Под другим углом

Майк Уилер думает, что дружба — это когда не только говорят, но и умеют искренне молчать. Джойс Байерс, видимо, вознамерившись разрушить придуманный Майком на коленке по пути сюда план, возилась во дворе и хлопала ковёр из гостиной. Укрывшись за стволом широкого старейшего дерева, наверняка повидавшего и не такое, Майк недовольно стучал пальцами по тёмной коре. И как поступить теперь? В его планах было ломиться в дом до тех пор, пока Уилл не соизволит пересилить себя и открыть незваному гостю входную дверь. Вариант, что Уилла на месте может вообще не оказаться, Майк отказался даже рассматривать. Он чувствовал, что поступает правильно. Своей короткой «речью» Мэтт словно вдохнул в него веру и наконец воскресил позабытое за несколько дней желание разобраться. Расставить все точки над «i». Уилл не из тех, кто станет изворачиваться, стоя с лучшим другом лицом к лицу и разговаривая с глазу на глаз. Даже если у него проблемы, ему есть, что скрывать, Майк раскусит его, как твёрдую скорлупу от ореха. Майк обязательно разберётся, потому что, если накапливать недопонимание вот так, ни к чему хорошему это не приведёт, и потом они с Уиллом синхронно, в километрах друг от друга, будут кусать локти и убито вздыхать. Уж Майк-то знает. Вдохновившись собственным настроем, Майк решительно сжал кулаки, глубоко вздохнул и незаметно переместился за соседнее дерево, подбираясь поближе. Дело за малым: дождаться, пока миссис Байерс вспомнит, что было бы неплохо заглянуть зачем-нибудь в сарай. Тогда-то Майк и проскользнёт в дом. Прищурившись, он попытался по лицу женщины определить её настроение, но быстро сдался, признавая, что расстояние всё ещё слишком велико. В конце концов, если разговор с Уиллом зайдёт в тупик (в чём Майк откровенно сомневался), можно будет попытаться вывести на контакт Джойс Байерс. Она безмерно любит своего сына и наверняка согласится помочь. Майк задумался. Интересно, а Уилл признался ей? Или хотя бы Джонатану? Ну, в своих «предпочтениях»? Неужели только один Майк в курсе его душевных метаний? Надо будет обязательно спросить. О чудо! Закончив с ковром, Джойс отнесла его в дом и легко, будто порхая, отворила дверь сарая и прошла внутрь. Ни секунды дольше! Медлить нельзя! Сорвавшись с места, Майк не успел пробежать и пяти метров, как поскользнулся на мокрой после дождя траве и растянулся на холодной земле лицом вниз. Нисколько не смутившись собственной неловкости, он моментально поднялся на колени, а потом подскочил полностью, подлетая к двери и просачиваясь в небольшую щёлку. Обтирая мокрые и грязные руки об такие же, совсем не выглядящие презентабельно штаны, он вдруг растерянно оглянулся, словно оказался в доме Байерсов впервые. Здесь всё выглядело как прежде, на своих местах и в давно устоявшемся порядке. Майк уже было рванул к дверному проёму, как откуда-то из стороны послышалось жалобное поскуливание. — Алфи, ты, что ли? — губы Майка растянулись в улыбке, и он в два шага подскочил к собаке, опускаясь перед ней на корточки. Алфи смотрел на него умными добрейшими глазами, уложив голову на скрещенные лапы. Устроив ладонь на его голове, Майк потрепал короткую шёрстку, и Алфи чувственно заскулил, приподнялся и облизал его грязную ладонь. Майк тихо засмеялся и вернулся обратно в вертикальное положение. — Ты всё такой же хороший. Алфи упёрся головой в его бедро, а потом приподнял голову и посмотрел так проникновенно, словно безуспешно пытался донести что-то такое важное, о чём Майк никогда не догадывался, но знать должен был обязательно. За дверью послышался подозрительный шелест, и Майк, бросив на Алфи многообещающий взгляд, будто даже ему обещая во всём разобраться, рванул в дверной проём, затаиваясь. Джойс Байерс суетилась совсем близко, бренчала посудой и двигала стулья, и Майк понадеялся, что ей не понадобится увидеть Уилла сейчас… Подобравшись к нужной потёртой двери, Майк вдруг почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Боже, что же он делает? Ухватившись за ручку, он тяжело задышал, не зная, какого исхода ждать от этой максимально странной ситуации. Он, Майк Уилер, незаконно проник в дом лучшего друга вместо того, чтобы цивилизованно договориться с его матерью. До такого ещё надо было докатиться… Майк сжимал взмокшие ладони, успокаивая себя мыслями, что Джойс Байерс наверняка находится