Под другим углом

— Нет! Ты лжёшь! Всё было не так! — наигранно возмущённый, Уилл качнулся, толкнул заливающегося хохотом Майка в плечо и небольно ударил по голове. Ступни их ног были соединены. Хитро смотря друг на друга, ни тот ни другой не желали проигрывать, поэтому, посмеиваясь, упорно давили в противоположную сторону, пытаясь одолеть соперника. — А я говорю, что так всё и было! — рассмеявшись, Майк неожиданно приподнял и убрал ноги, отчего Уилл покачнулся и весело нахмурился. Упав на подушку и подложив руки под голову, Майк с любопытством наблюдал, что лучший друг будет делать дальше. Вздохнув, Уилл укоризненно, но очень шуточно покачал головой, устраиваясь рядом и отодвигая Майка руками. — Эй! — Подвинься! — пытаясь отвоевать себе хотя бы краешек подушки, Уилл громко дунул Майку в ухо, и тот, не ожидая такой подлости, ойкнул и послушно откатился в сторону. Обиженно посмотрев на устроившегося с комфортом Байерса, Майк злопамятно припомнил: — Значит, ты правда так волнуешься из-за моей работы? — Ничего я не волнуюсь, не выдумывай, — фыркнул друг, избегая смотреть в глаза и для пущего эффекта их вовсе прикрыв. Вот только от Майка не укрылось, как порозовели его щёки и сбилось дыхание. — Мне Дастин рассказал, как во время работы над проектом ты сказал, что переживаешь, — не желая сдаваться без боя, Майк вновь подкатился поближе и уместил голову в проёме между плечом и щекой лучшего друга, коварно прикусывая тонкую кожу у ключицы. Резко повернув голову и напряжённо сдув со своего лица парочку наэлектризованных тёмных прядок, Уилл, не сильно на что-то надеясь, предложил: — Закроем эту тему, хорошо? Чувствуя, как друг умещает подбородок на его макушке, а носом зарывается в волосы, Майк сдержался, чтобы не задрать голову и не впериться в него возмущённым взглядом. Вот уж нет, Уилл, ты так просто не отделаешься. — Не расскажешь мне? — Майк жалобно вздохнул. — Совсем-совсем? — Чтобы ты мне потом это до конца жизни вспоминал? Вот уж нет! — Да ты просто издеваешься! — взвыв от бараньего упрямства, которое даже в такие моменты не давало забывать о себе, Майк резко принял сидячее положение, игнорируя удивлённый взгляд Уилла, потерявшего удобную позу, и, перекинув ногу, резко уселся другу на живот. — Боже, Майк, ты тяжёлый, слезь, — тут же заёрзал тот, пытаясь скинуть наглого Уилера на прежнее место. Ухмыльнувшись вялым попыткам, которым хотя бы ради приличия Уилл не поусердствовал придать энергичности, Майк чуть съехал вниз, в одночасье задрал его просторную домашнюю футболку и пробежался пальцами по выпирающим рёбрам. — М-майк? — Уилл легонько ударил распоясавшегося друга по руке. — Холодно же! Проведя ладонью сверху вниз по впалому животу и как бы невзначай задев пальцами пуговку джинс, Майк почти с научным интересом смотрел, как ненормально сильно краснеют щёки лежащего под ним друга, сбивается его дыхание, а руки цепляются за покрывало. Сколько раз он уже видел подобное зрелище, и всё равно не мог насмотреться. Наклонившись, Майк медленно провёл ладонью по мягкой нежной щеке. Втянув воздух особенно громко, Уилл отвернулся, зажмуривая глаза. — Ты такой красивый, — зачарованно пробормотал Майк, невесомо касаясь своими губами его. — Перестань… пожалуйста… Майк переставать, само собой, не планировал даже под прицелом дробовика. Запустив ладонь в гладкие шелковистые волосы, он пальцами другой руки аккуратно подцепил подбородок друга и приподнял его голову. — Посмотри мне в глаза, — попросил он, оставляя нежный поцелуй на красной щеке, а потом в уголке пересохших губ. Приоткрыв глаза с дрожащими ресницами, Уилл оторвал от кровати потяжелевшие, словно налитые раскалённым железом