Сверхчеловек

Прежде надо выбрать ориентир, чтобы не сбиться с пути. Солнечный диск и гора за спиной, как раз подойдут. Осматриваюсь. Тропа не разветвляется и не идет к шоссе, во всяком случае, в ближайший десяток футов. Местные, возможно, не спускались туда совсем. Да и зачем? Авто у них явно нет, цивилизованность чужда. Когда одни стремятся попасть на Марс, другим достаточно яблока на ветке. Дикари. Оглядев склон, выбираю самое пологое место и осторожно начинаю спускаться, опираясь на палку. Растительность цепляется за балахон. Желает сорвать. Скинул бы обязательно, будь симпатичнее. Самое главное, не сбиться с пути. Заросли не очень густые, солнце пока видно. На ногах чужого тела обуви нет. Наверняка пораню стопы. Плоть повредить не жаль, главное уберечь кости. Подумав о времени, появляется порыв взглянуть на часы на запястье. Своей руки, которой больше нет. Ничего, выберусь, куплю новые часы. Ни о чем не думаю, просто пробираюсь сквозь бурьян. Иду достаточно долго, но шоссе не спешит появляться. Наоборот, заросли становятся гуще. Приходиться обходить переплетения ветвей. Поднимаю голову, осматриваюсь. Но растительность мешает обзору. Но Солнце все же нахожу. Конечно, по небу оно перемещается в течении дня, но рассчитываю преодолеть бурьян часа за три, исходя из текущей медлительности. Внезапно впереди открывается овраг. Останавливаюсь в последний миг, чуть не свалившись. Овраг глубокий — трещина в земле, поросшая корнями, травой и лианами, названия которых совершенно не знаю. Вот доктора Маркуса сюда — прекрасно бы разобрался в местной флоре, сразу бы назвал все до травинки. Только прежде скинул бы меня на дно оврага и закопал для надежности. А мне и без него тут не скучно. Канализация ему пухом. Стою и смотрю на другую сторону оврага. Футов семь. Не перепрыгну, неуклюжий слишком. Это бы раньше проблемой не было. Обойти? Не выйдет, тянется в обе стороны. Время потеряю, да и сбиться с маршрута могу. Надо прыгать. На другой стороне замечаю у края несколько переплетенных стволов деревьев. Тонкие, но выглядят прочнее травы. Надо уцепиться щупальцами и перетянуть себя на другую сторону. Но легче подумать, чем сделать. Уроборос легко готов хватать живую цель, но не деревяшку. Тут надо полный сознательный контроль. Перебрасываю «посох» на другую сторону. Высвобождаю из-под одеяния щупальца, тяну вперед. Приказываю. Рывок. Схватить. Оплетаю ветви. Тяну на себя — прочно. Вопрос в другом: выдержат ли щупальца мой вес. Делаю небольшой «разбег» и прыгаю, точнее падаю, потому что это сложно назвать прыжком. Цепляюсь руками за край, подтягивая щупальцами тело вверх, замираю на краю расщелины. Везет, не соскальзываю. Помогая себе всеми конечностями, выползаю. Балахон почти сполз. Кое-как наматываю обратно. Хотя бы защитит родное тело и голову от веток. Втягиваю обратно щупальца, оплетаю чернокожее тело. Наклоняться неудобно и палку поднимаю одним из отростков. Сверяюсь с дневным светилом, иду дальше. Склон начинает подниматься. Радует. Подъем к шоссе? Как бы не так. Снова спуск вниз. Просто холм. Ненавижу джунгли, хотя может, это и не джунгли вовсе. Поганый бурьян. Когда же закончится. Знание времени очень успокаивает. Жизнь без часов тяжела. Никогда не пойму аборигенов. Когда же кончаться треклятые заросли? Одно хорошо — от голода не помру. Уже не грозит. Сверяюсь с солнцем, вроде иду в верном направлении, но где шоссе? Самое паршивое, не слышу шума