Под другим углом

Наутро Майк смущённо топтался в дверях, поглядывая на друга сверху вниз и чувствуя, словно должен сделать что-то важное, прежде чем отправиться домой, а потом и на занятия. — Я приду к тебе после школы, хочешь? Глаза Уилла радостно засверкали. — Хочу! Я буду ждать тебя, — тут же заулыбался он, сам не замечая, как схватил Майка за рукав кофты. — Только не говори ребятам, почему я на самом деле торчу дома столько времени… Майк посмотрел на его разбитое лицо, дотронулся кончиками пальцев до розовой щеки с глубокой царапиной. Сначала кивнув, он вдруг как-то тоскливо ухмыльнулся сам себе: — Если они вообще захотят со мной разговаривать, — и немедленно попытался переключиться: — Я приду сразу, как освобожусь. Уилл на мгновение открыл было рот, чтобы уточнить смысл первой сказанной другом непонятной мысли, как Майк положил ладонь ему на голову, погладил по волосам, а потом резко и быстро притянул к себе, обнимая за талию и проводя ладонью между двух острых лопаток. — До встречи. Когда за ним захлопнулась дверь, Уилл прижался спиной к стене и сполз на пол, пряча лицо за подрагивающими ладонями. До дома Майк Уилер добрался в смешанных чувствах. До первого звонка оставалась ещё куча времени, и это не могло не радовать. Зарулив на кухню, перекинувшись с завтракающими родителями дежурными фразами и отказавшись от своей порции, потому что поел у Байерсов, Майк быстренько поднялся к себе, рассчитывая успеть принять освежающий душ. Стоя под прохладной водой, он чувствовал, как по телу бегут приятные водопадики, и не мог перестать вспоминать вчерашний день. За ужином Майк энергично жевал свою порцию, не переставая поглядывать через весь стол на Уилла. Тот отвечал несмелыми улыбками и периодически отводил глаза. Кажется, в отличие от Майка, он всё ещё был смущён неожиданно сморившим их сном и неловким пробуждением. Джойс засыпала Майка вопросами, совсем не обращая внимания на молчаливость сына и отчаянные попытки самого Майка как-то сменить вектор разговора. До полного «выздоровления» Уилла он планировал наладить отношения с друзьями окончательно, но рассказывать сейчас, при семействе Байерсов, какие концерты он вот уже неделю устраивает, хотелось в последнюю очередь. В конце концов, Уилл наверняка думает, что, когда Майк при нём помирился со всеми, больше конфликтов в их компании не возникало. Как бы не так. Майк хмыкнул, обтирая волосы махровым полотенцем и пытаясь их немного высушить. Распахнув в комнате окно, он глубоко втянул свежий весенний воздух. Ласковое солнце грело лицо, и Майк уселся на подоконник, принимаясь расчёсывать волосы и с нескрываемым восторгом любоваться пробуждающейся природой. После дождливых двадцати четырёх часов на улице было свежо, лужи сверкали на солнце, как разноцветные стёклышки; птицы заливались радостным щебетанием, и всё внутри Майка радовалось и открывалось счастливым переменам в ответ. На сердце словно разлили целую банку тягучего мёда. Смотря, как в небе плывут барашки-облака, Майк вспоминал, как волшебно прошла их с Уиллом ночь. Они много говорили, смеялись, и о случившемся казусе напоминали лишь следы насилия, щедро оставленные на лице лучшего друга, которые Майк всё равно упорно не замечал, ослеплённый его внутренним светом. Так или иначе, Майк малодушно решил, что обязательно разберётся с этим позже. Сейчас совсем не хотелось портить столь прекрасное утро и омрачать воспоминания о не менее прекрасной ночи мыслями обо всяких гомофобных мудаках. Майк широко зевнул. Выспавшись днём, они совсем не спали ночью. С трудом заставив себя сомкнуть глаза лишь под утро, они через полтора часа уже были на ногах, поглощая приготовленный Джойс завтрак. Майку Уилеру на секунду даже показалось, словно жизнь щедро вернулась в привычную колею и всё снова стало как прежде.

