Под другим углом

Кроссовки, которые в такой спешке натянул Майк, не оказались предназначены для экстремального бега по холодным лужам, поэтому, промокнув уже спустя пару метров, они отвратительно хлюпали, грозясь развалиться в любой момент. Только этого мне ещё не хватало, — раздражённо думал Майк, без труда игнорируя неприятные ощущения. Не до глупого дискомфорта сейчас было. Запахнув кофту, на застёгивание которой у него опять же не хватило времени, Майк прыгнул через особенно крупную лужу, всё равно приземлившись на самый её край и разбрызгав грязную воду по домашним штанам. Вспотевший и обдуваемый всеми ветрами, в голове Майка Уилера напуганной пташкой билась всего одна мысль: только бы не опоздать. Повторяясь, как зажёванная кассета, она толкала вперёд, заставляя Майка развить такую скорость, какую он не развивал ни на одном школьном забеге. Даже опаздывая на серьёзный тест в том учебном году, Майк не работал ногами с таким усердием. Но какой-то тест — не Уилл Байерс. Не его лучший в мире друг, за которого Майк горы свернёт или переплывёт целое море. И этот самый лучший друг сейчас в опасности. Майк не знал, в какой, но чувствовал, что дело дрянь. Один только голос Джойс Байерс внушал суеверный ужас и наталкивал на самые страшные предположения, думать о которых Майк себе категорически запрещал. В приближённом к панике состоянии, в мокрой обуви и грязных штанах, Майк был почти у цели, проклиная себя вчерашнего за любовь к поблажкам. Умудрившись проколоть колесо, вчерашний Майк Уилер малодушно посчитал, что разберётся с этим в выходной, раз время позволяет. Время не позволило, потому что вчерашний Майк Уилер и думать не думал, что часы не простучат десяти утра, а он уже будет на пороге дома Байерсов. Тяжело дышащий, мокрый и растрёпанный. — Миссис Байерс! — как не в себе, закричал он, принимаясь кулаками оббивать несчастную дверь. Где-то на крыше пронзительно и тонко заплакала птица, а Майк всё продолжал ломиться в чужой дом. Полёт мысли и широкой фантазии было уже не остановить. Как Майк ни пытался заставить себя успокоиться, страшные предположения каждые две секунды сменяли одно другое. Ни одну из них Майк не мог додумать до конца, и от этого пугался только сильнее. Сам не заметив, как ободрал костяшки, Майк прижался лбом к холодной двери. Подрагивая, он надрывисто всхлипнул. Неизвестность мучила похлеще медленно вводимой под ноготь иглы, а осознание собственной беспомощности убивало изнутри. Судорожно оглянувшись, Майк заметил стоящий неподалёку стул. Идея пришла внезапно. Подскочив, он схватил массивный агрегат, готовясь на полном серьёзе швырнуть его в окно, как откуда-то со стороны послышался знакомый голос: — Майк! — Джойс подбежала к нему покрасневшая, в спальных штанах и небрежным пучком светлых волос на голове. — Боже мой! Поставь стул! Немедленно послушавшись, Майк оказался совсем близко и схватил женщину за плечи. Живая… Почему-то в своём воображении Майк уже безутешно оплакивал лучшего друга вместе с его матерью и присутствовал на их похоронах. — Где он? Где Уилл? Схватив чужое запястье и случайно царапнув кожу, Джойс потащила его на задний двор. Её походка была угловатой, неровной и словно подрезанной. Майк поспевал следом, боясь представить, что ждёт их за любым из немногочисленных поворотов. Выхватив боковым зрением знакомую сосну, в тени которой они с Уиллом особенно сильно любили зависать в жаркие летние деньки, до Майка наконец дошло. Замок Байерсов. Вот куда они идут. Словно вынырнув из холодной ванны, он сам прибавил шаг, и до места назначения они с Джойс практически добежали. Картина, открывшаяся перед ними, не шла ни в какое сравнение с увиденным Майком когда-либо ещё. К сожалению, он всё ещё помнил об