автомобилей. Стрекот насекомых, шорох ветвей, писк незримого зверя или птицы. И все. Никаких звуков цивилизации. А не мог обознаться? Вдруг зрение подвело? Может быть, но сейчас поздно менять решение. Только вперед. Рано или поздно куда-нибудь выйду. Вниз, обойти небольшой овраг, свериться с солнцем и дальше в заросли. Снова густеют. Буквально продираюсь вперед. Палка больше мешает, чем помогает. Заплутал? Внезапно листья заканчиваются, вспыхивает просвет. Еще шаг и стопа ступает на асфальт. Останавливаюсь. Добрался! Справа и слева раскинулось шоссе. За ним жидкая полоса растительности и красивый вид на блестящую полоску реки. Охватила радость, будто новый штамм создал. Замечательно! Только автомобилей нет. Вдруг дорога закрыта или заброшена? Не очень хорошо. Но однозначно ведет к жилью и людям. Пойду вдоль шоссе. Влево или вправо? Стоп. Прежде надо поправить балахон, а то увидят в таком виде и примут за зомби. Отличие осталось одно: наличие разума. Но даже челюсти нет, чтобы об этом поведать. А я ее не потерял? В джунглях примотал челюсть и нож к телу щупальцами, так как карманов в штанах негра не оказалось. Осматриваю себя, неуклюже наклоняясь. Не потерял. Отлично. Уроборос липкий и цепкий. Балахон выглядит ужасно — в нескольких местах порван, весь в мусоре. Штаны ему подстать. На вид покойник, вылезший из могилы — не меньше. Крис все-таки сволочь, мастерски мне отомстил по воле случая. Вдруг слышу шум двигателя. Оказывается шоссе не заброшено! Поспешно укутываюсь в ткань, чтобы скрыть хотя бы самое страшное. Сгибаюсь, чтобы казаться ниже. Опираюсь на палку, надеясь сойти за старика. Темно-малиновый пикап показывается по правую руку. На лобовом стекле и корпусе играют солнечные блики. Высвобождаю руку из тряпья и отвожу в сторону, прося водителя остановиться. Не поднимаю большой палец вверх, так как не уверен, как тут голосуют транспорт. Авто ближе, но скорость не сбавляет. Не заметили? Быть не может! Не такой неприметный. Пролетает мимо, не затормозив. Вы посмотрите! «Дедулю» не подвез. Какой бессердечный человек. Опускаю руку. Ничего, подождем более сострадательного. Следующее авто пришлось ждать долго. Час, два, три — не имею понятия. Солнце вошло в зенит. Асфальт «парил». Должно быть, очень жарко. Хорошо, не чувствую. Зато надо мной начали кружить насекомые. Даже жара их не отпугивала. Теперь было ясно — тело начало гнить. Не пугало, что в меня отложат яйца: личинки просто не смогут развиться — их пожрет вирус. Хуже другое: насекомые и трупный запах отпугнут любого человека. Не питаю иллюзий, что поеду в качестве пассажира. Только — водителя. А хозяина транспортного средства придется убить. Наконец шум мотора разбивает тишину. А вот и транспорт. Грузовик военного образца. Предчувствуя вероятную угрозу, пячусь в заросли, скрываюсь в листве. Машина проезжает мимо. В кузове без тента сидят с десяток чернокожих мужчин с автоматами. Явно не мой транспорт. Провожаю глазом, пока не утихает гул мотора. Что ж, остаюсь среди растительности. Во-первых, гнуса меньше, во-вторых, тень. Хотя даже разница в десяток градусов не замедлит разложения. Здесь слишком жарко. Остро чувствую насколько мало времени. Если родное тело, пропитанное вирусами, вряд ли загниет, то туземца — запросто. Срочно нужна машина. и телефон. А вот и она. Легковой автомобиль шустро вынырнул из-за поворота с левой стороны шоссе. Единственный шанс. Выхожу из кустов и иду по