Гамартия

Драко сервировал стол для ужина на террасе. На смену весенним грозам пришла тёплая летняя погода. Порой стояла невыносимая жара, приходилось часто поливать растения в саду, чтобы листья и цветы не опадали, яркие лучи солнца горячо целовали кожу, но зной казался таким приятным и долгожданным, что совсем не хотелось прятаться от буйства лета. Драко оглядел стол, решая, нужно ли сразу выставить десерт, но его отвлёк восторженный вопль. Он обратил взгляд в закатное небо, окрашенное персиковым отсветом яркого солнца. Скорпиус всем корпусом прижимался к древку метлы, волосы разметались от потоков ветра, щёки раскраснелись. Даже с расстояния в сто ярдов, Малфой видел, каким блаженством сияют глаза сына. Поттер сидел позади, обеими руками удерживал метлу и вместе с тем всем телом укрывал Скорпиуса, крепко прижимая его к себе предплечьями. Сложно сказать, кто получал больше удовольствия от полёта… Они то взмывали высоко вверх, то пикировали вниз, набирая пугающе большую скорость. Тогда мужчина плотно обхватывал Скорпиуса поперёк торса одной рукой, вжимая его в свою грудь для подстраховки. Малфой привалился плечом к деревянному столбу, сложил руки на груди и облегчённо вздохнул, подведя тем самым итог последнего месяца. Неподдельное спокойствие рождалось в груди при виде этих двоих, самозабвенно рассекающих бескрайний простор небес. В душе Драко гордился собой. Чтобы добиться таких успехов во взаимоотношениях, оказалось достаточно «просто быть», верно, но каких трудов это стоило — совсем другой вопрос. После возвращения Поттера домой всё продвигалось со скрипом. Они вместе завтракали, даже беседовали о чём-то, но неловкость вкупе с непониманием, что делать дальше, прилипли к ним, как накипь от зелий на дно старого котла. Лорд всё также игнорировал свою спальню, как место для ночлега и упорно после ужинов, если они вообще проводили их вместе, возвращался на службу. Драко потребовалось не дюжее количество смелости, чтобы вновь заявиться в Аврорат и чуть ли не за руку вытащить нерадивого трудоголика домой, а потом ставить перед ультиматумом: спокойно спать дома или же Малфой будет вынужден каждый вечер заявляться к лорду на работу и как ребёнка забирать в Годрикову впадину. Стоит ли говорить, что всю следующую неделю Драко как по будильнику в пять часов вечера со злым бурчанием и проклятиями в сторону гриффиндорского придурка натягивал мантию и знакомым маршрутом через камин шествовал к кабинету Главного аврора. Мадлен уже не здоровалась, а только взмахивала рукой и, осчастливленная его появлением, споро собиралась домой. Другие сотрудники, наоборот, начали приветственно кивать головой, благодарно взирая на Малфоя, словно на мессию. По возвращению в поместье, Драко впихивал в руки понурого аврора домашнюю одежду и шёл накрывать на стол. Поттер неловко топтался рядом, не зная, куда себя деть. Малфой мог только догадываться, какие эмоции испытывает супруг, но видел, каких трудов тому стоит расслабиться и погрузиться в повседневность спокойной жизни. В особенно сложные моменты на помощь, как ни странно, приходил Скорпиус. Своей непосредственностью и святой детской наивностью он обезоруживал Главного аврора напрочь. Вместе они, не иначе как чудом, наладили синематограф не только перелистывать плёночные кадры, но и воспроизводить звук. Малфой не знал, радоваться новшествам или проклинать существование этого дракклова аппарата. Несколько дней подряд втроём они не отрывались от экрана с мультфильмами про животных от медвежат до оленят… Фатальным стал просмотр Робина Гуда с лисом в главной роли. На следующий же вечер Скорпиус и второй великовозрастный ребёнок с луком в руках пропадали в саду, дырявя трансфигурированные из цветочных горшков мишени. Помимо нового хобби, вместе они гуляли, летали