под влиянием Уилла. Не по собственной же инициативе она выдумывала все те глупые причины, по которым Уилл столько дней не мог подойти к телефону, правильно? Она бы никогда не пустила Майка к нему. В глазах темнело, плыло, а слюна была горькой, вязкой и противной. Резко расстегнув кофту, Майк скомкал рубашку в том месте, где бешено, как загнанная в клетку дикая птица, колотилось сердце, посылающее по всему телу волнительные вибрации. Возведя глаза к потолку, у Майка от необузданного страха даже проскользнула шальная мысль помолиться, но он фыркнул, смеясь над самим собой. Что только не придумается в стрессовой ситуации… Кое-как заставив свои руки двигаться, он поднёс покрасневшие костяшки к поверхности двери, ещё раз наполнил лёгкие необходимой порцией кислорода и негромко постучался. Секунд тридцать спустя (Майк от напряжения даже начал их считать), за дверью послышались шаги и раздался приглушённый голос: — Меня к телефону? Майк, зачарованный дорогим вымученным голосом, оторопело молчал. — Значит, опять Майк, — риторически вопросили через дверь, — скажи ему, что я плохо себя чувствую… Майк нахмурился, размышляя: раскрыть себя сейчас или подождать ещё немного. Вдруг чего новенького узнает. — Мама? Ладно, облом. Майк сложил руки на груди, наклонился близко к скважине двери и почти прошептал: — Не угадал. — Майк?! — голос Уилла взлетел на две октавы выше, и раздался грохот, словно он ударился головой о дверь. — В яблочко, — Майк усмехнулся. — Впустишь? — З-зачем ты пришёл?.. — глухо прошептал Уилл, и Майк, сквозь скважину, ощутил тепло его дыхания на своих губах. — Впусти и узнаешь. — Не хочу, — ни с того ни с сего принялся противиться Уилл. — Мама разрешила тебе войти? — А я никого не спрашивал. — Уходи, — тихо то ли попросил, то ли взмолился Уилл, и его голос исказился такой болью вперемешку с отчаянием, что Майка передёрнуло. Ситуация дрянная, и тут дураком надо быть, чтобы не понять — пора действовать, иначе он никогда не проберётся внутрь. Ещё и шорохи Джойс начали подозрительно громко слышаться недалеко от заветного поворота к комнате лучшего друга. — Боже мой, Уилл… чего ты там опять навыдумывал? — принялся горячо шептать он. — Впускай и не дури! Уилл, за проклятой дверью, которую лично Майк уже вознамерился сносить с петель, издал жалобный стон. — Я не хочу… Ты не поймёшь! — Я давно ничего не понимаю! — в свою очередь закономерно взвился Майк, невольно повышая голос и тут же прикусывая нижнюю губу. Когда же это закончится?! За дверью молчали, однако это не помешало Майку даже через деревянную преграду ощущать сквозившее напряжение. Уилл был… подавлен? Определённо. — Пожалуйста. Уилл. Открой дверь и мы всё обсудим, — принялся заверять его Майк, делая свой голос мягким и ласковым, словно разговаривая с ребёнком. — Я взволнован из-за нас. Мне кажется, я обидел тебя, но я не понимаю, чем именно. Ты не пришёл на встречу, а потом принялся игнорировать, словно меня не существует. Друзья так не поступают, Уилл, слышишь меня? — Слышу, — тут же отозвался голос из скважины. — А мы… всё ещё друзья? Майк удивлённо приподнял бровь. — Конечно, что за сомнения? Ты всегда будешь моим лучшим другом. Уилл молчал почти минуту, словно что-то обдумывая, а Майку ничего не оставалось, кроме как ждать. Разогнувшись на пару секунд, он размял затёкшую спину и склонился по новой. — Обещаешь? — Обещаю, — с готовностью заверил его Майк, всё ещё не понимая, к чему задаются странные вопросы. Тут же послышался щелчок замка, и дверь приотворилась. Майк, в свою очередь, распахнул ненавистную преграду, отделяющую его от лучшего друга, заскочил в комнату и особенно сильно затворил дверь. Не хватало ещё, чтобы им помешали. Однако только Майк открыл рот, желая залиться проникновенной речью, и поднял глаза, да так и замер каменным изваянием с молчаливым шоком на искажённом лице. На голову словно ушат ледяной воды опрокинули. Уилл стоял перед ним, переминался с ноги на ногу и робко поглядывал из-под длинной непривычно лохматой чёлки. — Что… это? — желая, чтобы глаза его обманывали, Майк ошеломлённо уставился на Байерса. — Это… Я просто… — невразумительно промямлил тот, не зная, куда себя деть и как получше извернуться. — Кто?.. — голос Майка был холоднее снежной бури, и он подошёл к другу впритык, хватая его за плечи. — Кто?! Уилл замер испуганным мышонком