Гамартия

— Не оборачивайся. Приказ. Первый на его памяти. Чёткий и неприкрытый, сразивший своей мощью. Если бы не натянувшиеся до предела нити связи, Драко бы ни за что не поверил, что голос принадлежал Поттеру: болезненно хриплый, почти без интонации, он протянулся на одном длинном выдохе, перерастая в утробный рык. Малфой невольно дёрнулся, намереваясь ослушаться и посмотреть за спину, но не смог даже перевести взгляд на всё ещё сжимающую его плечо ладонь. Улыбка тут же померкла, сменившись гримасой ужаса. Ощущение фатальной катастрофы за считанные секунды смело воцарившееся было состояние принятия. Внутренности обожгло волной страха. — Пожалуйста, — мгновенно вырвалась неистовая мольба, — не заставляй меня. Только не сейчас. Драко, что было сил, боролся с приказом, но ничего не выходило. Руки начало сводить судорогой от бесполезных усилий, он застыл под натиском фразы, способный только метать взгляд от камина до кромки дивана. — Умоляю тебя, остановись, — срываясь на откровенное унижение, проговорил он. — Что происходит? Я прошу тебя… Гарри… Драко не осознавал, сколько боли и отчаяния разлилось в его словах, сколько неприкрытых страха, сожаления и мольбы было вложено в одно только имя супруга. Он не боялся Поттера, больше нет. Он боялся за него. Невозможность лицезреть происходящее только сильнее распаляла пламя нездорового, вязкого предчувствия опасности. Драко всё ещё продолжал упорствовать, поэтому, как только повеление Поттера спало, он чуть завалился вперёд, мгновенно обернувшись. — О, Мерлин… Драко обомлел. За его спиной угрожающе возвышалось нечто. В тёмном высоком силуэте едва ли узнавались человеческие черты. Из-за высокого роста существо сутулилось, сгибалось в спине геометричной дугой, неустойчиво кренясь в сторону дивана. Конечность, напоминающая когтистую лапу, всё ещё тянулась в сторону Малфоя. Вторая же, куда больше похожая на обычную руку, безжизненной плетью болталась вдоль изломанного туловища. Лоскуты аврорской формы почти не различались среди мокрой длинной шерсти. Всё тело заросло густым всклоченным мехом. С него на пол мерно скользила кровь вперемешку с грязью, собираясь уродливой лужей у деформированных стоп. Волчья пасть на месте лица была приоткрыта, в ней, пенясь, скапливалась кровь, которая вытекала из разорванной щеки. Исполинского размера морда выдавалась вперёд на широких плечах, которые тяжело вздымались на каждом вдохе. Когда они спадали на выдохе, из глотки зримо вырывался пар. В воздухе распространился тошнотворный, приторный запах. Смесь металла, гниения, земли и гари. Трупный запах. Не человек, не оборотень и не животное смотрело на Драко яркими, будто подсвеченными изнутри зелёными глазами. Глазами Поттера. Драко стиснул зубы, прикрыл глаза и с трудом сглотнул, прогоняя горечь с корня языка. Секунды, за которые Малфой успел сделать медленный, судорожный выдох, растянулись для него в бесконечность. Он распахнул глаза. — Тебе срочно нужно в Мунго, — первое, что выпалил мужчина, поспешно вскакивая на ноги. В его руке уже была волшебная палочка, а в голове координаты для аппарации. Малфой в одночасье оказался перед аврором, двигаясь на обострившемся защитном инстинкте, вдруг распространившемся на жуткое, омерзительное создание. Драко взял его за локоть, но тело напротив отшагнуло назад, с различимым усилием вырываясь из хватки. Драко вскинулся, устремляя суровый, решительный взгляд прямо на волчью морду. Он быстро осмотрел искажённые черты лица и остановился на родных зелёных глазах. Зрачки потускнели, взгляд был холодным и подслеповатым. Сложно было сказать, осталось ли внутри хоть что-то. — Тебе нужно в больницу, — снова прошипел Драко, взывая к разуму супруга. — Нет, — раздался из пасти звук, хотя челюсть осталась неподвижно приоткрытой. — Я не справлюсь сам, — с бессильной злобой выплюнул Малфой, вцепившись в нечто похожее на руки, тут же