на мётлах, играли в шахматы, читали, Скорпиус даже пытался обучать Поттера владеть рапирой. А Драко просто был рядом, иногда безучастный, занятый работой или домашними делами, а иногда и становился активным участником игр и сумасбродств. Тогда Малфой замечал, как Поттер меняется. Он становился более сконцентрированным и внимательным к собственным действиям. Его выдавали вопросительные и неопределённые интонации, неуверенные взгляды. Он будто ждал одобрения или, наоборот, взбучки. Мужчина опасался повышать голос, резко взмахивать руками и даже выпрямляться во весь рост. В очередной раз за завтраком, когда Скорп поднялся наверх для урока по травологии, нервы Драко сдали. Поттер резко поднялся и зацепил коленом стол, сильно его пошатнув. Посуда звякнула, а аврор поднял взгляд побитого щенка на мужа: — Прости, я не… — Поттер, — резко осадил Драко и в порыве негодования схватил супруга за запястье, — сядь. Лорд послушно опустился обратно с лицом, полным скорби. Драко ослабил хватку, но руку не убрал, мягко накрывая ей грубоватую кисть аврора. — Гарри, — как можно спокойнее произнёс он, — в чём дело? — Я не могу, Малфой, не могу… — рука под его ладонью превратилась в кулак. Драко тяжко вздохнул. Ну почему с этим Поттером всегда так? Винить, однако, аврора в происходящем смысла не было. Малфой уже усёк, что любую настороженность в муже придётся вытравливать систематично и безустанно. Пришлось призвать всё своё терпение и выдержку. — Ты не мой боггарт, — с расстановкой проговорил волшебник и тут же продолжил, крепко сжав пытающуюся ускользнуть из хватки руку, — я не боюсь тебя, я доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть — своего сына. Мерлин, да о чём мы говорим? Ты же знаешь, что я чувствую. Тебе следует просто прислушаться к связи, и всё встанет на свои места. Драко смотрел в лицо мужа и видел, как выражение сменилось с растерянного на разочарованное. Поттер поджал губы, опустил голову и отрицательно замотал ей, продолжая упорно молчать. — Скажи хоть что-нибудь, — взмолился Драко, отчаиваясь, — поговори со мной. — Ты младший супруг, — наверное, из уст мужчины эта фраза прозвучала впервые. Малфой не дрогнул, только усилил давление на чужую руку, понуждая продолжить. — Наша связь влияет на тебя сильнее… Твои чувства порой продиктованы связью. Малфой почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. — О, Мерлин всемогущий… — Драко даже не попытался совладать с собой и негодующе вскинул руки в воздух, буквально взмолившись всем богам, — и всё-таки я замужем за идиотом. Нет никакого влияния, Поттер. О, нет, даже не смей меня перебивать! — угрожающе наставил он палец на попытавшегося возразить мужа. — Ты знаешь меня четверть века, мы женаты почти год, а ты всё это время считал, что я под действием уз брака? Мордред, мне стоило попытаться задушить тебя подушкой, чтоб ты знал, что я это всё ещё я?! Драко перевёл дух, потерев виски от начинающейся мигрени. Стоило ли теперь распинаться? Хотя этот человек терял сигареты, лежащие перед его носом, нужно делать скидку на слабоумие… Гриффиндорское недоразумение очень некстати решил продолжить диалог: — Что мне было думать, когда после нормального установления магической связи ты остался в Годриковой впадине? — Что я хотел этого! — рявкнул Драко, вскидывая взгляд. — Связь не подавит мою волю без твоего прямого приказа! И если ты втайне не пытался указывать мне, я выбирал сам! — Но в день нашей помолвки, ты ревновал меня к Гермионе! — взвился аврор, наконец открыто глядя в глаза Малфоя. — Я, блять, умирал, Поттер! Я стоял там, и вся моя жизнь держалась в тебе, каково мне, думаешь, было видеть, что ты тянешься к другой женщине? К Грейнджер! О вас ходило столько сплетен… — Тогда ты ответил другое… — Ох, да, прекрасно! — не на