под веником. Широко распахнутые глаза остановились и уставились в глаза Майка, будто сцепляясь с ними в немом поединке, а плечи предательски задрожали. Ухватив Уилера за запястья, он попытался оттащить его от себя, но тот подступал лишь ещё ближе и напористо усиливал хватку. — Кто? — в третий раз вопросил Майк, склоняясь к давно знакомому лицу и рассматривая выразительный в своих размерах и насыщенности синяк. Уилл закусил губу, а заодно и имеющуюся на ней подживающую ранку. — Я просто неудачно упал, — пробормотал он и невольно поморщился от ненатуральности собственных слов. Майк фыркнул. В кино он такие отмазы видел, понятно? — Скажи правду, — принялся давить Майк, и хоть ему было до сжимающегося сердца больно смотреть на испуганное красивое лицо, он неумолимо продолжил: — Ты никогда не врал мне раньше, ты больше не считаешь меня своим другом? — Считаю! — Уилл моментально оставил попытки высвободиться и спрятал глаза. — Я не хочу сваливать на тебя свои тупые проблемы. Ты этого не заслуживаешь. Майк нервно хихикнул. «Не заслуживает», вы только посмотрите, какие мы благородные и независимые… — Заслуживаю я или нет, решать только мне, а твоё дело — рассказать, понятно? Упёртый баран-Уилл помотал головой: — Нет! Честно сказать, Майк начинал раздражаться, но чёрт, это же Уилл! Он всегда был замкнутым и свято уверенным, что если дерьмо — то его одного, и выхлёбывать тоже должен только он сам! Бесполезно обижаться. Майк за столько лет дружбы даже привык, но сейчас эта черта лучшего друга была особенно некстати. — Хорошо, тогда я догадаюсь сам! — торжественно огласил Майк, заставляя Уилла смотреть себе в глаза и тем самым только сильнее смущая его. — Это из-за твоего старшеклассника? Уилл заметался взглядом, заелозил в его руках, и Майк понял, что без труда вступил на верную скользкую дорожку. И блин, опять этот мудак! Майк точно завтра как минимум сломает ему нос, потому что даже не сомневается, как сильно ненавистный Бред повлиял на отношение окружающих к его лучшему другу. В голове услужливо всплыли слова Лукаса касательно «отвратительных слухов». Что именно это было, Майк так и не понял, а погружённый в себя, благополучно позабыл о них в этот же день и ничего не узнал. Вот только сейчас, при взгляде на разбитое лицо Уилла и на его огромный пластырь на лбу, всё обрело вполне себе понятный смысл. Обрисовывались и додумывались новые детали. — Вас… увидели вместе? — Майк брезгливо поморщился. — А потом избили? Уилл замялся, поник плечами и, к неожиданности Майка, затравленно кивнул. Отпустив чужие плечи, Майк, будто покровительски, положил ладонь на его опущенную голову и взъерошил без того беспорядочные нерасчёсанные пряди. — И зачем только ты связался с ним? В школе уверены, что он… гомик. Неудивительно, что о тебе подумали так же. Уилл грустно посмотрел из-под опущенных ресниц, вздохнул, осторожно сбросил руку Майка и подошёл к кровати, раздосадованно усаживаясь на неё. — И правильно подумали. Я ведь правда… гомик, — Уилл, прямо как лучший друг пару мгновений назад, запнулся на проклятом слове и вдруг закинул ноги на кровать, обхватил колени руками и выпалил абсолютно неожиданную вещь: — В последнее время мне хочется залезть в пододеяльник. — В пододеяльник? — переспросил Майк, моментально позабыв, как только что собирался пылко, с пеной у рта убеждать друга, что он не гомик. Вместо этого Майк подошёл к кровати и растерянно взял в руки неприбранное одеяло. Уилл понуро кивнул: — Я чувствую себя слабым и каким-то девиантным. Майк промолчал. — Что ты делаешь? — Уилл попытался отобрать своё одеяло обратно, но Майк смерил его таким грозным взглядом, что Уилл от растерянности покорно отступил. Ему оставалось лишь смиренно наблюдать, как Майк расстёгивает все пуговки и вытряхивает одеяло на пол. Через непродолжительное время пыхтений, друг усмехнулся только себе понятным мыслям и бросил на Байерса торжественный взгляд, а вместе с ним в голову Уилла полетел смятый пододеяльник. — Залезай. Уилл предсказуемо оторопел: — Ч-что? — Залезай, — как ни в чём не бывало спокойно повторил Майк, на ходу скидывая свои башмаки, стягивая куртку и бросая рюкзак на пол. — А я следом. Вместе посидим. Он смотрел так твёрдо, уверенно и выжидающе, что Уилл сам не понял, как принялся подчиняться. Сидеть в пододеяльнике вместе с Майком Уилером. С ума сойти.

