Гамартия

Первые несколько дней в Малфой-мэноре проходили для Драко словно в тумане. Не было совершенно никаких мыслей. Только он сам, Скорпиус и токсическое отравление зельями вперемешку с алкоголем. Поправимое и неопасное, к счастью, но так некстати мешающее принять антипохмельное. А в нём была необходимость… Голова гудела первые сутки, что и способствовало отсутствию мыслительного процесса, а тошнота преследовала вплоть до конца недели. Когда голова прояснилась, мужчина начал тоскливо вспоминать о блаженной мигрени. Вихрь воспоминаний, мыслей, а соответственно и чувств закружили Малфоя в своём извращённом танце. Он возненавидел их брак и самого Поттера за то, что ему пришлось пережить за прошедшие сутки. Никогда прежде он не боялся за Скорпиуса так сильно. В словах лорда Поттер-Блэка было столько едкого цинизма и изощрённого садизма, что, казалось, одним изнасилованием всё не закончится и, не удовлетворив свою кровожадность, бешеный пёс доберётся своими изломанными, омерзительно худыми лапами до ребёнка. А потом осознание зажглось люмусом в воспалённом мозгу. Ничего подобного не происходило в реальной жизни, а жило только в кошмарных представлениях Драко и воплотилось в блядском боггарте. Постепенно, препарируя каждое, самое неочевидное, тончайше-призрачное воспоминание, Драко уверился, что в библиотеке и впрямь был всего лишь мираж. Жаль, что анализировать и с лёгкостью формулировать причинно-следственные связи было просто уже по прошествии времени. Сколько бы сомнений не терзали Малфоя относительно Поттера, не мог нормальный человек перемениться до неузнаваемости за считанные часы. Хорошо, вряд ли нормальный человек держит боггарта в библиотеке, но тем не менее! За семь месяцев совместной жизни Лорд проявлял внезапные вспышки агрессии, мог не проконтролировать порыв злости, но он никогда не причинял боли. Ни душевной, ни физической. Драко замыкал круг собственных выводов месячной давности. Гарри Поттер был человеком. Всего лишь. На смену ненависти к нему, пришло чувство стыда за самого себя. Драко Малфой, взрослый мужчина, состоявшийся зельевар, опытный волшебник, отец в конце концов, поверил в реальность пусть ужасающего, жестокого, но миража. Страх застилал глаза, инстинкт защитить сына нарушил связь с реальностью. И Поттер не имел к этому абсолютно никакого отношения, он непроизвольно был вовлечён в этот грязный фарс, стал свидетелем самого большого унижения Драко с момента окончания войны. Более того, когда ночами картины событий в доме Блэков всплывали яркими вспышками перед глазами, Малфой непроизвольно тряс головой, отчаянно желал побиться ею обо все доступные предметы в виде подлокотников, подушек и ковров, чтобы хоть как-то отогнать постыдные воспоминания. Он, не смотря на мнение окружающих, был весьма консервативен… и последователен в вопросах секса, уж тем более с мужчинами. Как и приказал боггарт, он вёл себя, словно настоящая шлюха… Крепко зажмуренные глаза и стиснутые зубы никак не могли изменить этот факт. Он мог попытаться завязать диалог, начать издалека, выиграть время, но вместо этого сделал… что сделал в общем. Вспоминался и вид мужа, шедший вразрез с образом, возникшим в драккловой библиотеке. Да, он был в ярости, но в зелёных глазах полыхала очевидная тревога, при этом он остался максимально тактичен, если это слово вообще здесь применимо. Он, как и боггарт, был в передовой аврорской форме, но, Драко мог судить по оставшейся мантии, она была здорово потрёпана после сражения. То есть Поттер прибыл в Блэк-холл сразу после службы и был вынужден мало того, что лицезреть унизительные непотребства, так ещё и до утра нянчиться с Драко. Последний в свою очередь, не сомневался, и после бессонной ночи аврор направился на службу. Ну, а уже на смену стыду пришла болезненная вина. Драко не мог рассматривать свои действия ничем иным кроме как предательством. Каким же надо быть непроглядным остолопом, чтобы так легко принять на веру мерзкие слова боггарта. Поттер не заслужил такого отношения к себе. Он был заботливым и внимательным, уделял внимание мелочам, чтобы порадовать и Скорписа, и Драко, бережно хранил семейный очаг от навязчивого