асфальту, тяжело опираясь на палку. Ясно понимаю, что в таком виде почти нет шансов остановить авто, стоя на обочине. Если водитель в курсе об эпидемии, то вряд ли затормозит перед подозрительной личностью. Но есть другая возможность остановить машину. Пересекаю шоссе. Руки не поднимаю, делаю вид, что не замечаю приближающийся автомобиль. Медленно переставляю ноги. Теперь никуда не спешу. Собьет? Лучше нет, переломать кости не хочется. Но другого способа заставить водителя остановиться, не вижу. Иду. Гул двигателя все ближе. Сигнал клаксона разрезает тишину. Заметил. Хорошо. Не реагирую, продолжаю идти, будто глухой. Визг тормозов совсем рядом. Замираю посреди дороги. Авто останавливается совсем близко, в паре футов от меня. Мужской голос что-то кричит. Языка не понимаю, снова нарвался на местных. Вновь оглушающий гудок клаксона. Стою. Жду, когда выйдет и попытается силой отпихнуть с дороги. Снова окрик. Гневный. Продолжаю изображать статую. С трудом сдерживаю щупальца под балахоном, чтобы не дать им напасть раньше времени. Наконец, слышу, как открывается дверца. Шаги. Ближе и ближе. Останавливаются. Говорит что-то. Спрашивает. Внезапно тянет за тряпицу на мне, желая привлечь внимание. Удержать не успеваю, накидка спадает с головы. Поворачиваюсь и смотрю, на пожилого негра с седеющей бородкой, единственным алым глазом. Посеревшая от пота и пыли рубашка вылезла из джинсов и края покачивает ветер. На шее кожаный шнурок с камнем-оберегом. Щупальца на теле приходят в движение. Выпрямляюсь, становясь выше водителя. Глаза аборигена округляются от ужаса, сверкая белками. Вскрикивает, делает шаг назад, выпуская край накидки. Удерживаю рукой, чтобы не свалилась полностью. Выпускаю щупальца. Врезаются в тело, обвивают. В последний миг, вспоминаю, что нельзя притягивать к себе. Огромным усилием воли разжимаю тугие витки и возвращаю большую часть отростков. Обвившийся вокруг головы жертвы, оставляю. Кричит, падает на колени, пытается отцепить от лица. Надо оборвать, отдать ему. Хватаю рукой, но отросток прочный, пальцы скользят. Мне не нужно еще тело! Вспоминаю про нож. Отбрасываю палку, выуживаю, прижатое к телу лезвие, и обрезаю щупальце. Поднимаю голову, чтобы посмотреть на водителя, как замечаю у открытой дверцы негритенка лет десяти (могу ошибиться, в возрасте туземцев разбираюсь плохо), решительно направившего на меня ружье. Дуло смотрит точно в глаз. Нет! Заставляю ноги согнуться, чтобы упасть, но тело слушается медленно, словно в замедленной съемке. Сейчас разнесет мне башку… Раздается выстрел. Над ухом что-то хлюпает. Кажется, свинец разорвал одно из щупалец. Колени неощутимо стукают об асфальт. Тело заваливается на бок, скрываясь за корпусом автомобиля. Думать могу — значит, мозг цел. Гаденыш. Ложусь на асфальт, чтобы видеть ноги противника. Щупальца не сдерживаю. Хлещут в воздухе, устрашая, отвлекая от единственной уязвимой части тела — головы. Мальчонка что-то кричит мужчине, — отцу или дяде, — совершенно не волнует их родство, но тот не может ответить. Убью обоих. На машине оранжевая облупившаяся местами краска. Блестящий бампер тронула ржавчина. Ребенок в панике. Вижу, как подходит к корчащемуся в агонии спутнику. Спрашивает что-то дрожащим голосом. Надо обезоружить противника. Ползу за другую сторону авто, держась подальше от мальчишки. Вижу худые ноги в стоптанных сандалиях. Схватить за щиколотку и повалить. Затем поделиться инфекцией. Просовываю