***

Он ходил к Уиллу каждый день, внезапно чувствуя себя так, словно живёт лишь от встречи до встречи. Тот всегда приветствовал его с широкой улыбкой на лице и искренней радостью в больших глазах, и до самого вечера они забивали свой день всевозможными, иногда полезными, а иногда нет, занятиями. Майк, встревоженный успеваемостью друга и поэтому не ленившийся проводить консультации, даже невольно заметил, что у него самого балл вдруг резко вырос, а прогресс оказался налицо. Уделяя домашке куда больше времени, чем раньше, Майк проявлял поразительный энтузиазм в школе, желая понять новую тему как можно лучше и как можно лучше объяснить её Уиллу. А вчера, покончив с уроками, они отправились восстанавливать и обновлять после промозглой зимы замок Байерсов, и Уилл с грустной улыбкой сказал, что обычно это их с Джонатаном весенний ритуал, но он счастлив, что Майк согласился помочь. Сложно быть младшим ребёнком в семье… Уилл очевидно скучал и считал дни до встречи, как и Майк до своей встречи с Нэнси. «Боевые ранения» успешно заживали, поэтому день, когда Уилл вернётся в школу, приближался с поразительной скоростью, и Майк не мог не заметить, как сильно лучший друг переживал и волновался по этому поводу. — Я боюсь, что те придурки могут не захотеть оставить меня в покое, — после продолжительных попыток Майка выведать, в чём дело, как-то признался Уилл, и Майк, недолго думая, ткнул его в бок, притянул за шею к себе и пообещал, что наподдает кому угодно, кто осмелится сунуться к его друзьям. Кстати о друзьях. Если в отношениях с Уиллом у них словно сдвинулся лёд и потеплело на тридцать градусов, то в общей компании Майк чувствовал себя самым лишним человеком на свете. Лукас и Макс сюсюкались друг с другом, а Дастин потихоньку приручал их к своей новой девушке. Да, Эмили всё-таки дала ему добро, и теперь для Дастина что ни день, то семь минут на небесах. Поглядывая на друзей и их сладкий праздник жизни, Майк не смел вмешиваться, всё ещё чувствуя вину за нервы близких людей, испорченные по его вине. Теперь на длинных переменах он всё чаще зависал в тоскливом одиночестве, не желая своей кислой рожей смущать и напрягать влюблённые пары. Ещё подумают, что Майк завидует, а ему потом в сотый раз мучиться перед Дастином и едва ли не волосы на голове рвать, объясняя упёртому другу, что с Джейн ничего не получится, да и не надо ему, чтобы получилось, на самом-то деле. Зато у меня всегда есть Уилл, думалось мигом успокоившемуся Майку, когда он в очередной раз стоял у входной двери в дом Байерсов и вдавливал выпуклую кнопочку звонка. Дверь почти немедленно отворилась, и на пороге возникла широко улыбающаяся Джойс, смотреть на которую было одно удовольствие. Возрастные морщины (которых после пропажи и возвращения Уилла стало значительно больше) её совсем не портили, словно наоборот, даже придавали особый шарм. А сейчас, в синем вечернем платье, красиво накрашенная и с аккуратно уложенными волосами, Джойс вовсе казалась Майку великолепной и сверкающей, как важная персона на красной ковровой дорожке. — О, Майк, проходи, — улыбнулась ему Джойс и тут же отошла в сторону, пропуская Майка в дом. — Прекрасно выглядите, миссис Байерс, — не смог не высказаться по этому поводу он, так же широко улыбаясь в ответ. — Спасибо, милый. Надеюсь, Джиму тоже так покажется. Сначала мы в театр, а потом он забронировал вечерний столик, — она вдруг прикрылась ладонью и хихикнула, совсем как влюблённая школьница, принимаясь рассказывать, как обожает театры, но возможности посещать их чаще у неё нет. Майк кивал, кое-где высказывался и негромко смеялся. Обычно ему всегда открывал Уилл, поэтому с Джойс они переговаривались совсем редко, хоть и очевидно друг другу симпатизировали. Майку нравилось, что Джойс Байерс так искренне озабочена судьбой своего сына, и пусть живут они небогато, она всегда отдавалась по максимуму, а любящая мать для неё не являлась какой-то там ролью, лишь бы внешне выглядеть, как заведено и положено. Майк не мог не уважать её за это. — Ты сегодня рано, — Джойс глянула на часы, и Майк, рассмеявшись, поведал, что сбежал со скучнейшего выступления школьного оркестра, поставленного вместо последних уроков. Почему-то он был уверен, что женщина поймёт и не станет упрекать, как бы непременно начала