Небо в ... алмазах? Неверно. В ромашках.

      Когда женщина вошла в здание, охранники заблокировали за ней вход. Еще четверо, оказавшиеся в вестибюле, провели её по длинному коридору. Они держались так горделиво, словно служили во дворце у императора. Конец коридора перегораживала двойная массивная дубовая дверь. Человек, восседавший в высоком, троноподобном кресле, поднялся и отпер дверь бронзовым ключом. Он поклонился, одарив при этом женщину заговорщецкой улыбкой. Перед ними открылась анфилада пышных комнат; за распахнутыми окнами простирался роскошный сад лимонных деревьев. Когда они вошли, Вайпер заметила, что у двери с внутренней стороны дежурят двое. "Интересно, — подумала она, — почему его так охраняют? Неужели дело действительно столь серьёзное?" Мебель гостиной когда-то предназначалась для итальянского дворца — кресла гигантских размеров, диваны похожие на корабли, массивные мраморные столы, словно украденные из музеев. Они служили хорошим фоном человеку, вышедшему им на встречу из сада. — Не ожидал тебя здесь увидеть. — Прошу прощения, что разочаровала. Я оказалась в Риме и решила лично придти за оплатой. Дело сделано. — О, нет, — улыбнулся мужчина, — всё только начинается. К тому же, Балиорэ еще жив, как и его мелкое отродье. Но не волнуйся, завтра я прибуду в Палермо и лично проконтролирую всё на месте.       В отделении продолжалась привычная дневная суматоха. Доктор Шамал шел по длинному коридору и гасил свет, который как всегда забыла выключить дежурная медсестра. По привычке он взглянул на часы. Было только начало четвертого. "Почему-то ближе к концу рабочего дня время имеет привычку замедляться" — мелькнула мысль. Он увидел бежавшую навстречу медсестру и уже собрался сделать ей пару комплиментов, как разглядел её раскрасневшееся лицо и перепуганные глаза. — Доктор Шамал! Доктор Шамал! — запыхавшись, выпалила девушка. — Там... Там такое! — Что случилось? — Там... Там... — тяжело дыша повторила она, тыча пальцем куда-то в сторону. — Там людей привезли. — Успокойтесь! — одёрнул её доктор. — Больные поступают? — Там много больных. Перестрелка...Мужчины, два подростка. Срочно надо идти вниз! Шамал быстро направился в сторону лифта. — Больные в каком состоянии? — спросил он на ходу. — Кажется, есть жертвы. — В медицине нет слова "кажется", — нервно сказал он. — Черт! Опять лифт занят! Сколько раз я просил, чтобы не разрешали больным пользоваться служебным лифтом. — Так... табличку же повесили, — оправдывалась девушка, поспешно бросаясь за доктором вниз по лестнице. На первом этаже располагался санпропускник. Шамал пробежал мимо него и выскочил на крыльцо. Здесь он увидел две "скорые" и людей в белых халатах рядом с ними. — Где операционная медсестра? — закричал он и осекся, рассмотрев море крови, старого знакомого и бледные, перепуганные лица подростков. Мужчина впервые растерялся, но через мгновение взял себя в руки и приступил к работе. Он четко отдавал указания: "Этого — срочно в операционную, этих — на рентген, этого — в реанимацию, а этого — в морг..."        — Ох, Дино, спасибо, что не забываешь, а этому остолопу сейчас влетит любящей материнской оплеухи! — в который раз повторяла свои угрозы высокая женщина с седыми волосами, поднимаясь по ступеням на четвертый этаж. — Ахах, синьора Суперби, может пощадите Скуало? Он же не специально, мало ли чем был занят? — улыбаясь пытался переубедить эту боевую женщину блондин, наверняка зная ближайшую участь своего старого друга. — Что такого могло произойти, чтобы мать родную забывать? — не сдавала позиции Марианна Суперби, ставя пакеты возле двери и нажимая на звонок. И какого же было удивление этих двух, когда дверь в квартиру открыла стройная брюнетка с короткой стрижкой — Дебора. — Здравствуйте... — делая шаг назад и явно поубавив прежнюю уверенность при виде гостей, произнесла женщина. — Что ты здесь делаешь? — грубо бросил Дино. — Живу, — нервно стряхнув невидимую пылинку с юбки, Дебора пыталась показать, что она тут далеко не последнее лицо. — Да как ты вообще посмела на глаза ему показаться! Где мой сын, где Хаято? — Они... — совсем растерялась