щупальца под авто и тяну к негритенку. Но замечает и быстро отбегает в сторону. Снова стреляет. Но, похоже, в воздух. Или в щупальца, извивающиеся над машиной. Если хотел напугать — не вышло. Попасть тоже. А теперь ему надо перезарядить ружье. Водитель в последний раз дернувшись, замирает. Неуклюже поднимаюсь на четвереньки. Затем встаю, опираясь о дверку. Голову над крышей не поднимаю. Смотрю на мальчонку через стекла. Ловит мой взгляд и теряется. Страх — лучшее оружие. Сбрасываю балахон, чтобы лицезрел во всей «красе». Дрожит. Произносит что-то, жалобно всхлипнув. Ружье больше не поднимает, значит, патронов нет. Чувствуя себя в безопасности, выпрямляюсь и начинаю обходить легковушку, чтобы добраться до ребенка. Выхожу, раскинув щупальца. На лице негритенка застыл ужас. Вот-вот выронит ружье из дрожащих рук. Забавляет. Неужели я настолько страшен? Кидаю в его сторону щупальца, желая схватить. Но ребенок оказывается проворнее. Внезапно швыряет в меня ружье, а затем бросается к открытой двери в машину. От оружия не уклоняюсь, так как до головы не достанет. Просто врезается в грудь, затем отскакивает и металлически лязгнув, приземляется на асфальт. В какой-то мере это действительно отвлекает, и ребенок успевает юркнуть в салон. Нет! Не смей заводить! Делаю шаг к нему. Захлопывает дверцу, судорожно защелкивает замок. Щупальца врезаются в стекло, ползут по крыше машины, не в силах просочиться внутрь. Нельзя дать уехать на моем авто! Подхожу и хватаюсь за ручку, пытаясь открыть. Заперся. Вижу, как мечется по салону, запирая все двери. Теперь его оттуда и конфеткой не выманишь. Что же так не везет? Но ребенок не думает заводить мотор. Не умеет водить? Все же удача на моей стороне. Нужно открыть двери. Опираюсь ладонями о стекла, пугая мальчонку. Щупальца влажно бьют по авто. Вдруг замечаю, что окно с другой стороны приоткрыто. Обойти и протиснуть щупальца. Тогда — мой. Обхожу машину, иду со стороны капота. Если заведет, легче будет зацепиться. Окно уже в зоне доступа щупалец, как ребенок догадывается о намерениях «чудовища» и поднимает стекло. Щупальца бьют в преграду, пачкая гладкую поверхность темной заразной слизью. Черт. Разбить. Надо разбить окно. Чем? Осматриваюсь. Камней поблизости не замечаю. Ружье! Точно. Ковыляю к оружию. Неуклюже наклоняюсь и поднимаю. Перехватываю двумя руками дулом вниз и иду к дверце со стороны водителя. Стану разбивать и, ребенок побоится завести мотор. Подхожу. Негритенок кидается от окна, из которого наблюдал за мной, к противоположному концу салона. Это тебя не спасет. Замахиваюсь и бью ружьем в стекло, планируя разбить. Не выходит. Сила в руках не та. Стекло сухо змеиться трещинами. Раньше бы выбил кулаком с одного удара. Досада. Замахиваюсь снова. Негритенок начинает вопить. Никогда не слышал, чтобы так пронзительно и мерзко кричали дети. Удар. Несколько осколков влетают в салон. Снова чувствую себя зомби. Замах. Удар. Стекло начинает крошиться. Тело, как сломавшийся механизм. Хочу вернуть свое. Еще удар. Сухой треск. Оббить осколки. Сейчас открою дверцу. Только просуну руку… Вдруг кто-то наваливается сбоку, обвивая руками, вжимаясь, отталкивает от окна. Догадываюсь, негр поднялся. Еще живой и хочет защитить ребенка? В испуге понимаю: нет! Мертв. Зомби хочет прирасти. Нельзя допустить! Из нападающего начинают вытягиваться щупальца. НЕТ! Пока мои отростки не успели оплести противника, замахиваюсь и бью живой