его собственная мать. — Уилл у себя, просил не тревожить, но, думаю, он уже закончил, что хотел. Они обменялись ещё парочкой тёплых слов, и Майк, прежде чем завернуть за угол, снова от всей души пожелал ей счастья, потому что Джойс Байерс действительно заслуживает. — Хорошо, что вы помирились, — напоследок улыбнулась ему Джойс, — а то он был сам не свой. Подойдя к приоткрытой двери комнаты, Майк вдруг завис, одолеваемый странным предчувствием. Мотнув головой, он подумал, что, должно быть, перегрелся сегодня на физкультуре, и тихонько отворил дверь, заглядывая внутрь да так и замирая с выражением глубочайшего шока на лице. Первое, что он увидел — лучшего друга, с разведёнными ногами, тяжёлым рваным дыханием, спущенными домашними шортами и рукой, двигающей то вверх, то вниз. Осознание, чем именно занимается Уилл Байерс, настигло Майка быстрее, чем здравая мысль: правильно ли он поступает, наблюдая за чужими нехитрыми телодвижениями и не находя сил заставить себя перестать выглядывать из-за двери, как чёртов маньяк-извращенец. Переполненный самыми разными ощущениями, будто ненадёжный графин с водой, Майк вцепился онемевшими белыми пальцами в косяк двери, жадно взирая на открывающуюся перед ним картину. Дышал Уилл тяжело и прерывисто, сипло выдыхал горячий воздух через нос, то и дело проводя мокрым языком по розовым губам. Его волосы были растрепаны, чёлка тонкими прядками прилипла ко лбу, и Майк был готов поклясться, что видел, как капелька пота стекла по его виску, падая на обнажённое по вине съехавшей футболки плечо. Майк был так ошарашен увиденным, что даже не сразу понял, что в штанах стало отвратительно тесно и жёсткая ткань больно давила на ноющий член. Покраснев до корней волос, он резко схватил себя за промежность, пытаясь успокоиться и почти с глухим отчаянием понимая, что отвернуться всё равно не получается. Тем более, когда Уилл… Когда Уилл так провокационно затрясся и развёл ноги ещё сильнее, избавляясь от шорт и нижнего белья окончательно. Его глаза были плотно зажмурены, и, наблюдая за тем, как ловко он проводит пальцами по розовой головке, растирая выступившую смазку, Майку совсем не хотелось думать, что будет, если он их вдруг откроет. Внезапно зачарованный (сложно признать) великолепным зрелищем, Майк заторможенно наблюдал, как ладонью Уилл медленно провёл по всей длине члена и принялся массажировать головку, тихо постанывая в голос и каждые две секунды нервно облизывая губы. Его движения были то быстрыми и нетерпеливыми, то плавными и медленными. Растягивая удовольствие, Уилл ласкал себя, пока Майк, взирая на всё это изо полуприкрытой двери, уже второй раз останавливал собственную руку на пути к своей же ширинке. Глотая воздух малюсенькими порциями, словно тот был отравленным, Майк с ужасом понимал, что ему, блять, это нравится. Нравится смотреть, как лучший друг прерывисто дышит и трогает себя; нравится, как влажный член скользит в его небольшой руке, как Уилл меняет ритм и словно дразнит себя, а заодно и Майка. А ещё, какие звуки издаёт… Будто его голос создан, чтобы красиво стонать, когда сам Байерс выгибается от наслаждения в чьих-нибудь умелых руках. Майк мгновенно очнулся и протрезвел только тогда, когда ошалело понял, что под «умелыми руками» представляет именно свои руки. Моментально вынырнув обратно в коридор, он рванул в ванную, на задворках сознания молясь всем богам, лишь бы не повстречать по пути Джойс Байерс. Ещё не хватало шокировать её своим выразительным бугром на штанах… Завалившись в ванную, Майк первым делом щёлкнул замком и, плохо понимая, что он творит, дёрнул штаны вниз, едва не вырывая с корнем две пуговицы. Член пульсировал, а смазка уже давно намочила нижнее белье. Сжав его у основания, Майку хватило двух раз, чтобы провести вниз-вверх и бурно излиться себе в руку, не переставая представлять свои губы на плоти Уилла и свои руки на его тонком прекрасном теле. Обреченно осев на пол, Майк посмотрел сначала на свою ладонь, уляпанную в сперме, а потом на бумажные полотенца, стоявшие неподалёку. Ноги словно набили ватой. Руки — заменили безвольными плёточками. В голову, вместо мозга, запихали целлофан. Сидя со спущенными штанами на холодном полу в ванной комнате лучшего друга, Майк Уилер понял, что определённо свернул куда-то не туда.

