Небо в ... алмазах? Неверно. В ромашках.

не беченно. ___________

Лишь пацифист знает, что значит выстрел.

Весна всё больше заявляла о себе. Сейчас, ещё ранним утром, на улочках Палермо душно и пыльно, хотя город только только освобождался от ночной пелены. Но в это время суток, когда просыпается солнце, лучше всего видна настоящая сущность города. Палермо раскинулся на дне чаши, образованной некогда действующим вулканом, с трёх сторон его окружали горы, а с четвёртой он вырывался к ослепительной голубизне Средиземного моря. Город мерцал в золотых лучах сицилийского утреннего солнца. По земле словно змеился красный свет — казалось, это следы крови, пролитой на сицилийской земле за многие столетия. Золотые лучи солнца ласкали величественные мраморные колонны греческих храмов, стройные мусульманские минареты, фасады испанских соборов. Наследие самых разных и жестоких правителей Сицилии можно обнаружить ещё и с более ранних, предшествовавших Рождеству Христову, времён. Остроконечные горы держали Палермо в смертельном объятии, словно они вместе молитвенно преклоняли колени, натянув верёвку, туго обмотанную вокруг шеи города. Кажется, что вот-вот и из-за угла появится "Фиат", а в нём будет сидеть босс мафиозной группировки. Именно такой городской вид наблюдала женщина тридцати лет, обладательница спортивной фигуры, чуть прищуренных тёмных глаз, капризно вздёрнутого носика и пухлых губ. Яркий акцент в её внешности — насыщенные фиолетового цвета волосы и такого же оттенка татуировки в виде двух треугольников на запястьях(тату я изменила, т.к. директор элитного уч.заведения не может иметь татуировки на лице). Она не спеша прогуливалась от дома до работы, наслаждаясь окружающей её атмосферой. Внезапно эту умиротворённость прервала мелодия мобильного телефона. — Да. — Вновь гуляешь одна? — раздался в ответ приятный мужской голос. — Вновь следите за мной? Доплачивайте. — Ну вот, опять за своё, — по голосу можно догадаться, что мужчина улыбается. — Переходите к делу. — Нет, это ты переходи к делу. Пауза слишком затянулась, — теплота из голоса моментально улетучилась, сменившись холодом. — Я рассчитывала ещё на неделю, — возмутилась женщина. — Информация собрана не до конца. Да, мы взломали систему, но нам помешали. Кто же знал, что охрана даже ночами следит за серверами! — Меня не интересуют оправдания. Пока мы сидим сложа руки, он подминает под себя то, что принадлежит мне. — Это слишком рискованно. И... — Слушай меня внимательно: я — плачу, ты — берёшь оружие и преподаёшь этой зарвавшейся скотине урок. Что ещё не понятно? — Я поняла. Будет сделано в ближайшее время. — Сегодня. — Но... — разговор был окончен, в трубке послышались гудки. На работу Скуало приехал в ужасном настроении. Нервы натянуты до предела, лицо напряжено, кулаки сжаты. Он с силой кинул свой портфель на стол и буквально рухнул на стул. Да уж, хорошее начало дня, ничего не попишешь. А спасибо кому сказать? Верно — Деборе. С самого утра женщина завела прежнюю пластинку "Продай квартиру". И абсолютно не важно, сколько раз он, Суперби, сказал своё решительное "нет". Казалось, женщина всё пропускала мимо ушей, настаивая на своём, как баран. Почему мужчина не соглашался хотя бы просто подумать о сделке, дабы мирно разрешить этот конфликт? Как говорилось ранее: во-первых, ему принадлежит только 1/3 квартиры; во-вторых, квартира находится в великолепном месте, где под боком все магазины на любой вкус и цвет; в-третьих, это то место, где прошла вся его жизнь, место где он рос и учился, куда привёл свою первую девушку, где устроил сумасшедшую гулянку по случаю своего восемнадцатилетия, где просидел неделю безвылазно в своей комнате, проводив отца в последний путь... Нет, слишком много воспоминаний, от которых Скуало не готов отказаться. Этот утренний скандал, вызвал бурю негативных эмоций, просто сметя всё остальное на далёкий, задний план. Чуть поостыв, пыл умерился, но испорченное настроение не собиралось подниматься ни на йоту. Проводить уроки так же не было никакого желания, поэтому Суперби просто выдавал всем классам