перекидывая одну себе на плечи, не давая Поттеру завалиться набок. Искорёженное, грузное тело легло на его спину, чуть не погребя под собой. — Нет. — Пожалуйста, ты должен… — Нет, — снова послышался решительный ответ. — Но ты можешь умереть! — сорвался с побелевших губ отчаянный, задушенный вскрик. Из глаз брызнули непрошенные слёзы. Повисла звенящая тишина. Весь мир смолк, солидарный горю юноши... — Зато я буду с тобой. У Малфоя разорвалось сердце. От накатившей слабости чуть не подогнулись ноги. Однако времени анализировать сказанное больше не было. Драко зажмурился до цветных пятен перед глазами и помотал головой из стороны в сторону, отгоняя мрачные видения. Он выдохнул через нос, давая себе несколько коротких мгновений на принятие отдающего сумасшествием решения. — Ладно… ладно… — пробормотал волшебник и осторожно притиснулся к худому вытянутому торсу, чтобы поудобнее перехватить мужа. Драко не рискнул применять левитирующие чары, опасаясь, что они срезонируют с уже наложенными заклинаниями. Припоминая курсы первой помощи, он судорожно соображал, реально ли вообще помочь своими силами в сложившейся ситуации. Он не был колдомедиком, но ещё с войны основы экстренной медицины были выжжены на подкорке головного мозга. Малфой осторожно зашагал в сторону ванной комнаты, примеряясь к темпу мужчины, внимательно следя за тем, как тот переставляет ноги. Поттер хромал, сильно проваливаясь влево. Он почти не ступал на повреждённую конечность, с трудом волоча её за собой. На начищенном до блеска паркете за ними оставался грязно-кровавый след. — Что произошло? — спросил Драко, неуверенный, что действительно хотел бы когда-либо знать ответ на этот вопрос. — Проклятие… проклятие попало… Не успел трансфигурировать… Драко понятливо кивнул, однако промолчал, махнув палочкой в сторону двери. На одной силе воли он добрёл до ванной, с осторожностью водружая свою бесценную ношу на её край. Он не отпускал руки Гарри, но чуть отстранился, чтобы оценить масштабы катастрофы. Шерсть и остатки аврорской экипировки не позволяли с точностью определить, где именно были сосредоточены самые опасные ранения, требующие немедленного вмешательства. Всё казалось одной сплошной раной. Нужно было как-то избавиться хотя бы от одежды. Поочерёдно отнимая руки, опасаясь оставлять Поттера совсем без опоры, Драко закатал рукава своей рубашки. Она покрылась яркими разводами, местами привычно красными, а местами чёрными и липкими, словно от смолы. Малфой с лёгкостью проигнорировал данный факт. — Я могу снять твою форму с помощью магии? — задал он вопрос, сканируя взглядом фигуру мужа. — Нет. Голос был чужим, скрипучим, как скрежет камня о камень, и каждый повторяющийся ответ вырывался с усилием. Будто и не было внутри человека, а только набор чудом сохранившихся человекоподобных функций. Гарри не был здесь. Даже в глазах не было жизни, только холодное, беспокойное мерцание. Малфой не мог понять, с кем он разговаривает — с Поттером или с тем, что от него осталось. Драко отогнал от себя подобные мысли. Он со спешной аккуратностью принялся расстёгивать бесконечное множество ремней на камзоле, проклиная волшебника, который изобрёл это орудие пыток. Давление плотной амуниции на грудную клетку Гарри ослабло, и он рвано выдохнул, наклоняясь к Драко, позволяя стащить с себя неподъёмное обмундирование. Часть ткани на спине словно срослась со шкурой, ошмётками прилипнув к жёстким длинным волоскам, остальное было безотлагательно откинуто на пол. Всю грудь Поттера покрывала чёрная густая шерсть, но на месте старого шрама осталась белая проплешина, которую тут же залила кровь, стоило только одежде перестать пережимать сосуды. Похоже, создатели аврорской формы всё-таки знали толк в своём деле… Драко осмотрел повреждения на плече и груди, присваивая им среднюю степень опасности, поймал безжизненно висящую кисть Поттера и с силой припечатал