руки, обнимая Майка за шею. Улыбнувшись своим мыслям, Майк повёл поцелуем от виска до приоткрытых губ, чувствуя жаркое дыхание на щеке и ловя его своими губами. Казалось, что прошло несколько лет, но картина, как Уилл, сидя на своей кровати с раздвинутыми ногами, занимается самоудовлетворением, опять стояла перед глазами, словно вырезанный из киноленты фрагмент. Возбуждение сию же секунду накатило с такой силой, что Майк захлебнулся стоном и углубил поцелуй. Терзая покусанные губы и облизывая сеточки трещин, он водил горячими ладонями по бокам, тонким рёбрам, задевал чувствительные отвердевшие соски, понимая, что ещё чуть-чуть и остановиться уже не получится. Черта, разграничивавшая привычный мир и страшное безумие, давно пересечена, но Майк понимал, что хочет пересечь её ещё больше. Хочет отыскать точку невозврата, когда белое окрашивается чёрным, день меняется ночью, а лучший друг становится тем, без кого не можешь прожить ни дня. — Майк, мы не можем сейчас, — Уилл, одурманенный ощущениями, чуть оттянул его волосы назад, приподнимаясь и оставляя языком на шее мокрую провокационную полоску. Тяжело сглотнув, Майк неуклюже вернулся обратно на кровать и, когда друг присел следом, смотря дурными туманными глазами, резко притянул его к себе за талию. — Но мы можем помочь друг другу, так? — предложил Майк, соединяя их лбы и потираясь кончиками носов. — Ты хочешь, чтобы… — Уилл не довёл мысль до конца, запнулся, прикрыл глаза, но отодвигаться не стал. Не в силах больше терпеть пытку возбуждением и узкими брюками, Майк опустил ладонь на выразительную выпуклость на джинсах лучшего друга, сжимая её. Погладив, он обхватил замочек молнии подрагивающими пальцами, с характерным резным звуком дёргая его вниз. Уилл, рвано дыша, словно воздух почти не попадал в его лёгкие или являлся страшным дефицитом, зажал рот ладонью. Разобравшись с пуговкой и потянув джинсы вниз, Майк посмотрел на друга мутными стеклянными глазами с расширенными зрачками. — Ты ведь тоже этого хочешь, я прав? Уилл затравленно опустил голову, ёрзая и невольно притираясь к руке, оглаживающей ноющий член через влажную ткань нижнего белья. С красными щеками, прикрытыми ресницами, тяжёлым дыханием и подрагивающим адамовым яблоком, Уилл приглушённо застонал, давая вполне конкретный ответ на поставленный вопрос и сталкивая лучшего друга в тёмную бездну, выхода из которой не стоило даже искать. Резко дёрнув тонкую ткань вниз, Майк обхватил возбуждённую плоть и провёл двумя пальцами по аккуратной головке, растирая поблескивающую белесовую смазку. До каждого движения, каждого вздоха помня, как Уилл трогал себя, Майк был прекрасно осведомлён, что и под каким углом нравится его другу больше всего. — Это всё, — запнулся Уилл, — ведь ненормально для тебя, — с трудом закончил он, не сразу обнаруживая одну из своих рук на шлёвке чужих брюк. А когда обнаружил, испугался, но, отвлеченный горячей ладонью Майка, трогающей там, где его не трогал ещё никто, быстро позабыл обо всём на свете. — Мы подумаем об этом позже, — пообещал в покрасневшее ухо Майк, где-то на периферии поражаясь, насколько нормальным и — боже мой! — правильным ему кажется касаться лучшего друга. Таким же правильным, как целовать вишнёвые покусанные губы, гладить по спине и забираться руками под одежду. Казалось, что если он и должен заниматься чем-то таким, то исключительно с Уиллом Байерсом. Не с Джейн, с которой так и не смог зайти дальше неловких детских поцелуев, не с какой-либо ещё девчонкой из потока, а именно с Уиллом. Со своим лучшим в мире другом, которому доверит жизнь и за которого без колебаний умрёт. Сжав член у основания, Майк бросил голодный взгляд на