Дебора перед бывшей свекровью, помня момент, когда та оттаскала её за волосы и выставила на улицу из этой самой квартиры. — Ну? — Марианна вошла в квартиру, пробежавшись взглядом по коридору, словно проверяя не пропало ли чего. — Они в больнице. — Что? Что произошло и какого тогда дьявола ты не там?! — крикнула женщина. — Синьора Суперби, успокойтесь, Вам нельзя волноваться, — спохватился Дино, усаживая её на диванчик в коридоре. — А ты, — обратился к Деборе, — собирай свои монатки и немедленно выметайся отсюда. — Права не имеешь меня выгонять! — Ты еще здесь? — он грубо схватил её за предплечье и втолкнул в зал. — Даю тебе пятнадцать минут. В какой больнице Скуало? — В центральной у Шамала. — Я вернусь — тебя здесь нет. Я понятно объясняю? — Да.       — Ну, мой дорогой Скуало, в какую беду ты попал теперь? — обратился Шамал к старому знакомому. Суперби как раз удобнее устраивался на больничной койке так, что бы острая боль в области талии не мешала. Когда он только поступил, и доктор внимательнее посмотрел на лежавшего без сознания блондина, то почти уверился, что Скуало скорее нуждался в могиле и священнике для последнего причастия, чем в медицинской помощи. Пуля прошла через живот и, возможно, задела какие-то важные органы, определённо зацепив печень. Мужчина потерял много крови и лежал на носилках смертельно бледный, кожа на всём теле приобрела синюшный оттенок. Вокруг рта появился белый круг, который, как сказал врач, был одним из первых признаков смерти. Но Шамал все же провел операцию. Уже в палате доктор нагнулся над знакомым, чтобы вытереть ему пот со лба, и был поражён, увидев в глазах Суперби тень насмешки. Шамал нагнулся ниже. Суперби Скуало шептал что-то — говорить ему было сложно. — Скажи Хаято, что со мной всё хорошо, — произнёс мужчина. И тут он сделал то, от чего Шамалу пришлось вспомнить, как Скуало получил свою кличку и как эти двое познакомились. Он вдруг поднял руку и схватил Шамала за волосы. Руки были полны силы и никак не походили на руки умирающего. Он притянул голову Шамала к себе. — Слушайся меня. — сказал Акула. Шамал усмехнулся и, вернувшись из воспоминаний к реалии, посмотрел на мужчину, ожидая ответа на ранее заданный вопрос. — Да вот мирной жизнью решил пожить, но как видишь не очень получается, — чуть хрипло засмеялся Скуало. — Отдых окончен, капитан. Хотя ты не плохо постарался с теми парнями. Да уж, наверное только на Сицилии учитель итальянского и литературы носит при себе пистолет. Ладно, к тебе там целая делегация. Ты будешь приятно удивлён, — доктор вышел из палаты, жестом приглашая посетителей внутрь. — Только не долго! — Суперби Скуало! — раздалось очень громко, и, вежливо оттолкнув подростков назад, в палату вошла женщина, мерно процокав маленькими каблучками по кафелю. — Мааамаааа, — страдальчески простонал мужчина, натягивая, словно маленький, одеяло на голову. — Именно она! Что это за дела? Что эта женщина делает в твоей квартире?! В этот момент Суперби-старший действительно осознал всю сложность своего положения. Лучше бы он в отключке подольше полежал. Высунувшись из-под белого одеяла он кинул полный мольбы и надежды взгляд на старого друга, который облокотился бедром о тумбочку и с улыбкой наблюдал за происходящим. Но, по всей видимости, решив смилостивиться над бывшим одноклассником, произнёс: — Синьора Суперби, спешу напомнить, что Скуало сейчас после тяжёлой операции. — Ох, точно! — женщина всплеснула руками. — Сына, да как ты умудрился? Как ты себя чувствуешь? — Спасибо, жить буду. — Заставляешь меня волноваться, а ведь годы уже не те! Старая я стала... — Бабушка не прибедняйся, — наконец-то подал голос Хаято. Они с Такеши стояли возле койки, и блондин понимал как неуютно сейчас себя чувствовал друг. Всё же Скуало защищал именно его. — Пап, а что сейчас будет? — В смысле? — Дома столько народу, да и бабушка с мамой... — Дебора ушла, — произнес Дино. — Это я гарантирую. Но все равно не понимаю, как ты позволил ей остаться? Но мы поговорим об этом позже, да? — Конечно, папочка, — огрызнулся Скуало. — Мама расположится в моей спальне, Такеши и Хаято у него в