Под другим углом

Прожигая стоящую неподалёку стайку выпускников подозрительным прищуренным взглядом, Майк словно искал на их беззаботных весёлых лицах ответы на все свои вопросы. Но парни и девушки лишь громко хохотали и на весь коридор обсуждали свои планы на вечер следующих выходных. Планы, в которые точно не входило проникновение на территорию чужого дома и разорение чужого замка. Однако осознание этого всё равно не помогало Майку быть менее подозрительным. Сейчас для него что ни старшеклассник, то потенциальный враг и недруг. Он понимал, что проверить каждого не хватит никаких физических сил, но выведать истинных виновных был настроен уж слишком решительно. Так решительно, что настойчиво вглядывался в каждую черту лица, казавшегося ему хоть капельку странным. А странным, надо сказать, казались ему все выпускники без исключения. Вот этот парень очень даже похож на потенциального гомофоба, — думал Майк, презрительно оглядывая всклокоченные волосы и какую-то слишком мудацкую ухмылку. — Я становлюсь параноиком, — тут же одёрнул он себя, понимая, что определять отношение человека к меньшинствам по его внешнему виду ну очень глупо и неразумно. Уилл стоял рядом, терпеливо ожидая, пока лучший друг закончит свои зрительные баталии и наконец соизволит собраться на урок. Сам же Майк торопиться точно никуда не хотел и продолжал сканировать из компании одного человека за другим. Может, всем заправляет та девчонка? У неё странные штаны, — поймав себя на очередной донельзя смешной мысли, Майк фыркнул и покосился на Байерса. Уилл, Уилл, и почему у тебя всё так сложно? Нет чтобы сразу сказать. Показать пальцем, кто затаил на тебя смертельную обиду. Кто напал после занятий и не оставил на твоём красивом лице ни единого живого места. Но для Уилла Байерса это было бы слишком просто. Уиллу Байерсу надо вбить себе в голову, что делить свои проблемы с близкими людьми — что-то недопустимое и неправильное. Как Майк ни бился, всё равно каждый раз натыкался на бетонную стену непонятных принципов и бараньего упрямства. С их небольшого конфликта прошло всего пару дней, но Уилл, несмотря на своё обещание, по-прежнему не спешил открывать все карты. А тем более признавать своих обидчиков. Майк скрипнул зубами. И почему его другу обязательно быть таким идиотом? — Майк, — Уилл осторожно дотронулся до его локтя, — идём? Проморгавшись, Майк наконец оторвался от созерцания компании старших ребят и растерянно посмотрел на лучшего друга. До сих пор толком не проснувшийся, не отошедший после разрушения своего маленького мира, Уилл выглядел всклокоченным и помятым. Пригладив торчавшую непокорную прядку, выбившуюся из обычно идеальной прически, он устало улыбнулся и нетерпеливо дёрнул Майка за рукав.  — Уилл, — Майк вдруг подумал, что пора бы напомнить о кое-чём важном для них обоих, — ты помнишь, что обещал мне? Шумно вздохнув, друг опустил глаза. — Я ещё не готов. Майк смотрел на него внимательным взглядом, думая, что пару дней назад уже слышал эти слова точь-в-точь как сейчас. Джойс Байерс обеспокоенно склонилась над Уиллом, заглянула ему в глаза и приложила ладонь ко лбу. — Милый, как ты? Уилл неопределённо пожал плечами, давая понять, что бывали в его жизни моменты и похуже. Майк, изображая телохранителя, замер рядом, пока не понимая, как будет помогать другу «всё улаживать». Уилл уже открыл рот, но оказался перебит обеспокоенной Джойс: — Я была у Джима. Он подъедет сюда после работы и мы обязательно во всём разберёмся, — она улыбнулась и погладила Уилла по ещё влажной от слёз щеке. — Да, насчёт этого, — он замялся и заговорил совсем тихо. Майку и Джойс пришлось напрячься, чтобы расслышать сбивчивые слова: — я не хочу вмешивать ещё и Хоппера, — он абстрактно махнул рукой. Майк, ожидая чего-то в этом роде, продолжил молчать, бессильно наблюдая, как поначалу лицо Джойс растерянно кривится и тут же грозно темнеет. Брови недовольно свелись, на лбу появилась