Гамартия

Гарри и забыл, насколько отвратительной бывает его работа. Последний год был щедр на мирные деньки, переполненные бумажной рутиной. Скучная работа с документами никогда не была пределом его мечтаний, но, когда ты годами гоняешься за преступниками, теряешь своих людей, месяцами игнорируешь сон и погружаешься в пучину аврорских передряг, спокойные часы в кабинете становятся в радость. Приятно было ослабить извечную петлю ошейника и довольствоваться тихой работой в кабинете, тренировать новобранцев и практикантов из академии, посещать нудные встречи и заседания Министерства, переругиваться с Мадлен о нововведениях, слушать её гневные исповеди о переработках и сумасшедшем начальнике, лишь изредка отправляться на задания, а утром и вечером возвращаться домой. Поттер не помнил, в какой период стал жаждать возвращения в Годрикову впадину, когда начал лелеять недолгие часы пребывания вместе с Малфоями. Такие моменты были священным откровением… Он словно возвращался в детство, терял налёт мерзкой копоти, оставшейся на нём после войны, становился прежним собой без вбитой суровой рукой жизни паранойи. Здесь заканчивалась его вечная гонка со смертью. Когда из чувств Малфоя окончательно пропали настороженность и притупленный страх, аврор будто бы вздохнул с облегчением и наконец-таки расслабился сам. Всё дольше задерживался после завтраков, довольствовался утренними незамысловатыми разговорами, строил планы на вечера, с упоением на работе наслаждался приготовленным специально для него обедами, осмеливался заглядывать в будущее на месяцы вперёд. Он словно заново начинал жить. Зря… Все будто посходили с ума. Заявления о внезапных и стихийных нападениях посыпались тоннами от жителей окраины магического Лондона. Вот уже неделю группы быстрого реагирования прочёсывали местность и возвращались с отчётами о следах тёмномагического вмешательства в жизнь волшебников. Поймать их не удавалось, отследить тоже. Назревало что-то нехорошее, склизкое в своём проявлении, а Поттер даже не представлял, как пресечь это, пока всё не вылилось в катастрофу. Самым ужасным для Главного аврора было не держать ситуацию под строгим контролем, выпустить из поля зрения важные детали, подвергнуть тем самым всех риску. Пожалуй, впервые за несколько лет в стране действительно зарождалось опасное явления, а Поттер не удержал руку на пульсе. Вчера Джакс полумёртвый заполз в его кабинет с отчётом о предположительном штабе с зачатками новых последователей Волдеморта. Это поставило жирную точку в спокойных и однообразных буднях. Уж что, а воевать лорд Поттер-Блэк умел лучше всего. Он принял решение возглавить небольшую вылазку, желая тем самым как можно быстрее разобраться с идиотами, вздумавшими играть в настоящих Пожирателей Смерти. Он с мрачной улыбкой смаковал мысль, что эти идиоты даже не представляют, с чем столкнутся, стоит ему только взяться за дело самому. Вся кожа под формой чесалась, хотелось содрать с себя неподъёмную амуницию, принять ледяной душ и сделать вид, что жизнь всё ещё может быть нормальной. Но это было не так. Главный аврор уже хотел аппарировать вместе с группой на вероятное место дислокации противника, но что-то внутри заставило его вернуться домой, перед тем как кинуться на очередное задание. Вдруг до треска в костях захотелось урвать краткий миг покоя вновь, утешить израненную душу. В доме было пусто, но совсем не так как прежде. В поместье вернулся дух присутствия, тут и там кипел семейный быт: недочитанная Скорпиусом книжка на кофейном столике, тарелка с карамельными кексами, оставшаяся с завтрака, небрежно разбросанная детская обувь у выхода на террасу, свитер