Масштабы жизни

Осознание ударило его по голове, будто тяжелый каменный молот сначала дробящий лицевые кости и хрупкий висок, а в конечном итоге выносящий его мозги напрочь. Данил пошатнулся, почувствовав укол тупой боли. Странно. Он был более чем уверен, что голем всё это время спокойно себе умирал в сторонке, без какой-либо возможности коснуться Данила. Ноги его подкосились, и он едва успел выставить руки перед собой и избежать не самого приятного знакомства с местным рельефом. Как будто всем своим существом Данил чувствовал каждую микротрещину, каждую кровоточащую царапинку и каждую частичку земли, попавшую в новообретённую рану на его ладонях. Это было больно, странно и отвратительно. Но Данил, к огромному своему сожалению, не знал как это прекратить. Всё, на что юноша был сейчас способен — это чувствовать боль, неотвратимую и до ужаса навязчивую. Связь с миром он вновь обрёл в тот момент, когда двое неизвестных, в точно таких-же плащах как у него, схватили его под руки и поволокли в противоположном направлении от входа на арену, старательно избегая тлеющего ореола магического огня. Носки его ботинок шаркали по пыльной земле, и ему казалось, что даже это незначительное действо, заставляет его организм биться в агонии. После того как Данила дотащили до места, перед его лицом тут же возникло деревянное корыто. Не успел он даже подумать о его предназначении, как внутренности скрутило спазмом и его вырвало. Когда в желудке не осталось ничего кроме желчи, он утерся предложенным ему куском ткани и, сморгнув с глаз слёзную пелену, посмотрел куда же его все-таки притащили неизвестные. Его окружали обеспокоенные лица тех, кто, насколько сам Данил запомнил, выпускали на полигон вперёд его. Видимо, сюда сгоняют тех, кто выступил. В стороне он заметил оживление и в конец оклемавшись, перевел взгляд туда. Двое крепких парней держали того, чье имя Данил кажется знал. Парень выкрикивал бесплодные угрозы и то и дело рвался к Данилу, дабы лично удостовериться в его сохранности. Просто чудесно. Откашлявшись, Данил поднялся на ноги, намеренно игнорируя протянутую руку какой-то рогатой девушки. Мир перед глазами поплыл, и его повело в сторону. Сделав пару шагов, он остановился, даже несмотря на легкое головокружение парень смог спокойно остаться на ногах, что было более чем хорошо. Тяжело вздохнув, Данил негромко просипел имя, на которое ни один другой человек в жизни не откликнулся: — Крэйс… Золотоволосый с готовностью вскинул голову, перестав брыкаться и сыпать на всех вокруг свои нелепые оскорбления. — Да? — с вселенской преданностью в глазах, поинтересовался юноша. Данил чертыхнулся, держась за больную голову. Все-таки он. — Заткнись уже. Мозг кипел от догадок. Данил совершенно не понимал, что творится вокруг него. Он помнил, как заснул в своей квартире, а проснувшись, обнаружил себя в неизвестных апартаментах. В первые минуты парень подумал, что происходящее всего лишь сон, но теперь, когда осознание накрыло его с головой, он с уверенностью мог сказать только одно: он явно больше не в Канзасе. Данил ещё раз внимательно осмотрел окружающих, и детали одна за одной всплывали в его голове. Детали, что он сам выдумал для этого мира. Крэйс, минуту назад пребывавший в истерическом состоянии, теперь представал перед его глазами не больше чем строчкой слов, которой он некогда описывал его в своих заметках, дабы не забыть характерные черты персонажа. Преданный, немного ехидный, упорный и, что самое ужасное, полностью помешавшийся на главном герое Даниловой книги. Как он, черт возьми, мог не заметить этого раньше? Странное ведение в точности повторяло первую главу его злосчастного рассказа. Пейзаж за окном, массовка и даже чертово выступление на арене. Как он мог не заподозрить этого