Гамартия

Гарри подскочил на диване, рефлекторно хватая в руки палочку, что всегда покоилась в креплении на правом предплечье. И днём, и ночью. Голова гудела, перед глазами всё плыло. Вчерашний день давал о себе знать. Кажется, рейды по обезвреживанию бывших пожирателей не были такими утомительными, как подготовка к грядущему обряду. Поттер еле откопал особняк Блэков из пыли. Это место поросло временем и безлюдьем. Пришлось потратить уйму сил для того, чтобы придать дому былое величие, чтобы разбудить тёмную, своенравную магию рода. Куда больше энергии ушло на то, чтобы хоть как-то объяснить Мадлен причину своего незапланированного отпуска. Девушка бушевала, но когда Поттер заикнулся о помолвке, мгновенно стихла и прищурила глаза. — Ты не можешь жениться, — с искренней уверенностью заявила секретарь Главного аврора, неожиданно перейдя на неформальный тон общения. — Ты права, — пробубнил Поттер, а Мади с самодовольно улыбкой начала складировать тонны договоров на стол начальника. — Не могу, однако женюсь. Ты приглашена на закрытый процесс официального бракосочетания. Вот само приглашение. — Мужчина протянул девушке, которая погрузилась в лёгкий ступор, тёмно-синий конверт с серебряными лентами. — Увидимся послезавтра на церемонии, — и, как всегда эффектно, Гарри удалился. — О, Мерлин, быть этого не может… — шептала Мадлен, оглядывая красивые серебряные буквы, выведенные на конверте, — и где я возьму платье на такую свадьбу?! Однако самым изматывающим и бесконечно утомительным был разговор с Люциусом. Хотя, это вполне закономерно. Мужчина был вынужден по собственной воле отдать сына не иначе, как в рабство. Каждый пункт договора требовал тщательного рассмотрения и кропотливого формулирования. Составляют его лишь два человека: старший супруг и тот, кому поручено право вверить младшего будущему мужу. На Поттере и главе рода Малфоев лежала титаническая ответственность. Все остальные, вместо договора, увидят лишь белый лист пергамента. Даже Драко. К полуночи Гарри поставил подпись на пергаменте, подтверждая своё безоговорочное согласие и действительность бумаги. В силу документ вступит сразу после того, как Малфой станет супругом лорда Поттер-Блэка и добровольно подпишет чистый лист, обрекая себя на неведение, потому как Поттер очень долго настаивал на одном-единственном пункте: негласность этого контракта. Что ж, Люциус не сможет поделиться впечатлениями с семьёй. Гарри даже не успел проанализировать кошмар, который ему приснился. В голове бурным потоком заметались мысли о сегодняшнем дне. — Тинни, — тихо позвал Гарри, спуская ноги на ковёр. — Гарри Поттер звал Тинни? — неподалёку появился эльф, разодетый в нехарактерные для домовиков вещи: странного вида шорты, застиранную майку и кеды. — Прибери, пожалуйста, на втором этаже… — мужчина провёл по лицу рукой, стараясь сбить морок сна, — хорошо проветри спальни и повыгоняй всю живность из дома. Особенно жмыров из-под кроватей и боггарта из кухни. Приведи в благоприятное состояние оранжерею. Наполни её цветами, — эльф засветился от счастья, чуть ли не подпрыгивая от восторга. — Я оставлю несколько монет на столе, купи продуктов. Теперь придётся готовить больше, чем мы оба привыкли. — Тинни всё исполнит, Гарри Поттер, сэр! — радостно залепетал эльф, живо принимаясь за работу. Кроха уже аппарировал на второй этаж, когда Поттер, что-то обдумав, вновь его окликнул. — Гарри Поттер желает завтрак? — с надеждой улыбнулся Тинни, перебрав маленькими лапками огромные уши. — Нет, Тинни, не сегодня… Боггарт, что живёт в библиотеке… — Гарри вновь погрузился в свои мысли, — оставь его. — Как пожелает