Драко, аккуратно уложенный на спинке стула за ненадобностью, его же заметки для работы на кухонном столе, сделанные красивым почерком. Перед выходом на улицу Поттер судорожно вдохнул запах дома. Пахло выпечкой и специями, немного влажной древесиной, свежестью весны из распахнутых настежь окон, ненавязчивым хвойным одеколоном Малфоя и чем-то давно забытым, но таким дурманящим и сладким. Аврору захотелось запечатать эти ароматы где-то глубоко внутри, сохранить их в укромном уголке души, чтобы в самые сложные моменты обратиться к воспоминанию об этом мгновении. Он замер, предаваясь удовольствию, а потом уверенно шагнул на скрипучие доски веранды. Скорпиус заливисто смеялся, рассекая воздух на метле. Его лицо раскраснелось от полёта, глаза сияли чистым восторгом. На душе у Главного аврора потеплело от этой сцены. Драко стоял посреди зазеленевшей поляны и внимательно следил за сыном. Он обернулся, и на лице сохранилась нежная и счастливая улыбка, предназначенная ребёнку, но невольно адресованная и мужчине. Солнце играло в платиновых волосах, ветер трепал лацканы пальто. Сейчас Малфой показался Поттеру куда более юным, чем был на самом деле. Гарри просто не мог привыкнуть к этому светлому и открытому выражению лица, мягкой линии губ, весёлым искоркам на кромке радужки серых глаз. Он вдруг почувствовал неведанное доселе благоговение и трепет перед человеком, который так долго был его врагом. А был ли? — Привет, — не переставая улыбаться обратился к нему супруг, и аврор, сам не понимая почему, напрягся и приосанился, — не ожидал увидеть тебя сегодня днём. По внутренней связи прокатилась волна неподдельного удовлетворения. Его были рады видеть, его хотели видеть здесь и сейчас на залитой солнцем лужайке. От него ничего не требовали, не ждали, не просили. Нужен был он. Не Главный аврор, не лорд и не Герой… Просто Гарри. В кои-то веки одиночество и пустота отступили, но от этого стало страшно. Глядя на умиротворённых и счастливых отца и сына, Поттер как никогда в жизни почувствовал на себе груз ответственности за них. Желание защитить, бросить к их ногам чистый и безопасный мир молотом о наковальню забилось под грудной клеткой. Драко ещё вёл с ним какой-то диалог, а в голове мужчины формировалось убеждение: он не в праве подвести их, увидеть в их глазах страх или разочарование. Главный аврор автоматически отвечал, но взгляд его затуманился. Впервые ему было страшно от мысли уже не вернуться с задания, никогда не увидеть улыбки на лицах так странно приобретённой семьи. Но долг, который не оставлял ни на секунду, вновь звал, змеёй окутывал тело и исподволь тащил на выполнение аврорской службы. Он, как айсберг, подгоняемый волнами океана, двинулся в сторону дома. — Гарри, — окликнул его Драко. Имя, произнесённое мягко, но уверенно, заставило остановиться. Он почувствовал беспокойство, исходившее от супруга, и застыл. — Будь осторожен, — покалыванием отдалось в сердце. Поттер аппарировал. И снова бесконечный бой, обострённые до предела инстинкты, холодный разум и пламя магии, разносившее кинутые в него и товарищей по оружие проклятия в лоскуты. Силы противника быстро сдавались под натиском слаженной аврорской группы. В пылу сражения он только отдалённо, рептильным мозгом почувствовал на загривке леденящий страх и стылое отчаяние, но не успел их проанализировать, ведь на линии огня были его подчинённые. Схватка не продлилась долго, слишком уж сильно Поттер стремился покончить с ними побыстрее. Среди магов, называвших себя Пожирателями, не было знакомых лиц. Шайка бандитов, вообразивших себя силами сопротивления против новой власти. Они быстро раскололись под лучом