметало веником, и в голове образовывалась священная пустота. В конце концов Майк оставил бесплодные попытки, полностью полагаясь на импровизацию и широкий полёт собственной мысли. Самое главное, что злости больше нет. Есть только желание докопаться до правды и вернуть Уилла на путь истины. Одним словом, Майку казалось, словно вчерашний незаслуженно пострадавший парень вместе с горшочными черепками захватил всё его раздражение и злобу на весь белый свет. А вдруг Уилл передумал приходить? Всё ещё злится? Майк покачал головой, как бы осуждая самого себя. Уилл бы никогда так не поступил. Не в его манере. В его манере абсолютно противоположное: если пообещал — сделай любой ценой. А если ему стало плохо? Майк снова качнул головой. На английском он был абсолютно нормальным, счастливым и довольным жизнью. Иллюзия? Маска? В размышлениях и переживаниях прошла ещё четверть часа, и Майк откровенно занервничал. Обойдя треклятый фонтан в не пойми какой раз, он остановился, сунул руки в карманы и принялся нервно раскачиваться на носках. Холодало. От утреннего солнца не осталось ни лучика. Лишь тёмные, нагнетающие тоску тучи нависли над городом, как в наказание за особенно сильный проступок. Майк обошёл фонтан ещё разок, словно завершая какой-то ритуал, посмотрел в сторону школы, вздохнул и сломя голову бросился на стоянку. Велосипеда Уилла не было. Лишь его собственный, одиноко припаркованный, собирал на себя капли начинающегося дождя. Вот так и верь лучшим друзьям! Чертыхнувшись, Майк покинул стоянку в самом ужасном настроении, запрыгнул на велосипед и яростно закрутил педали в сторону дома, не переставая тешиться надеждами, что завтра Уилл появится и обязательно всё ему объяснит.