внимания со стороны. Каким бы закостенелым воякой Поттер ни был, он не мог так жестоко и безрассудно испортить зарождавшиеся отношения между ними. Вежливо-отстранённые, немного натянутые и неловкие, но вырисовывающиеся в нечто перспективное, имеющее право на жизнь. Это резюме собственных терзаний стало итогом двухнедельных размышлений и самокопания. Драко не чувствовал себя как дома в Мэноре, поэтому они с сыном разместились в гостевом домике, расположенном поодаль от особняка в центре густой кленовой рощи. Мужчине начинало казаться, что он будто приехал на каникулы — перевести дух, осмыслить случившееся и набраться сил. Он много спал, первое время, потом ни на секунду не отлипал от Скорпиуса. Ребёнок же радовался возможности погостить у бабушки вместе с папой, но под конец первой недели уже начал донимать отца вопросами о том, когда они наконец вернуться домой и повидаются с Гарри. От этого только сильнее саднило под рёбрами. И хотя они много вместе играли, читали, гуляли по расцветающему саду, наслаждаясь жаркой погодой, ребёнок то и дело заискивающе поглядывал на Драко с немым вопросом в ясных глазах. Нарцисса по прибытии Драко сразу почувствовала неладное, и никакие его заверения о перегибе с алкоголем на мнимом приёме её не убедили. Она не спешила с расспросами, не пыталась что-то выяснить, но всегда была рядом. И вот, когда истекла третья неделя пребывания Драко в отчем доме, а май бушевал цветением за окном, он решил заговорить с ней. Скорпиус играл на улице, не тревожимый метаниями отца. Его было видно через огромные распахнутые двери, ведущие прямо в сад. Нарцисса сидела в удобном кресле с книгой в руках и иногда отпивала из тонкостенной фарфоровой чашки чай с мелиссой и мятой. Драко же неприкаянный развалился прямо на ковре у её ног, как делал далеко в детстве, и рассматривал высокий белый потолок без единого развода. Взгляду было не за что зацепиться, и он поднял над собой руку с двумя обручальными кольцами — министерским и магическим. До этого он не задумывался, насколько они красивые. И если магическое цены на имело, то, что приобрёл Поттер, точно стоило баснословных денег. Широкий ободок белого золота опоясывал безымянный палец. На внешней стороне оно было неровным, повторяющим текстуру пера неизвестной птицы. — Мам, — позвал её Драко, не сводя глаз с колец, — почему ты до сих пор живёшь с отцом? — Я люблю его, — просто и беззастенчиво ответила женщина отчего-то улыбаясь. — После всего, что было между вами?.. — Он отец моего сына, я всегда буду его любить, — с весомостью лет заключила Нарцисса, заложила книгу указательным пальцем и умастила её на колени, обращая всё внимание Драко. — Отношения в паре, как бы нам не хотелось думать иначе, до боли просты, милый, в них всего двое. Вина за невзгоды тоже лежит на обоих. К тому же… Люциус не всегда был таким. Война меняет людей. — Я что-то не помню его другим, — возмущённо возразил мужчина с детской обидой в голосе. — Даже в моём детстве. — Да брось, он любил тебя, — усмехнулась миссис Малфой и прикрыла ностальгическую улыбку ладонью. — Иногда он бывал строгим, отстранённым, но при этом всегда баловал тебя роскошью. Это его способ проявления чувств. Его воспитывали так же. Он ожесточился уже после возрождения Тёмного Лорда. Что ж, гостевой брак нивелирует минусы его скверного характера, — Нарцисса смущённо рассмеялась, и Драко не смог не улыбнуться ей в ответ. Она была для него маяком в штормовом океане. Она словно бы знала все ответы, жила легко и уверенно, хотя Малфой прекрасно знал, что это было не совсем так. Она была замечательной матерью, в этом заключался весь секрет. Заметив задумчивость на лице сына, женщина невзначай спросила: — Что-то произошло между тобой и Гарри? Драко закрутил головой не отрицая, а пытаясь отогнать неприятные и тревожные мысли. Не хотелось делиться произошедшим даже с матерью, но ему требовался совет со стороны, совет от человека, которому доверял больше всего на свете. Он решил очертить ситуацию весьма вскользь. — Мне не кажется это простым, — вздохнул Драко и закрылся сгибом локтя, — сначала я ненавидел его, потом винил себя, а сейчас понимаю, что совершил