Изнанке, демогоргоне и прочей жуткой херне, но воспоминания тех лет замылились, заросли мхом. Потёрлись и покрылись плесенью. Иногда Майк ловил себя на мысли, словно всё то, что произошло когда-то, произошло не с ним. С каким-то другим Майком Уилером. Не с ним. Уилл сидел на промозглой сырой земле, подобрав под себя ноги и спрятав лицо в подрагивавших красных руках. Ветер зловеще трепал его неприбранные волосы, забирался под пижамные штаны и пытался унести старую кожаную куртку Джойс, наброшенную на узкие дрожащие плечи. С трудом отведя глаза от родного маленького тельца, Майк посмотрел за него, в ужасе прижимая ладонь ко рту. Замок Байерсов был разнесён в щепки. Тот самый замок, который Уилл со своим любимым старшим братом построили ещё много-много лет назад и восстанавливали, ремонтировали каждую весну. В этом году, поучаствовав в реконструкции лично, Майк понял, как много значит эта небольшая хижина для Уилла на самом деле. Это было только его местом. Здесь он когда-то прятался от смертельной опасности, здесь уходил в себя и отдавался размышлениям. Уилл как-то даже сказал, что когда особенно грустно, это место одно из немногих, где можно вздохнуть полной грудью и дать волю чувствам. Подвал для Майка не значил столько, сколько Замок Байерсов для Уилла. Сейчас же от былого уюта осталась лишь безнадёжно испорченная рухлядь. Хлам. Какое мерзкое слово, но Майк не знал, как назвать поломанные в щепки доски и ветки, разорванные книги, откинутый в сторону микроскоп, сожжённую гору рисунков по-другому. Лишь американский флаг, видимо, из большого уважения к любимой стране, злоумышленники откинули в сторону. На подгибающихся ногах сделав шаг вперёд, Майк сглотнул. Табличка «Замок Байерсов», которую они с Уиллом совсем недавно обновляли, возвышалась на общей куче, только теперь вместо привычной надписи там было размашистое «ГОМИК», написанное чьей-то злой рукой. — Кто-то проник ночью на наш задний двор и сделал это, — Джойс стояла рядом, сжимая руки в кулаки и стараясь подавить рвущуюся наружу ярость, способную силой удара смести всё в округе. — Я планирую связаться с Хоппером и отыскать мерзавцев. Майк нисколечко не сомневался в правдивости её намерений, но сейчас ни ему, ни Джойс не было дела до истинных виновных этой трагедии. Сейчас был только Уилл. Дрожащий и до сих пор не сказавший ни слова. Подойдя к нему, Майк присел на корточки. Опустив руку на узкое куриное плечо, он аккуратно тряхнул друга, но тот даже не шелохнулся. — Он не двигается уже больше сорока минут, — Джойс сделала шаг вперёд, как Майк резко качнул головой, веля ей оставаться на месте. — Уилл, — медленно, почти по слогам, позвал он. Ответной реакции не было. Опустившись на колени, Майк осторожно накрыл его продрогшие красные руки своими, принимаясь отсоединять ладони от лица, но Уилл держал слишком крепко, не желая показываться никому. — Пожалуйста, посмотри на меня, — осторожно подбирая слова, Майк вновь попытался явить чужое лицо и вновь не добился желаемого. Теперь Уилл сжался окончательно. Успокаивало одно: Уилл его слышит. Слышит, но просто не хочет открываться. Что в сложившейся ситуации, в общем-то, неудивительно. Майк не мог представить, воображения не хватало, как бы отреагировал он сам, оказавшись на месте лучшего друга. Что бы делал он, представ лицом к лицу с развалинами своего замка. Замка, без кавычек, потому что для Уилла это был именно он в самом что ни на есть прямом смысле. — Мы не можем сидеть здесь вечно, правильно? — ласково уговаривал его Майк, всё никак не оставляя своих попыток заглянуть в чужие глаза. — Пожалуйста, пойдём в дом. Я очень замёрз. Надавить на сильно развитое чувство заботы о своих друзьях было правильным решением, потому что Уилл