шутку завёлся Драко. — Мне стоило во всеуслышанье сказать, что я вот-вот свалюсь на пол? То есть твоя паранойя оправдана, а мой страх за себя и сына пустяк? Малфой поднял глаза к небу, не давая накатившим вдруг слезам пролиться. Как же он, чёрт побери, был зол. Он налаживал мосты, даже не догадываясь, что по ту сторону реки пустота. Пережив приступ разочарования, Драко вздохнул, собираясь. — Я нуждаюсь в тебе, это правда, мне необходима твоя магия для поддержки, — борясь с желанием приложить Поттера чем-нибудь увесистым, медленно начал Драко, — в отличии от старшего супруга, я не могу причинить вред, обязан слушаться приказов, не могу скрыть магию или эмоции, не могу изменить тебе, но в остальном я всё тот же человек! — Я знал всё, о чём ты говоришь, но, — аврор тоже тяжело вздохнул, — после случившегося в особняке Блэков, Малфой, которого я знаю, должен был проклясть меня или навсегда уйти. Я засомневался… — Ты не мой боггарт, — во второй раз за утро прорычал Драко, сжимая кулаки. — Поттер, как до тебя не дойдёт? Ты начал мне нравиться, мы стали похожи на настоящую семью, и я до смерти боялся, что это закончится. Не знаю, что в твоём сумасшедшем мире значит брак, но для меня семья — это сакральное, святое… По законам магии, ты отец моего ребёнка. Не важно, как мы поженились, мы семья. Сколько ещё мне говорить об этом?! Я не идиот, чтобы рушить всё из-за собственной ошибки. Вбей себе в голову, все ссорятся, все допускают оплошности, наша вылилась в это. Ты оставил боггарта в библиотеке. Я в него поверил. Мы здорово проебались, но сейчас сидим здесь и едим драккловы вафли! Малфой уставился на скатерть, во спасение своих нервов. Его потряхивало от слабости — казалось, до этого тело держалось одними эмоциями. Хотелось перевернуть чёртов стол от досады, но сил уже не было. Он почувствовал прикосновение к своим рукам, хотел было продолжить гневную тираду, но не успел опомниться, как его подняли из кресла и заключили в стальные объятия. Поттер крепко держал его в своих руках, зарывшись лицом в светлую макушку. — Прости, — прошептал аврор и сильнее стиснул Драко, — ты прав, я идиот. Прости меня… Прости… Малфой невольно обмяк и расслабился, теряя весь свой запал. Пробурчав что-то нелицеприятное о твердолобых остолопах, он обнял Поттера в ответ. Он припал к сильной груди, слушая загнанное биение сердца. На него накатило невиданное облегчение. Захотелось стоять так целую вечность, нежиться в этом спокойствии, быть окутанным родной магией, наслаждаться уверенными и трепетными прикосновениями. Гарри не пытался лишить его этого, он смирно стоял, осторожно поглаживая малфоевскую спину. От аврора пахло душистым мылом, нагретой на солнце драконьей кожей, сигаретным дымом, древесными опилками, немного озоном от высокой концентрации магии и чем-то странно неуместным на строгой жёсткой аврорсокй форме… — Ты странно пахнешь, — заметил Малфой, различая слишком сладкие ноты свежего, очевидно, дамского парфюма. — Мадлен запустила в меня флаконом духов вчера, — обиженно пробухтел Главный аврор и поёжился, нервно впиваясь пальцами в лопатки блондина. — И в чём она неправа? — улыбнулся Малфой, крепче прижимаясь к мужчине, почти ластясь. Поттер наклонился ниже, задев носом местечко прямо за ухом и по-животному громко выдохнул, пошевелив платиновые волосы. — Я… у меня… я хотел сказать, что у меня никого не было, с момента нашей свадьбы, — вдруг едва различимо произнёс мужчина. Волшебник на секунду замер, а Малфой не сразу понял значение фразы. Слишком внезапно и не к месту прозвучало откровение. Драко огладил худую спину и неожиданно искренне рассмеялся, уперевшись лбом в чужое плечо: — О, Поттер, ты неисправим. Всё медленно, но верно приходило в норму. Если вообще можно подогнать их взаимоотношения под такое