её к краю ванной. — Вот, держись. И даже не вздумай свалиться, — предупредил он и присел на колени. Малфой быстро расправился с обувью, или вернее с тем, что от неё осталось, и, ни на секунду не задумавшись, расстегнул пуговицы на штанах, стаскивая их вниз вместе с нижним бельём. Вероятно, это было его ошибкой, потому что к ступням с удвоенной скоростью устремились струи крови с отчётливыми вкраплениями обсидиановой смоли. Но Драко отчего-то знал, что времени аккуратно отделять ткань от плоти не было. Выпутывать ноги Поттера из оков ткани оказалось той ещё задачей: Гарри хоть и пытался перенести вес на руки и облокотиться на ванную, конечности не слушались, постоянно срываясь. Драко не отдавал себе отчёта, когда шептал: — Сейчас-сейчас, потерпи… Только не отключайся… Драко наконец откинул в сторону непонятное месиво, некогда бывшее брюками, и поднял взгляд на оголившиеся, даже не ноги, а скорее костлявые лапы, вывернутые в суставах. Левое бедро, распадаясь чуть ли не пополам, оказалось распорото глубоким режущим заклинанием. Шерсть забивалась прямо в голое мясо, а в глубине раны виднелась белизна бедренной кости. Малфой подавил приступ тошноты и, стараясь не вдаваться в рассуждения о скорой смерти от потери крови, призвал из лаборатории все зелья, о которых только смог вспомнить. Истерично перебрав склянки скользкими пальцами, волшебник откупорил сразу несколько флаконов и вылил все один за другим прямо на разорванную плоть, зашептав заживляющие чары. Нога мужчины задрожала, конвульсивно подёргиваясь, но сверху не раздалось ни единого звука. Мышцы зарастали неохотно, медленно образовывая свежий дермальный покров, но, радовало уже то, что рана вообще поддавалась заживлению и заново не покрывалась шерстью. Драко поднялся вовремя, потому что Поттер, совершенно обессилев или и вовсе теряя сознание, завалился прямо на него. — Потерпи, — в бреду зачастил Драко и крепко обнял мужа, заклинанием наполняя ванную и вливая туда всевозможные восстанавливающие составы, — сейчас станет легче, потерпи немного… Волшебная палочка повалилась на пол за ненадобностью, и Малфой смог поудобнее перехватить Поттера под рёбрами. К нему страшно было прикасаться. Неестественная неровность переломанных костей прощупывалась даже сквозь плотный слой растительности. Собственные ладони мгновенно покрывались вязкой зловонной жидкостью вперемешку с алой, ещё горячей кровью, проступающей из многочисленных порезов по всему телу. Его кожа, в местах, которые не были покрыты шерстью, пылала огнём. Гарри не кричал, даже не стонал, но каждая мышца, которую чувствовал Драко, мелко сокращалась, сражаясь с приливами боли и судорог. Малфой со священной осторожностью помог Гарри перекинуть ноги через бортик ванной и, удерживая его в кольце рук, медленно погрузил остальное тело в воду. Она стремительно хлынула через край. Бадьяновая настойка, в изобилии оказавшаяся в ванной, принялась с громким шипением залечивать открытые раны, должно быть, причиняя адскую боль их обладателю, но даже тогда Поттер не проронил ни звука. Только у широкой, нечеловеческой переносицы собрались крупные волны морщин, а верхняя губа задралась, оголяя звериные клыки и дёсны. — Вот так, — мягко прошептал мужчина, падая коленями прямо на мокрую плитку, — ты молодец… Расслабься, я держу тебя… Одной рукой Малфой удерживал Гарри за спину, чтобы не дать ему полностью опуститься под воду, а другой — бережно омывал лицо и плечи, оттирая смолянистую грязь с подпаленной шерсти. В некоторых местах она отваливалась клочьями, и Драко приходилось снова и снова ополаскивать свою ладонь от налипших волосков. Как только с большей частью грязи и копоти было покончено, он вновь потянулся за растворами. Запрещая себе сомневаться, Малфой растирал освежёванное тело аврора мазями и эссенциями. Он не прекращал шептать заклинания, не зная, какие именно подействуют на то или