наконец-то дёрнулся и еле слышно просипел: — Иди. А я не хочу. Майк бережно коснулся холодной рукой его шеи, пытаясь пробраться пальцами за ворот куртки, и Уилла передёрнуло. От холода прошлась лёгкая изморозь, и он всё-таки убрал ладони, поднимая на лучшего друга глаза с влажными слипшимися ресницами. Повернувшись к Джойс, Майк одними губами шепнул: — Я позабочусь о нём. Неуверенно потоптавшись на месте, та смерила сына жалостливым взглядом любящей матери, неуверенно кивнула Майку и, резко развернувшись на маленьких каблуках, отправилась в сторону дома. Она ему доверяет. Как только её фигура скрылась из поля видения, Майк обхватил лицо друга ладонями и наклонился близко-близко к его лицу, начиная горячо шептать: — Послушай, кто бы это ни был, они мудаки, но мы обязательно всё восстановим, я обещаю. Слышишь, Уилл? Я обещаю тебе! Уилл смотрел в ответ открыто и доверчиво. Как всегда смотрел только на Майка. На его щеках блестели солёные дорожки ещё не высохших слёз, кожа казалась тусклой, бледной, будто неживой, и Майк старался не обращать внимание, как сильно это ранит его сердце. Как сильно вид такого Уилла разбивает и давит на него. Сначала избиение, теперь вот это… Причём они знали! Кто бы это ни был, но они знали о замке! Знали, какие страдания Уиллу принесёт его уничтожение! Майк не мог поверить, что подобные, назвать которых людьми даже язык не поворачивался, существуют вообще. Мало того, живут с ним в одном городе. Наверняка спокойненько строят свой быт, а по ночам уничтожают чужие символы любви и надежды. — Идём домой, хорошо? — Майк провёл большим пальцем по его щеке, задерживаясь взглядом на покусанных губах. Помогая другу подняться, Майк аккуратно обнял его за плечи, прижимая ближе к себе. И было в этом жесте столько искренней заботы, столько поддержки и желания защитить, что Майк на мгновение даже растерялся от интимности нахлынувших чувств. — Джонатан расстроится, — единственное, что приглушённо сказал Уилл, и ветер подхватил его слова, словно коварно обещая донести прямиком до адресата. — Не расстроится, — Майк качнул головой, — потому что не узнает. Мы починим всё до его приезда. Замок Байерсов будет в десять… нет! В сто раз лучше предыдущего! Честное слово. — Лучше не бывает… — Бывает, — спокойно парировал Майк, твёрдо решая, что докажет Уиллу всё, что угодно, и подарит новую надежду во что бы то ни стало.

***

В гостиной стоял полумрак. Задёрнув шторы, Джойс лишила помещение последнего тусклого света пробивающихся из-за тёмных туч лучиков солнца. На улице зловеще завывал ветер, а по скрипящим звукам казалось, будто он сгибает деревья к самой земле, желая сломать их, как жалкие прутики. Птица, что так некстати начала плакаться на крыше ещё несколько часов назад, всё никак не прекращала свою грустную исповедь, словно жалуясь на жизнь и из последних сил надрывая тоненький голосок. Майк Уилер сидел на диване, механически перебирал волосы заснувшего у него на коленях Уилла, лишь изредка отвлекаясь на шуршание Джойс в стороне кухни, и чувствовал себя скованным по рукам и ногам заложником дикой ситуации. Осознание, что горя можно было избежать, будь Майк хоть капельку настойчивей в своём желании разобраться, не давало покоя. Оно мучило, не разрешало спокойно дышать. Совесть выла и упрекала, так что спустя несколько часов Майк уже не знал, куда деться от неспокойного чувства. Он сам пытался задремать, но, откидывая голову на изголовье дивана, почему-то как никогда хорошо чувствовал под ладонью мягкий шёлк чужих волос и не мог заставить глаза сомкнуться. Если бы только всё можно было переиграть… отмотать время назад! В проёме показался силуэт Джойс. Обтирая руки полотенцем, женщина подошла ближе и присела прямо на пол. Получилось