Небо в ... алмазах? Неверно. В ромашках.

Прошу понять и простить. Глава маленькая, переходная. Думаю, многим известно ужасное слово - сессия :С Небечено. ___________

Твои необъяснимые мысли о сексе С параметрами стехиометрической смеси.

      Вернувшись после суда, Скуало и Фран к своему удивлению застали пустую квартиру. Хотя, Суперби был уверен, что обнаружит лентяя сына дома, так как тот отправил вместо себя Франа. Пройдя на кухню, блондин заглянул в кастрюлю, стоящую на плите, надеясь найти что-нибудь вкусное. — Фу~ Скуало, что это? — протянул Фран, заглядывая через плечо блондина. — Это? Луковый суп. — Данте, Вы убили Чипполино? — наиграно, со слезами на глазах. — Нет, тупая лягушка, я купил его уже мертвым. Только они успели поужинать, как раздался звук открывающейся двери и голос Деборы. Скуало тяжело выдохнул, а Фран, усмехнувшись, поспешил ретироваться в выделенную ему комнату. Прислушиваясь к тихим переругиваниям из-за стены, он невольно вспомнил свою сегодняшнюю выходку в здании суда. Несмотря на присущее ему безразличие ко многому, Фран был в шоке от своей наглости, проявленной перед Бельфегором, братом-близнецом Рассиэля. И тут юноша нахмурился, а мысли самопроизвольно перешли в другое русло. Three months ago. Самый обычный, среднестатистический, ничем не выделяющийся клуб, который, наверняка, есть в каждом городе. Именно его Фран и решил посетить сегодня. Раньше он часто ходил сюда и, судя по чуть удивлённому взгляду знакомого бармена, его явно не ожидали увидеть здесь вновь. — Неужели Франциско ударился головой и разрешил тебе пойти в клуб? — с улыбкой поинтересовался Рёхэй. — Да нет, — флегматично произнес юноша, — Он сегодня в ночную смену. А мне внезапно захотелось чего-нибудь нового. — Друг, ты экстремально не прав! У вас только всё наладилось. Ты думаешь Франциско тебя по головке погладит, когда узнает? — А ты думаешь мне есть до этого дело? — всё тот же меланхоличный тон. — Мне, наконец-то, стало скучно. Сасагаве ничего не оставалось, кроме как промолчать. А потом, увидев ещё одну знакомую фигуру, он обречённо вздохнул: — Ещё одно явление Христа народу. Фран, заинтересовавшись, обернулся и увидел приближающегося к бару незнакомого мужчину, одетого в узкие чёрные брюки и белую рубашку, так неприлично расстёгнутую до середины. — Кто это? — заинтересованно спросил Фран. — Даже не думай! — бармен серьёзно на него посмотрел. — Рассиэль он... — Ще-ще-ще, я смотрю, кто-то распускает про меня грязные слухи. Не верь ему. Кстати, я Рассиэль. — Фран, — привычным тоном представился тот, замечая на себе внимательный, изучающий взгляд, хотя глаза собеседника скрывала длинная чёлка. И действительно, взгляд Каваллини открыто блуждал по хрупкому телу юноши: тёмно-синие узкие джинсы бессовестно обтягивали стройные ножки, а чёрная майка идеально подчёркивала его худобу и бледность. По внешнему виду юноши, можно было сразу сказать зачем он пришёл в клуб. Это вызвало хищную улыбку на губах блондина. Кажется, он нашел жертву на сегодняшнюю ночь, а Фран, собственно говоря, не был особо против. Так они и познакомились. Всё завертелось слишком быстро, и вот, спустя неделю, Фран уже переезжает к Рассиэлю, с лёгкостью расставшись с предыдущим партнёром. Поначалу всё шло хорошо, парни наслаждались друг другом в полном смысле этих слов: полная гармония, никаких нервотрёпок по поводу того, во сколько быть дома, можно ли ходить в клуб, совместные завтраки, феерический секс, которым решались все возникавшие недопонимания. Рассиэль решил для себя, что не будет сразу показывать свои истинную натуру и желания, стремясь выяснить на что способна его новая игрушка, не хотя расставаться с ней так скоро. Постепенно добавляя