непростительную ошибку. Думаю, я предал его доверие. Обидел… — Уверена, он думает ровно то же самое в отношении тебя, — заключила женщина, и Малфою захотелось тут же, как бестолковому подростку начать доказывать обратное ей в противовес. — Вряд ли это тот случай, — но только понуро отозвался он. — Поверь мне, дорогой, я провела с этим мальчиком немало времени, до того, как он действительно стал Лордом Поттер-Блэком. Он, в отличие от Люца, не перестал быть собой. Я не пытаюсь приуменьшить твои чувства и переживания, но все ссорятся, все допускают ошибки. Важно научиться идти на компромисс, чувствовать намерения друг друга. Думаю, Гарри Поттер тот человек, с которым можно поговорить. Драко отстранённо кивнул и сильнее зажмурил глаза до цветных пятен под веками. Ему совсем не хотелось брать ответственность за следующий шаг. Легко было рефлексировать, обдумывать и планировать абстрактно, без конкретики, бежать от объяснений… Решиться на что-то большее казалось невозможным. Чтобы прервать тишину, он вновь обратился к матери: — Почему он пришёл к тебе тогда, десять лет назад? — Я могу только догадываться, дорогой, — вздохнула Нарцисса и оправила невидимую складку на юбке. — Он явился ко мне внезапно, пытался надавить статусом Героя, но позже стал приходить, как послушный ученик на урок. Мне кажется, ему нужен был наставник. Почему он выбрал именно меня?.. Возможно, слизеринские качества были важнее благосклонного отношения. К тому же в девичестве я Блэк. Она помолчала, а потом, когда Драко показалось, что диалог закончен, неожиданно продолжила: — Гарри Поттер не простой человек — это правда, но он, как и многие после войны, надломлен где-то внутри. Никому не дано понять, каково ему пришлось за все эти годы, но ты ошибаешься, если считаешь, что вы со Скорпиусом единственные, кого спас этот брак. Драко отнял руку от лица и посмотрел на свою мать удивлённый и настороженный: — Почему ты так говоришь? — Материнский инстинкт, — в её глазах отразился он сам. Сбитый с толку и потерянный, словно ребёнок. Малфой искал устойчивости, от этого инстинктивно сел и обхватил колени. Его отросшие волосы растрепались, рубашка неаристократично смялась от долгого лежания. — Я совсем его не понимаю, мам… Стараюсь понять, но не могу, — будто оправдываясь произнёс Драко и отчего-то стыдливо склонил голову. — Не обязательно понимать, иногда важно просто быть. — Не знаю, можно ли ещё что-то исправить, чтобы внемлить твоим советам и опять начать всё по новой. — Извиниться никогда не поздно. — Но он тоже поступил по-идиотски, — насупился Драко, понимая, что дурачится. Женщина на это снисходительно улыбнулась, склонилась к сыну, нежно оправила воротник и приподняла его подбородок, заставляя глянуть в глаза. — Ты можешь быть обижен, имеешь право злиться, безусловно… но на тебе больше ответственности, когда ты понимаешь ситуацию, а он нет. — А я понимаю? — взмолился Драко и заломил светлые брови, ожидая ответа, как приговора верховного суда. — Я думаю, да. Малфой вздохнул, перевёл взгляд за окно. Скорпиус чем-то увлечённо занимался в саду. День был солнечный. Нехарактерная для туманного Альбиона духота царила в воздухе, собираясь густой испариной на стёклах. — Считаешь, можно построить отношения на такой скользкой почве, как у нас? — Конечно, — немедля кивнула женщина, — вы молоды, полны энергии, симпатичны друг другу, и что куда важнее, вы оба хорошие люди. Я понимаю, почему ты спросил об отце. Мы поженились, не испытывая друг к другу сильных чувств, но смогли искренне полюбить. Тебе сейчас кажется это странным, но став старше, ты поймёшь меня. — «За влюблённостью стоит принятие, за принятием — уважение, а за уважением — любовь», — процитировал Драко изречение, висевшее некогда над маминым туалетным столиком. Ещё несколько дней прошли в очередных хитросплетениях мыслей. На этот раз не пустых по своей сути. Внутри у мужчины спокойствие расцвело на душе белыми нарциссами, что позволило обдумать всё трезво. В голове зародилось ещё не облечённое в слова решение, пугающее своей непоколебимостью. Драко будто бы наконец поймал в руки нить от воздушного змея: он не мог контролировать полёт, но