Затонские персонажи

Известный европейский медиум месье Жорж стоял у окна и задумчиво смотрел, как Париж начинает зажигать свои огни. После на удивление знойного для Парижа лета 1920 года, наступала теплая сухая осень. Месье Жорж любил парижскую осень: любил золотой листопад Елисейских полей, любил отдающую тепло набережную Сены, любил пить утренний кофе, нежась под еще теплыми лучами осеннего солнца. Проводить лето в Париже он не любил. Вообще жару не любил и всегда уезжал на лето в Швейцарию. Вот и сейчас он вернулся из Женевы всего несколько дней назад, но уже с головой погрузился в прелесть парижской осени. Впереди ждала работа. Начинался очередной сезон и ему уже поступило несколько приглашений на проведение сеансов. И хотя сейчас, в 1920-м, спиритизм был уже не столь популярен как в конце 19 века, без работы месье Жорж не сидел. Наверное потому, что он действительно говорил с мертвыми, а иногда и они сами говорили через него. Даже французская полиция иногда прибегала к его услугам, негласно разумеется. В Париже Жорж жил последние пять лет. До этого ему пришлось пожить и в Лондоне, и в Женеве, и во Флоренции. Но Париж ему нравился больше всего и именно здесь он решил осесть окончательно. В конце концов, при современном прогрессе путешествия по миру уже перестали быть столь длительны и тягостны. А по Европе они превратились практически в увеселительную прогулку. «Это ж сколько меня носило неприкаянным? Из России я уехал в 1910-м. И судя по последним годам правильно сделал. Да… Десять лет… Как там сейчас?..» - думал месье Жорж, смотря в окно. В комнату тихо вошел слуга: - К Вам мадам Штольман. Пускать? - Я сегодня никого не ждал. А впрочем, пусть заходит. – ответил слуге мужчина. Что-то в этом имени было знакомым, что-то из очень далекого прошлого… Он узнал ее сразу. Ни у кого больше за всю свою жизнь он не видел таких синих глаз. «Она не сильно изменилась. – промелькнуло в голове. – И возраст ее пощадил. Это ей сейчас чуть больше пятидесяти должно быть. А она по-прежнему прекрасна…» Мысли промелькнули за секунду, а вслух он радостно сказал по-русски: - Анна Викторовна, как же я рад Вас снова видеть! Проходите, проходите… Неужто не узнали? Вошедшая женщина явно была удивлена таким приемом и теперь внимательно вглядывалась в вышедшего ей навстречу мужчину: - Егор! Егор Фомин! – вдруг с радостью узнавания воскликнула она. – Боже мой! Какая встреча! И она с прежней своей импульсивностью крепко обняла его. - Вот так интересно бывает. Я очень давно хотела познакомиться и пообщаться со знаменитым месье Жоржем. А оказалось, что я его уже много лет знаю. – Анна Викторовна улыбнулась. «И улыбка у нее осталась прежней…» - с радостью подумал Егор. Он вдруг снова стал угловатым нескладным подростком, с которым решила подружиться прекрасная барышня. - А Вы какими судьбами в Париже, Анна Викторовна? – спросил он, чтобы скрыть свое внезапное смущение. - Мы уже четыре года живем во Франции, в небольшом домике под Ниццей. А этом году наш младший сын поступил в Сорбонну. Вот мы и приехали его навестить. И я воспользовалась случаем познакомиться с известным медиумом. Мужчина отметил про себя, что она не уточняет, кто это «мы», вероятно, предполагая, что ответ сам собой разумеется: «Как ее представил слуга? Госпожа Штольман. Что-то фамилия напоминает… Да, точно! Это же фамилия того следователя, который у нас в Затонске был! Он еще пропал внезапно. Значит нашелся…» Вслух же он сказал: - Успели уехать до революции? - Да. Решение было не простое и Яков Платонович долго его откладывал, но ради детей мы все-таки уехали. - А Ваши родители? - Они умерли еще раньше. – с легкой грустью ответила Анна Викторовна. – Но, возможно, и хорошо, что они не увидели всего этого кошмара. Но что мы все обо мне? Расскажи как ты, Егор. Я тебя не видела, дай подумать… - Тридцать лет. – подсказал Егор. - Тридцать лет… Подумать только, целая жизнь! Вот и расскажи, пожалуйста, как странный мальчик Егор Фомин превратился в известного на всю Европу месье Жоржа. – улыбнувшись попросила Анна Викторовна. Этой улыбке невозможно было отказать. И Егор, попросив принести им чая, начал свой рассказ.