внеочередные проверочные и контрольные. А что? У них скоро экзамен, пусть тренируются! А сам завалился стопками предыдущих самостоятельных, проверяя их. Честно сказать, проверка не заняла много времени, мужчина просто выставил всем профилактические неуды, побаловав лишь четырёх учеников тройками. На одной из перемен к нему зашёл Фран. Мягко говоря, юноша выглядел не очень хорошо. Биолог и так никогда не отличался здоровым цветом кожи, а в этот раз выглядел бледнее обычного, под глазами залегли тёмные круги, а довершением всего стала разбитая нижняя губа. Скуало непонимающе посмотрел на своего друга, тот слегка поежился, то ли от сквозняка, то ли от того, что его знобило. — Фран, что с тобой? — казалось, что все проблемы, которые волновали блондина с самого утра куда-то улетучились, словно их и не было, сменившись беспокойством. Фран попытался улыбнуться, но вышло у него это неуверенно, так как разбитая губа причиняла заметный дискомфорт. Забеспокоившись ещё больше, Суперби подтолкнул Франа на учительский стул, но тот резко дёрнулся в сторону, чуть не впечатавшись в доску, а в изумрудных глазах на долю секунды промелькнула боль. — Фран, какого чёрта? — но вновь не получил ответа. Тогда Скуало, подойдя в плотную, резко задрал водолазку парня вверх, и его глаза расширились от увиденной картины. Хрупкое тело зеленоволосого полностью исполосовано, по всей видимости, такими любимыми стилетами Рассиэля, на бледной коже особенно ярко выделялись многочисленные синяки. Шок быстро сменился яростью, которая исказила черты лица Суперби. — Это он, да? — гневно прошипел мужчина. — Я убью его! — Постой, — устало прошептал биолог, хватая того за руку, — Не нужно. — Что, мать твою, значит не нужно? Какого хера он себе позволяет! — Данте, спокойно. Я в порядке. Можно я поживу пару тройку дней у Вас? — Эмм, — Скуало на секунду задумался. — Хорошо. А пока топай-ка ты в учительскую и отлежись там. Никаких уроков! — Эмм. В учительскую не получится. — В смысле? — Там Хибари с французом. — Нда, — Скуало чуть нахмурился, — Наш Мукуро-пострел везде поспел. — Я доведу уроки. — Но... — И дождусь тебя. — Хорошо. Но... блядь, Фран, угораздило же тебя вляпаться, — Суперби потрепал юношу по волосам. — Ладно, топай. У меня сейчас тоже урок последний. И, действительно, стоило биологу выйти, как прозвенел звонок. В класс тут же ввалился шумный поток старшеклассников. По возгласам из ряда "Да кому ты нужен?", "Да ты не тупая, ты просто жирная" и "В следующий раз ты платишь за меня в столовой. — Нет. — Ты охуел что ли?" Скуало понял — пришел его класс. А когда он услышал "Отвали, женщина!" удостоверился, что и сын здесь. Незнакомому человеку, попавшему в такую атмосферу, могло показаться, что в этом классе полностью отсутствует гармония и взаимопонимание. Но это было далеко не так. Суперби не знал более дружного класса. Они могли обзывать друг друга сколько угодно и как угодно, но если какой-то чужак даже просто косо посмотрит на одного из них, разразится третья мировая. Все эти мысли вызвали лёгкую улыбку на губах учителя. Но тяжелые мысли о Деборе, о том, что нужно разобраться с Рассиэлем (и при том как можно быстрее), усугубились, после того, как он начал проверять отсутствующих. Такеши в классе не было. Тут же из ниоткуда всплыл образ Балиорэ-старшего. Похоже, выходить из себя при воспоминании об этом человеке уже начинало входить в привычку. Поэтому, вместо обещанного классного часа, Суперби психанул, кинул в доску мелом и заставил писать класс внеплановую проверочную. Когда мечник в мельчайших подробностях представлял убийство Занзаса, а класс сгорал в агонии литературы XIX века, в класс зашла директриса. Суперби уставился на неё, словно увидел приведение. Та же в ответ смерила высокомерным взглядом. Мужчина тут же расслабился и, закинув ногу на ногу, с усмешкой произнес: — Видимо сегодня Венера в Козероге, раз Вы соизволили появиться в школе. На что по классу пролетели дружные смешки, ведь фактически вся школа знала о междоусобицах между директрисой и учителем итальянского и литературы. Маммон перевела