***

Сидеть вдвоём в пододеяльнике (да ещё и в одежде!) оказалось тесно, душно и очень неловко, однако ни Уилл, ни Майк претензий не высказывали хотя бы потому, что Уилла всё устраивало, а Майк был так счастлив долгожданному единению, что забыл обо всём дискомфорте на свете. Соприкасаясь бёдрами, плечами, руками… да всем! Они с Уиллом подчёркнуто не смотрели друг другу в глаза и смущённо молчали. Однако это не было тем молчанием, о котором принято думать: «сказать бы уже что-нибудь», это было уютное молчание, согревающее получше чая с мёдом. Майк любил вот так вот молчать с Уиллом. В этом мире существовало только три человека, с которыми он не стеснялся сидеть в тишине по несколько часов и не надумывать себе лишнего: Нэнси, Джейн и Уилл. И если первые две пополнили этот список лишь после жуткой истории с Изнанкой, то Уилл был там всегда и по праву занимал ведущее место. Майк тихо усмехнулся самому себе. Уилл никогда, например, сравнивая с Дастином (особенно с Дастином!), не страдал многословием, так что в детстве они часто сидели только вдвоём, позволяя приятной тишине окутывать их с ног до головы. Несмотря на аномальную духоту, Майк вдруг почувствовал, как Уилл пододвигается ещё ближе, — хотя это едва ли возможно, — и кладёт свою голову на его плечо. — Что-то случилось? — тихо, боясь испортить чувственность момента, забеспокоился Майк. Пододеяльник пропускал не так много света, а учитывая хмурость погоды за окном, темень стояла такая, что и не поверишь, будто середина дня. Но этого хватило, чтобы Майк увидел, как друг устало прикрыл глаза. — Ты был сегодня в школе? — так же тихо поинтересовался Уилл, не желая покидать его плеча и только устраивая голову удобней. Майку в нос вдруг шибанул какой-то незнакомый запах. — Ты шампунь поменял? — вопросом на вопрос ответил он, не замечая, как расширяются глаза лучшего друга. — С ч-чего ты взял? Майк подумал-подумал, да и зарылся носом в спутанные длинные волосы, желая всё-таки распознать сбивший его с толку аромат, а заодно отвлечь друга от вопросов о своём сегодняшнем дне. Рассказывать Уиллу, как он, не успев попросить прощения, опять со всеми перессорился, Майку не улыбалось. — Пахнешь по-другому, — секундой позже снизошёл до объяснений он, потираясь носом о чужие волосы. — Раньше яблоки были, а теперь цитрусы какие-то. — Л-лимон, — промямлил Уилл, не веря, что это происходит на самом деле, и ощущая себя так, будто из лёгких разом выколотили весь воздух. Если в пододеяльнике и без странных действий Майка было жуть как душно, то теперь Уилл вообще еле как дышал. Попытка получить ласку Майка, прикрываясь дружеской потребностью в поддержке, больше не казалась такой хорошей идеей, и Уилл не чувствовал себя самым хитрым… — Мне прошлый больше нравился, — посчитал нужным высказать своё мнение Майк, кажется, вообще не парясь, почему ему обязательно должен приходиться по душе запах волос лучшего друга. Уилл же не придумал ничего лучше, чем промолчать, но вот голову, несмотря ни на что, оставил на прежнем месте. Когда Майк почувствовал, что Уилл на его плече почти задремал, а сам он начал понемногу задыхаться, пришлось высвободиться из жаркого плена и вздохнуть полной грудью. Уилл, что немудрено (особенно если судить по его тёмному синяку под здоровым глазом), действительно вырубился, и Майк, укутавшись вместе с ним в пододеяльник и облокотившись на стену, принялся рассматривать лицо лучшего друга, находящееся сейчас в притягательной близости. Майк помотал головой. Никаких «притягательных близостей»! Он просто посмотрит. Совсем чуть-чуть. Красивое лицо сейчас портило так много вещей: тёмный синяк под глазом, оставленный чьим-то злым кулаком; ещё один синяк, но уже под здоровым глазом и вследствие недосыпа; несколько слабых и одна глубокая царапина, огромный пластырь на половину лба, подбитая нижняя губа… кто посмел сотворить с его другом такое? Майк никогда не презирал геев так, как тот же Лукас, но даже если бы презирал, у него бы рука не поднялась избивать представителей меньшинств. Другое дело, что Уилл таким никогда не