гневного зелёного взгляда. Сборище малолетних тупиц, которых оказалось легко завлечь сказками о превосходстве чистой крови, красивыми и трагичными историями о подавленной революции великих тёмных магов. Глупость затеи бы посмешила, не будь она парадоксально опасной. Стало ясно, что за пойманными преступниками есть большая сила, скрывающаяся в тени. За написанием отчёта Поттер раздражённо крутил в голове варианты развития событий, строил план по обезвреживанию сопротивления, перебирал людей, с которыми мог связаться, чтобы выйти на истинных Пожирателей, да и ругал себя за непредусмотрительность и халатность. Как он мог позволить сформироваться группе преступников у себя под носом? Слишком рано он отпустил вожжи контроля. Всё это страшно утомляло. После невыносимо тяжелого дня хотелось вернуться домой, завалиться на диван в гостиной и отключиться на ближайшие двадцать часов. Волшебник с восторгом думал, что вероятнее всего Малфой приготовит ужин, они немного поговорят и он сможет наконец отдохнуть. Каково же было его удивление, когда вместо супруга на кухне навстречу ему вышел домовик со сложенным вдвое листом. — Гарри Поттер, сэр, — тонкие ручки бережно протянули записку с инициалами супруга. Интуиция иступлено выла об опасности. Аврор весь подобрался, почему-то не ожидая ничего хорошего. Он спешно развернул бумагу, где красными чернилами кудрявым, до боли знакомым почерком было выведено невообразимое. «Гарри, Прости, что не могу встретить лично. Я с нетерпением жду тебя в Блэк-холле. С любовью, Драко». Первичная, самая разумная мысль, ошпарила догадкой: Малфоя схватили и, вероятнее всего, держат в заложниках, желая выйти на самого Поттера, после сегодняшней атаки на прихвостней Пожирателей Смерти. Меньше, чем через секунду аврор уже был посреди старого поместья Блэков. Внутри тела бурлила ярость вперемешку с чистейшей ненавистью. Он был готов порвать в клочья любого, кто покусился на его семью. Бойня, которая произошла днём, только сильнее разжигала огонь решимости и неотвратимости. Бросив несколько заклинаний, Поттер убедился, что Малфой в спальне, странно, но тот был явно один. Следов присутствия посторонних не обнаруживалось и в других частях дома, и лорд Поттер-Блэк как цепной пёс ринулся вперёд. Мужчина лишь ненадолго задержался у входа, невербальным заклинанием сканируя комнату. Только сам Драко. Распахнув дверь спальни порывистым движением ладони, Поттер натурально растерялся. Он ожидал увидеть что угодно, был готов к любому развитию событий, но оказался неспособен переварить картину перед собой. На полу возле кровати сидел практически обнажённый Малфой и пьяно всматривался куда-то за плечи аврора. Поттер молниеносно оценил пространство вокруг. Камин, окна, открытая дверь ванной, тянувшиеся от неё мокрые следы, пустая бутылка бурбона на полу, повязка на предплечье Драко с кровавыми следами, тяжело вздымающиеся плечи — всё, что могло навести на источник угрозы. Грудь младшего супруга была испещрена тонкими шрамами-нитями, но Поттер переключил внимание, оперативно отмечая их давность. Лицо Малфоя было бледным, почти серым, руки механически шарили по деревянным половицам, кажется, в поисках бутылки. — Какого дьявола?.. — прорычал мужчина и медленно перевёл палочку на мужа, сканируя вначале на Империус, а потом и на любые другие воздействия из вне. Ничего не было. Высокая концентрация алкоголя, что было понятно и без диагностических чар, совокупность нескольких безвредных для организма зелий, неглубокие раны на руке, нервный стресс и перенапряжение. Аврор настороженно двинулся к Малфою, всем телом и магией ощупывая всё, до чего мог дотянуться. Взгляд