Дневник адъютанта (Жизнь Люсьена де Ламюльера, рассказанная им самим)

*** Держим курс на север. По дороге от скуки расспросил Фиалку, как это Маршальша ускользнула от монашек. Сам не знает. И Марс не успел еще выяснить, но говорит, что настоятельнице не поздоровится. Надо бы пошатнуть их славу безупречных тюремщиц. Дня не смогли посторожить. Безответственность, право слово! Думаю, в конечном счете, это вопрос денег — кто больше дал, у того и ключи от темницы. *** Но что интересно, так это выражения, которыми изъясняется наша Маршальша. Как она увидела нашего бедолагу в Версале, так сразу же напустилась на него с кулаками, приправив урок ругательствами. Но что это были за крепкие словечки! Бумага всё стерпит, но проклятое церковное образование! Не поднимается рука. Надо тренировать волю. Что я мальчишка что ли?! Признаюсь, правда, три слова не понял. Что бы это означало? Кто-то должен пойти куда-то и что-то там сделать. И спросить Ла-Виолетта постеснялся… Так, для приличия поохал, мол, ай-ай, знатная же дама. Наверное, это что-то совсем из ряда вон, так как даже от нашего барабанщика, который слова сказать не может, чтобы не чертыхнуться, я такого не слышал. *** Разобрало все-таки любопытство. Проявил слабость, уточнил про те три слова. Не у Фиалки, конечно! У барабанщика. Как завещал нам Фома Аквинский, знание не зазорно добывать из любого источника. Малый выпучил на меня глаза. Это, говорит, на парижском Дне, господин Ламюльер так … хм… выражаются, в самой что ни на есть … Это какая же … Вас такому научила? И в том же духе. Что я ему скажу? Маршальша наша научила?! P.S. Так ведь, собака, и не сказал! *** Инспектируем Пикардию. *** С моей легкой руки личные мушкетеры маршала зовут месье де Бюсси Отцом-настоятелем. Лишь бы он не узнал. Я же любя! *** Отец-настоятель большей частью пребывает в печали. Но когда он останавливает на вас свой затуманенный взор, вас не покидает чувство, что он раздумывает, как вас получше прирезать. *** Может, в его жизни произошла какая-то трагедия. Женщина умерла? Или кто-то предал? Убил друга на дуэли? Или он вообще вне закона? У испанцев же как — бросил косой взгляд, и всё, поминай, как звали. Суровые люди. *** Продолжаем месить грязь в Пикардии. Третий день не бреюсь. Погода уныла, люди безрадостны. Наш Марс раздает всем на орехи направо и налево. Никто даже не сопротивляется, покорны как овцы. Скорей бы в Париж! P.S. А мыться приходится в тазу! Сущее наказание. *** Одному Фиалке всё нипочем. Пьет вино и балагурит, пока мы таскаемся по смотрам. Развлекал нас с Антуаном историей о том, как в прошлую кампанию гонялись за монашками по всему монастырю. Хохотали до колик. Что за рассказчик! Мне бы так. P.S. Плут где-то раздобыл миндальное печенье — тайная страсть Марса. Надо запомнить. *** Если на одну чашу весов поместить балагура и болтуна Ла-Виолетта, то на другой окажется наш печальный молчальник месье де Бюсси. Вместе, они уравновешивают друг друга. *** От скуки думал засесть за мемуары. Дальше третей строки не пошло. Видно, не мое. *** Нам тоже досталось от Марса. Отчет в военное ведомство не готов. Я пролил чернила на донесение. Антуан порвал карту. Ла-Виолетт и тот промахнулся — порезал с утра щеку маршалу. Капеллан сунулся под горячую руку. Попрятались. Дрожим. Зализываем раны. Скорей бы его отпустило! С самого Парижа в тихой ярости. *** Отец-настоятель спокоен и держится молодцом. После маршала — самый образцовый солдат. *** Святая Вивиана! И зачем нас потянуло в эту чертову таверну?! Не вино, а отрава! Моя голова! *** После вчерашнего Антуан мается животом. Вся служба на мне. С утра корпел над описями интендантов. Считал пушки, припасы, повозки и лошадей до песка в глазах. Чума на них всех! *** Ла-Виолетт — наша добрая фея. Принял из его рук напиток богов. Практически воскрес! Попался на глаза Отцу-настоятелю. Получил втык за внешний вид. Пребываю в печали. Отпинал своего слугу. А что он улыбается? *** Маршала, наконец, отпустило. Сегодня разглядел мою небритость. Съязвил. И воротнички то же дурны. Обидно! Но лучше уж так. P.S. Говорит, надо заняться моими усами. Поглядим. *** Встал, и с утра радостная новость! Через 3 дня в Париж! Чуть не расцеловал Марса. Впервые за неделю, побрился. Боже, еще вчера я был уродлив как смерть, сегодня же нет меня краше*. *** Антуан очухался и весь день у маршальской ноги. Успевает! Да и черт с ним. *** Я же провел время с пользой. Весь день у Марса в палатке. Хрущу румяной булкой с паштетом и прилежно черчу карту. Ла-Виолетт, чтоб меня развлечь, вспоминал начало службы. Маршал храбрец! На волка в одиночку с охотничьим ножом — смел до безрассудности! P.S. Хороший он парень, этот Ла-Виолетт — и накормит, и развлечет, и утешит. И где его Марс откопал? *** Здравствуй, Париж! Дай припасть к твоим серым камням! Как же я скучал! Завтра же пойду шататься на Новый мост.