***

Внизу ругались родители, выясняя отношения касательно приобретения новой микроволновой печи. Карен настаивала, что им просто необходимо посетить магазин электроники, потому что разогревание пищи превратилось в настоящее испытание, а Тэд возмущался, что из-за колледжа Нэнси они сильно ограничены в финансах и не могут позволить себе спонтанные покупки. Даже высокий голос Холли возмущённо звенел на весь дом, так сильно она пыталась высказать своё несомненно важное мнение. Стараясь не вслушиваться, тем более не участвовать в семейном выяснении отношений, Майк монотонно постукивал пальцами по деревянной боковине кровати. Его глаза были широко распахнуты и бездумно сканировали светлый потолок. Как они могут обсуждать микроволновые печи, когда Майк пережил такое?.. Картинка стояла перед глазами с поразительной чёткостью, словно Майк видел её не пять часов назад, а только что. Словно не подглядывал изо щелки, а стоял в нескольких метрах. Помассировав глаза и будто пытаясь стереть с век образ возбуждённого лучшего друга, Майк прикрыл рот ладонью, заглушая стон разочарования. Почему всегда, когда ему кажется, что только-только всё наладилось, на голову, как снег с крыши, рушится новое потрясение, обязательно по своему содержанию раз в пять тяжелей предыдущего? Прикрыв глаза буквально на пару секунд, Майк тут же их распахнул. Так хотя бы картинка немного смазывалась, и не казалось, словно тяжело дышащий Уилл находится с ним в одной комнате. Думать о нём таком казалось Майку сейчас смерти подобно, и он категорически отказывался понимать, какого чёрта тело-предатель реагирует столь странным образом. Каждый раз, когда наваждение сегодняшнего дня затмевало сознание, Майк ощущал жар внизу живота, который, по понятным причинам, совсем не вызывал приятных ощущений. Он пытался вытряхнуть из дурной головы образ Уилла Байерса, с влажными приоткрытыми губами, зажмуренными глазами и взмокшими волосами. А ещё руку, легко скользящую и задающую нужный темп. В горле предсказуемо пересохло. В который раз за день. Чем больше Майк пытался избавиться от проклятого зрелища, тем плотнее оно обосновывалось в его голове и совершенно не давало глядеть на ситуацию здраво. Майк хотел вздремнуть, но тут же подскакивал на месте, хотел поесть, но челюсти работали с титаническим трудом. Ничего не получалось сделать нормально, и именно сегодня его угораздило разбить любимую мамину чашку, которая просто выскользнула из нетвёрдых рук. Теперь, с каким-то покорным смирением, Майк ждал, пока запрятанные осколки обнаружатся и его накажут, в лучшем случае лишив вожделенных карманных. Именно в этот момент вселенная решила над ним в очередной раз паскудно пошутить. — Майк! — раздался грозный голос матери, только чудом не сотрясший потолок, и Майк поднялся, вздохнул и нехотя отправился вниз, готовый ответить за свой проступок и получить заслуженное наказание. — Мам, послушай, я не хотел, — уже принялся было оправдываться Майк, как Карен посмотрела на него недовольным взглядом и кивнула куда-то в сторону. — Тебя к телефону. Удивлённо приподняв бровь, Майк, беря трубку, мысленно порадовался, что его четвертование откладывается на неопределённый срок. — Майк! — раздался на том конце провода радостный девчачий возглас, и Майк против воли широко улыбнулся. — Привет, Джейн. Майк напряжённо сморщился, пытаясь вспомнить, когда они последний раз общались, и с удивлением осознал, что, оказывается, в начале той недели. Погрязший в проблемах, как мушка в тарелке варенья, он совсем позабыл о своей любимой подруге. Джейн наверняка соскучилась, но постеснялась связываться первой, а теперь… Даже через себя переступила. И словно прочувствовав его переживания, Джейн на другой стороне провода грустно вздохнула: — Ты занят, да? Укол совести больно кольнул в самое сердце, и Майк поспешил успокоить её: — Нет! Что ты! Я всегда свободен для тебя. Джейн негромко засмеялась: — Хочешь прийти ко мне? Я