приоткрытые губы. Сколько раз он целовал их на этой неделе? Слишком много, чтобы отрицать факт близости, и слишком мало, чтобы насладиться вдоволь. Языки привычно и уверенно коснулись друг друга. Поймав нужный ритм, Майк впитывал в себя каждый неровный вздох, каждый негромкий стон, вырывавшийся из чужих уст. Он в фигуральном смысле пил это наслаждение, выгибаясь от своего собственного. Уилл нетерпеливо вбивался в руку, спрятав лицо где-то в изгибе его шеи, и Майк чувствовал, что ради этого еле сдерживаемого стона готов пойти на преступление. На преступление против здравого смысла как минимум, потому что хотеть кончить от одного вида человека, с которым ты дружишь почти десять лет, — безумство. Дикость, которая нравится и от которой рвёт крышу похлеще любого наркотика. — Ты мог бы стонать погромче. Оторвавшись от плеча, в которое зарылся, Уилл поднял тёмные глубокие глаза. Покрасневшие щеки, взмокшие у линии роста волосы, одуревший взгляд и, будь они неладны, поблёскивающие губы. — Я видел тебя тогда, — Майк почти впился в белоснежную, нетронутую загаром шею, оставляя на ней алеющую метку, как знак, что его. Только его. — Скажи, о чём ты думал? Губы растянулись в довольной улыбке, когда Уилл, всхлипнув, промолчал, неудовлетворённо ёрзая и толкаясь в руку. — Ты же понимаешь, что я не дам тебе кончить, пока не узнаю ответ? Уилл поднял покрасневшее лицо, смотря на Майка со вселенской обидой в глазах. Тот, проведя ладонью по пульсирующему члену и вызвав ещё один особенно громкий стон, в свою очередь ухмыльнулся и остановился, чувствуя себя коварнейшим искусителем всех времён и народов. — Ну же, не стесняйся, — он положил свободную руку на пышущую жаром щёку, заставляя Уилла перестать прятать глаза и спрятаться, — если хочешь знать, мне очень понравилось. Так понравилось, что потом я кончил в твоей ванной, как не кончал, наверное, никогда в жизни… Тут глаза Уилла полыхнули пламенем, и он, подавшись вперёд, резко обхватил Майка за шею, прижимаясь губами к самому уху, укрытому взъерошенными волосами. — Хорошо, я расскажу, — сбиваясь, зашептал он, — я думал о тебе. Всегда, когда дрочил, думал только о тебе. Представлял, как ты переодеваешься на физкультуре, или какие красивые у тебя руки, когда ты сжимаешь бейсбольную биту. — Майк сглотнул. От скомканных слов, половина из которых не договаривалась и звучала не так, в штанах стало совсем тесно. Сдерживаясь из последних сил, он провёл рукой по розовой головке, ощущая жар чужого одобрительного стона. — Молодец, — похвалил Майк. — Продолжай. Уилл послушался: — Я… Я дрочу на тебя с четырнадцати. Я ненавидел себя за это, но не мог прекратить. Мне нравилось думать, что когда-нибудь ты сможешь относиться ко мне иначе. Не просто как к лучшему другу, понимаешь? — Уилл глубоко задышал, давая понять, что он на пределе. Майк ускорил темп. — Прости… меня… я ужасный друг, но я… тебя… Приподняв за подбородок, Майк запечатлел его рот грубым поцелуем, чувствуя, как, отдалившись, Уилл с гортанным стоном изливается ему в руку. Если бы сейчас Майку приставили пистолет к виску и сказали, что через пару секунд отправят в мир иной, он бы не стал даже противиться, потому что лучшее, что могло произойти в жизни, уже произошло. Уилл, судорожно хватающий ртом воздух, красный и горячий, был навсегда увековечен на сетчатке глаза. Не в силах больше терпеть, Майк осторожно выпутался из объятий и, покосившись на выпуклость на своих штанах, улыбнулся другу, пребывавшему в нирване и временно потерявшему способность воспринимать окружающий мир нормально. Максимально быстро достигнув ванной, захлопнув дверь и сдёрнув штаны, он наконец-то позволил себе расслабиться.