являлся! Он ещё раз всмотрелся в дорогое лицо и задержался взглядом на покусанных губах, целовавших мерзкого мудака-старшеклассника. Если бы Уиллу хватило сообразительности не связываться с ним… Майк зло притиснул безвольную тушку ближе к своему боку. Больше он этого не допустит. Будет помогать лучшему другу копошиться в себе, а заодно и отгонять от него всякое гомофобное дерьмо. Только бы сил хватило… Вот было бы здорово, если бы Уилл тоже мог за себя постоять. Он, конечно, ловкий, быстрый и умеет хорошо прятаться, (иначе как бы он выжил в Изнанке?), но всё равно это было не то. С людьми по-другому надо. Неожиданно выглядящее поразительно правильным решение пронзило сознание острой иглой. Так они и сделают! Глаза Майка предвкушающе загорелись, и он на радостях зарылся лицом в чужие мягкие волосы. Да он просто гений, чёрт возьми! На этой самовлюблённой ноте Майк Уилер, следом за своим лучшим другом, погрузился в сладостную дрёму. Во сне Майку казалось, будто у него выросли крылья. Причём выросли в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. Он парил над огромным мегаполисом, сжимая в своей руке чью-то небольшую тёплую ладонь. Парил и был счастлив, как никогда раньше. Реальность же встретила его толканием в плечо и мягким женским голосом. Еле как разлепив глаза, вырванный из эпицентра прекрасного сновидения Майк сонно осмотрелся. Рядом пригрелся Уилл, а комната уже успела погрузиться в мягкий полумрак весеннего вечера. Даже на улице, пока они с Уиллом устроили себе своеобразную сиесту, успело распогодиться. Ничего себе, «вздремнули»… Поёрзав, Майк обнаружил, что всё тело словно одубело и даже рукой он шевелил с огромным трудом. Знаете это ощущение, когда телевизор нифига не работает, а только шуршит и показывает помехи? Именно так сейчас Майк ощущал большинство своих конечностей. — Уилл, милый, просыпайся, время ужина, — Джойс Байерс, словно и не удивившись внезапно появившемуся из ниоткуда гостю, приветливо улыбнулась, обращая всё своё внимание обратно на младшего сына, никак не желающего возвращаться в реальный мир. Майк мог его понять. Заёрзав, Уилл потёрся щекой об удобное плечо, на котором провёл столько времени, и что-то пробормотал. — Разбудишь его, ладно? — Джойс потрепала Майка по волосам и отошла в сторону. — И спускайтесь на ужин. Майк растерянно наблюдал, как женщина удалилась из комнаты, и склонился над расслабленным, чуть припухшим ото сна лицом лучшего друга. Уилл очаровательно причмокнул во сне, прижался к нему и приподнял уголки губ в счастливой улыбке. Майк не смог не отметить, что, чёрт, картина была самой милой картиной в его жизни. Когда-то это звание по праву принадлежало Джейн, укутанной в его одежду, но время, как говорится, не стоит на месте… — Уилл, — тихонько позвал Майк, чувствуя себя почти мерзавцем, нарушающим прекрасный порядок вещей. Однако почему-то именно от тембра его голоса Уилл пошевелился, приподнял голову со своей персональной подушки и, не проснувшись до конца, заморгал. — Майк? — Доброе утро, — хихикнул тот и тут же поправился: — точнее, вечер. Уилл приходил в себя совсем недолго. Осознав, в каком провокационном положении умудрился заснуть, он отскочил в сторону, словно Майк был заразным, и едва не рухнул с кровати, взбираясь полными суеверного ужаса глазами. — Прости за это, я не специально, — быстро пробормотал он, будто ожидая, что за поруганную честь собственного плеча Майк резко обозлится на него и накинется с кулаками, выколачивая все дурные мысли, которые, честно говоря, давно и плотно обосновались в голове Уилла Байерса. Майк приподнял руки в примирительном жесте и улыбнулся: — Мы просто устали. Уилл закивал с таким усердием, словно от этой убедительности зависела его жизнь. Поднявшись с кровати, он неловко посмотрел на Майка, и тот поспешил подняться следом. — Миссис Байерс позвала нас к столу, идём? Майк уже подошёл к двери, когда Уилл подбежал к нему и ухватил за запястье, с надеждой смотря в глаза. — Останешься? На ночь? Майк улыбнулся: — Да, конечно. Причин отказывать такому Уиллу у него, как всегда, не было.