складочка, а губы поджались. — Не выдумывай, — пасмурно велела она, сжимая плечи Уилла сильнее. — Мы с Джимом завтра же отправляемся в школу. Глаза Уилла расширились в суеверном ужасе. — Вы н-не можете! Вы всё испортите! — После избиения ты говорил мне то же самое, — она скрестила руки на груди. — И если тогда я поверила, что это всего лишь глупое недоразумение, то теперь я точно знаю, что не позволю продолжаться этому безумию дальше. Никто не смеет вредить моему сыну и портить его репутацию, называя его этими отвратительными грязными словами. Майк ошалело переводил взгляд с одного конфликтующего на другого, не зная, пора ли вступиться ему и главное: как именно, чтобы случайно ничего не испортить? Уилл насупил нос и раздражённо закатил глаза: — Мой авторитет в школе без того ниже некуда. — Дорогой, — Джойс ласково поправила его чёлку, заглядывая в глаза, — ты больше не можешь справляться сам. Кто знает, что будет дальше, правильно? Ты не можешь постоять и защитить себя, а их наверняка не один человек. Я боюсь за тебя, родной. Подавленно молча, Уилл бросил на Майка жалостливый взгляд, умоляя о помощи и поддержке. Даже не представляя, что можно возразить против материнской любви и беспокойства, он отчаянно надеялся на Майка. — Миссис Байерс, можно на пару слов? — Майк кивнул в сторону. Уверенный снаружи и совсем неуверенный внутри, он подошёл ближе. Оторвав встревоженный взгляд от бледного лица сына, она покорно отправилась в коридор, и Майк проследил её стройную фигуру со светлыми вьющимися волосами. Посмотрев на лучшего друга со странной смесью эмоций на лице, Майк промолчал и вышел следом, оставляя того терзаться догадками в гостиной. Джойс Байерс неуверенно облокотилась на стену и нервно сложила руки на груди, как бы защищаясь от всего мира. Майку вдруг стало её до одури жалко. Эта женщина и так пережила слишком многое, но почему-то продолжает переживать ещё. Пропажа сына, его счастливое возвращение, одержимость и помешанность. Слишком много для хрупких женских плеч. В мире так случается. Одним всё, другим ничего. И «всё» не всегда в приятном смысле. Встав напротив, Майк неслышно вздохнул и поднял твёрдый взгляд. Сейчас главное — звучать убедительно. — Я знаю, кто это сделал, — не краснея, соврал Майк, поражаясь, как легко ему это далось. Джойс смотрела ему в глаза, изучала и сканировала. — Вот оно как… тогда скажи мне. Майк, не без сожаления, мотнул головой: — Простите. Джойс смотрела в ответ, не понимая его мотивов. Майк бы тоже себя не понял, наблюдая со стороны. — Я хочу, чтобы вы позволили нам разобраться самим, — твёрдо, даже не спрашивая разрешения, сказал он, не пряча взгляда и не проигрывая испытания глазами. — Сейчас тот момент, когда нам надо проявить самостоятельность. Уилл больше не может прятаться за вашей юбкой. Ему неловко и позорно. Он любит вас, но сейчас, в нашем возрасте, важно показывать ровесникам, что мы способны разобраться сами. Вмешайся вы с Хоппером — станет только хуже. Люди всё ещё помнят «чудесное воскрешение из мёртвых», а приди вы разбираться в школу, к нему до конца дней привяжется звание «маменькиного сыночка», — Майк сделал шаг вперёд и положил руку на тонкое плечо, сжимая его в поддерживающем жесте. — Уилл не может признаться вам в этом, потому что слишком любит, но могу я. Проявите уважение к его без того шаткой репутации. Убедившись, что Джойс, закусив губу, крепко задумалась, Майк ободряюще скосил губы в неловкой улыбке и, прежде чем вернуться в гостиную, добавил: — Клянусь, я смогу защитить его. Уилл продолжал настойчиво тянуть его на занятия, и Майк, вытряхивая из головы разговоры и образы дней минувших, послушно двинулся за ним, растерянно смотря себе под ноги. Как ни крути, а ситуация складывалась таким образом, что он соврал Джойс Байерс и поклялся защитить её младшего сына от всего на свете. Майк, на самом деле, был вовсе не против. Отчего-то ему безумно нравилось защищать