***

Отбросив со лба взмокшую чёлку, Майк размял спину, похрустел пальцами и громко выдохнул. Сегодня клиентов как прорвало. Заказы, льющиеся, словно из рога изобилия, совсем утомили Майка за тяжёлый день. Обычно он заканчивал со своей работой куда раньше. Отправив перчатки прямо на землю и не сильно об этом беспокоясь, он повесил кепку на вешалку и стащил мокрый комбинезон. Потребность чувствовалась одна — залезть под прохладный душ, смыть с себя грязь, пыль сегодняшнего дня и просто расслабиться, закрыв глаза. Сил не было даже на то, чтобы элементарно приподнять ногу и окончательно вылезти из рабочей одежды. Заставив себя перебороть усталость и переодеться, Майк подошёл к холодной стене и упёрся в неё лбом, на мгновение позволяя себе расслабиться и опустошиться. Боже… Как же хорошо… Если бы Майк знал, на что идёт, выпрашивая злополучную должность. Мысленно подбодрив себя, что все мучения ради отца и осталось потерпеть совсем немного, Майк вяло улыбнулся. Вот вам и взрослая жизнь. Тратить деньги могут и любят все, а вот зарабатывать их самому… После двух недель выматывающей работы Майк понял одно — теперь он будет в тысячу раз внимательней относиться к распределению собственных финансов. Тратить их на игровые автоматы в одно мгновение показалось тупым и бестолковым. Уже было собравшись оторваться от стены и закончить сборы, Майк услышал позади себя тяжёлые шаги. Настороженно подняв голову, он замер. Внутри зашевелилось что-то недоброе. Не успел Майк обернуться, как огромные грубые руки обвились вокруг его талии, а шею обожгло горячее неприятное дыхание. Испуганно дёрнувшись, Майк попытался вывернуться, но был злобно прижат к стене. Щека уткнулась в холодные серые камни. С ужасом ощущая, как шершавая рука беспринципно задирает его просторную футболку и оглаживает грудь, Майк почти закричал, но грязная ладонь не позволила ему и рта открыть, плотно зажимая его. — Сейчас ты за всё ответишь, сукин сын, — зло прошептал в самое ухо Фред, касаясь пальцами резинки спортивных штанов своей жертвы. Именно после этих слов Майк резко осознал, что всё происходящее — это не шутки, не тупой юмор мудака Фреда, это происходит на самом деле. Его на самом деле хотят изнасиловать в тёмной автомойке рядом с грязной мокрой одеждой. В горле встал ком, внутри всё сжалось, волны отвращения прокатывались по всему телу каждый раз, когда Фред касался его голой кожи. В глазах защипало, и Майк заморгал. Нужно было спасаться! Немедленно! Попытки оттолкнуться от стены успехом не увенчались — Фред моментально сжал его руки в тиски, наваливаясь на Майка всем своим непушиночным весом и заставляя оттопырить задницу. Задрожав, Майк умоляюще застонал в ладонь, блокирующую звук. Фред довольно усмехнулся — страх, осознание, что его боятся, возбуждал. Он почти сдёрнул со своей жертвы штаны вместе с нижним бельём, как за дверью послышались незнакомые шаги. — Майк? — негромко позвал приглушённый голос. Фред замер. Воспользовавшись его смятением, Майк, не теряя драгоценного времени, болезненно вцепился зубами в грубую кожу чужой ладони. Ненавистный Фред вскрикнул и отступил, разжимая хватку. — Уилл!!! — пронзительно закричал Майк, отталкивая соперника. Схватив рюкзак, он вылетел из помещения, оглушительно шарахая дверью. В уголках глаз собрались слёзы, готовые с минуты на минуту политься по щекам. Фред трогал его каких-то пару минут, но Майку показалось, будто он успел коснуться везде. Будто он замарал и испачкал его. Больше Майк никогда не сможет отмыться и убрать с тела ощущения грубых неласковых рук. Уилл обнаружился за поворотом у лестницы, ведущей на второй этаж. Оглядываясь, он обеспокоенно рассматривал автомойку, пытаясь отыскать в небольшом помещении своего друга, которого обещал встретить и проводить до дома, аргументируя это тем, что он, вообще-то, скучает. Поцелуями в школе удовлетворён не будешь. — Майк! — удивлённо воскликнул Уилл. Схватив его за запястье, Майк, панически озираясь по сторонам, потащил недоумевающего Байерса на улицу, не удосуживаясь объяснениями. Спотыкаясь и запинаясь, они неслись на какой-то сверхзвуковой скорости. Уилл, со своими короткими ногами, с трудом поспевал. Оказавшись на безопасном расстоянии от злосчастной автомойки, на которую он, — теперь уже наверняка, — больше никогда не вернётся, Майк повернулся к Уиллу, сжимая его запястье до ненужного крепко. Друг смотрел с неприкрытым беспокойством, ничего не понимая. — Всё в порядке? — спросил