сухое и обезличенное слово. Супруги вновь притирались друг к другу, на этот раз осознанно, осторожно и взаимно. С того разговора прошли недели, и их общение претерпело ряд метаморфоз. Они испытывали неловкость, оказавшись наедине, но уже совершенно иного рода. Драко чувствовал себя девицей на выданье, за которой неумело ухаживает трусоватый кавалер. Они без конца взглядами сверялись с чувствами друг друга, желая удостовериться, что всё в порядке, оба тряслись над формирующимся в доме покоем и открытостью, до смешного часто извинялись за незначительные инциденты в виде случайной стычки в узком коридоре или одновременной попытке заговорить. Сегодня ужин проходил весело. Налетавшись, Гарри и Скорп заняли места за столом, всё ещё увлечённые и заворожённые полётом и мало обращающие внимание на сам приём пищи. Поттер рассказывал Скорпиусу, как на одной тренировке кубарем свалился с метлы в метре над землёй, когда его отвлёк крик пролетавшей мимо совы. Забавная и вместе с тем поучительная история, предостерегающая юного Малфоя от невнимательности и небрежности на метле. Когда с ужином было покончено, Скорпиус заглянул в дом, ища взглядом настенные часы, спешно поблагодарил Драко, улыбнулся Поттеру и умчался в сторону рощи, обещав вернуться до темноты. — Куда это он? — Драко распознал в голосе мужа тревогу. Поттер встал, облокотился на деревянные перила веранды, вынул из-за пазухи портсигар и закурил, не отрывая взгляд от удаляющегося Скорпиуса. — Он подружился с младшими детьми Алисии Спиннет, — Малфой хотел приступить к уборке стола, но вернулся в плетёное кресло, решая продолжить ненавязчивую беседу, — оказалось, они наши соседи. Скорпиус скрылся за густыми кронами деревьев, меж которых пролегала узкая тропинка по направлению к домам неподалёку. Они с другими детьми сами соорудили калитку в заборе, чтобы каждый раз не делать большой крюк через главную улицу. Теперь мальчик часто бывал у друзей. — Я помню Алисию, — произнёс Поттер и обернулся в сторону Драко, вместе со словами выдыхая сигаретный дым, — она была охотницей в гриффиндорской команде по квиддичу. С младшими, говоришь? — Да, Лайла и Джейми, двойняшки. Ровесники Скорпиуса, — почему-то Драко показалось важным сообщить всё Поттеру. — Считаешь, это хорошей идеей? — Не знаю, — честно ответил Драко и вздохнул, — но мне не нравится, что единственным близким другом моего сына до этого момента был домовой эльф. Скорп может сутками не отрываться от Тинни, но ему необходимо общаться с другими детьми его возраста. Поттер улыбнулся в знак поддержки и затушил тлеющую сигарету о дно каменной пепельницы, неизменно стоящей на перилах. — Ты прав, — кивнул он, — я порой перегибаю в своей паранойе. — Чаю? — дружелюбно поинтересовался Драко, принимая тем самым не высказанные извинения. — Да, пожалуй. Малфой намеревался проследовать в дом, но тяжёлая ладонь легла на его плечо, слегка сжимая и пуская россыпь мурашек по холке. — Я принесу, — мягко произнёс аврор и исчез в дверном проёме. Очередное новшество в их взаимодействии, инициатором которого был Поттер. Прикосновения. Робкие, уверенные, случайные, намеренные, просящие и дающие, нежные или быстрые… Малфой сбивался с подсчётов. Аврор будто взял себе в привычку ненавязчиво касаться Драко, всякий раз, когда выдавалась возможность. Поттер укладывал свою ладонь на плечи, когда хотел привлечь внимание, порывисто сжимал предплечье перед тем, как отправиться на службу, оправлял спадающую на лицо чёлку, когда Драко увлекался работой, щекотал, если Малфой перегибал с нравоучениями для Скорпиуса, припадал лбом к руке, когда звонко смеялся за совместным просмотром фильмов, сам с удовольствием ластился к ладоням мужа, ища ласки после тяжёлого рабочего дня. И каждое из них он сопровождал магией. Огромным