метался из стороны в сторону. «Защитить, только успеть защитить», — истерично билось в сознании, но всё внезапно оборвалось, оставив за собой кромешную пустоту, когда Драко поднялся. Бесспорно красивое тело неестественно, криво дёрнулось, чуть не падая. На губах растянулась дрожащая улыбка, а взгляд стал отсутствующим и подслеповатым. — Я очень тебя ждал, — слова ударили под дых и вынудили застыть посреди спальни с занесённой для Протего Максима палочкой, — любимый… Поттера окатило ледяной волной, к горлу подступила тошнота, сердце замерло, дыхание перехватило на полувдохе. Он словно со стороны наблюдал за тем, как Драко брезгливо скидывает полотенце со своих бёдер, оставаясь совершенно голым, как его тело против воли напряжённо разворачивается к кровати, как светлая макушка понуро опускается на с трудом вздымающуюся грудь. Малфой сделал шаг, как если бы поднимался на эшафот, и встал коленями на матрас, принимая далеко не двусмысленную позу. Поттер участвовал в тысячах сражений, его действия были отточены годами практики, он умел выкрутиться из самой безвыходной ситуации, знал бесконечное множество оборонительных и атакующий заклинаний, а сейчас обомлел, неспособный даже сделать выдох. Всё рациональное вылетело из головы, оставляя его наедине со сценой напротив. Драко Люциус Малфой стоял перед ним в коленно-локтевой позе белоснежным изваянием на фоне чёрно-серых красок хозяйской спальни Блэков. Отсюда он мог разглядеть мурашки, покрывшие светлую кожу, россыпь мелких родинок под лопатками, которые сейчас выпирали крыльями из-под напряжённых мышц. Точно выточенная из мрамора спина с ровной цепью позвонков художественно изгибалась, длинные согнутые в коленях ноги были широко расставлены, открывая вид на узкие округлые бёдра. Поттер видел его обнажённым здесь же полгода назад, но образ был совершенно иным и шёл в разрез с представлениями мага о своём супруге. Драко ощетинивался, закрывался, стыдливо прикрывался из раза в раз, а сейчас призывно выпячивал задницу, чуть раскачивая ею. От этого поджатая мошонка тоже покачивалась, а сжатый сфинктер ануса пульсировал. Сюрреалистическая не мечта и не кошмар, а суровая сиюсекундная данность. Когда подрагивающие руки, оставив всю опору на грубо вывернутую изящную шею, потянулись к ягодицам и медленно их раздвинули, Поттер дёрнулся как от пощёчины и нервно сглотнул. В такие моменты мозг работает на запасных оборотах и выдаёт порой странные образы. Вместо возбуждающей, будоражащей и откровенной картины внутренний взор волшебника рисовал «Ночной кошмар» Фюссли с оттенком не только ужаса, но и безысходности… Только сейчас, спустя добрые десять минут с момента прибытия, бывалый аврор догадался прислушаться к их связи. Страх, унижение, стыд, боль и отчаяние — и это только первый шквал эмоций, которые обрушились на него девятым валом. Магия вздыбилась с такой силой, что дрогнули оконные рамы, погасли все свечи, а огонь в камине испуганно моргнул, на миг оставляя комнату в потёмках. Кровь закипела в жилах, раскаляя кожу. Поттер с неистовой озлобленностью стащил с себя треклятую аврорскую мантию и буквально подлетел к Малфою, окутывая его так, чтобы создать между ними барьер из алой атласной ткани. Почему-то это казалось невероятно важным и необходимым. Волшебник с силой прижался к подрагивающей спине, накрыл собой, одним коленом опираясь на прогнувшийся старый матрас, удерживая равновесие, не наваливаясь всем весом. Тело под ним потеряло всякий каркас и распласталось по кровати тряпичной марионеткой, у которой кто-то враз обрезал все нити. Длинные точёные пальцы вцепились в простыни, а из горла вырвался задушенный всхлип. Поттер