он. — Ты выглядишь напуганным. Одёрнув футболку, Майк нервно взлохматил волосы. Сократив расстояние, он беспомощно опустил голову, утыкаясь лбом в тощее плечо и молча прося защиты. Быстро растолковав его действия, Уилл крепко обнял подрагивающее тело, прижимая Майка к себе. Запустив одну руку в тёмные взмокшие волосы, он принялся перебирать пряди, другой успокаивающе поглаживая друга по спине. Майк всхлипнул. Последний раз он позволил себе расплакаться, когда увидел Джейн живой и невредимой, теперь ему хотелось рыдать во весь голос от осознания, что он почти лишился собственного достоинства. Было сложно поверить, но это действительно случилось. Случилось с ним. С Майком Уилером. Обычным парнем. Почему? Он всего-то хотел подкопить денег на подарок отцу. — Могу я остаться у тебя? — глухо спросил Майк, чувствуя, как Уилл кивает, тут же целуя его сначала в макушку, а потом в висок. То, как они добрались до дома, Майк помнит урывками. Он шёл, как в тумане, с трудом передвигал ноги и скинул половину своего веса на бедного Уилла. Тот, помалкивая, мужественно тащил лучшего друга, в уме строя предположения одно страшнее другого. Оказавшись дома, Майк, ничего не видя, прошёл мимо удивлённой Джойс Байерс, запираясь в ванной. Уиллу пришлось объясниться за них обоих. Прохладная вода успокаивала. Глубоко дыша, Майк похлопал себя по щекам, пытаясь вернуть душевное равновесие. В конце концов, ничего по-настоящему страшного не успело произойти. Уилл спас его. Если бы не Уилл… Майка передёрнуло. Если бы не Уилл, он мог бы сейчас лежать на грязном полу в автомойке, весь в сперме и синяках. Он бы уже никогда не смог быть просто Майком Уилером. А сможет ли сейчас? Зайдя, как призрак, в комнату, Майк сел, едва не промахнувшись мимо кровати. Уилл тут же оказался рядом. Переняв полотенце, которое негласно в этом доме являлось собственностью Майка, он принялся вытирать его волосы. В молчании прошло почти десять минут. Майк бездумно смотрел перед собой, скрестив ноги и уперев в них руки. Он знал: Уилл ждёт объяснений, но говорить Майку совсем не хотелось. Ему вообще больше ничего не хотелось, только стереть сегодняшний день из памяти, а отпечатки чужих рук — с тела. — Давай спать, — пробормотал Майк, перенимая из рук друга мокрое полотенце. Механически сложив его и повесив на спинку стула, он забрался под одеяло, укрываясь почти с головой. Уилл на краешке кровати негромко вздохнул и залез следом. Майк ощутимо вздрогнул, когда друг попытался осторожно прижаться к нему со спины. — Прости, — тут же пробормотал Уилл, отодвигаясь. Майк промолчал, зажмуривая глаза до покалывания в висках. Сна не было, но он понимал, что если не отключится немедленно, сварится в собственном соку, и даже Уилл не сможет тогда помочь. Наутро Майк проснулся в самом скверном расположении духа. Мрачнее грозовой тучи, он поприветствовал Джойс на кухне сухим «доброе утро», которое добрым, само собой, не являлось ни под каким углом, и уселся за стол, равнодушно смотря на свою порцию. Сегодня предстояло позвонить боссу и сказать, что он увольняется. Плевать, что подумает этот напыщенный жирный мужик, его похотливый племянник-ублюдок унизил Майка, почти изнасиловал. Кулаки сжали колени и Майк скрипнул зубами так громко, что Уилл, сидевший напротив, обеспокоенно поднял глаза. Завтрак прикончить не получилось. Извинившись, Майк покинул стол и вернулся в комнату, начиная собираться. Он уже жалел о своём решении остаться у Байерсов и смущать их своим поведением. Нужно было срочно вернуться домой — перебеситься там. Шок всё ещё был слишком силён. Закинув рюкзак на спину, Майк повернулся. У плотно закрытой двери неуверенно мялся Уилл, явно желая начать говорить. — Что случилось, Майк? Со вчерашнего дня ты сам не свой. Приподняв бровь, Майк пожал плечами и подошёл к другу, выдавливая из себя жалкую улыбку. — Мы поговорим об этом позже, обещаю тебе, — наклонившись, Майк легко коснулся его губ своими и ласково погладил по волосам, успокаивая. Он обязательно расскажет. Потом, когда будет готов. Неизвестно ещё, как сам Уилл отнесётся к услышанному. Майку больше всего на свете не хотелось его тревожить или расстраивать. Уилл кивнул, доверчиво смотря большими распахнутыми глазами. — Если захочешь прийти — приходи. Я всегда жду тебя. Благодарно кивнув, Майк вышел на улицу и глубоко втянул носом утренний, ещё прохладный воздух. В голове невольно всплыли слова Мэтта. Где он там наставлял себя искать?