количеством своей магии. Не то чтобы Драко был не рад, но почему-то всё это вызывало лёгкое чувство ступора. Было непривычно испытывать на себе столько тактильного внимания со стороны супруга. Непривычно и волнующе… Поттер вернулся на веранду с красивой миниатюрной чашечкой и блюдцем для Драко и огромной пухлой кружкой для себя. Малфой поблагодарил его кивком и на секунду задумался. — Недавно я получил заказ на зелье для Министерства, — начал Драко, — ты приложил к этому руку? — Они спросили, есть ли у меня на примете хороший зельевар, я посоветовал тебя. Решил, что ты будешь не против. Тем более, Министерству не важно, что ты работаешь из дома. Ты можешь оставаться здесь со Скорпом, — как само собой разумеющееся изрёк Поттер и продолжил всматриваться вдаль. Драко вздохнул: — С ним всё будет в порядке, не волнуйся, иначе сейчас взглядом воспламенишь рощу или вскипятишь озеро. Поттер посмотрел на Малфоя, выглядя сконфуженным. Он виновато поджал губы, а потом вдруг хищно улыбнулся. Ох, не любил Драко это выражение лица. — Считаешь, мой взгляд горяч? — Гарри комично поиграл бровями. — О, Мерлин, — Драко закатил глаза и попытался выглядеть надменно, хотя тянуло рассмеяться в голос. — Признай это, — не унимался Поттер, проделывая какие-то баснословно дурацкие вещи своими бровями, — я горяч. — Ты смешон, Поттер, — уже открыто смеясь, произнёс волшебник. — Ах, смешон, значит, — пользуясь своим аврорским опытом, мужчина резко подался вперёд и потянул проворные руки к рёбрам Драко, принимаясь щекотать его. — Нет, Поттер! — взвизгнул Драко, изо всех сил закрываясь и пытаясь уйти от прикосновения. Он задыхался от смеха, слёзы выступили на глазах. Поттер чуть ли не всем весом наваливался на него, ни на секунду не прекращая ужасную пытку. Терпеть становилось невозможным, и Драко, выбившись из сил, крикнул: — Нет! Это запрещённый приём… Поттер, стой! пожалуйста… Ладно-ладно, только умоляю, отпусти меня! Ты горяч!.. Руки на его боках замерли, и Малфой, наконец отсмеявшись, поднял взгляд на Поттера, натыкаясь на его лицо в непосредственной близости от себя. Мужчина чарующе улыбался. Его щёки покраснели, волосы растрепались от активных действий, а зелёные глаза сияли в отблесках заходящего солнца. — Ты горяч… — договорил Драко и замер, заворожённый. Он видел, как улыбка померкла, а лицо супруга стало серьёзным. Малфой облизал вмиг пересохшие губы, и взгляд напротив потемнел. Руки, до этого мирно покоившиеся на рёбрах, съехали на талию и ощутимо сжались. Сердце ускорилось, а дыхание грозилось сорваться, и он знал, что Поттер это тоже чувствует. Малфой разомкнул губы, не то желая что-то сказать, не то просто надеясь сделать вдох поглубже. — Я вернулся! — голос Скорпиуса вывел из транса. — И я весь в слюнях! Драко моргнул и обнаружил, что Поттер невозмутимо сидит в своём кресле, помятый и донельзя смущённый. — У Калеба есть пёс! Мерлин, фу, слюни! — Скорп молнией промчался мимо, направляясь прямо в дом, продолжая находу чересчур громко негодовать. Малфой проследил за метаниями сына и медленно перевёл взгляд на обомлевшего аврора. Тот тоже проводил ребёнка взглядом и с вопросом в глазах уставился на Драко в ответ. — Ты как-то пояснишь мне это?.. — растеряно протянул мужчина, указав большим пальцем в сторону дома. — Животные обычно в восторге от Скорпиуса, — развёл руки в стороны Малфой, — не могу сказать, что это взаимно. Поттер посмотрел на него округлившимися глазами, он прыснул, а потом разразился хохотом от нелепости ситуации, не переставая смотреть при этом на Драко. Малфой прикрыл глаза, откинулся на спинку кресла и тоже рассмеялся, накрыв глаза ладонью. Они вместе убрали стол после ужина, отнесли всю посуду и задержались на кухне, наводя порядок. Драко мыл тарелки, делал какие-то приготовления