Уилла. Заботиться о нём, переживать и оберегать. Касаться его как можно чаще: обнимать за плечи, притискивая ближе; гладить по волосам, прижимать тонкое тело к себе и водить вдоль лопаток. Поплыв куда-то не туда, Майк несильно ущипнул себя за руку и тут же очнулся. Да уж, дурные мысли одолевают его всё чаще и чаще. Совсем от них нет спасения. На полпути к классу парней окликнул знакомый звучный голос. — Привет, — Макс остановилась рядом и откинула на спину яркие огненные волосы. Лукаса и Дастина рядом не наблюдалось. — Давно не виделись, — Уилл улыбнулся первым и покосился на Майка, но тот продолжал хранить хмурое молчание, не желая удосуживать подругу даже взглядом. Обида хоть и не плескалась так, как раньше, но всё ещё имела место быть. — На следующих выходных мы идём в лес с палатками. Я подумала, что будет круто, если вы тоже присоединитесь, — она улыбнулась как-то слишком вымученно. — Мы пойдём. — Даже не думай. Уставившись друг на друга в молчаливом недоумении, они с Уиллом замолчали, не зная, кому брать слово первому. Майк помрачнел. Идти куда-либо он не планировал точно. И Уилла не отпустит. У них есть дела поважнее. В конце весны (если не раньше) приезжает Джонатан, а скорость восстановления замка Байерсов по-прежнему оставляла желать лучшего. Пока что они продвинулись лишь в том, что наготовили вдоволь материала для постройки, но что с ним делать, абсолютно непонятно. Уилл уверял: главное начать, но Майк, по понятным причинам, в силу его энтузиазма верил с трудом. Им нужен был чёткий план. На дружеские посиделки времени не было. Макс закатила глаза: — Почему? Припоминать обиды, как они с Уиллом остались одни против всех, наслушавшись глупых слухов и липких гадостей, Майк не желал. Тем более сейчас, когда Уилл прикладывает столько усилий, лишь бы игнорировать презрительные взгляды и смешки большей части выпускников. Майк, в свою очередь, не переставал поражаться, насколько быстро распространяются слухи, а люди «озабочиваются» жизнями других людей. Лично Майку никто ничего не говорил, однако имеющий уши да услышит. Вот и он слышал просто отвратительные вещи, получившие уже какой-то сюрреалистический и гиперболоидный окрас. В них Уилл занимался сексом за деньги, предлагал себя через записки и домогался до младшеклассников. Иногда Майку становилось страшно, что будет дальше и каких последствий стоит ждать. А последствия определённо будут. И одно, что Майк поклялся защитить Уилла едва ли не ценой собственной жизни. — Почему ты не хочешь пойти? — повторила свой вопрос Макс, недовольно смотря на Майка. — Мы тебе противны? — она иронично изогнула бровь. Майк покачал головой и осуждающе покосился на лучшего друга, но тот хранил неоднозначное молчание и не спешил вступать в разговор. — Мне противна она, — Майк скривился, как от горького лекарства, и Макс сразу поняла, кого он имеет в виду: — Если тебя это утешит, я тоже от неё не в восторге, но Дастин влюбился по самое не хочу, — Макс недовольно свела брови, осуждая выбор друга. — Дай ей шанс. Я тебе, между прочим, тоже сначала не понравилась. Майк улыбнулся уголками губ. Ох, как же сильно он тогда не желал, чтобы кто-то занимал место Джейн. Место их «мага». — Ты знаешь, что это другое. Вдруг в разговор вступился Уилл: — Дастин наш друг. Мы должны уважать его выбор, — коснувшись руки Майка, он осторожно улыбнулся и посмотрел на Макс с мягким выражением на лице. — Мы пойдём. Я хочу, чтобы мы снова тусили все вместе, как раньше. Макс кивнула и улыбнулась в ответ. Звонок на занятия прервал их тёплые переглядывания и напомнил, что пора поторопиться. Ничего уже не будет, как прежде, — в бессчетное количество раз напомнил себе Майк, но помолчал. В конце концов, он тоже соскучился по беззаботной болтовне Дастина, ироничным комментариям Лукаса и улыбке Макс. Тем более, находясь рядом с бОльшим количеством людей, они с Уиллом защищены и обезопасены куда лучше, чем зависая вдвоём.