же изо всех сил боролся с лихорадочным непониманием. Он заблуждал ладонями по чужим плечам, ласково обнял трепещущее тело, делясь собственным теплом и магией. Ему до звона в ушах хотелось помочь, защитить, но он даже не мог вообразить, от чего. Гарри склонил лицо к месту, где предположительно находились лопатки, чуть соприкасаясь, и уверенно, глубоко задышал. Так он пытался передать спокойствие и чувство безопасности, терпеливо ждал, когда судорожные всхлипы начнут выравниваться. Сердце Малфоя утихало непозволительно медленно, растягивая минуты в бесконечность. Только после того, как дыхание человека под ним перестало выбиваться из горла рваными порциями, аврор слегка ослабил хватку и отстранился. — Драко, посмотри на меня, — с трудом извлекая из себя звуки, проговорил мужчина и осторожно попытался заглянуть в лицо супруга, — что бы ни случилось, мы справимся, я буду рядом… Тот слабо сопротивлялся, из Малфоя ушла вся привычная энергия и сила, оставив на своём месте вместилище боли и страха. Снова вспомнилась та ночь: блондин до последнего язвил, плевался ядом, даже тогда не переставая быть собой. Сейчас же это была оболочка его прежнего. Не успел Поттер спросить, что произошло, как с обветренных обескровленных губ внезапно сорвался один-единственный вопрос: — Почему? — Малфой посмотрел прямо в глаза напротив с грустью и отчаянием. — Почему так?.. Ты мог попросить меня… Мог просто попросить… Ему не хватало воздуха, а слова вырывались еле уловимым шёпотом. Мелкая дрожь волнами расходилась по ослабевшим конечностям. — Мерлин, Драко… — судорожно выдохнул Гарри, порывисто стянул перчатки, с ненавистью откинул их в сторону и схватился руками в Драко, стискивая его в железные объятия. Крупные ладони мужчины крепко удерживали Малфоя, не давая тому завалиться на кровать, закрыться от него. — Почему?.. — единственное, что мог произнести Драко. — Тише, всё в порядке, — перебил аврор, растирая подрагивающие плечи, — я рядом, теперь всё будет хорошо, только скажи мне, что произошло? — он осторожно оправил светлую чёлку с заплаканного лица и заглянул в серые безжизненные глаза. В них отражались непонимание и какое-то детское разочарование. Внезапная открытость и смирение с судьбой залегли на дне зрачков. — Почему ты здесь? — Я не хотел делать это дома, я не мог… — хрипел Малфой. Он словно не понимал, что происходит, был потерян в своём переживании недоступной Поттеру трагедии. — Делать что, Драко? О, Мерлин, даже здесь его не оставляла аврорская муштра. Он говорил спокойно и слегка отстранённо, как опрашивал жертв преступления на заданиях. Внутри не было эмоций, только привычный план дальнейших действий, расчётливый и безукоризн… — Там, в библиотеке… Почему ты просто не попросил? Безукоризненный… Какая блажь. В тело будто впилась тысяча острейших игл. — О, нет… — задохнулся на полуслове мужчина и вжал податливое тело в себя. — Прости меня… — Гарри прижался своим лбом ко лбу Малфоя, удерживая его лицо в своих руках, и начал большими пальцами утирать крупные капли слёз. — Прости… Мерлин всемогущий, прости меня… — опомнившись, Поттер извлёк из-за пояса несколько рядовых флаконов с зельями и без особых усилий напоил ими слабо соображающего Драко. — Выпей, будет легче, — судорожно прошептал мужчина. — Тебе нужно немного поспать. Поттер, опасливо замерев, продолжал мягко обнимать Малфоя до тех пор, пока тот не забылся болезненным сном от выпитых зелий. Мужчина осторожно отстранился, оглядел супруга тёмным тяжёлым взглядом, потянулся к изувеченному предплечью, трепетно прикоснулся к бинтам и размотал их. Достав очередное средство из боевых запасов, он нанёс кончиками