к завтрашнему дню, а Поттер просто слонялся неподалёку. Скорпиус умчался в ванную и торчал там, тщательно моясь, пока Драко не сказал ему готовиться ко сну. Перед тем, как подняться наверх и провести перед сном время с сыном, Малфой остановился, заметив, что Поттер всё ещё в домашней одежде, спокойно сидит за столом с монструозной кружкой чая и выглядит достаточно расслабленным. — Надо же, — протянул он, уже поднимаясь по лестнице, — ночуешь дома? — Я стараюсь, — откликнулся Поттер и обернулся, — не будь слишком самодовольным, ладно? Драко хмыкнул, пожал плечами, раскидывая руки в стороны в знак капитуляции, и ушёл наверх. Он читал Скорпиусу какую-то книгу, не имея ни малейшего представления, о чём она. Все мысли были далеко за пределами детской спальни. Когда Скорп заснул, Малфой всё продолжал сидеть с книжкой в руках на детской кровати, вглядываясь в ночь за окном. Ставни были распахнуты из-за жары, и лёгкий летний ветер колыхал белую тюль. Драко прокрутил в голове события вечера и зарделся от стыда. — Мы идиоты, — прошептал он в пустоту и улыбнулся. Мужчина поправил одеяло, провёл по мерно вздымающейся спине сына и погасил лампу на прикроватной тумбе. В темноте он добрался до своей комнаты, переоделся в хлопковую майку и шорты и обрушился на кровать, намереваясь копаться в собственной голове с энтузиазмом заядлого садиста. Однако, как только тело приняло более-менее комфортное положение в пространстве, Драко погрузился в сон. Малфой очнулся посреди ночи так, словно только успел моргнуть. Наколдовав Темпус, он обнаружил, что перевалило глубоко за полночь. Драко оглядел комнату в поисках причины пробуждения, но всё было привычным и безмолвным. Тогда он прислушался к себе. Лёгкое возбуждение чувствовалось в теле, но его перебила накатывающая тревога. В грудине сдавливалось тяжёлое беспокойство с примесью подступающей паники. Драко сел на кровати, провёл по торсу, изучая странное, болезненное чувство. Было что-то странное в том, как ощущались эмоции. Мужчина с глубоким неудовольствием взял в руки палочку. Казалось странным держать её сейчас. Он поднялся, инстинктивно сделал несколько глубоких вдохов и, осторожно ступая босыми ногами по деревянному полу, направился в спальню Скорпиуса. Мальчик мирно спал, скинув с себя одеяло. Малфой наложил на комнату охлаждающие чары и всё-таки опасливо закрыл окно. Беспокойство усилилось, когда он вышел в коридор, плотно затворяя дверь за собой. Взгляд зацепился за противоположный конец помещения. Мысль кольнула. Быстро преодолевая расстояние до хозяйской спальни, Драко замер, не зная, правильным ли будет войти вот так среди ночи. Он прислушался, но с той стороны не доносилось ни звука. Паника накрывала всё сильнее, холодом отдаваясь на затылке. Драко слегка постучал в дверь, но ответа не последовало. Борясь с собой, он медленно толкнул ручку и приоткрыл дверь. Драко уже испытывал подобное однажды, когда магия сшибает с ног и заставляет клониться к земле. Только в тот раз Поттер говорил с кем-то холодным и надменным тоном, сейчас же он пронзительно кричал, метаясь на кровати, вцепившись сведёнными судорогой руками в простыни. Малфой впервые чувствовал столько боли и страха. От них заломило кости, а в глазах на миг потемнело. Пришлось встряхнуться, чтобы не потерять сознание. Предметы в комнате парили в воздухе, стёкла дрожали, а половицы скрипели, готовые разойтись от силы магических волн. Малфой кинулся к Гарри, начиная паниковать уже сам. — Поттер, — обратился он к мужу, пытаясь пробудить того от тяжёлого сна. Успеха это не возымело. Драко прикоснулся к кипяточной руке и уверенно сжал её. — Гарри, очнись! Поттер дрогнул всем телом, порывисто сел, а палочка из крепления в мгновение ока оказалась в его ладони. Сумасшедшим взглядом он обвёл