так, что Майк смотрел на неё сверху вниз. — Как он? — прошептала вопрос Джойс, обеспокоенно кивнув в сторону Уилла. Майк неоднозначно пожал плечами: — Всё ещё спит. И это неудивительно. Только они с Уиллом зашли в дом, Джойс протянула сыну парочку небольших белых таблеток, которые тот беспрекословно выпил. Выпил и, добравшись до дивана, моментально уснул. Майку осталось лишь удобней разместить голову друга на своих коленях и растерянно гладить прямые мягкие волосы. Так прошло пару часов. Уилл всё спал, а Майк монотонно продолжал свои нехитрые телодвижения. Всё тело жутко затекло. Хотелось встать и размяться, но Майк терпел — это было меньшим, что он пока мог сделать для лучшего друга, перед которым ощущал себя безмерно виноватым. — Что вы ему дали? — вдруг спросил Майк, смотря в грустное лицо Джойс. — Это успокоительное. Уиллу… часто снились кошмары… о той стороне. Сейчас тоже иногда снятся. Когда особенно тяжело справляться, он пьёт эти таблетки. Больше Майк ни о чём спрашивать не стал, и они замолчали, думая каждый о своём. Посмотрев на слабо освещённое, как восковое лицо лучшего друга, он вдруг понял, что всё это время упорно не желал оказываться с проблемой один на один, замечать её и пытаться расставить все точки над «i». Так… чем он лучше Лукаса или Макс? Заступить заступился, а выведать корень всех бед и разобраться с ним не получилось. Не получилось, потому что не было приложено достаточно усилий. Усилий не было приложено вообще. — Майк, — позвала его Джойс, возвращая в реальный мир и заставляя обратить на себя внимание, — скажи мне честно: ты знаешь, почему всё это произошло? Майк, ожидавший этого вопроса, всё равно потерялся и опешил. — Я… не знаю, миссис Байерс, — промямлил он, мысленно восхваляя спасительную темноту, прятавшую его покрасневшие от стыда щёки. Врать матери лучшего друга, которую ты безмерно уважаешь и слишком хорошо понимаешь её беспокойство за судьбу сына… В эту минуту Майк себя ненавидел почти так же, как ненавидел за медлительность и малодушие по отношению к неприятелям друга. Но разве у него был выбор? Майк растерянно смотрел на умоляющее поникшее лицо Джойс. Дурой та никогда не была и сейчас прекрасно понимала, что Майк не договаривает ну очень многого, однако не пытать же ей его, правильно? — Пожалуйста, скажи мне правду, — лишь тихо попросила опечаленная Джойс. — Ещё тогда, когда Уилла только избили, я хотела ехать в школу, но он запретил… сегодня же они перешли черту. Майк натужно молчал. — Кто это сделал, Майк? Кто?! — Джойс подскочила с пола и вцепилась в его плечи, чуть встряхивая. Майк подпрыгнул на месте, удерживая Уилла на своих коленях в прежнем положении и не давая ему соскользнуть. — Я не знаю, — смотря в глаза отчаявшейся женщине, пересохшими губами выдавил из себя он, перепуганно проглядывая на лучшего друга и боясь, что от их криков он просто-напросто проснётся. Сейчас врать не было острой необходимости. Майк бы и сам не прочь узнать всю правду, но пока у него имелись лишь бесполезные пустые предположения и широкий круг подозреваемых. Как его сужать, исключая непричастных — Майк категорически не знал. Немедленно успокоившись, Джойс отпустила его плечи и посмотрела непонятным взглядом куда-то поверх макушки Уилла. — Ты ведь знаешь, почему они так резко взъелись на него, да? Скажи мне. Шея словно превратилась в синтепон, но Майк заставил себя пару раз отрицательно мотнуть головой. Уилл не сказал ей, а значит, и Майк не имеет никакого морального права. Это не его секрет. Майк Уилер предан своим друзьям. С другой стороны… Вдруг она поможет? Вдруг сможет убедить Уилла в ошибочности его мышления и направить на истинный путь? Перспектива была чертовски заманчивой, и Майк открыл рот: — На самом деле… Его голос резко оборвался, а уже было просветлевший взор Джойс вновь заволокло пеленой. — Я не знаю, миссис Байерс, простите… Нет, он не может. Не может предать доверие своего лучшего друга. Майк не знал, как объяснить, но каким-то шестым чувством ощущал, что, если сейчас расскажет Джойс об истинных причинах, между ним и Уиллом образуется кратер, перепрыгнуть который больше не получится никогда. Майк не мог так рисковать. Им с Уиллом не нужна помощь. Они сами могут справиться со всем на свете. Главное захотеть. Можно подумать, раньше ты хотел недостаточно, — ехидно поинтересовался внутренний голос, и Майк мотнул головой. Нет, недостаточно. Если бы хотел, давно бы во всём разобрался. Надо было спохватиться ещё после того избиения, а не молча отсиживаться в ожидании второго удара. Просто… всё навалилось в один момент. Признание Уилла, ссоры с близкими друзьями сменяли одна другую, непонимание родителей, ранее не испытываемые чувства, в конце концов. Взгляд Майка стал твёрдым, и он закусил внутреннюю сторону щеки. Бесполезно себя оправдывать. Делать этого он всё равно не любит. Да и откровенно не умеет. Джойс больше не говорила с ним, и Майк продолжал бездумно гладить Уилла по волосам, не смотря никуда и ни на что.

***

— Ты отлежал мне все ноги, — постанывая, шуточно упрекнул Майк зевающего во весь рот Уилла. Сонно озираясь, тот неловко присел и ещё раз широко зевнул. — Всегда меня от этих таблеток вырубает, — потянувшись, он вполоборота посмотрел на лучшего друга, комично пытающегося подняться и размять затёкшее тело. — Что произош… Уилл осёкся, вспоминая, зачем, собственно, принимал ненавистное успокоительное. Его глаза резко потемнели, затянулись туманом, наглухо огораживая посторонних от возможности рассмотреть истинные чувства и понять состояние его души. — Ах, да, точно, — пробормотал он, мигом замыкаясь и уходя глубоко в себя. Тут же прекратив попытки вернуть ватным конечностям их привычное состояние, Майк неловко подполз ближе, встревоженно заглядывая в отстранённое лицо с ранее незнакомым выражением отчуждённости и какого-то болезненного равнодушия. — Ну чего ты? — Майк положил ладонь на чужое колено и ободряюще сжал его, словно через прикосновение передавая свою дружескую поддержку. Посмотрев на его руку, Уилл вздохнул и поник плечами. — Я не думал, что до такого когда-нибудь дойдёт, — честно признался он. — Я думал, что после того случая… — Уилл притронулся к месту на лбу, на котором глубокая царапина не заживала дольше всего, — они успокоятся. — Такие люди не успокаиваются. — Майк покачал головой и осторожно подвинулся к Уиллу поближе, понимая, что время пришло. — Кто на тебя напал тогда? Дёрнувшись, как от удара, Уилл поднял на него твёрдые глаза, в глубине которых плескалась такая злоба, что Майку стало не по себе. Однако понимая, что вычислить истинных виновных без заинтересованности самого пострадавшего никогда не получится, отступать он был не намерен. Тем более сейчас. — Я же ещё тогда дал понять, что не скажу, — холодно, как полоснул ножом по коже, процедил Уилл. — Мне надо знать, иначе это никогда не прекратится, — Майк, гонимый совестью и дурящим беспокойством за сохранность лучшего друга, тоже был непреклонен. — И что ты, интересно, сделаешь, когда узнаешь? — язвительно осведомился Уилл, но Майк, нисколечко не растерявшись, тут же ответил: — Если будет такая необходимость — убью. Приоткрыв рот в искреннем удивлении, Уилл вдруг расхохотался. Так надрывно и по-сумасшедшему, что Майк понял — его лучший друг балансирует на лезвии бритвы. Сейчас он особенно близок к нервному срыву. — Ничего смешного, — Майк спокойно пожал плечами и вдруг усмехнулся: — уверен, Хоппер меня оправдает. Миссис Байерс как