спальне... — Я, наверное, лучше вернусь домой, — произнес Балиорэ-младший, наконец-то позволив себе поднять взгляд на учителя. — Не мели чепухи! — внесла свою лепту Марианна. — Я за вами пригляжу, накормлю, а то посмотрите на себя: кожа да кости! Мужчины тоже мне. — Кстати, а где Фран? — вдруг опомнился Суперби-старший, припоминая утреннюю sms с пожеланиями скорейшего выздоровления и известием о том, что биолог съезжает. — Он сейчас квартиру новую смотрит. Снимать пока собирается. Но беседу прервала вошедшая медсеста, которая настойчиво потребовала всех удалиться, ссылаясь на то, что больной должен отдыхать. — Я вас умоляю, — поднялась с койки Марианна Суперби, — если мой сын и болен, то только на голову. — Врой! Мама! — огрызнулся Скуало под дружный хохот уходящей толпы. — Семпай, — Такеши подошел ближе, — знаю, это эгоистично, но... Здесь, в реанимации, лежит мой отец, присмотрите за ним, пожалуйста, — и закрыл за собой дверь.        Через агенство недвижимости Фран быстро нашёл новую квартиру. Он специально снял жильё без излишеств. Здесь было несколько тихих, утопающих в зелени кварталов домишек, словно оторванных от основной части шумного города, а на скамейках у подъезда было много стариков. Хозяйкой малогаборитной однокомнатной квартиры на первом этаже с шестиметровой стандартной кухонькой была старушка. — Меня зовут Аргентина, — представилась она картавя, как это часто бывает у евреев. Аргентина была худощавой, сутулой женщиной с крючковатым носом и любопытным взглядом. О таких говорят, что они всегда всё обо всех знают. Но общее впечатление на Франа она произвела неплохое. Парня не испугала то, что в квартире давно не было ремонта и пожелтевшие от старости обои начали отклеиваться на стыках. Ему было безразлично, что тумбочка под старым телевизором имела всего три ножки и у шифонера пятидесятых годов отсутствовала дверца. Франа устраивало то, что квартплата была невысокая. — Мне нравится ваша квартира, Аргентина, — улыбнулся Фран. — Я переклею обои, покрашу окно, здесь будет очень уютно. — Но... Не надо переклеивать обои, — замялась старушка. — Я не планировала делать ремонт... Пока. — Не волнуйтесь. Я сделаю это для себя, за свой счёт, — поспешил успокоить её Фран. — Если для себя, то это другое дело, — оживилась Аргентина. — Ты, деточка, не смотри, что первый этаж. Квартирка тёплая, уютная, хорошая, печка газовая почти новая, телевизор работает, если хочешь — можно подключить радио. Тебе надо радио? — Спасибо, — не сдержал улыбки Фран, — Не надо, у меня есть компьютер. — Да-да-да, — понимающе закивала старушка. — Теперь у молодёжи у всех телефоны в ушах и компьютеры. У моего внучка тоже есть компьютер, так он от него не отходит. А я и думаю себе:"Пусть лучше компьютером занимется, чем наркоманом станет". Правильно я рассуждаю? — Правильно. — Только, деточка, не води сюда девушек — я тебя очень прошу. А то начнутся шум, драки. А соседи знаешь какие... Сразу полицию вызовут. А отвечать кому придётся? Мне, конечно. — Не переживайте, Аргентина, не будет здесь никаких девушек. Обещаю. — Это хорошо, Фран. А то, знаешь, у меня здесь до тебя жила одна девица, так у неё в кухонное окно один жених залазит, а из комнаты другой в окно выпрыгивает. Да-да! Вот такое бывает. А ты, я вижу, хороший юноша, скромный. Невеста то есть? — Нет. — Ничего. Это дело наживное. Я вот вышла замуж в двадцать пять лет и нажилась вдоволь. Одного мужа похоронила, второй сам по пьяни повесился, третий сбежал к молодой жене. Всего я повидала на своём веку. Ну ладно, хватит мне, старой дуре, болтать. Ты рассполагайся и обживайся на новом месте. В больнице давно скомандовали отбой, и потому оглушающую тишину лишь иногда прерывали мерные постукивания каблучков дежурной медсестры. Суперби Скуало уже видел десятый сон и был крайне раздражён, когда в два часа ночи раздался резкий шум, состоящий из жуткого топота чьих-то ног, перекрикивания, пищания каких-то аппаратов. Переворачиваясь на другой бок и бормочя проклятия себе под нос, из всей этой какафонии мужчина понял, что причиной данной суматохи стал какой-то Балиорэ Занзас, пришедший в себя.