комнату. Загнанное, хриплое дыхание вырывалось из его груди. Наткнувшись на Малфоя, он вскинул руку и больно прижал кончик палочки к самому его горлу. — Гарри, — спокойно произнёс Драко, вкладывая в голос всю миролюбивость, на которую был сейчас способен, — это был сон. Всего лишь плохой сон. В зелёных глазах не было и тени узнавания. В них плескались страх, паника и боль. Челюсть сжалась с такой силой, что проступили мышцы на скулах, а на лбу запульсировала вена. И хотя инстинкт самосохранения трубил, что нужно срочно бежать, Драко придвинулся ближе, претерпевая боль на шее, готовый пожертвовать собственным здоровьем, только бы мучения Гарри прекратились. — Я вышел как-то погулять, луна лишь появилась, — зашептал Малфой голосом, которым пел колыбельные Скорпиусу. — Тут голова оторвалась и тихо покатилась… С каждым словом он старался всё ближе протянуть руку к мужу, достучаться до сознания, вытянуть того из адской пучины. Когда стих пошёл на третий круг, Драко всё-таки удалось мягко коснуться застывшего в гримасе лица Поттера. Мужчина испытующе разглядывал его, всматривался в черты, а потом резко убрал палочку. Послышался грохот повалившихся вещей, и Драко выдохнул. — Мал-фой? Что?.. — оторопело выдал аврор и снова огляделся. — О, Мерлин… Гарри смотрел на него с непередаваемым выражением. Его метало от благодарности до вины и от паники до смирения, но чётче всего проступал на лице ужас от самого себя. Аврор замер, а вместе с тем сердце Драко разорвалось от боли. Малфой знал, что Поттера мучают кошмары. Глупо было не догадаться, зная натуру Героя. Но он никогда не подозревал, что всё было настолько ужасно. Крик, стоявший в комнате пару минут назад, пугал своей загнанностью и безысходностью, но то, каким он был сейчас ранило куда сильнее. Уставший, обессиливший от бесконечной борьбы с призраками прошлого мужчина, казалось, готов рвать на себе волосы от отчаяния. Потерянный и одинокий он сидел посреди огромной кровати с пустыми безжизненными глазами. Его лицо было бледным и влажным от выступившего холодного пота, а губы сухими, он судорожно хватал ими воздух, но не мог восстановить дыхание. Поттер был на грани. Драко протянул руки, желая обнять, но аврор отшатнулся, словно закрываясь от удара. Против воли внутри поднялась злость, сравнимая с лавиной. В сердцах он проклял Волан-де-Морта, пожирателей, Дамблдора, Кингсли, себя, Аврорат и всё Министерство иже с ними, испытывая натуральную ненависть ко всему, что когда-то причинило такую боль одному-единственному человеку, что первым неосознанным порывом стала попытка спастись от объятия. Превозмогая собственные чувства, Малфой осторожно, но уверенно заключил лицо растерянного Поттера в свои ладони, мягко провёл большими пальцами по кромке растительности, со всей уверенностью выдавая то, что билось внутри: — Ты не один, слышишь меня? Я здесь, и я рядом, — Драко неловко скользнул на кровать, одновременно ведя руки на спину аврора, ни на секунду не разрывая телесного контакта, — ты в безопасности. — Где твой сын? — со смесью страха и беспокойства прошептал Поттер, порываясь высвободиться. — Скорпиус в своей комнате, — Драко только сильнее сжал его в объятиях. — Он в порядке? — С ним всё хорошо, — Малфой заметил, как задрожали руки мужа. — Он крепко спит. Ты наложил такое количество барьеров на свою спальню, что даже Азкобан позавидует. — Я тебя ранил? — Нет, — хмыкнул Драко, поглаживая взмокшую спину, — ты не можешь меня ранить, Гарри. — Я только что чуть не разнёс дом. — Плевать, — Драко устроился на кровати полусидя, согнув ноги в коленях, притягивая плохо соображающего аврора себе на грудь. — Ч-что ты делаешь? — Два часа ночи. Я ложусь в постель. — Ты собираешься спать у меня? — с выражением полного непонимания спросил Поттер. — А есть