грозный взгляд на класс и произнесла: — Если вы сейчас же не заткнётесь, вашим родителям придётся заплатить штраф за нарушение школьной дисциплины во время учебного процесса. А Вас, синьор Суперби, я попрошу выйти из кабинета. Скуало удивлённо вскинул брови, театрально вздохнул и вышел в коридор. — Что? — сразу начал мужчина, особо не церемонясь. — Я слышала Балеорэ Такеши выиграл региональные соревнования, это принесло неплохой доход школе и повысило её репутацию. Спасибо, — начала женщина из далека. Если бы Суперби не знал её, то возможно поверил бы в это "спасибо", так искусно прикрытое пеленой лжи. — Не за что. А теперь на чистоту, что тебе нужно? — Такеши. Он сегодня отсутствует. Что-то случилось? — женщина привычно-умело избегала ответов на столь прямолинейные вопросы. — Может у него проблемы в семье? Ты узнавал? Скуало, скрестив руки на груди, облокотился о стену и задумался. Действительно, это очень странно. Такеши никогда не пропускал уроки без крайних на то причин, но об этих самых причинах всегда сообщал утренним звонком, в этот раз такого не было. Странно, тем более, что скоро экзамены, да и соревнования парень выиграл, а значит есть дополнительный повод придти в школу и получить поздравления от учителей и учеников. Тут же в голове вновь всплыл Занзас. Точно, ведь мужчины вчера очень эпично встретились. И, учитывая взаимную неприязнь, пусть и совершенно внезапную, глупую и непонятно откуда появившуюся, может тот запретил сыну идти в школу? Но что за бред? Он же взрослый мужчина, должен понимать, что сын не должен страдать из-за их конфликта. Которого, кстати, могло и не быть, согласись Суперби мирно принять деньги за ремонт машины. Но он же гордый, да и на половину американец, корни взывали к официальной справедливости. Он получит свои деньги, но только после суда, подписания бумаг, траты времени... Суперби тихо простонал, обзывая себя идиотом. — Ну так что? — Маммон с недоумением наблюдала за ушедшим в свои мысли учителем. — Я вот не пойму, — блондин посмотрел на неё тяжёлым взглядом, — С чего вдруг ты интересуешься жизнью ученика? Тебя же всегда интересовали кошельки их родителей. Женщина тяжело вздохнула, словно сдаваясь, секунду подумала и, не скрывая своего искреннего презрения, произнесла: — А я о чём говорю? Зачем нам ученик, отец которого скоро обанкротится. Лишь обуза для школы. — Обуза?! Да он столько стипендий для школы выиграл, — начал злиться он, осознавая сказанное директрисой. Что значит обанкротится? — Ты мог бы натаскать и других. — Врой! Но у этого парня талант! — Дай мне пятак, и я поверю, что ты талант, — процитировав Сатина, она улыбнулась и, развернувшись, ушла. Скуало вернулся в класс со смешанными чувствами. Утро Занзаса началось с того, что он не услышал будильник и проспал. Заглянув в комнату сына, понял, что проспал не он один. Решив, что пускай подросток выспится, Балиорэ выключил его телефон и закрыл дверь в комнату. Позавтракал и поехал на работу. Подписав парочку документов, обсудив важные контракты, разобравшись с текучкой и получив мейл от заместителя, что произошло что-то странное в документации, напрягся. Через полчаса позвонил Алауди и попросил Занзаса держать ухо в остро и никуда не ездить без Спейда, который скоро появится. — Что произошло? — Сервер вновь пытались взломать. Я сделал всё, что мог, но им удалось утащить папку со шведскими контрактами и планами здания. — Ясно. — Возможно, я параноик, но, синьор, будьте осторожнее. — Пожалуй, я сам решу. И отсылай Спейда обратно. Обойдусь без няньки, — положил трубку. Взглянув на время, мужчина начал собирать нужные бумаги в суд, но странное состояние тревоги закралось куда-то во внутрь. Попав в пробку на Via Dante, обругав не очень лестными словами парочку мотоциклистов, он таки добрался до нужного места во время. Суд Палермо представлял из себя величественное монолитное двухэтажное здание, на крыше которого находилась статуя, изображавшая Гелиоса, управлявшего колесницей, запряженной четверкой коней. Верхний ярус украшен лепниной и медальонами, на несущей стене располагались