иное ранение. Когда с внешними повреждениями было покончено, Драко подложил своё предплечье под шею Поттера, запрокинул его голову и буквально влил в разомкнувшиеся челюсти кроветворное, костерост и обезболивающее. Оставалось только молиться на положительный эффект. Некогда белоснежная ванная вся покрылась коричневыми разводами, вода помутнела, окрасившись в буро-чёрный цвет. Драко нашёл палочку, к счастью, за ней не пришлось далеко тянуться, осушил остатки воды, наложил очищающие и заново набрал воду. Он проделывал эту процедуру, постепенно вымывая из меха слизь, планомерно заживляя порезы, которые мог обнаружить только кончиками пальцев, пока вода не стала почти прозрачной. Он добавил ещё несколько зелий, и поверхность приобрела бирюзой оттенок. Сложно было сказать, миновал ли кризис, но открытые раны больше не поглощали под собой тело мужчины, вода оставалась чистой, а дыхание Гарри немного выровнялось. — Твоя анимагическая форма — волк? — спросил Драко, не переставая поглаживать подрагивающую спину Гарри. Тот не пошевелился, даже не повернул голову в его сторону, но криво ощерился одной стороной пасти, отчего рана на лице открылась и снова закровоточила. — Пёс, — вместе с рыком вырвалось из надсаженных лёгких. Одинокая капля крови прокатилась по скуле, сорвалась с подбородка и с оглушительным звуком разбилась о полупрозрачную водную гладь, тут же растворяясь. Драко передёрнуло. Так невовремя задрожавшей ладонью, он практически наощупь нашёл мазь из пуха кипрея, зачерпнул её пальцами и медленно поднёс ладонь к лицу Гарри. Тот не отшатнулся, милостиво позволяя растереть маслянистый состав по своей щеке. — Если ты не позволишь мне сопроводить тебя в Мунго, на лице останется шрам, — слабая попытка убедить Поттера отправиться в больницу, но Драко всё-таки её предпринял. — Ты хотел сказать, на пасти, — тут же отозвался мужчина, недобро сверля взглядом поверхность воды, — на собачьей пасти. Драко досадливо поджал губы. Он трепетно прикоснулся к шее мужчины, заставляя посмотреть на себя. Поттер меланхолично повиновался, но глаза так и не поднял. Малфой всего секунду рассматривал его лицо перед тем, как прижаться щекой к скуле, абсолютно равнодушный к нынешней внешности мужа. Шерсть колола кожу, от Поттера веяло лихорадочным жаром, звериная голова оказалась просто огромной, но будь Поттер хоть самим исчадием преисподней, ему бы было плевать. Это всё равно был его Гарри. — Отпусти, — послышалось над ухом. Это не было приказом, но Драко всё равно тут же подчинился и немного отодвинулся. Он намеревался подняться за полотенцем, но взгляд скользнул на собственную руку, подсознательно цепляясь за отчётливо-нехарактерную деталь. Кольцо, уже почти год служившее доказательством их связь, замерцало, становясь прозрачным. Бледная полоска кожи, показавшаяся под ним, заставила Драко прерывисто выдохнуть. Она выглядела настолько непривычно и неправильно, что ужас от её лицезрения, перебил любые другие эмоции. — Гарри, — в порыве страха повернулся Малфой к мужу, неосознанно ища поддержки и участия. Аврор свешивался с края ванной. Всё его тело скручивало спазмами, каждая заострившаяся кость выпирала из-под кожи, уродуя ослабший стан. Из пасти на пол потекла чёрная, густая субстанция. — Мерлин Всемогущий, — загнанно прохрипел Драко и тут же невесомо приник к подрагивающим плечам мужа, не зная, чем ещё он может помочь. Трезвая концентрация, которая сработала на фоне стрессовой ситуации, помогла не растеряться и не запаниковать, спадала, уступая место ощущению полной безнадёжности. — Что происходит? Почему я не чувствую твою магию, совсем не чувствую… В перерывах между приступами рвоты Поттер помотал лобастой головой, не спеша возвращаться в вертикальное положение. Когтистая лапа с отвратительным скрежетом процарапала покрытие ванной. Его выворачивало наизнанку, он едва ли успевал продышаться перед