сразу? Голова заболела ещё больше. Теперь Данил обратил внимания, что это «сновидение» явно выделяется среди остальных необычайной четкостью и линейностью. Никогда ещё до этого его мозг не поражал видения столь длинные и слаженные. Обычно его кидало из одного события в другое, зачастую зацикливая их между собой. Но никогда ещё ничего не шло гладко. Данил содрогнулся. Если это не сон, то что же тогда? Кома? Смерть? Раздраженный желудок снова дал о себе знать, и он сразу-же отмел всё версии. Он не должен чувствовать такую реальную боль в коме или при смерти. По крайней мере, Дане действительно хотелось в это верить. Паника охватила его разум, и он едва не заорал, когда чья-то рука дотронулась до него, вынуждая вынырнуть из собственных размышлений. Данил совсем забыл, что люди вокруг него никуда не делись. — Молодой человек, Вам нужно пройти к медику. У нас есть подозрение, что заклинание могло повредить Ваш мозг, — монотонно выдал ему всё тот-же коренастый старичок, смотря на него своими невыразительными глазками. Данил крепко зажмурился и представил, как оказывается в кровати, в своей грязной и холодной квартире. Тихий шелест обоев, дуновение ночного сквозняка и осевший даже на стенах смог его дешевых сигарет… …ничего из этого он даже близко не ощутил. Всё, чего он этим действом добился, это тактичное покашливание преподавателя и ещё один обеспокоенный взгляд Крэйса. Что же, если так не получается, парень попробует по-другому. Отчаянно вцепившись ногтями в руку, Данил ожесточенно провел резкую линию вниз, царапая себя до крови. Каждый из присутствующих ахнул. Теперь уже к нему ринулись те самые добротные парни, что до этого держали зеленоголового, хватая Данила за руку. Крэйс застыл на месте, пораженный то ли поведением своего «друга», то ли тем, что его так просто отпустили, а профессор отшатнулся от Дани, как от чумного. По помещению прокатился испуганный ропот и парень усмехнулся бы, если бы сделать это не было бы так больно. Даня вообще не уверен, что сможет контролировать лицевые мышцы ближайшие лет пять. — И чего вы стоите юноши? Не видите, он явно не в себе, срочно к медикам! — оклемавшись, распорядился старик, отряхивая лацканы своего пиджака от несуществующей пыли. Пока что все шло по сюжету, и парень удивленно присвистнул. Он явно дурак, раз не увидел очевидного сразу. Обмякнув в чужих руках, Данил терпеливо ждал когда же его наконец поведут к тем самым медикам. Вырваться он даже не пытался. Знал, что бесполезно. Пути он почти не помнил, ведь поднять тяжелую голову было выше его сил, а пол не сильно пестрил разнообразие. Поэтому Данил просто постарался абстрагироваться, впрочем, это всегда получалось у него прекрасно. Когда молчаливые сопровождающие неожиданно мягко втолкнули его в какой-то кабинет, он только и успел, что встать на ноги, осматривая всё вокруг. Увиденное его рассмешило, и он даже не заметил, что боль ушла. Когда парень писал свой рассказ, он не заморачивался над описанием обстановки конкретно этой комнаты, но не ожидал, что в реальности всё окажется таким. Стерильно белое помещение с такого же цвета письменным столом, за которым уже сидела женщина, улыбавшаяся ему одними глазами, и кушетка, на которую ему и предлагалось лечь. Получив безмолвное одобрение, Данил умостился на краю мягкой мебели, терпеливо ожидая. На медика он смотрел с двояким ощущением. Вроде она была порождением его сознания, а вроде и живым существом. Вон, даже вполне себе обычно дышит. — Скажи-ка Дант… — мягким баритоном начала она, сверяясь с лежащими на столе документами. — Данил, мадам, — терпеливо поправил её он, излучая доброжелательность, что бывало с ним не так часто. — Данил, — моментально исправилась она. Видимо, работа с психами заставила её не задавать лишних вопросов, — почему