десять колон с резными пилястрами. Здание трёх пролетное, а над главным входом висят три флага: Итальянский, Евросоюза, а по середине красно-золотой флаг Сицилии. Налюбовавшись этой красотой, мужчина уверенной походкой вошёл в здание, морально приготовившись к встрече с оппонентом , который, как выяснилось, был тёмной лошадкой. Но ожидания Занзаса не оправдались, так как Суперби не было на месте. Спустя пятнадцать минут в здание суда влетел злой, разъярённый и растрёпанный блондин, одетый в тёмно-синие брюки, белую льняную рубашку, с закатанными рукавами и с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами, обутый в чёрные кожаные мокасины. — Ну да, а я то уж надеялся, что одной проблемой в этом мире стало меньше, — но увидев долю непонимания в серых глазах, пояснил, — Надеялся, что ты сдох. Чего опоздал? Долго не раздумывая, Скуало показал брюнету средний палец, а затем поправил волосы и, хмыкнув, прошествовал в зал заседания. — Стерва, — констатировал брюнет, заходя следом. В кабинете помимо грузного мужчины лет шестидесяти, обнаружился ещё один человек. Кажется, именно его Скуало видел тогда в клубе, а позже и в полиции. Как же его звали?.. Кажется, Бельфегор? — Шишиши, Большой Босс, ну ты и тормоз, — произнёс всё тот же блондин, перекладывая с места на место какие-то бумаги. — Заткнись. Этот мусор оказался не слишком пунктуальным. — Врой! — тут же ожил Суперби. — Пошёл в жопу! Сам ты мусор. У меня дела были, — уже менее уверенно добавил он, всё же чувствуя некую неловкость за опоздание. — Кхкх, прошу прощения, но давайте начнём? — строгим, спокойным голосом оборвал их судья. — Синьор Суперби, пожалуй, начнём с Вас как с пострадавшей стороны. Прошу, передайте, пожалуйста, документы. — Момент... — блондин полез в сумку и чуть не выматерился вслух, чувствуя себя ещё большим идиотом и ударяя полбу. В сумке должна лежать папка с документами, которые он приготовил ещё со вчерашнего вечера. Она и лежала. В смысле папка. Вот только не та, которая нужна. — Блядь, — всё же вырвалось против воли. — Что, мусор, опять облажался? — хмыкнул Балиорэ, а Бельфегор вторил тихим и таким странным смехом. Суперби готов был провалиться сквозь землю или кого-нибудь ударить. Причём с выбором жертвы для второго пункта проблем явно не будет. Вон сидит, брюнетистая такая, с усмешкой на шикарной физиономии. Стоп! На какой-какой физиономии? Блондин тряхнул своей шевелюрой, чуть закусил нижнюю губу и виновато посмотрел на судью. — Вам могут доставить документы в ближайшее время? — спокойно, чуть устало задал вопрос мужчина, видимо, такой случай в его практике далеко не первый. — Да, — медленно кивнул тот, быстро отправляя sms Хаято, что бы тот бросал все дела и в темпе вальса доставил в суд необходимую папку. Слово было предоставлено Занзасу, а вернее будет сказать Каваллини, так как тот выступал в роли защитника прав невиновных. Хотя, какие невиновные? Всё же очевидно, да и Балиорэ не особо отрицал свою вину. Но зачем тогда наш юрист здесь? Он очень хотел увидеть ещё раз Суперби Скуало — наставника Балиорэ-младшего, учителя литературы и итальянского, который оказался очень тёмной и интересной персоной. Но, как там говорится? В тихом омуте черти водятся? Правда омут не больно-то тихий попался... Бельфегор перевёл взгляд на блондина. Тот сейчас сидел тихо, ни слова поперёк не вставил, только гордо задрав нос выказывал, что ему всё здесь происходящее не по душе. — Синьор Суперби, Вы собираетесь добавить что-то к выше изложенному? — Каваллини посмотрел на того в упор, и хоть его глаза были закрыты чёлкой, учитель чувствовал на себе внимательный, изучающий взгляд. — Эй, мусор, ты чего заглох? — Да потому что ты такой невъебенно ахуительный, что я, блядь, аж комплексую! — не выдержав, прикрикнул Скуало. Занзас пару секунд молчал, находясь в чуть удивлённом состоянии от столь внезапного и резкого шума. Затем хмыкнул и тихо, стараясь подавить себя, засмеялся. От такого Суперби ещё больше взвился и наверняка что-нибудь бы ответил, но в этот момент зазвонил телефон. — Да! — рявкнул, не глядя на