сэр, — эльф поклонился и бесшумно исчез. Гарри собрался быстро: принял душ, попытался причесать волосы, надел немного мятую белую рубашку, магловские джинсы и кроссовки. Тянуть с обрядом становилось опасно. — Малфой убьёт меня, — вздохнул Поттер, ощущая вовсе не досаду, а нечто похожее на нетерпение и трепет. Внутри было немного неспокойно. Лорд аппарировал прямо в гостиную мэнора. Он знал, что его ждут. Конечно, он собирается заключить неравный брак с Драко, его ждёт сама преисподняя. — Доброе утро, — первым заговорил Гарри. Он выдерживал официальный тон, который очень контрастировал с его внешним видом. — О, Мерлин, Поттер, ты же не за мороженым в Сладкое королевство собрался! Хотя, о чём я говорю… — вспылил Драко, поднимаясь из кресла. Он был одет в парадную мантию с вышитым на ней гербом рода и строгий серый костюм. Волшебник был бледен и слишком очевидно растерян. Он быстро поравнялся с Поттером, с искренним желанием причинить боль, вцепился в его локоть и улыбнулся родителям. — Аппарируй, — прошептал мужчина, стараясь не думать о том, на что он сейчас идёт. И только когда они с лордом оказались посреди церемониального зала Блэков, Драко по-настоящему вскипел. — Ради матери, Поттер! — воскликнул он, стаскивая с себя мантию. — Ты мог привести себя в приличный вид ради моей матери?! — послышался звонкий удар фибулы о мраморный пол. — Мне плевать, как ты себя ведёшь, что делаешь, чем занимаешься и какую чушь намерен сотворить. Но ты мог отдать дань традициям. Через пару часов я стану твоей безмолвной собственностью, вот тогда бы и насладился вседозволенностью, Потти! — кривясь от злобы, напоследок выкрикнул Малфой. — Этот обряд займёт ближайшие шестнадцать-двадцать часов, — в противовес тону Малфоя, тихо сказал Гарри, совершенно не обратив внимания на сцену ярости. — Всё было обговорено с твоим отцом. Поверь мне на слово, уже через час ты поймёшь мою дальновидность и нежелание тратить силы на пустой официоз. Все традиции будут соблюдены завтра на церемонии, а сейчас нам необходимо спасти твою жизнь и жизнь твоего сына. — Гарри присел на колени и принялся что-то усердно вычерчивать на полу с помощью заклинания. — Очистить кровь, стать младшим супругом, впитать в себя силу четырёх родов, и всё это в один день. Уверен, что готов? — не оборачиваясь, спросил Поттер. Зал оказался большим и мрачным. Было темно, а камень быстро разносил любое эхо, заставляя думать, что тебя отовсюду окружают звуки. Могильный холод и синие отблески от вкраплений кварца создавали пугающее впечатление бездны. — Вот почему Люциус был так спокоен, — спустя время хмыкнул Малфой и присел на пол, откинув голову к стене и тяжело дыша. Болезнь, съедающая его изнутри, давала о себе знать, гневная тирада иссушила последний запас сил. В голове царил полный кавардак. Происходящее казалось сном или затянувшимся мрачным видением. Последние недели Драко почти не спал, с трудом заставлял себя есть, чтобы сохранить остатки сил. Руки ходили ходуном, голова раскалывалась, а глаза словно застилало песком. Его кидало из апатии в панику, из оцепенения в истерику. Сейчас организм подвёл черту под бессмысленными метаниями, лишая энергии окончательно. Долгих приготовлений, к счастью, не было. Почти всё Поттер закончил ещё вчера. Оставалось только провести сам ритуал. — Малфой, — непривычно спокойно и миролюбиво обратился к слизеринцу Гарри,— думаю, пора. Драко с трудом поднялся и осторожно зашагал мимо узоров, увивающих пол. Да, лорд Поттер-Блэк потратил уйму сил и времени на то, чтобы воссоздать могущественный круг для обряда. Как он умудрился вплести символы рода Малфоев