разнообразия в их сексуальную жизнь, мужчина всё больше убеждался в низком болевом пороге своего партнёра и восхищался им. Именно это разжигало Каваллини сильнее, заставляя узнать на что способен его малыш, довести того до такого состояния, чтобы у него уже не было сил кричать от боли. Фран наслаждался этой игрой, чувствуя, что ходит по самому острию ножа, находясь на тонкой периферии между болью и наслаждением. Ему нравились эти ощущения. Возможно, он будет готов остаться с Рассиэлем надолго. Ну... или до тех пор, пока тот будет дарить ему это наслаждение. Эта идиллия продолжалась уже чуть больше месяца. Оба мужчины понимали, что уже не хотят расставаться друг с другом. Фран всё реже стал появляться в клубах, перестал засматриваться на других парней, да и зачем, когда дома ждал обворожительный сексуальный партнёр, который полностью удовлетворял его в постели. А Рассиэль всё реже стал задерживаться на работе, желая поскорее оказаться дома, где опять именно ему придётся готовить ужин, так как Фран совершенно не умеет готовить. Помнится, как-то раз он чуть не спалил кухню, пытаясь сварить яйца. При мыслях о такой семейной жизни, на губах блондина непроизвольно появлялась улыбка. Это произошло и сейчас, когда он возвращался с работы, но вскоре улыбка исчезла, словно её и не было. Невинные мысли о том, что скоро он окажется в уютной квартире и сможет обнять хрупкого зеленоглазого юношу, которого давно уже перестал считать своей игрушкой, невольно перетекли в нечто интимное, воспроизводя пару картинок их недавней бессонной ночи. Помнится, именно в эту ночь, Рассиэль впервые за долгое время не смог сдержать себя. Наблюдая за тем, как задыхаясь в стонах, под ним извивается хрупкое тело его любовника, как по бледной, мраморной коже стекают капельки пота и тонкие пальчики сжимают простынь, Каваллини понял, что у него появляется резкое желание сломать эту хрупкость и разбавить эту бледность кроваво-красными оттенками. И прежде чем он успел опомнится, он пару раз грубо шлепнул франа по ягодицам и начал придушивать. И только когда всё закончилось, Рассиэль перевёл мутный взор на парня, который сидел у изголовья кровати и, держась за горло, пытался привести в порядок сбившееся дыхание, а в изумрудных глазах застыла доля паники и недоумения. Но именно в этот момент Рассиэль с неким ужасом понял, что уже не сможет остановиться. Каваллини понимал, что скоро он просто свихнётся от того, что его разрывает на части от желания быть заботливым с Франом или желания сломить. И действительно, наверное, именно от того с каждым разом сила ударов становилась всё сильнее, а действия становились более жестокими. Как-то раз вечером, когда они с Франом вышли в магазин за продуктами, тот, как показалось Рассиэлю, уж слишком внимательно рассматривал одного из консультантов и провожал заинтересованным взглядом. Именно в этот день мужчина впервые использовал наручники и стилеты. Фактически, ещё полтора месяца Фран терпел такое отношение, медленно осознавая, что эта жестокость, которая порой пугала даже такого человека как он, неотъемлемая часть Рассиэля. Осмыслив это, Фран решил уйти. Ведь, действительно говорят, что выбор всегда есть. Можно попытаться сложить из льдинок слово "вечность", а можно просто прикончить Снежную королеву. Биолог решил покончить со всем этим раз и навсегда. Собирая свои вещи, пока Рассиэль был на работе, он не мог и предположить, что мужчина внезапно нагрянет домой. — Ще-ще-ще, куда-то собрался, милый? — приторно-сладким голосом протянул блондин, пробегаясь взглядом по разбросанным вещам и замершему любовнику. Изумрудные волосы собраны в короткий хвостик, кофта чуть сползла с плеч, открывая прекрасный вид на начинавшие