дисплей. — Я привёз документы, какой кабинет? — раздался почему-то голос Франа. — 214. Мгновенно в дверь постучали и приоткрыли, в кабинет заглянула зеленоволосая головушка. — Ваши документы, Данте~ — и протянул блондину чёрную папку. — Какого чёрта, Фран? Ты сейчас должен лежать в кровати и отдыхать, мать твою. — Но ты же сам просил, — он чуть непонимающе похлопал ресницами. Конечно, ему тоже показалось странным, что мужчина попросил доставить документы, после того как, обработав все раны биолога и чуть ли не привязав того к кровати насильно, обещал кастрировать того при малейшей попытке бегства с оной... Фран закатил глаза, когда понял, что Хаято его развёл. — В общем, вот. — Ши, я смотрю, документы наконец-то на месте, — не стесняясь перебил их Бельфегор, забирая протянутую папку. — И да, привет, Лягушонок. Переведя взгляд на Каваллини, Фран лишь безразлично кивнул. А внутри всё сковало, горло перехватило, ноги ещё чуть чуть и подкосятся, секундное чувство паники, ощущения, что сейчас произойдёт что-то страшное и огромное желание спрятаться куда-нибудь. Секундное. Но казалось, словно прошла вечность. Фран не сразу убедил себя, что перед ним не Рассиэль, а брат-близнец того. — Мусор, — напомнил о себе Занзас, которому надоел весь этот балаган, затягивающий нежелательное времяпрепровождения на ещё больший срок, — Документы тут. Может, уже продолжим? — Нет, — внезапно ответил за всех судья. — Перерыв пятнадцать минут, — он тяжело вздохнул и, забрав все бумаги, молча удалился к себе в кабинет. — Ахренеть, — бросил Суперби. — Мусор, это твоя вина. — Пошёл в жопу! — Тебе ещё не надоело это повторять? — А тебе не надоело называть меня мусором? — Нет. Потому что ты мусор, мусор. — Врооой! — Скуало кинул в брюнета ручкой (автор сломал систему) и, схватив Франа, потащил того к автомату с кофе. Оставив биолога там и заказав кофе, удалился на балкон, чтобы подышать воздухом и успокоиться, а то что-то он совсем неадекватно на всё реагирует. Мужчина облокотился о перила и чуть наклонил голову вбок. И чего он не взял денег сразу? — вопрос задаётся в сотый раз. — Дебил потому что я. — Полностью с тобой согласен, — раздался мягкий, насмешливый баритон совсем рядом. Суперби чуть вздрогнул, но, не сказав ни слова, делано отвернулся в другую сторону. — Что, теперь ты меня игноришь? — Занзас легонько ударил по блондинистой голове той самой ручкой. — Нет, блядь, я так флиртую! Фран расфокусированным взглядом наблюдал за тем, как, жужжа, трясётся агрегат. — Эй, Лягушка, свари мне кофе. Биолог невольно сжался, но всё тем же безразличным голосом произнёс: — Совсем обленились~ У Вас что рук нет? — Не умничай, — Бельфегор отвесил юноше лёгкий подзатыльник. — Злой Вы. Ладно уж. Вам кофе с сахаром или без? Я, кстати, с братом Вашим сплю. — Что?! — Я говорю, кофе с сахаром или без? Глухой что ли? — и, взяв в руки две чашки горячего напитка, собирался уже было идти, но его грубо схватили и развернули лицом к себе. — Да нет, со слухом порядок и галлюцинациями слуховыми не страдаю, — почти прошипел блондин. Он сам не понимал, чего вообще прицепился к юноше, а теперь ещё и выяснилось, что это любовник его "обожаемого" братца. Теперь понятно, почему в прошлый раз он так дёрнулся, увидев Бела. — Тогда, если ты новая игрушка моего придурка-братца, то... — и спокойно задрал водолазку Франа, обнаружив под ней именно то, что искал. — Шишиши, узнаю Рассиэля. За исключением острой формы социофобии, маниакальной раздражительности вплоть до желания расчленять, депрессии как перманентного состояния, он совершенно нормальный человек. В принципе, и я такой же, — он с каким-то особым наслаждением рассматривал выглядывающие из-под бинтов ссадины, порезы и ушибы, — Только в руках себя держать умею. В отличие от этого идиота. Фран стоял, не зная, что предпринять. По телу вновь пробежался предательский табун мурашек, закравшись куда-то в область затылка и затаившись там, вызывая одновременно прежнюю панику. Воспоминания того, насколько жестоким оказался его любовник в этот раз, всплыли очередными яркими фрагментами. Как Фран