***

Вы мне тогда очень помогли, Анна Викторовна. Я ведь действительно считал себя чуть ли не сумасшедшим. Да и родители меня таким считали. Правда, они своего мнения не изменили до самой своей смерти. Но главное, что я сам как-то начал приходить в себя, подстраиваться под окружающий мир. А еще Арина… Поначалу я ее только и мог видеть. Наверное, это она мне так помогала освоиться, справиться со своим даром. После Вас, именно Арина меня немного научила как с духами общаться. Года два я только с ней и говорил… Потом другие духи появляться стали. О помощи просили. Вас ведь уже давно в Затонске не было. А они… Жалко мне их всех было. Но убитые мне не приходили. Все больше те, кто что-то просил родным передать… Я по мере возможности старался передавать. Жители города меня не трогали, считали странным, но мирным. А те, кому удавалось помочь, даже благодарили. Ну и молва о даре потихоньку поползла… А когда учился я уже в последнем классе гимназии, пришел к нам новый учитель истории. Молодой совсем. Из Петербурга приехал. Историю он знал так себе, но интересовался спиритизмом. Он когда услышал о моем даре, много меня расспрашивал, что да как. Как ко мне духи приходят, что говорят, могу ли я их сам вызвать. Книги мне давал читать. Я тогда много из его книг узнал. Даже научился сам духов вызывать. Они, правда, далеко не всегда тогда ко мне приходили. Это сейчас меня все духи слушаются, а тогда в лучшем случае один из пяти вызываемых приходил. Мне не хватало уверенности в себе и концентрации, потому они мне и не подчинялись. Но постепенно у меня получалось все лучше и лучше. И когда я закончил гимназию, тот же учитель повез меня в Петербург. Он сказал, что у меня большие задатки и он хочет меня познакомить с людьми, которые смогут помочь мне в развитии моего дара. Уговорил родителей меня отпустить: якобы у меня великолепные способности по истории и он хочет познакомить меня со своими профессорами, которые могут поспособствовать моему зачислению в университет на стипендию. Родители конечно же согласились. И мы поехали… В тот приезд я и познакомился с полковником Варфоломеевым… Именно к нему вез меня в Петербург мой учитель. После Вашего отказа полковник не оставил идею привлечь на службу к себе настоящего медиума. Проблема заключалась в том, что настоящих было крайне мало, все больше шарлатаны. И настоящие были уже все люди известные, с именем, и подобное сотрудничество было им малоинтересно. Вот и искал Варфоломеев так сказать юные дарования, еще не успевшие о себе громко заявить. Вас привлечь у него не получилось, а со мной… В начале, мне эта служба казалось почти счастьем. Что сказать, молодой был, глупый. Хотя как бы я не относился к Варфоломееву и службе у него, стоит быть справедливым: именно благодаря ему я получил отличное образование и стал тем, кем являюсь теперь – известным на всю Европу медиумом, а не безвестным мужчиной со странностями, влачащем существование в небольшом провинциальном городке. Свою цену за это я, правда, тоже заплатил немалую. Пока я учился, все было просто отлично. Мое обучение оплачивала императорская семья. И кроме того, Варфоломеев следил за тем, чтобы я не бедствовал: у меня всегда была еда и одежда, и в общем я ни в чем не нуждался. Помимо обычного обучения, я проходил и обучение спиритическое. Когда в Петербург приезжал кто-либо из известных медиумов, действительно общающихся с духами, Варфоломеев обязательно устраивал нам встречу, уговаривал их обучать и консультировать меня. Так что по окончании университета, я уже был состоявшимся медиумом, знакомым практически со всеми практиками, уверенным в себе и точно знающим, что и когда необходимо делать. И вот тогда господин Варфоломеев указал мне, что настало время отрабатывать все благодеяния, оказанные мне, и призвал уже на настоящую службу. Надо отметить, что во время моей учебы ко мне обращались за помощью, но случалось это нечасто и в самых экстренных случаях. Но вот после общение с духами стало моей постоянной реальностью. Духов приходилось вызывать много и часто, не только по надобности службы охраны, но и по полицейским обращениям. И по мере того, как росла моя известность, таких обращений становилось все больше. А Вы сами знаете, как выматывает общение с духами. Меня хватило на год, по прошествии которого я уже сам не знал на каком свете нахожусь. Затем случился первый нервный срыв. Надо отдать должное, меня лечили лучшие врачи и через пару месяцев я снова мог работать. Варфоломеев сделал выводы из происшедшего и отправлял мне только самые важные запросы, а также старался отшивать другие службы. Здоровье мое наладилось, платили мне достаточно, чтобы жить безбедно. Но свободы у меня не было. Служба стала для меня клеткой – я не мог посещать мероприятия без согласования с руководством, не мог выбирать себе друзей, не мог любить… Через пять лет такой жизни, со мной случился второй, уже более серьезный срыв. Честно говоря, до сих пор удивляюсь, что продержался целых пять лет… Восстанавливаться после этого срыва мне пришлось почти год. Да к тому же дар меня покинул. Когда Варфоломеев узнал, что я больше не вижу духов, меня выкинули за ненадобностью. Слава Богу, что у меня уже были хоть какие-то сбережения, позволившие мне продержаться какое-то время. Потом пришлось вернуться к родителям… Сказать, что мне были не рады, это ничего не сказать. К тому времени у меня уже был младший брат – надежда и отрада отца, абсолютно нормальный по его пониманию, ребенок. И старший ребенок со странностями был ему не нужен. Но спасибо – не выгнал и крышу над головой дал. Остаток своих денег я отдал отцу, чтобы хоть как-то оправдать свое проживание. Наверное, это сыграло решающую роль. Дома я практически не бывал, приходил только поесть и переночевать. А большую часть времени я гулял по лесу или бродил по кладбищу. Вернее приходил на могилу Арины и говорил с ней. Там через некоторое время ко мне и начал возвращаться дар. И первым духом, которого я увидел за почти полтора года, стала Арина. Она стала моим исцелением… Дар возвращался медленно. Почти год ушел на его полное восстановление. А потом меня опять разыскали люди Варфоломеева. Видимо он никогда и не терял меня из виду, рассчитывая опять привлечь на службу. Я очень не хотел возвращаться, но мне поставили жесткие условия и по сути не оставили выбора. Я пробыл на службе еще три года. За это время я постарался, насколько это было возможным, обзавестись нужными знакомствами и создать себе хоть какую-то репутацию в обществе спиритов. Я серьезно готовился к побегу. Но бежать не пришлось – в 1910 году Варфоломеев, находясь в уже довольно преклонном возрасте, наконец отошел от дел, что позволило мне беспрепятственно уехать из России. Я не хотел больше оставаться в стране, которая сделала меня медиумом, но где мне пришлось пережить столько страданий. Поскитавшись пять лет по Европе, я осел в Париже и последние пять лет большую часть времени проживаю здесь. Знакомства, которые я завел еще в Петербурге, позволили мне довольно быстро обзавестись репутацией, меня стали приглашать для проведения сеансов. Через несколько месяцев я уже зарабатывал достаточно, чтобы обеспечить себе достойную жизнь. Ну а в дальнейшем, я стал довольно обеспеченным человеком. Сейчас я могу себе позволить и вовсе не проводить сеансов, но не хочу терять практику. И конечно их количество строго ограничено.