заживать синяки и порезы. — Да, дорогой, я ухожу от тебя, — таким же сладким голосом и с фальшивой улыбкой ответил Фран, поднимая с пола сумку и намереваясь пройти мимо уже бывшего любовника. — Отлично, — скалится Рассиэль и неожиданно наносит ему с размаху сильный удар по лицу. От этого жестокого спровоцированного удара, Фран падает, и его голова с глухим тошнотворным стуком отскакивает от пола. Боль взрывается в голове, из глаз невольно брызжут слёзы — и всё плывёт у него перед глазами, а череп словно раскалывается надвое. Он безмолвно кричит от мучительной боли и медленно подкрадывающейся паники. Рассиэль на этом не останавливается, нанося быстрые, жестокие удары Франу по рёбрам, и от их силы воздух вырывается у него из лёгких. Крепко зажмурившись, он пытается бороться с тошнотой и болью, бороться за спасительный глоток воздуха. Слыша истерический смех Рассиэля, он подтягивает ноги, сжимаясь в комок, и ждёт следующего удара, но слышит лишь звон металла раскрывающегося веера стилетов. — Нет. Нет. Нет, — последнее, что произносит Фран, отползая к стенке. Present time. Выйдя из неприятных воспоминаний, биолог сел на кровати и передёрнул плечами от набежавшего озноба. Встряхнув головой, желая выкинуть оттуда все ненужные мысли, силясь в очередной раз убедить своё подсознание, что всё позади, Фран суматошно ищет другую пищу для размышлений. Словно издеваясь, в голову прокрадываются воспоминания сегодняшнего дня: незапланированный переезд к Суперби, поездка в суд и нежелательная встреча с Бельфегором. Почему-то при воспоминании об этом человеке, на губах появилась хитрая улыбка. Да уж, а что было бы окажись мужчина точно таким же как его братец? Хотя, он ведь и так сказал, что их характеры одинаковые, только Бельфегор умеет себя контролировать. — Может стоить это проверить? — шёпотом, словно опасаясь чего-то, произнёс Фран. А подсознание на манер коня Юлия пропищало тоненьким голоском: Ой дурааак~ Понедельник — день тяжёлый. Для кое-кого он действительно выдался трудным. Такеши пришёл в школу мрачнее тучи. Одноклассники тут же навалились с расспросами, так как такое состояние для брюнета было как минимум странным, а как максимум пугающим. Ни на один из вопросов парень так и не ответил, но старался искренне улыбаться каждому, но выходило это не очень. Конечно же Хаято не мог не заметить таких феерических изменений и со свойственным ему высокомерием, хлопнул друга по плечу и произнёс: — Чего сидишь с такой миной, словно кто-то помер? Аж смотреть противно. Это было явно лишним. Если естественные вопросы "Что случилось? С тобой все хорошо?", раздражали не так сильно, то эта грубая почти констатация факта взбесила брюнета не на шутку. — Да пошёл ты, — он грубо скинул руку Хаято со своего плеча и, подхватив сумку, направился к выходу из класса. — Эй, Потеряшка, ты чего? — блондин был шокирован таким поведением. Куда делся тот человек, который всегда несмотря ни на что улыбался? — Не приближайся ко мне. Парень направился в додзё, надеясь выпустить пар и очистить голову именно там. Ведь за тем он и пришёл в школу — отвлечься. После часа попыток сосредоточиться, расслабиться, сконцентрироваться, он услышал чьи-то шаги. — Данте? — Нет, блядь, прабабушка Санта Клауса. Не хочешь рассказать, что происходит? — Суперби-старший, скрестил руки на груди и внимательно посмотрел ученику в глаза. Конечно, он уже услышал всю ситуацию в красках от своего сына и, застав Такеши в додзё в таком состоянии, уже не сомневался, что произошло что-то действительно серьёзное. — Мой отец, — боккен выпал из рук Такеши, а сам парень опустился на пол. — Он в реанимации. А сегодня лечащий врач сказал, что его состояние ухудшилось и остаётся только ждать.