***

Майк задумчиво крутил в руках небольшой топорик и не знал, как к нему подступиться. Они с Уиллом договорились поискать ещё парочку крепких веток старых деревьев, чтобы не губить новые, однако, прошерстив немаленькое лесное расстояние, они поняли, что собрали едва ли не всё, что было возможно. Теперь попадались лишь хлипкие тоненькие веточки, ну никак не пригодные для строительства замка второго поколения. В конце концов, взяв из сарая Байерсов топор, он уже несколько минут не решался вогнать холодное железо в тонкую кору живого дерева. Кажется, в последнее время он действительно стал слишком чутким и сентиментальным. Вздохнув, Майк отошёл подальше, взвесил топор в руке и размахнулся. Продолжит так же мямлить и медлить, они с Уиллом до вечера не закончат. Тут со спины раздался топот, словно кто-то торопился быстрее добраться до Майка, и слабый хруст прошлогодней листвы. Опустив топор, Майк напряжённо обернулся. Из-за деревьев показался знакомый невысокий силуэт. Уилл, сжимающий в руках несколько здоровенных и толстенных веток, подошёл ближе и неуверенно улыбнулся: — Не надо рубить, — он покосился на свою ношу, — думаю, нам хватит. Не спрашивая, где друг умудрился отыскать такой пригодный для строительства материал, Майк с облегчением убрал топор в старый дырявый рюкзак и закинул его на спину. — Давай сюда, — улыбнулся он, не дожидаясь разрешения и пытаясь отобрать больше половины веток себе. Очнувшись от морока, Уилл растерянно моргнул, тряхнул головой и неловко улыбнулся Майку, смотря куда-то сквозь него и покорно делясь тяжёлым грузом. — Надо приготовить опору, — больше самому себе пробормотал он. Удивлённый странным поведением ещё относительно недавно нормального Уилла, Майк покорно двинулся следом. Одна из веток больно впилась в ладонь, другая задевала запястье, а третья, поцарапав щеку, то и дело норовила выколоть глаз. Перехватив тяжёлую ношу получше, Майк огорчённо смотрел на маячившую впереди чуть сгорбленную спину. На Уилле была старая рубашка, которую он носил в четырнадцать; примерно той же эпохи жилетка с глубоким порезом, откуда торчал пух; тёмные широкие джинсы и пожелтевшие (а когда-то они были идеально белыми) кроссовки. Отросшие волосы друг собрал в небрежный хвост. Майк осторожно покосился на себя, но из-за веток увидел лишь потёртые штаны с извечными следами травы на коленях и ботинки с подбитыми кончиками. Да уж, к строительству и грязной работе они с Уиллом подготовились основательно. Добравшись до полянки и облегчённо свалив ветви в общую кучу, они потерянно остановились, не зная, что делать со всем эти добром дальше. — Итак, — Майк подошёл к двум немаленьким брусьям, добытым Джойс Байерс через общих знакомых, внимательно разглядывая один из них, — сначала опора? Уилл остановился рядом и присел на корточки, проводя грязной ладонью по шершавой поверхности дерева. Его познания в строительстве шалашей были всё-таки чуть-чуть получше, чем познания Майка, поэтому хоть мало-мальски, но Уилл понимал, что от них требуется и как воплотить задумку в жизнь. — Сначала опора, — кивнул он, с тоской смотря на очищенную от разрушений старого замка поляну. — Надо выкопать четыре ямки и молотком вбить туда брусья, — чтобы не грустить слишком сильно, принялся торопливо объяснять он, — потом соединим их досками, оставив