ты причинял себе боль? Глаза женщины устремились на его разодранную руку, и он слегка ударил себя по лбу, словно вспомнив какую-то незначительную мелочь. — Ах, это. Я хотел проснуться. — То есть… По-твоему, ты сейчас спишь? Её всепонимающий тон начинал ему надоедать, и Данил закатил глаза, ехидно произнося: — Не знаю, мадам, это Вы мне скажите. Она заглянула в какие-то бумажки, изогнула тонкие брови и понимающе кивнула. Парень нахмурился. — Видишь ли, Данил, то заклинание, которое ты применил… — Было сложно в исполнении, особенно для предрасположенных к телепатии учеников. У них неустойчивая психика и таким боевая магия вообще противопоказана. Сейчас мой мозг находится в стадии отрицания, но это скоро пройдет, если пройти должное лечение, желательно на свежем воздухе, желательно в привычной атмосфере. Поэтому Вы отстраняете меня от занятий и отправляете домой не на выходных, как положено, а сейчас, — скороговоркой выдал он, блаженно улыбаясь. Этот диалог он помнил наизусть. — Откуда ты… — Знаю? Я лично придумал и написал каждое сказанное Вами слово. Вероятно, я всё-таки сплю, — подытожил он, хитро щурясь. Нахмурившись, женщина вздохнула и вышла из-за стола. Теперь он мог видеть, что вторая её половина принадлежит лошади. Как будто он и до этого не знал. Ему было тринадцать, и он ещё не знал, что кентавр — врач, сраное клише. — Я прощаю тебя, принимая во внимание тот факт, что ты ещё под впечатлением и скорее всего даже не можешь себя контролировать. Но в следующий раз, когда ты будешь копаться в голове у кого-нибудь из преподавательского состава, ты так просто не отделаешься, — кинув на него грозный взгляд, нравоучительно произнесла она, протягивая ему исписанную неизвестными символами бумажку, — Держи, это выписка в общежитие, они отпустят тебя. Родителей мы предупредили, твоя карета будет через час. Данил молча принял справку и вышел из кабинета. Как он пришёл в общежитие, он даже не понял. Мысли его были заняты чем-то далеким и далеко не радужным. Ему предстояло разобраться в том, что тут происходит. Ну и собрать вещи, конечно же. *** Спустя почти час Данил стоял перед огромными литыми воротами, в компании Крэйса и кучерявой девушки по имени Нифисса. Она терпеливо держала чемодан с вещами далеко не Данила, тепло, но взволнованно улыбаясь. Юноша не обращал на это внимания, плавая в океане своих мыслей. Минут тридцать назад он понял, что все-таки впал в кому. Хорошенько всё обдумав, он решил, что в его случае закатывать истерики — последнее дело. Данил просто будет плыть по течению, участвуя в спектакле, что услужливо сгенерировал для него собственный мозг. Наверняка, когда он проходил мимо злополучного темного переулка, какой-нибудь гопник приложил к его затылку что-то очень тяжелое. Это, кстати, объясняло резкую боль, после использования якобы заклинания. А линейность сновидения, не что иное, как игры его больного разума, что пытается оградить Данила от страшной реальности. Да, он более чем уверен, что всё так и есть. Лучший друг его персонажа взволнованно щебетал какую-то чушь у него над ухом, пока Данил с легкой усмешкой гордого родителя, рассматривал великолепный сквер при учебном заведении. В глубоких тенях прятались ученики, восторженно голосящие какую-то только им понятную чушь. Благодать, да и только. Данил в некотором роде даже благодарен своему сознанию за такое спокойное видение. К ним подъехала добротная, пусть и не сильно шикарная карета, он сразу понял, что это за ним. В сердцах обняв двоих своих персонажей, он по-отечески потрепал Крэйса по плечу и взлохматил и без того запутанные вихри Нефиссы, забирая у девушки чемодан. Настроение его было лучше некуда. В конце-то концов, подумал он, залезая в карету, что могло пойти не так? Это же его мир.