***

За рассказом собеседники не заметили, как пролетело время и на улице совсем стемнело. Когда история закончилась, они еще некоторое время сидели в тишине, задумавшись каждый о своем. Анна Викторовна опомнилась первой. - Ой, меня муж, наверное, уже потерял! – засуетилась она. – Боюсь, я должна уже уходить. - Анна Викторовна, я был очень рад Вас видеть! Приходите в любое время! - Конечно, мой дорогой. И Вы к нам заезжайте, когда в наших краях будете. – с этими словами, перейдя почему-то на Вы, она протянула Егору визитку. – Вот наш адрес. Всегда будем рады видеть. И уже стоя в дверях, Анна Викторовна спросила: - Егор, простите если вмешиваюсь не в свое дело, но Вы так и не женились? - Нет, Анна Викторовна, - со вздохом ответил ей мужчина, - Я так и не забыл Арину. Она осталась для меня самой-самой. Живя в Петербурге, я правда пытался ухаживать за одной девушкой – она мне многим напоминала Арину и я было почти поверил, что смогу быть счастлив. Но та девушка тоже умерла… Видно моя судьба – жить живым рядом с мертвыми, быть их посланцем. Даже девушек я люблю уже умерших… - Как грустно… Егор, но ведь может Вы еще встретите ее… Может не в этой жизни… Но я точно знаю, что если люди предназначены друг другу, они обязательно будут вместе! - Спасибо, Анна Викторовна. Я Вам верю. Если бы не был медиумом, подумал бы, что Вы меня просто утешаете. А так… Верю!