пальцев мазь на раны, дождался пока они затянутся до размера небольших царапин и бережно уложил изящную руку на матрас. Главный аврор с трудом заставил себя встать. Давила тяжесть амуниции, доселе неощутимая. Сейчас Поттер навёл палочку на мужа и досконально изучил его состояние. Помимо ранее влитых восстанавливающих, в крови было обезболивающее и зелье мужской беременности. Гарри с непроницаемой маской на лице, будто кто-то мог оценить его собранность, трансфигурировал из лежащего неподалёку старого покрывала мягкий, пушистый плед и накрыл им спящего. Он всю ночь коршуном ходил вокруг постели, то приближался, порываясь присесть рядом, то отходил к окну, закуривая. Не в силах ничем больше помочь он метался по комнате, вдруг замирал не дойдя до дверного проёма и снова возобновлял бессмысленное шествие. Внешне холодный и непогрешимый, но с бьющейся в агонии душонкой. Его боггарт — я. Я, пытающийся его изнасиловать… Лорд снова задумчиво курил у окна, рассматривая серое небо, подёрнутое рассветной дымкой. Пепел от маггловской сигареты осыпался на сухую кисть. Магия зримо клубилась под ногами, билась о пол, будто злилась на своего хозяина за то, что тот не даёт ей воли. Внутри нарастала непробиваемая корка из выдержки и деланной сосредоточенности, он сковывал себя доспехом равнодушия, закрываясь от собственного буйства чувств. Когда лучи солнца озарили комнату золотисто-бежевыми полосами, а паленья в камине превратились в угольки и золу, Драко особенно сильно вздрогнул и с трудом продрал покрасневшие глаза. Ему пришлось приложить видимые усилия, чтобы приподняться на локте и осмотреться. Расфокусированный взгляд нашёл знакомую фигуру и на мгновенье потеплел. — Поттер, что мы… — фраза осталась незаконченной. Щурясь и хмуря брови, Драко оглядывал помещения без тени узнавания. Он запустил руку в волосы, с силой массируя лоб и голову. Лорд Поттер-Блэк тяжело вздохнул, сделал несколько шагов по направлению к кровати и, неуверенный в собственных действиях, остановился. Издалека он наколдовал на тумбе у кровати стакан с водой и притянул заклинанием одежду Малфоя из ванной, умостив её у изголовья. Тянуть с объяснениями было бессмысленно, и аврор, набрав побольше воздуха в лёгкие, начал: — Там в закрытой библиотеке… — Гарри видел, как Малфоя будто ударила невидимая сила, он отклонился и весь сжался, переведя взгляд на плед и торчащий из-под него кусок красной мантии. Он уставился на себя с неверием и задышал через рот. — Ты видел боггарта. Это был боггарт, Драко, — убеждая не то себя, не то мужа с нажимом повторил Поттер и неосознанно выпятил грудь вперёд. — Боггарт?.. — растерянно протянул Драко, не отрывая остекленевшего взгляда от своего оголённого торса. — Да, — аврор отвернулся в попытке подарить Малфою хотя бы видимость личного пространства. — Он был там задолго до того, как вы со Скорпиусом поселились в Годриковой впадине. — За спиной послышался шорох, спешно натягиваемой одежды. — У нас… — Драко пытался откашляться, чтобы голос не звучал настолько надломлено, — между нами что-то было? — Нет, — Гарри хотелось обернуться, подойти и заключить мужа в вечные объятия, но вместо этого он ощерился, оскалился одной стороной лица и через плечо скабрезно выплюнул, — а ты хотел бы? Чувства Драко раскалённым металлом полились по телу. Ненависть и злоба, ярость и разочарование. — Могу я пожить какое-то время у матери? — приглушенно раздалось в комнате. — Да. Кивком Поттер придал уверенности ответу и покинул спальню, беспалочковой магией притворяя за собой дверь. Он сжал руки в кулаки до боли, до белизны в костяшках, выругался и, не позволяя себе передумать, аппарировал.