тем, как вновь низко опустить голову и пережить очередной спазм. — Вот… она… — брезгливо и раздражённо кивнул он на чернильные сгустки, расплывающиеся по полу. — Вот моя магия. Малфой уставился на тёмные разводы, совершенно не понимая, что творится вокруг. Впервые за вечер он растерялся, замер отсутствующей статуей, пытаясь уложить в голове происходящее. Из ступора его вырвал звучный плеск. Опираясь на край, Поттер поднял из воды своё искромсанное в безобразное нечто тело. Малфой тут же сорвался с места, ругая себя за слабость. Он подлетел к мужу, помогая преодолеть непозволительно высокие сейчас бортики. Драко кое-как дотянулся до комода, слишком сильно дёрнул за ящик, и тот вывалился из пазов. Полотенце само подлетело в ладонь: магия откликалась быстрее, чем разум. Драко постарался невесомо обтереть тело аврора и не растревожить едва затянувшиеся раны. — Мы справимся. Вдвоём мы со всем справимся… — вслух проговорил Малфой, хотя и не осознал этого. — Уложим тебя в гостиной, а когда станет легче… — Нельзя, — в голосе прорезались знакомые ноты, и слово, которое должно было звучать грозно, раздалось снисходительно. — Ты не дойдёшь до спальни, — тут же открыто и доверительно произнёс Драко, неспособный сохранять строгий тон, пока Гарри говорил с ним так. — Дойду, — сейчас Поттер был значительно выше ростом, Драко не мог видеть его лицо, но чужая ладонь бережно сжала плечо, избегая соприкосновения когтей с кожей. Он старался не опираться на Драко и поустойчивее встать на ноги. — Не тревожь бедро, обопрись на меня, ладно? Малфой всё же запрокинул голову, чтобы убедиться, не проигнорируют ли его просьбу. Он наткнулся на огромные, бездонные глаза, нечеловеческие, но такие проникновенные и понимающие. Они видели его насквозь, всего без остатка, в них замерцало столько невысказанных эмоций, что Драко волей-неволей потянулся им навстречу. Поттер мгновенно попытался уйти от прикосновения, но Малфой протянул к нему ладонь, возвращая себе взгляд. Он с нежностью провёл по деформированному лицу, ничуть не смущённый клыками и шерстью, и поднял руку выше, оглаживая широкий затылок. — Ты можешь на меня положиться, — Драко заглянул в зелёные глаза. Он постарался не звучать слишком напористо, но решительность и запал сдержать не удалось. — Ты больше не один. Гарри долго смотрел в ответ, не шевелясь, даже не моргая, а потом низко склонил голову, разрывая зрительный контакт. Он ничего не сказал, но Малфой почувствовал тяжесть его тела. Поттер облокотился на его плечи, всё ещё опасаясь сжимать когтистую руку на плече. Драко крепко прижался к худой, изнеможденной фигуре и осторожно шагнул к выходу. Малфой не знал, как долго они преодолевали комнаты, но до спальни они всё-таки дошли — медленно, осмотрительно, как будто каждая доска пола или лестницы могла провалиться под их ногами. Гарри шатался, временами будто теряя нить реальности, но стоически не позволял себе упасть. Драко чувствовал, как его пальцы чуть дрожат, ощущал под ладонью горячее, живое, но всё же хрупкое тело, упрямо удерживающееся на грани. Они добрались до кровати, и Драко с осторожностью усадил Поттера на край. Гарри тяжело дышал, из его груди вырывались сиплые хрипы, похоже, подъём на второй этаж выжал из аврора остатки сил. Драко скользнул рукой за спину мужа, помогая ему лечь. Кровать прогнулась, жалобно скрипнув, и огромное тело Поттера замерло на постели. — Драко… — слабым голосом позвал Гарри, и Малфой тут же наклонился ближе. Аврор судорожно втянул воздух, но вместо слов тихо застонал, скрючившись на постели. Его челюсть мертвенно сжалась, послышался скрежет клыков. Мужчина задрожал, словно в приступе лихорадки и подмял под себя руки, крепко прижимая их к груди. — Ш-ш-ш, тише, — прошептал Малфой, обхватывая его за плечи и укрывая одеялом. — Всё хорошо. — Вы не должны… — раздалось из приоткрывшейся пасти. Поттер с видимым усилием