и не давал ему улететь ввысь к бескрайней синеве. Утром очередного дня Драко известил Нарциссу, что они с сыном возвращаются домой. Скорпиус с восторгом принял новость, быстро собрался воодушевлённый переменами, и уже через несколько часов оба Малфоя стояли посреди кухни в Годриковой впадине. Пока Скорп умчался раскладывать вещи в свою комнату, Драко с трепетом осматривал очевидно давно пустующий дом. Пыль успела осесть тонким слоем на мебели, распахнутое окно осталось скрипеть покачивающейся на ветру ставней, и подоконник покрылся зеленоватой плёнкой от пыльцы. Вещи лежали там же, где и были, перед его уходом, но в лаборатории ничего не напоминало о беспорядке, соответственно, и той ночи. — Тинни! — вернувшись в кухню, позвал мужчина. Домовик с хлопком материализовался прямо перед ним с довольной улыбкой, но грустными глазами. — Сэр Драко и маленький хозяин вернулись? — обнадёженно спросил он и перебрал ручками большие уши. — Да, Тинни, мы вернулись, — ответил на улыбку Драко и присел на корточки перед домовым эльфом. Тот немного сконфуженно взирал на это, но покорно молчал. — Тинни, скажи мне, пожалуйста, Гарри Поттер был здесь? Домовик ненадолго задумался, переступил с ноги на ногу и тяжко выдохнул: — Тинни передал сэру Гарри Поттеру письмо, как и просил сэр Драко. Гарри Поттер вернулся ранним утром через два дня, убрал лабораторию и библиотеку, снова спал не в хозяйской спальне и ушёл. Больше Тинни не видел Гарри Поттера… Тинни плохой эльф?.. — О, нет-нет! Ты замечательный, — поспешил заверить Драко и почему-то зацепился за одну мысль, — а… хм… а где спал Гарри? — В вашей спальне, сэр, — сердце Драко болезненно дрогнуло. — Минус двадцать баллов Гриффендору за тупость, — рыкнул волшебник и выпрямился во весь рост. — Ладно, Тинни, поможешь мне убрать дом? Домовик счастливо замотал головой и тут же испарился. Наверху послышался хлопок и довольный смех Скорпиуса. Малфой, вооружившись палочкой, возвращал дом в прежнее состояние. Кроме этого, когда поместье вновь засияло чистотой и свежестью, Малфой вышел в сад, срезал несколько особенно пышных шапок белых гортензий, поставил их в вазу на столе и приступил к приготовлению ужина. Поразмыслив ещё немного и осмотрев запасы на кухне, он поставил печься пирог с тыквой и корицей. Пока еда готовилась, Драко обошёл весь дом, придирчиво оглядывая всё на предмет пыли и неряшливости, но они с домовиком отлично постарались, всё было идеально. В своей спальне Малфой задержался, с подозрением оглядывая кровать. Кончики пальцев непроизвольно коснулись покрывала. Странно, но мужчина ожидал ощутить тепло… Время клонилось к вечеру. Духота стала невыносимой от сгустившихся в небе грозовых туч. Скорпиус, несколько раз оббежав весь дом и сад, устроился с книгой в гостиной, прячась от изнуряющей жары под охлаждающими чарами, и с улыбкой на лице читал учебник по зельеварению. Драко знал, что уж точно не школьная программа так его воодушевляет. — О чём думаешь? — осторожно спросил мужчина, проверяя мясо на готовность. — А Гарри придёт на ужин? — не отвлекаясь от страниц учебника, спросил Скорпиус. — Я соскучился по нему... — последняя капля в плотине терпения. — Да, — уверенно выпалил Малфой и необдуманно порывисто бросил нож в раковину, — а я его потороплю! Тинни? — позвал он. — Присмотри, пожалуйста, за Скорпиусом. Драко призвал плащ, накинул его поверх светло-голубой рубашки, мимоходом растрепал волосы сына и, ни на секунду не сомневаясь в своём решении, шагнул в топку камина, отправляясь в Аврорат. Драко уверенно направлялся к кабинету Поттера, когда навстречу буквально подбежала Мадлен Маккмиллан и внезапно заключила его в стальные объятия. Не успел он отреагировать, как она отступила и с мольбой в глазах вперилась в него взглядом. — Ты мой спаситель! Умоляю, сделай с ним что-нибудь! Забери Поттера из отдела, иначе я точно скоро зааважу этого идиота! — И тебе привет, Мадлен, — улыбнулся Малфой, поправив выбившуюся из брюк рубашку, — что тут у вас происходит? И где, собственно, Главный аврор? — Он сейчас, слава Мерлину, переключился на новобранцев, третирует их на поле. Идём, я тебя провожу. — Мади порывисто развернулась