промежуток для входа; прикроем ветками, обобьём изнутри тканью, чтобы не продувало, и ещё раз ветками. Крышу сделаем из досок и шифера. Благо, у Джонатана остался кое-какой материал в сарае. Обтерев грязные после таскания лесного богатства ладони об штаны, Майк задумчиво взлохматил волосы, из которых тут же посыпались мелкие иголочки, и потёр лоб, оставляя на нём земляную полоску. Работа предстояла колоссальная. Справятся ли они? Как, интересно, Джонатан сумел построить конструкцию, выстоявшую не один год, в одиночку и всего лишь за три дня? Чёртов волшебник… Поймав расстроенный взгляд Уилла, догадавшегося, что лучшего друга «немного» поразил объём работы, Майк поспешил ободряюще улыбнуться: — Начинаем? — Начинаем. Глаза боятся, руки делают, так? Так. Прикинув расстояние, они схватили лопаты и принялись возобновлять, делать глубже ямы Джонатана, которые, благо, не засыпало остатками былого шалаша слишком сильно. Налегая на лопату и откидывая в сторону землю, Майк то и дело стирал со лба капельки пота, чувствуя, как противная мокрота образуется на затылке под волосами и расползается по спине. Земля оказалась максимально неудачной. Твёрдая, слишком каменная, она поддавалась лопате с огромным трудом, поэтому, когда четыре ямы были приготовлены, Майк успел облиться десятым потом и осознать, что надо бы уделять спорту больше внимания, чем он привык. Запыхавшийся Уилл посмотрел на него и, пройдясь языком по пересохшим губам, кивнул в сторону брусьев: — Ты выше меня, так что давай я держу, а ты забиваешь в землю? Всё ещё слишком хорошо помня, какие воспоминания у него связаны с Уиллом, облизывающим губы, Майк поспешно кивнул и опустил голову, пряча порозовевшие щёки. Как же неудачно, чёрт… Лучше пусть провокационные грязные мысли оккупируют голову по ночам. Тогда Майк хотя бы находится наедине с собой… Слишком быстро оказавшись у брусьев, он торопливо приподнял одно из них. Тяжёлое, блин. Уилл, видя усердные пыхтения друга, бросился на помощь. Вдвоём они дотащили проклятый брус, весивший, похоже, целую тонну, до нужной ямы. Пока Майк, обхватив деревяшку обеими руками, словно обнимая дорогого человека, придерживал её, Уилл торопливо орудовал лопатой. Закрепив громадину более-менее надёжно, они синхронно выдохнули, утёрли пот, переглянулись и отчего-то расхохотались. — Строители из нас никакие, — улыбнулся Уилл, мысленно прикидывая, на какой масштаб работы хватит последних сил, учитывая, как они вымотались после выкапывания парочки ям и возни с одним брусом. Перспективы, надо сказать, получались не очень-то радужные. Рассеянно улыбнувшись, Майк развёл руками. Что есть, то есть. Установка второго бруса пошла чуть успешней. Ну а с третьим и четвёртым они вообще разобрались удивительно быстро. Приноровившись друг к другу, парни поняли, как лучше дотаскивать ношу. У Майка получилось придерживать брус, не затрачивая лишней энергии, а Уилл теперь ловко дробил землю, так что укрепление опоры стало надёжней и быстрей. Довольные собой, они отошли в сторону, оглядывая проделанную работу. За пару часов, конечно, можно было бы сделать куда больше, но тем не менее, смотря на развеселившегося Уилла, Майк думал, что они хорошо потрудились, и если дело продолжит протекать в таком векторе, с постройкой они закончат уже к середине следующей