раз отправилась к нему недавно. Тут же прекратив смеяться, Уилл подорвался с места и принялся нервно расхаживать по комнате, задевая ногами столы и снеся два стула. — Ты отпустил её… Ты отпустил её! — прокричал он, вцепившись пальцами в волосы так, что Майк начал действительно беспокоиться за их сохранность на его голове. — Отпустил, — легко согласился Майк. — Её сына избили, а теперь ещё и проникли на территорию её дома. Как, по-твоему, она должна была поступить? Уилл остановился и посмотрел на Майка расфокусированным взглядом. — Предатель, — тихо, но отчётливо проговорил Уилл. Майк нахмурился: — Прости? — Нет! Нет-нет-нет! Я не прощу тебя! — сорвавшись с места, Уилл резко выбежал из комнаты, и Майк, моментально позабыв о своих ватных ногах, бросился следом. Нагнав Уилла у входа в его комнату, Майк в самый последний момент выставил ногу, так что дверь пребольно шибанула его по лодыжке. Кажется, что-то даже хрустнуло, но Майку справедливо было совсем не до этого. Распахнув преграду, он ворвался в комнату и подскочил к Уиллу, хватая ворот его футболки и несильно встряхивая. — Прекращай уже! Довольно вести себя как эгоистичная сволочь! — заорал Майк прямо в обозлённое лицо напротив. Обычно светло-зелёные и большие, сейчас глаза лучшего друга были тёмными и прищуренными. Поджатые губы, тяжёлое дыхание, дергающийся кадык и ходящие из стороны в сторону желваки. Такую сторону Уилла Байерса Майк видел впервые. — Выпусти меня, — прошипел тот, никак не желая слышать Майка. — Ты ничего не знаешь! — В том-то и дело! Никто не знает! Ты ничего не рассказываешь! Неужели сам не понимаешь, что мы волнуемся? — уже спокойней вздохнул Майк, не выпуская ворот футболки друга. Уилл попытался ещё раз оттащить его от себя, но неожиданно запутался в собственных ногах, поскользнулся, и они с Майком вдвоём полетели на пол. Забарахтавшись, Майк первый сообразил, что к чему, поэтому резко перехватил первенство и уселся Уиллу на живот, блокируя его руки над головой. — А теперь успокойся и послушай, — удерживая друга под собой и наклонившись к его лицу, будничным тоном начал Майк. — У тебя проблемы — это раз. Мы все волнуемся — это два. Тебе стоило уже понять, что твои проблемы — это и наши проблемы тоже. Это было три. Прекратив вырываться, Уилл прикрыл глаза. Словно принимая своё поражение и сдаваясь. Ослабив хватку, а вскоре и вовсе убрав её, Майк помог другу подняться. Сжав его плечо, он улыбнулся: — Знаешь, у тебя есть ужасная черта. Называется она — лишняя мнительность. Пойми наконец: ты не должен бояться причинить нам лишние хлопоты. Я, твоя мама, Хоппер… мы — твои близкие люди и мы существуем не только для приятного времяпрепровождения. Мы — это те, кто с удовольствием помогут тебе с разрешением всякой херни и вытащат тебя из любого дерьма. — Майк улыбнулся. — Теперь ты веришь мне? Уилл лишь растерянно смотрел в ответ. Слов не было. Было только щемящее чувство благодарности и такой ненормальной любви, что держать её в себе казалось физически невыносимым. Но Уилл всё равно пытался. Своей короткой, но проникновенной речью Майк словно насильно открыл ему глаза и заставил посмотреть на огонь декоративного камина вблизи. Словно Уилл всю жизнь боялся огня, а теперь перешагнул свой страх. Перерос сам себя. — Не плачь, — Майк, всё так же улыбаясь, принялся сбитыми костяшками пальцев стирать солёные мокрые дорожки и ловить новые капли. Потерев красные глаза, Уиллу стало ужасно стыдно за своё поведение истеричной девицы. И как Майк его такого до сих пор терпит? Послышался хлопок входной двери — вернулась Джойс, и Уилл резко вцепился в запястье друга. — Помоги мне всё уладить. Я расскажу, но чуть позже. Майк смерил его внимательным взглядом. — Обещаешь? — Всегда.