возражения? — Я наставил на тебя палочку, — произнёс мужчина, будто это хоть что-то объясняло. — Всё ещё плевать. Драко осознал, что не только тело аврора сейчас до страшного напряжено. Пришлось предпринять усилие, чтобы сбросить тень испуга. Руки сами собой заняли место на макушке и плечах Поттера. Малфой принялся осторожно, почти невесомо кончиками пальцев поглаживать горячую кожу. Мышцы мужчины сокращались от перенапряжения, тогда Драко усиливал давление, слегка массируя их, давая выход застоявшейся энергии. Было непривычно смотреть на лицо Гарри сверху вниз. Он видел, как дрожат тёмные ресницы, как беспокойно метается взгляд, и непроизвольно сжимаются скрюченные судорогой пальцы, которыми Поттер цеплялся за воздух. Малфой готов был сидеть так вечность, лишь бы супругу стало хоть немного лучше. Жалость липкое чувство, но Драко не мог бороться с собой, видя, как тяжело и вымученно Поттер дышит. Он спал без футболки, а это не добавляло покоя. Вид груди, испещрённой шрамами, с торчащими из-под кожи рёбрами причинял Драко физическую боль. Хотелось оставить его в объятиях навсегда, оберегая от всего мира. Сколько ещё он должен вытерпеть? Где конец бесконечным мучениям? Драко не знал ответов. Он мог только быть рядом и вкладывать всю свою поддержку в прикосновения. — Прости, — раздалось в тишине комнаты. — Ты последнее время слишком часто извиняешься, — Драко грустно улыбнулся и провёл по болезненно изогнувшейся брови, разглаживая морщины на лбу, коснулся шрама в виде молнии, трепетно изучая его подушечками пальцев. — Не все грехи человечества на твоих плечах, Поттер. Гарри медленно приходил в чувства. Паническое напряжение отступало, уступая место сознательности. Малфой читал стыд и вину, проступившие на лице мужа. Поттер набрал побольше воздуха в грудь, но Драко его опередил: — Что бы ты не хотел сейчас сказать — подумай дважды. Мужчина действительно помолчал, прежде чем спросить. — Почему ты здесь? — Наша связь оказалась сильнее всех тех заклинаний, которыми ты увешал комнату, — Драко перебрался с лица на плечи, не прекращая поглаживать покрытую мурашками кожу. Ему хотелось провести по шрамам, хотелось верить, что их можно стереть лёгким прикосновением ладони, но он не решался. Было боязно причинить ещё больше дискомфорта Гарри, оттолкнуть его сейчас. — Ты и вправду будешь спать тут? — в голосе была нерешительность и… надежда? — Я хочу, чтобы выспался ты, — с нежностью произнёс Малфой, пропуская тёмные длинные пряди сквозь пальцы. — Я готов немного посторожить твой сон. Аврор слегка запрокинул голову и посмотрел прямо в глаза. Малфой не знал, что он пытается прочитать в них, но спустя несколько минут игры в гляделки мужчина отвёл взгляд, прикрыл глаза и приложился щекой к груди Драко, устраиваясь удобнее. Драко следил за ним не отрываясь, пока тяжёлое дыхание не стало ровнее и спокойнее. Поттер погрузился в сон. Отпечаток сомнений и тягот на лице исчез, а тело потяжелело. Малфой ощутил весь его вес на себе, и это неожиданно успокоило. Удивительно, что чужой мирный сон вызывал столько радости. Драко не думал, что сможет испытать подобное к кому-то, кроме Скорпиуса. Бескрайняя нежность, желание заботиться и оберегать роились в душе. Он всё смотрел на Поттера, изучал расслабленные черты, поражаясь, сколько тепла он готов безвозмездно отдать этому человеку просто за то, что он есть. Поддавшись порыву, Драко наклонился и оставил целомудренный мягкий поцелуй на кромке губ. Борода кольнула лицо, и Малфой потёр подбородок, привыкая к странному ощущению на коже. Мир сошёл с ума, если гриффиндорец спокойно спал в кровати со слизеринцем, а последний в свою очередь готов был в него влюбиться. — И плевать, — упрямо пробормотал Драко собственным мыслям и прикоснулся ко лбу Гарри в ещё одном поцелуе.