и, прижав к груди пачку документов, стремительно направилась вдоль по коридору. — Последние недели он стал просто невыносимым! Весь Аврорат уже взвыл от его замашек. Мы пашем сутками, а когда не впахивает, нам снится, что пашем! Причём реальной работы — наргл наплакал. План действий по дальнейшему расследованию проходит слушание в министерстве, группа тренируется, но такими темпами не доживёт до задания, отчёты пишутся, патрули ведутся, что ещё ему от нас надо?! — А я считал, что у вас вечный аврал… — сконфуженно проблеял мужчина, глядя, как находу миссис Макмиллан то, не говоря ни слова, всовывает в руки проходящих мимо авроров свитки, то, не церемонясь, распахивает двери разных кабинетов, перемещает тонны бумаг на столы тяжко вздыхающих сотрудников. — Аврал только у Поттера в голове! — прикрикнула Мадлен, и какой-то мальчишка в серой форме работника архива отшатнулся от неё на противоположную сторону длинного коридора. — Он говорит тебе о своей работе? Нет? Тогда скажу я! Этот идиот загоняет себя в гроб. Берётся за работу, которую в состоянии выполнить специально созданный для этого отдел. Отправляется на задержания в одиночку, хотя у нас есть группы быстрого реагирования. Выдумывает нам учебные планы, хотя каждый в этом здании способен голыми руками придушить троля, господи прости! — Он описывал всё гораздо хуже, я думал вы чуть ли не вчетвером работаете, — хотя, видя, насколько было оживлённо в Аврорате в пятницу вечером, Драко уже мало этому верил. — Если серьёзно, — вдруг Мадлен резко развернулась на каблуках и посмотрела Малфою прямо в глаза. Он от неожиданности дёрнулся и отступил на шаг, едва не запнувшись, — мне по-настоящему страшно за него. Он словно застыл во временах, когда всё было действительно плохо. На него возлагали последние надежды, работать и впрямь было некому. Но он давным-давно отработал своё… ему пора в отпуск, заняться семьёй, но он видно считает себя акулой. Остановится — умрёт. Его выходки начинают настораживать не меня одну, а это мрачный звоночек. Мади возобновила шаг так же резко, как и остановилась, но её плечи теперь были опущены. А в голове Малфоя всё вставало на свои места. Такое просто решение внутренних мучений замаячило у него перед носом. Поттер бежал от реальности, прятался в своём привычном мирке. И, как и сказала мама, не важно, от чего именно. Гарри Поттер был ребёнком войны, он сам не скрывал этого. У него не было семьи, друзья ушли на второй план. Только работа держала его на плаву. Пресловутый героизм, множество раз спасавший, заработал во вред. Они с Мадлен вышли на большое ровное поле, напоминающее площадку для квиддича. Сумерки нависли над миром, а тяжёлые густые тучи сгущались, когда Малфой нашёл ответ, который так давно искал. Пора было перестать вести себя, как ребёнок и взять наконец ответственность не только за свою жизнь, но и за поттеровскую, раз уж тот неспособен. «Хватит, — подумал Драко и сжал кулаки, — довольно глупостей. Мы достаточно натворили в попытках разобраться с очевидным». — Когда-то он сказал, что есть правило о трёх неделях. — Мади понятливо кивнула, рассматривая силуэты авроров вдалеке. — Последняя неделя месяца — законные выходные с бумажной работой. Но, если так подумать, Гарри не остаётся дома надолго… Я это исправлю, — Драко улыбнулся, ободряющее подмигнул девушке, и Мадлен засветилась от счастья. Начался дождь, раскаты грома раздавались всё ближе. Группа уставших, хорошенечко потрёпанных молодых людей плелась мимо них в сторону величественного здания. — Старый бешеный пёс, Мордред его задери, — пытаясь отдышаться, хрипло выплюнул кто-то из группы, и Мадлен не преминула треснуть его увесистой папкой по затылку. — Захлопнись, Уильямс! — рявкнула девушка, — ты ещё припомнишь его на заданиях!.. Да и тридцать три, это же не много, мне вот двадцать семь… — уже себе под нос обиженно пробубнила Мади, ковыряя корешок папки. — О, мистер Поттер, это для вас! Она кошкой протиснулась мимо широких плеч вояк к Главному аврору, когда тот зашёл под навес перед входом, и беспардонно всучила ему в руки документы. Девушка что-то втолдычивала волшебнику, а Малфой не мог отвести взгляда от