сглотнул перед тем, как продолжить. — Твой сын не должен этого увидеть… Я не… — Гарри снова сглотнул, но закончить мысль уже не смог. Он судорожно сжал простыни когтями, будто силясь не сорваться, удержать себя в сознании. Драко выпрямился над кроватью, всматриваясь в перекошенное болью лицо. — Тинни, — произнёс он раньше, чем успел осмыслить свои действия. Домовик тотчас же возник перед ним. — Прибери в гостиной, ванной и кухне. На лестнице и в коридоре не должно остаться никаких следов. Перенеси из лаборатории все зелья с белыми и зелёными ярлыками. Когда Скорп проснётся, не позволяй ему входить в хозяйскую спальню. Домовик быстро кивнул и также быстро испарился. Драко облегчённо выдохнул и тихо присел на колени перед Поттером. Он наложил несколько диагностических чар, с усердием вглядываясь в мерцание проекции. Знакомое сочетание магических потоков заставило напрячься. Драко знал, что увидит малоприятную картину, но океан всевозможных повреждений померк на фоне едва ли различающегося магического ядра. Перед ним был почти сквиб. — Гарри, тебе нужна помощь. Квалифицированная помощь, — произнёс Малфой и невесомо прикоснулся ладонью к подрагивающему плечу. — Позволь мне хотя бы вызвать Грейнджер. Поттер отрицательно мотнул головой и упёрся лбом в матрас, скрывая лицо. Он заметно ослабел. Когти ещё цеплялись за простыни, но рука то и дело ниспадала, теряя остатки сил. Внезапно его тело содрогнулось. Сначала едва заметно, короткой рябью в пальцах, затем волна боли накрыла его с головой. Тело Гарри резко выгнулось, словно его пронзила невидимая молния. Мышцы напряглись до предела, очерчивая под кожей каждую жилу, каждую кость. Когти вонзились в собственное предплечье так, будто он удерживал самого себя на месте. Грудная клетка судорожно поднялась в попытке вдохнуть, но каждый вдох превращался в безмолвный крик. Гарри трясло. Судороги накатывали одна за другой, сбивая рваное дыхание, выкручивая тело в неестественных изгибах. Иногда его опускало вниз — тяжело, глухо, будто силы покидали совсем, но через несколько секунд новая волна боли поднимала его обратно, вгоняя в новый приступ. Казалось, сам воздух вокруг него вибрировал от напряжения, тяжело и вязко. И в этом кошмарном безмолвии Гарри оставался центром боли — один, запертый внутри собственного тела. Драко схватил его руку, не давая причинить ещё больше ранений. Неожиданная сила оказалась в едва ли живом теле. Малфой не был выдающимся волшебником, не был медиком, и уж точно не был героем. Он не знал, что должен делать. Внутренний, глубокий инстинкт заставил его забраться на кровать за спину Поттера и прижать его к своей груди, умастив огромное тело между коленями. Он обнял Гарри, изо всех сил пытаясь помочь ему пережить судороги. Поттер в его руках то мелко подрагивал от слабости, то напрягался до окаменелости в мышцах. Драко мог только удерживать руки мужа, чтобы он вновь не вцепился в своё тело. — Отпусти себя, — еле различимым шёпотом умолял Драко, оплетая широкие плечи и грудь. — Я вижу, как ты мучаешься… Поделись своим страданием со мной… Я же с тобой, я здесь… Из глаз полились слёзы. Глупые, отчаянные и совершенно неконтролируемые. Малфой ниже опустил голову, зарываясь в густую шерсть на затылке. Он прижался к горячему телу, приникая так близко, насколько это было возможно. И в следующий миг магия и чувства Гарри сорвались наружу — слабые, спутанные, как потрёпанный штормом флаг. Драко поймал этот поток, впитывая боль: нежно, терпеливо, не пытаясь оборвать связь. Он чувствовал, как обжигает чужая агония, как внутри поднимается тошнотворная волна ужаса и пустоты. — Мне жаль, — сорвалось с губ Малфоя, — мне так жаль… Драко не знал, о чём сожалел. Вернее, он сожалел слишком о многом, чтобы это можно было выразить только словами. Он сочувствовал Гарри всем своим существом, пытался забрать его боль, пытался хотя бы просто быть рядом.