в это и без того витиеватое кружево древних рун, Драко не знал. — Сними пиджак и закатай рукава рубашки, — Гарри не подал виду, что обратил внимание на плотный лоскут ткани, закрывавший небольшой участок кожи на руке блондина и продолжил. — Хорошо. Что бы ни происходило, как бы ни бушевала магия, не отпускай мои руки… Драко, — Малфоя передёрнуло от неожиданности. Поттер впервые обращался к нему по имени, да ещё и таким тоном: тихим, серьёзным, успокаивающим. — Думай о своём сыне. Только о нём. В следующую секунду воздух встрепенулся и затанцевал вокруг мужчин. Всполохи магии замерцали то там, то здесь, освещая тёмные стены зала, вырисовывая на них силуэты людей и животных, растений и планет, рун и заклинаний. Малфой перевёл взгляд на Поттера. Рубашка на нём сотрясалась будто от сильнейших порывов ветра, волосы растрепались в разные стороны, не поддаваясь гравитации, его зелёные глаза сосредоточенно изучали руны на полу и стенах. В комнате потемнело. Подули прохладные потоки ветра, мягко лаская кожу лица и шеи. Потолок испарился. Вместо него появилось глубокое звёздное небо. Парадом вокруг мужчин, которые на фоне векового столпа магии выглядели мальчишками, зашагали планеты и вселенные. — Блэки очень благосклонны к вам обоим, — улыбнулся Гарри, разглядывая бескрайний простор звёздного полотна. — В Нарциссе всегда были сильны корни предков. Это добрый знак. Юноши вновь оказались в зале, но обоих окутал прочный купол магии, отрезая от остального мира и закрывая любые пути для отступления. Вот сейчас и свершится непоправимое. Малфой растворится в четырёх родах грёбаного Поттера. В груди набатом билось сердце. Вены наполнились приятным теплом, кожу покалывало от концентрации волшебства, волосы и одежда содрогались от потоков ветра. Умиротворение разлилось по душе. Несколько блаженных мгновений стихии ласкали двоих, как самый драгоценный дар небес. Всё смешалось. Неясность. Пустота и переполненность. Страх и восторг. — Ты согласен стать моим? — вот так. Просто и без пафоса, без длинных речей, громких молитв и пустых обещаний. — На этот раз не будешь распинаться? — хотел огрызнуться Малфой, но получилось как-то вяло и смиренно. — Согласен? — чуть тише спросил Поттер, глядя Малфою прямо в глаза. — Да, — заворожённый омутами зелёных глаз, ответил блондин. В таких глазах не только черти топятся, но и вся нежить Косого переулка иже с ними. И Драко осознал: он никогда больше не сможет противиться этому взгляду. Всё. Нет вокруг мира и вселенной. Есть зелёно-золотые глаза. Они теперь властны над ним, он их раб, слуга и вещь. Они способны подчинить, приказать, ранить, убить… Они же сейчас делятся поддержкой, теплом, лаской, силой и защитой. Вся его жизнь заключена в этой глубокой, чистой зелени. Руки двух волшебников связала неосязаемая, но очень крепкая нить. Клятва. Вечная, нерушимая. — Дыши, — приказал Поттер, и Драко смог сделать свой первый вдох. Лёгкие наполнились огнём. Грудную клетку снедало пламя. Малфой начал задыхаться, а с каждым нервным, судорожным вдохом его лёгкие наполнялись едким дымом. Комната заплясала перед глазами, картинка неприятно поплыла. — Моя кровь и магия борются с ядом в твоём теле, — Поттер сильнее сжал руки Драко, и чуть придвинулся к нему. — Сейчас станет легче, главное, не отпускай мою руку и сосредоточь взгляд на нашей связи. Ты видишь кольцо на безымянном пальце? Малфой опустил голову и тут же ей отрицательно замотал: — Не кольцо. Перстень, — хрипло ответил блондин, разглядывая богатую безделушку, которая на всю жизнь связала его с Гарри Поттером. — Он очень массивный, с переплетениями нескольких металлов. — У