своего мужа. Брошенные невзначай слова одного из новобранцев подняли волну обиды за Поттера, а потом и стыда, ведь не больше месяца назад Драко сам клял мужчину не меньшими оскорблениями. Волшебник с сожалением поднял свой взгляд на мужа и в очередной раз убедился в собственном идиотизме. Внутри буквально случился катарсис. Тут же всплыли все воспоминания: речь Мадлен, мамины наставления, слова домовика, образ самого Поттера… Весь промокший до нитки, он тяжело дышал через рот, утирая бороду запястьем. Хмурый взгляд внимательно следил за хаотичными движениями пальца Мадлен, которым она тыкала в разные места, что-то поясняя и заставляя ставить подписи. Он мелко кивал головой, отчего несколько прядей тёмных волос выбились из небрежного хвоста, падая на осунувшееся и сосредоточенное лицо. Пресловутые круглые очки были покрыты россыпью мелких капель и то и дело съезжали на кончик носа. Серая майка и чёрные, вымазанные в грязи спортивные штаны, влажно облепляли стальные даже на первый взгляд мышцы. Хотя скорее не мышцы, а жилы. Драко показалось, что и без того излишне худой Поттер, потерял ещё больше веса за прошедшие недели. Малфой не понимал, почему руки аврора ещё недавно казались неприятными. Сине-зелёные вздувшиеся от напряжения вены буравили предплечья, широкая кисть с пальцами, разбитыми тяжёлым физическим трудом, уверенно и отрывисто двигала пером по пергаменту. Этими руками Поттер пытался объять и защитить весь мир. Они были удивительными, а ничуть не мерзкими. Высокий, с широким разворотом геометричных плеч и узкой талией он возвышался на фоне крошечной в сравнении Мадлен каменным памятником его же подвигам. Драко поймал себя на мысли, что уже не впервые просто любуется волшебником. Пусть он был потным, грязным, заметно выдохшимся, но мерцало что-то такое во всей его сути, что приковывало взгляд. — Это, кстати, тоже к вам, — Мадлен всей рукой внезапно указала на Драко, стушевавшегося от обращённого к нему внимания. Поттер отрешённо проследил за её жестом и поражённо расширил глаза, когда натолкнулся взглядом на лицо мужа. Мадлен странно покосилась на обоих мужчин, с подозрением сощурилась, но только незаметно забрала все бумаги из рук растерянного Поттера и безмолвно направилась обратно в здание. — Привет, — нервно улыбнулся Малфой и сделал несколько шагов в направлении аврора. Волшебник напротив сделал глубокий вдох и нацепил на себя образ Лорда Поттер-Блэка. В очередной раз — досадно заметил Драко. Но подобный фокус больше не работал. Слишком многое было позади, чтобы вновь покупаться на одни и те же трюки. — Привет, — эхом отозвался аврор, огляделся на грозовое небо и, выудив из кармана портсигар, закурил. Он упорно не смотрел на супруга. Взгляд блуждал по кудрявым тёмно-серым облакам. Последние лучи солнца померкли, накрытые тучей, и зелёные глаза померкли вместе с ними. Сейчас они были цвета густого хвойного леса. — Тебя не было дома, — бессмысленная констатация факта. Драко не думал, что скажет при встрече, но пытаться подбирать слова было глупо: хотелось поговорить открыто и осознанно, без двусмысленности, в кои-то веки. Поттер всё так же молчал, но Драко было не впервой читать его мысли по одной позе. Аврор был страшно напряжён: каждую затяжку дублировал судорожным вдохом, забивая едкий дым глубже в лёгкие, сухожилия на шее натянулись, вычерчивая горло тонкими линиями. — Я решил прийти сам, — старался говорить спокойно и уверенно Малфой. — Может, вернёмся вместе? Эм… Поужинаем, поговорим. Рука аврора дрогнула и сигаретный пепел упал на край заношенного кроссовка. Драко с грустью проследил за пикированием серой точки и оказался неспособен вернуть взгляд на супруга. — Чего ты хочешь, Малфой? — скрежетом вырвалось из уст мужчины. В голосе не было злости или угрозы. Размеренный и холодный он прокатился по пустому полю, словно давая команду небесам. Дождь превратился в ливень. — Только то, что и сказал, — дублируя напускное спокойствие отозвался Драко. Он шагнул чуть ближе, сжимая руки в кулаки для решительности. — Я хочу поговорить. — Прекрати это, — нахмурив брови, произнёс аврор и сделал очередную затяжку. — Прекратить что? Вести себя как