научилась готовить вафли! Сама! Вцепившись в возможность увидеться с подругой, а заодно и абстрагироваться от душащих мыслей и наваждений, как в спасательный плот, Майк тут же дал согласие и, повесив трубку, бросился к себе — собираться. Уже на выходе из дома, одной ногой на улице, Майк услышал удивлённый вздох матери: — Майк! Что ты… Хмыкнув, он хлопнул дверью и бегом бросился по дороге, на ходу натягивая кофту. Отыскались всё-таки ненадёжно запрятанные под раковину осколки… Но сейчас не до этого. Всегда можно разорить заначку и купить маме новую подарочную кружку. Джейн поджидала его на крыльце. Обняв колени, она смотрела, как у фонаря танцуют и бьются о стекло мотыльки и мошки. Майк почему-то подумал, что чувствует себя таким вот наивным мотыльком, летящим на свет, а по итогу обжигающим крылья. Заметив его, Джейн мигом оживилась и в два счёта сократила расстояние, бросаясь другу на шею. Обхватив её за талию, Майк резко приподнял девушку над землёй и закрутился вместе с ней вокруг своей оси. Джейн звонко смеялась, крепко прижималась к нему, дышала куда-то в шею, и Майк чувствовал, как от неё за версту пышет счастьем, радостью и любовью. А ещё думал, что именно её общение ему сейчас необходимо больше всего. Почти как воздух. С Джейн у них давно образовалась глубочайшая связь. Она поймёт и поддержит. — Пойдём! — она с трудом высвободилась из крепких объятий и сжала ладонь Майка в своей, ведя его к дому. Джейн кружила у плиты, готовила чай и накладывала вафли, попеременно делясь, как ей нравится кулинарная книга, подаренная Макс на Рождество, а недавно Хоппер купил вафельницу, и теперь она вообще была вне себя от счастья и пребывала в беззаботном вафельном мире. Майк смеялся и не переставал умиляться, как Джейн радуют самые обычные, на первый взгляд, вещи. Но потом тут же себя одёргивал: это для него они обычные. Джейн всегда принимала происходящее слишком близко к сердцу, поэтому порадовать её было действительно легко (так же, как и огорчить), и Майк любил осчастливливать подругу такими вот мелочами. Правда, сегодня он собирался в ужасной спешке и даже не успел ничего захватить, ощущая за это некоторую неловкость. К счастью, саму Джейн ничего не смущало и она была счастлива уже от того, что Майк откликнулся на её предложение и, может, захочет остаться с ночёвкой. На кухне витал приятный аромат корицы и зелёного чая. Сидя друг напротив друга, они синхронно поглощали молочные вафли, и Майк не переставал нахваливать внезапно обнаружившиеся кулинарные таланты Джейн. Подруга горделиво порозовела, когда Майк пододвинул к ней опустевшую тарелку и попросил добавки. Рядом с Джейн жизнь значительно налаживалась, и Майк ощущал себя намного лучше, чем в стенах узкой комнаты, где на него со всех сторон давили переживания. Сидя на полу в гостиной и прикрываясь друг от друга цветными картами, они коварно улыбались в свои колоды. Майк напряжённо думал, как сходить, а когда всё-таки принял неуверенное решение, Джейн ловко шлёпнула своей картой поверх. — Уно! — Уно!.. Чёрт! — огорчённо воскликнул Майк, совсем не воодушевлённый текущим раскладом вещей. Шансы избавиться от стопочки раньше, чем это сделает подруга со своими пятью картами, были ничтожно малы и оставляли желать лучшего. Майк даже подивился, как умудрился пропустить момент, когда Джейн неожиданно освоила столько настольных игр и начала уделывать их всех одного за другим с милой улыбкой на лице. — Ты проиграл, — засмеялась Джейн, избавляясь от последних двух карт. Отложив свою огромную колоду, Майк раздосадованно вздохнул и, облокачиваясь на диван, откинул голову на мягкую подушку, прикрывая глаза. — Мне сегодня совсем не везёт, — ни к кому особо не обращаясь, пожаловался Майк, чувствуя, как подруга пододвигается ближе и облокачивается на его плечо. — Что-то случилось? — Джейн взяла его за руку, и её кожа оказалась мягкой и нежной, совсем как раньше. Майк отрицательно и слишком неправдоподобно