недели. И у лучшего друга опять будет свой замок. Своё место покоя и уединения. Вдохновившись этой мыслью, Майк решительно подошёл к приготовленным инструментам и взял массивный молоток, а когда повернулся, Уилл уже стоял у бруса, готовый придерживать его, облегчая другу процесс дальнейшей работы. — Держи крепко, — велел Майк, вставая на носочки и пристраивая молоток. Вытянувшись в росте слишком неожиданно даже для самого себя, он ещё не до конца совладал с новым телом и слишком длинными конечностями. Однако сейчас рост был особенно на руку и давал неоспоримое преимущество перед гигантским брусом. Уилл понятливо кивнул, перехватил деревяшку получше и незаметно улыбнулся. Майк действительно помогает ему… Громкий стук разлетелся по всей округе, отразился от деревьев и зазвенел в воздухе. Опора дребезжала и покорно вбивалась в землю, пока Уилл вцепился в неё обеими руками, удерживая на месте и не давая встать криво или неправильно. Закончив, Майк обошёл брус кругом, потолкал его со всех сторон и только тогда убедился, что тот стоит надёжней некуда и ни одному стихийному явлению не сбить его наземь. Ну почти ни одному. — Устал? — обеспокоенно спросил Уилл, и Майк мотнул головой, а ещё не удержался, протянул руку и стёр у друга с щеки полоску грязи. О какой усталости может идти речь, когда он только вошёл во вкус? Впереди было ещё три деревянных бруса, которые, увы, сами себя не укрепят. Руки болели, ноги налились свинцом и чувствовались, как не свои. Майк, ощущая себя донельзя счастливым, сидел на грязной земле плечом к плечу с лучшим другом и горделиво смотрел на проделанную работу. Четыре ровных бруса были накрепко устроены в земле, а рядом с ними аккуратными рядами стояли заготовленные доски. Завтрашний день обещает быть не менее продуктивным, чем сегодняшний. И Майку уже не терпелось приступить к работе. Рядом негромко сглотнул Уилл. Потные, мокрые и грязные, они посмотрели друг на друга и мягко улыбнулись. — Спасибо тебе, — начал Уилл, и Майк усмехнулся, заранее зная, какие слова и в какой тональности услышит. Не перебивая, терпеливо выслушав смущённые скомканные благодарности, Майк, смотря сквозь деревья, как тусклое солнце медленно опускается за горизонт и отбрасывает на лицо Уилла причудливые лучики и тени, улыбнулся: — Ты можешь сколько угодно говорить: «спасибо, Майк, я не заслуживаю такого» и бла-бла-бла, — Майк посмотрел на него, — но знаешь что? Уилл подался вперёд, приоткрывая рот в недоумении. — Это бесполезно. Это как благодарить солнце. Ты благодаришь солнце за то, что оно светит? — Майк снова посмотрел вдаль. — Ты благодаришь деревья? А ведь они дают кислород, которым ты дышишь. — Я не понимаю, — Уилл тоже уставился на мягкое сиреневое небо, немного щуря глаза. — Ты не благодаришь их, потому что они делают очевидные вещи. Так почему ты постоянно благодаришь меня? Обязанность солнца — светить, деревьев — давать кислород, туч — проливаться дождями. А моя, как друга, помогать, что бы ни случилось, — улыбнувшись себе понятным мыслям, Майк не смотрел на поражённого Байерса, но кожей чувствовал его ошеломление. — Майк… — Ничего не говори. Мне достаточно того, что ты просто понял. Уилл кивнул и решительно, не отрывая взгляда от далёкого солнца, нащупал руку Майка, сжимая её в своей и молча показывая свою привязанность.