труп прикладом в живот. Удар выходит вскользь, но хватка ослабевает. Ему так же, как и мне, сложно координировать движения. Только имею преимущество: не потерял рассудок. Отталкиваю от себя. Труп водителя неуклюже подается назад. Замахиваюсь ружьем, сжимая в одной руке, как палку, и бью врага по голове. Теряет равновесие и падает. Не удерживаю ствол, ружье выпадает из неверных пальцев. Приземляется на шоссе. Не поднимаю. Пячусь прочь, не желая срастись с «сородичем». Не делает попыток встать. Мышцы судорожно сокращаются. Кожу прорывают черные, маслянисто блестящие щупальца. Не везет. Надо уходить. Вряд ли у них есть телефон. Навигатор точно не заметил на приборной панели. Одежда небогатая, машина гнилая, к тому же может проехать мимо еще кто-нибудь, или те вооруженные негры вернуться, а подставляться под пули не нужно. Но и свидетелей оставлять нельзя. Ребенок меня не узнает, но получить на «хвост» отряд «B.S.А.А.» недопустимо. Водитель тяжело садится. Голова безжизненно опущена на грудь. Начинает вставать. Ребенок, молчавший нашу недолгую схватку, вдруг снова подает голос. Лепечет что-то радостное. А потом совершает невероятное: отпирает и распахивает перед зараженным водительскую дверь. Зомби мгновенно реагирует и, пошатываясь, подходит к машине. Мальчишка несказанно рад. Он не понимает, что его спутник мертв. Дальше все предсказуемо. Зараженный бросается в салон и хватает ребенка. Щупалец становится больше, они изнутри бьют по стеклам. Мальчишка тихо вскрикивает, — удивленно — и затихает. Новая проблема: как выкурить их из машины, избегая контакта? Осторожно приближаюсь, подтягивая к телу щупальца, обвивая себя, — только не их. Тело негра живописно красуется из салона задницей в потертых синих джинсах. Верхняя же часть тела разрослась по салону десятками щупалец и наверняка срослась с отпрыском. Вдруг замечаю в заднем кармане водителя прямоугольный предмет. По очертаниям, словно сотовый. Нашел! Ликую. Подхожу, игнорируя риск, наклоняюсь, сдерживая щупальца изо всех сил, чтобы не обвить чужое тело. Протягиваю руку и извлекаю, как можно быстрее, предмет из кармана. Телефон, так и есть. Шарахаюсь назад. Щупальца зараженного пытаются достать, но преграждает салон автомобиля. Никуда не поеду. Только не с ними. Пячусь. Стоп. Нужна накидка, а она лежит за авто. Как я медлителен. Прохожу мимо. Зомби делает попытку вылезть и подается назад. Успеваю схватиться за дверцу, навалиться, закрыть, заталкивая "сородича" в машину. Я молодец. Теперь не выберутся. Черная масса бьется внутри салона. Не обращаю внимания. Обхожу. Наклоняюсь. Поднимаю накидку и палку. Пора уходить. Нельзя, чтобы застукали. Но есть смысл остаться. Легковушка мешает движению, а значит заставит других водителей притормозить. Спрятаться в зарослях и ждать более подходящий вариант с транспортом. Хороший план. Только смогу ли поместиться на водительское кресло в таком виде? Начинаю сильно сомневаться. Вот с открытым бы верхом… Хватит гадать. Нашел сотовый. Это главное. Ехать все равно здесь некуда. Поворачиваю дисплеем к глазам. Работает, хотя на экране трещина. Батарея заряжена почти полностью. Сеть ловит. Отлично. Теперь нужно уединиться, чтобы позвонить. Правда поговорить с собеседником не выйдет без челюсти. Вставлю или наберу СМС. Решаемо. Вопрос только в том, захотят ли помочь. Ослепленный сиянием трона, обвалил позади ступени, строя лестницу в небо. Как бы теперь не разбиться…