здравый человек? Драко понял, что фраза прозвучала саркастично. Он всегда считал себя мастером подковёрных игр, но, кажется, у него появился достойный оппонент. — Ты забыл с кем говоришь? — убийственный взгляд пробуравил лицо Драко и заставил поёжиться от накатившего холода. — Убирайся отсюда и оставь меня в покое. Поттер весь подобрался, вытянулся струной, готовый кинуться в бой. Только на этот раз опасности не было. Драко сложил руки на груди, повёл бровью, ни на толику не веря в правдивость эмоций мужчины. Он не собирался отступать только потому, что этот гриффиндорец напридумывал себе проблем из воздуха и вознамерился разыгрывать спектакли. — Это приказ? — решительность в собственном голосе резанула слух. Поттер тоже застыл под натиском фразы, ничего не говоря. — Нет? Тогда заканчивай свои аврорские дела и идём домой. — Ты смеёшься, Малфой? — оскалился Гарри. — Очень глупо испытывать судьбу на прочность. Он шагнул ближе, сжимая руки в кулаки вместе с тлеющей сигаретой. Грудь взымалась, как могло показаться, от ярости. Малфою пришлось напомнить себе, кто перед ним. Обычный человек. Мужчина, которого он больно ранил. — Я твой самый страшный кошмар, твой боггарт — я… — конец предложения был настолько тихим, что почти утонул в звуке разбивающихся о крышу капель дождя. Вот оно. Поттер даже сейчас винил во всём себя одного. Стало пакостно. Драко молниеносно преодолел оставшееся расстояние между ними и вцепился руками в горячие мокрые предплечья мужа. — Прости меня, — ни на миг не дрогнув, со всей смелостью, что у него была в запасе, выпалил Драко. — Прости, что я… — Как ты можешь извиняться? — тело в его руках дёрнулось, в попытке вырваться, но Малфой держал так крепко, будто от этого зависела чья-то жизнь. — Всё это время, я был твоим ожившим ужасом… — Уймись, Поттер! — от злости в голосе чужие руки замерли и нездорово напряглись, закаменев. Ссора это способ выяснить отношения, выстоять личные границы. Ну и пусть, что примирение начнётся с неё. Они молодая семейная пара, им положено ругаться. — Хватит бегать друг от друга… Я скажу лишь однажды, — Драко напоминал возмущённого преподавателя, отчитывающего нашкодившего ученика, — и мы раз и навсегда забудем об этом. Я не боюсь, тебя, Гарри Поттер, и никогда не боялся! Мой боггарт не ты, а глупый страх быть разочарованным в тебе. Всю свою жизнь я смотрел на тебя издалека, все вокруг считали тебя оплотом идеальности и непогрешимости. Ты был Мальчиком-который-выжил, а потом и Героем всей Британии. Да что уж там, я лично читал сыну книжки о тебе… Все восхищались тобой, но не я. Я злился и знал, что не может существовать на земле сверхчеловек. Однако из-за своей тупости, когда мы поженились, вдруг уверовал в твою абсолютность, закрыв глаза на настоящего тебя, чтобы облегчить свою участь. И я прошу за это прощение. Прости, что я предал твоё доверие. Ты ничем мне не обязан, не должен строить из себя Героя передо мной. Просто будь. И мне не нужно понимать тебя, чтобы заботиться, раз ты пока не можешь. Дай мне… — голос сорвался, к глазам подступили горячие слёзы, — дай нам шанс. Пожалуйста, Гарри. Он стоял с глубоко опущенной головой, с напряжёнными до предела руками в ладонях Драко. Малфой даже не мог разглядеть его лицо, увидеть, какая метаморфоза происходит сейчас, не мог предсказать, что будет дальше. Учащённое биение сердца отдавалось в кончиках собственных пальцев. Дождь усиленно барабанил по навесу, оглушая однообразным, непрекращающимся шумом. Драко готов был отступиться, когда почувствовал, как боязливо ссутулив плечи и опасливо наклоняясь, мужчина наконец ожил и своим лицом приложился к месту сочленения шеи и плеча Малфоя. Они держались только за руки, но всё тело стало прожигать, не то от волнения, не то от концентрированного потока магии. — Я не могу, Драко… — хриплый шёпот опалил шею. — Мерлин, да плевать на всё! Не думай ни о чём хоть раз! — крикнул Драко в спутанные волосы и порывисто обнял дрогнувшую от прикосновения спину. — Неужели ты сам не устал от бесконечных перипетий и разговоров? — взмолился он. — Давай остановим это сейчас. В наше время нет ничего однозначного, нескончаемая война с