меня белое золото и лунный камень, — констатировал волшебник. — Когда остальные смогут увидеть их? Малфой неоднозначно повёл плечами, не вникая в суть вопроса. Ему не хотелось думать о чём-либо. Мужчина прислушался к себе. Приступ удушья прошёл, по предплечьям разливалось тепло, а вот ноги обдало жутким, липким холодом. Драко бросил быстрый взгляд на пол, чтобы понять, в чём дело, и обомлел. Церемониальный зал медленно наполнялся густой, вязкой кровью, сочащейся из стен помещения. Малфой знал, что очиститься от кровного проклятья будет непросто, но… Колени погрузились в пурпурную жидкость. Тело задрожало, внутри всё затрепетало от ужаса и осознания. Мерлин, вокруг, буквально, разливаются реки крови… — Ты веришь мне? — звук отвлёк. Малфой не смог бы с уверенностью сказать, раздались ли эти слова в помещении или в его голове. — Верю, — однако ответил Драко и сильнее сжал ладони на поттеровых запястьях. Он смотрел на свои бледные пальцы, впившиеся в бронзовую кожу Поттера, видел, как из-под них змеями поползли струи крови, пачкая белоснежную рубашку его мужа, насквозь пропитывая лёгкую ткань тёмными, уродливыми пятнами. Драко отчётливо услышал, как капля его крови упала в это алое море, пуская по ровной поверхности размеренные круги. В мгновение ока всё исчезло. Снова вокруг оказалось ночное северное небо. От рук начал расползаться холод, поднимаясь через грудь к шее и голове. Страх ушёл, остались опустошённость, бессилие и смирение. Будто сотня дементоров высосали из Малфоя не только хорошие эмоции, но и все остальные вместе с магией. Драко почувствовал, как теряет сознание. Гарри осторожно обнял обессилевшего супруга и опустил на мраморный пол, сам растекаясь неподалёку. Несколько часов юноши провели в забвении. — Ненавижу семейные обряды, — первое, что прохрипел матёрый аврор, приходя в сознание. Каково чувствовать чужого человека, как часть себя? Знать, что именно тот ощущает, как ему больно, холодно и страшно? Каково это знать, что Драко теперь его единственная семья?.. Что ж, о нарисовавшихся проблемах Поттер подумает чуть позже. Сейчас было необходимо привести в чувства Малфоя и оклематься самому. Гарри протянул руку и крепко обхватил ладонь супруга, почувствовав облегчение и некоторого рода спокойствие. Магия стабилизировалась внутри обоих, и Драко распахнул серые глаза. — Что произошло? — еле выдавил из себя фразу мужчина и попытался подняться. — Мы женаты, — невесело хмыкнул Поттер и поднял вверх обе руки, свою и малфоевскую, демонстрируя кольца. — Ну что, Поттер? — волшебник мерзко оскалился и бросил колючий взгляд на лорда. — Прикажешь целовать твои ноги? А может землю, по которой они ступали? Гарри вздохнул, тоже присел и без удовольствия ответил: — Выспись, Малфой. Иди домой, обними свою мать, сына и поспи. Завтра будет сложный день. — Он потёр глаза под очками, взлохматил волосы и понурил голову, нехотя отпуская худую, немного подрагивающую ладонь своего мужа. — Хочешь сказать, что не собираешься… — в привычной для себя язвительной и ядовитой манере замахнулся Драко. — Насиловать тебя? — жёстко выплюнул Поттер и вскинул на блондина тяжёлый, усталый взгляд. — Нет, не собираюсь. Знаешь, это был единственный пункт договора, который мы с твоим отцом приняли обоюдно. Брак подтвердим после того, как станем супругами во всех смыслах этого слова. И на бумаге тоже. Ты успеешь оправиться после обряда, отдохнёшь, подготовишься… Не думаю, что промедление в сутки плохо скажется на твоём здоровье. — Поттер поднялся, вытянулся во весь рост и зашагал в сторону выхода. — Побудь с родными. Мы ещё успеем надоесть друг другу...