помотал головой. Проблемы были. Ещё какие. Но разве расскажешь о таком Джейн? Возможно ли вообще раскрыться перед кем-то, не сгорев от стыда? Майк даже самому себе признаться боялся. Он, Майк Уилер, мало того, что беспринципно подглядывал за лучшим другом, так ещё и кончил с его развратным образом в мечтах. Нет такому прощения… — Ты можешь мне доверять, — настаивала Джейн, мягко улыбаясь и доверительно сжимая его руку в своей ладони с аккуратно подпиленными ногтями. Майк вдруг почувствовал себя так, как не так давно, должно быть, чувствовал себя Уилл, находясь под давлением и желая от жгучей неловкости провалиться сквозь землю. Однако Уилл смог пересилить себя и признаться, так? Другу было стыдно, он смущался своей потасовки с проклятыми мудаками-гомофобами, но, уважая волнение Майка, взял и выдал, как всё было на самом деле. Заслуживало уважения. Хотелось хотя бы капельку его силы духа, поскольку в себе Майк Уилер был совершенно не уверен. — Я думаю, что увидел то, чего не должен был видеть, а потом… странно среагировал… — с трудом выдавил из себя Майк, отворачиваясь и отчаянно краснея. Джейн больше не старалась поймать его взгляд, не желая смущать друга своим откровенным беспокойством, поэтому лишь ободряюще положила ладонь на его поникшее плечо и мягко погладила. — Ты запутался. От злополучного сочетания слов, в последнее время занявшего особое место в его жизни, Майк вздрогнул и посмотрел на Джейн с неприкрытым возмущением. — Нет! Я не запутался! Уилл… он… не знает, что творит! Джейн оставила его излишнюю нервозность и эмоциональность без внимания, ухватившись за самое главное: — Уилл? У вас с ним какие-то проблемы? Майк взвинченно отвернулся. Обосновавшись в нормальном мире среди нормальных людей, Джейн начиталась каких-то странных книжек и научилась с поразительной точностью сканировать истинные эмоции людей, предугадывать их возможные проблемы и понимать, что именно является причиной бессчётного количества беспокойств. Майк был счастлив, что подруга оказалась столь проницательной личностью, но её чуткость и догадливость периодически заставляли действительно напрячься всем телом и лицом, не желая ни единым мускулом или кривым движением выдать своё волнение. Прямо как сейчас. А ещё Джейн чувствовала, когда ей врут. — Он признался мне в кое-чём ужасном… с того момента всё пошло под откос! — Майк уставился куда-то в ворот её футболки, боясь поднять глаза. Словно в них Джейн могла прочитать все события сегодняшнего дня и осудить его, как Майк без устали осуждал себя сам. — Майк, — Джейн мягко приподняла его подбородок, настраивая контакт глаз, — возможно, тебе стоит взглянуть на ситуацию под другим углом? — Что ты имеешь в виду? — не понимая смысл сказанных подругой слов, Майк молча смотрел, как Джейн подошла к небольшому столику и взяла странный продолговатый предмет. Вернувшись на прежнее место, она выставила перед собой жёлтую книжную закладку. — Какого она цвета? — Жёлтого, — уверенно кивнул тот. Джейн мотнула головой и её кудряшки мило подпрыгнули. — А вот и нет. Какого она цвета? — Я же сказал, что жёлтого, — настойчиво повторил Майк, не понимая смысл странного задания. Джейн снова отрицательно качнула головой и резко перевернула закладку. — Мне кажется, она зелёная. Приняв из рук подруги занимательную штуковину, Майк принялся крутить двухцветную закладку из стороны в сторону. Посмотрев сначала на жёлтую сторону, а потом на зелёную, он мгновенно осознал, для чего всё это затевалось и что именно хотела донести Джейн. — И когда только ты научилась говорить символами? — пробормотал он, опуская руку со сжатой в ней закладкой на колено и растерянно смотря на девушку широко распахнутыми глазами. Джейн скромно пожала плечами: — Я же на домашнем обучении. Иногда это так скучно, так что читаю разные книги. По психологиии в том числе. Мне ведь интересны люди, — она улыбнулась и кивком указала в сторону кухни: — Хочешь ещё вафель?