ветряными мельницами… Но мы вместе, Гарри, вместе навсегда, и это единственное, что не оспаривается. Мы не убежим от этого. Так может оно и к лучшему? Хоть что-то очевидное. Он всё обнимал Поттера, стремился каждой клеточкой своего организма поделиться пониманием, поддержкой и заботой. «Я не отпущу тебя, ты не один, ты больше не один,» — речитативом билось в сознании, и Драко крепче прижимал к себе мужа, поглаживая глубокими и уверенными прикосновениями. Невыносимо медленно, с различимым сомнением тело в его руках расслабилось, а Малфой с удовольствием поддержал потерявшего вмиг все силы мужчину. Опустошённый вдох послужил ответом. — Идём домой, — нежно сказал Драко и отступил на полшага, ещё придерживая Поттера за локти, — идём со мной. Он оглядел поникшего мужчину и заглянул в неспокойно метающиеся глаза, сухие, но заметно покрасневшие с сеточкой воспалённых сосудов. Драко заключил правую руку аврора в свою тёплую ладонь. Вихрастая макушка согласно кивнула, волна оцепенения сошла с тела, и мужчина пружинно распрямился, не выпуская однако тёплую ладонь. Они молча в мутном забытьи проследовали в аврорат, долго петляли по лабиринтам коридоров, не замечая изумлённых взглядов прикованных к ним, вместе ступили в камин в кабинете Главного аврора, чтобы одновременно вышагнуть на ковёр родной гостиной. — Гарри! — Скорпиус восторженным сниттчем буквально впрыгнул в объятия аврора. — Я так рад тебя видеть! Папа сказал, что ты был занят на работе, теперь ты отдыхаешь? Ты теперь будешь отдыхать дома? Ты получил письмо? Мы были у бабушки, и я отправил его совой… — Привет, парень, — Гарри устало улыбался, легко держа ребёнка на руках, невпопад отвечал на его вопросы и, кажется, просто любовался детской непосредственностью, которая сметала сложности взрослой проблемной жизни просто и невзначай. — Скорп, Гарри нужно принять душ, он только что с тренировки, — Малфою пришлось сначала взять сына на руки, чмокнуть его в макушку и только потом спустить на пол. Скорпиус светился от радости и не мог усидеть на месте, нарезая круги вокруг потерянного Поттера. Драко снова с удовольствием взял неприкаянную руку, уверенно направляя податливое тело вглубь дома. — Я принесу тебе сухую одежду, — сказал он, оставляя растерянного Поттера у двери в ванную. Пока аврор принимал душ, на улице разошёлся дождь, дошедший и до Годриковой впадины. Наконец-то духота начала спадать, повеяло прохладой и свежестью. Повсюду витал запах мокрой земли и сочной весенней листвы. Драко поднялся наверх, прошёл в комнату Поттера, не задумываясь достал из комода футболку, мягкие тонкие брюки и нижнее бельё. Неловкости он не почувствовал. Теперь забота об этом недоразумении — его зона ответственности. Малфой вернулся на первый этаж, проследовал к ванной, откуда доносился шум воды, приоткрыл дверь и заклинанием отправил одежду на тумбу. Когда он вернулся на кухню, на лице сияла довольная улыбка. Скорпиус, сидящий неподалёку, ответно улыбнулся и поднял вверх большой палец. Малфой уже раскладывал ужин по тарелкам, когда за спиной наконец послышались тяжёлые, шаркающие шаги. — Слишком душно, поужинаем на улице? — бодро спросил Драко, продолжая внимательно нарезать листья салата. — Можно накрыть стол на веранде и… Договорить он не смог. По спине пробежали мурашки за секунду до прикосновения. Влажные волосы упали на его плечо, чужой лоб упирался в местечко над лопаткой, горячее дыхание опалило спину, пуская разряд электричества по конечностям. Малфой всего на мгновенье замер от неожиданности, а когда попытался развернуться, его остановило лёгкое касание сильной руки на талии. — Спасибо, — тихое слово считалось скорее кожей, чем слухом, и ощущение чужого тела исчезло. — Я перемещу туда стол с чердака. Скорп, поможешь мне? Драко спешно обернулся, но было поздно: он увидел только удаляющуюся спину супруга. Гарри с полотенцем на плечах, чтобы вода с волос не намочила майку, направлялся к лестнице вместе со Скорпиусом. Ребёнок что-то увлечённо рассказывал аврору, а тот мягко придерживал его за плечо, не давая споткнуться. Внутри стало спокойно. — Не за что, — сам себе удовлетворённо кивнул Драко и вернулся к салату.