в сотый раз попытался сказать, что уходит, начал собирать свои вещи, как в глазах Рассиэля вновь зажёгся сумасшедший огонёк, как тот достал непонятно откуда веер стилетов, а Фран, не сдержавшись высказался тому в лицо... Зеленоглазый тряхнул головой и, вернув себе невозмутимый вид, вытянул руки и вылил горячий кофе Бельфегору на рубашку, на оба плеча. — Ой. Рука дёрнулась. И не известно, стал бы труп биолога первым в этом здании суда, отмазался бы Каваллини состоянием аффекта, но положенное время перерыва истекло, и пришлось возвращаться в кабинет судьи. Оставшаяся часть к удивлению шестидесятилетнего мужчины протекла тихо и более или менее спокойно. Присутствующие убивали друг друга только взглядами. В итоге, решив конфликт полюбовно, обязав Балиорэ не только оплатить ремонт, так как машину Суперби по глупости своей не застраховал, но и моральную компенсацию, бравая четвёрка вышла из величественного здания суда. Занзас облегчённо выдохнул, словно с его плеч свалилась гора. И правда, всё что хоть на малейшую долю связано с органами правопорядка и тому подобным, раздражало мужчину. Бедная Сицилия, никогда не была свободна. Её поработили - сначала Рим, затем мавры, норманы, французы, немцы и испанцы. Сицилия никогда не была свободна, люди её всегда были голодны, труд их ничего не стоил, и так легко проливалась здесь кровь. Поэтому, теперь не найти истинного сицилийца, который верил бы правительству, закону, обществу — всем этим институтам, с помощью которых сицилийцев испокон веков превращали во вьючных животных. Занзас слышал эти истории на протяжении многих лет от отца, который когда-то был простым крестьянином, и они врезались в его память навсегда. — Врой! Балиорэ! — вырвал из не самых приятных воспоминаний резкий оклик. — Почему Такеши отсутствовал сегодня на учёбе? — С какой целью интересуешься, педофил доморощенный? — Что?! Врооой! Совсем ахуел! Я его классный руководитель и обязан знать причину отсутствия! — Это не твоё дело. Ещё не известно оставлю ли я его в твоём додзё. — Чего? — совсем растерялся блондин. К ним подошёл Бельфегор, которого собственно и ждал Занзас, протянул мужчине нужные подшитые документы, и они молча удалились. Только уходя, Каваллини обернулся и прошипел, злобно глядя на Франа: — Не думай, что так легко отделался, — поправил пиджак, который внезапно появился на нём сразу после перерыва. — Что успел сделать этой принцессе? — улыбнувшись, поинтересовался Суперби у друга. — Ничего. Странный он какой-то~ — изобразил святую невинность тот. Мимо них проехала красная иномарка, принадлежавшая Балиорэ. Странно, — промелькнула внезапная мысль в светловолосой головушке, воспроизводя сегодняшние слова директрисы, — Очевидно же, Занзас человек далеко не бедный. Вроде как у него своя корпорация или фирма... Почему же он должен обанкротиться? И откуда это известно Маммон?.. Занзас останавливает машину напротив офисного здания. По пути ему позвонила секретарша и попросила приехать в срочном порядке, так толком и не объяснив, что произошло. Мужчина хлопнул дверцей машины, его мысленную гневную тираду прервал звонок мобильного телефона. На дисплее высветилось "Алауди", и внутреннее предчувствие чего-то плохого вернулось вновь, только обострившись. — Да? — Почему Вы не брали телефон? — странно, казалось, начальник охраны выдохнул с облегчением. — Забыл? Я находился в суде, поэтому звук отключил. — Да. Где Вы сейчас? В "Ювенте"? — На парковке. — Срочно поднимайтесь к себе в кабинет. Спейд уже там. — Что происходит, мусор? — Занзас напряжённо сжал кулаки и свёл брови к переносице. На приказной тон Алауди он не возмутился лишь потому, что тому это несвойственно, а значит, что-то действительно произошло. — Я говорил, когда Вы решили связаться с тем казино, что это плохо кончится. Вас взяли на мушку. Скорее всего, пока просто хотят припугнуть, — пауза. — Простите, мы не рассчитали, что всё начнётся так резко. — Что? — Балиорэ оглянулся, словно почувствовав слежку. И, стоило ему только обернуться и заметить незнакомую машину на парковке, как прогремели два выстрела.