В порядке исключения

Он подъезжает к коллективету на пять минут раньше оговоренного времени — выработанная привычка никуда не опаздывать. Ровно в семь входная дверь приоткрывается, и Исак неуверенно выглядывает на улицу. Увидев знакомый автомобиль, он выходит и садится на переднее пассажирское сиденье. Эвен наклоняется, собираясь просто чмокнуть Исака. И он чмокает, но, задерживаясь, просовывает язык между приоткрытыми от рассеянности губами. Пользуясь чужим замешательством, он вылизывает жаркий рот несколько долгих секунд, пока Исак не отворачивается. − Что вы делаете? — голос Исака звучит с таким обвинением, как если бы Эвен сознался, будто приносит в жертву каких-то несчастных животных. Щёки Исака пылают. − У нас вроде как свидание, − Эвен кладёт ладонь на его колено, поглаживает, ведёт вверх до бедра. Исак смотрит на руку с враждебным испугом. − Я думал, вы не приедете. − С чего это? Мы ведь договорились. − Но вы не написали. Не уточнили. − Вчера ведь всё обсудили. Ты согласился, я назначил время. − Просто… Ладно, забудьте… Улыбка растягивает губы Эвена. − Извини, ты ждал от меня нежных смсок? Если хочешь, напишу в следующий раз самое нежное-нежное сообщение. − Никакого следующего раза! − Исак еле сдерживается, чтобы не начать терзать свою губу зубами. − И давайте проясним: между нами ничего не будет. Ну, интимного. Эвен всем видом выражает чистую беззаботность. − Посмотрим. Исак почти вонзает в него свой острый взгляд. − Не посмотрим! Эвен смеётся и заводит машину. . Огоньки на фонарных столбах и свет в окнах домов мелькают перед глазами, дорожная разметка быстрее убегает под капот — автомобиль набирает скорость. Исак сжимает свои перчатки в руках с таким трагизмом, точно это единственное, что у него осталось на свете. Эвен чувствует, что улыбается всем лицом. − Почему ты молчишь, Исак? Мальчишечка хочет казаться невозмутимым, крутым, но сам себя подставляет: неожиданно совершенно по-детски шмыгает носом. − Не знаю, о чём говорить с малознакомыми, − недовольно бубнит он. − Хорошо, что мы не малознакомые, — Эвен дразнит, продолжая играть в односторонние гляделки. − Не волнуйся, мы быстро найдём общий язык. − Кажется, язык вы уже нашли, − отвечает Исак настолько ядовито, насколько умеет. Эвен вдруг понимает, что именно стало причиной такой отчуждённости. − Прости, я не уточнил. Я украл у тебя первый поцелуй? О мой бог, − Эвен театрально изображает полный ужас. − Если это так, я искренне раскаюсь в этом, возможно даже как-то компенсирую. Я не знал, что ты ещё нецелованный. Исак наверняка хочет огреть его чем-то тяжёлым по голове. − Я не нецелованный! − Вот и отлично. Значит, я не совершил никакого преступления. Исак снова не может вовремя среагировать достойным ответом. Он обижается на самого себя, и это так заметно, так сильно заметно. Это очаровательно. − Вы позвали меня на свидание, признались в симпатии, поцеловали... Вы меня даже не знаете… − Я знаю главное: между нами химия, я чувствую влечение. Сексуальное желание. − Я не об этом! — громко выдаёт Исак. Переваривая услышанное, он говорит не так дерзко, как хотел изначально: − Я о том, что вы не в курсе моей сексуальной ориентации. − Хочешь сказать, что не гей? Они сворачивают на бедную освещением улицу. Лучи света редких фонарей выхватывают из полумрака стены зданий, автобусные остановки. А Эвен ощущает, словно его лицо ослепил прожектор изумления его собеседника. − Я вам вообще не собираюсь ничего говорить, − наконец припечатывает Исак. − Речь о другом. Вы набросились на меня, даже не уточнив мои предпочтения. − Твои, как ты выражаешься, предпочтения я увидел ещё в клубе. Ты смотрел на своего приятеля, как изголодавшийся скиталец на сочный бифштекс. Этот темноволосый парень с большими бровями тебе очень нравится. Исак и вовсе потухает. Эвен не собирался брать свои слова обратно. Если парнишка до сих пор не набрался духу признаться самому себе в том, что уже заметно невооружённым глазом, то сейчас самое время это сделать. − Прости, это была твоя тайна? — руку Эвен кладёт на его бедро. − Я не хотел торопить. − Это не ваше дело. − Не моё, ты прав. Котёночек, давай ни мне, ни тебе не портить вечер неуютными темами. Так как у нас разница в возрасте, мы можем не догадываться, какие вопросы окажутся кому-либо из нас нетактичными. Предлагаю договориться предупреждать друг друга, когда беседа свернёт на скользкую дорожку. Если ты чувствуешь, что тебе становится неловко, ты говоришь мне, и мы меняем тему. Это же относится и ко мне. Тогда вечер пройдёт приятно для нас обоих. − Вопросы, которые могут быть неприятны, учитывая наш возраст? — Он рефлекторно ищет в каждой фразе двойное дно. − Ну да. Вот например, твои нежные чувства к приятелю. Я на это указал лишь потому, что заметил. Больше ничего. Я не хотел тебя оскорбить. Просто для меня естественно — выражать симпатию, а вам естественно делать из этого тайну. И тебе я признался в симпатии, потому что для меня это тоже нормально. Исак заметно нервничает. Такая трагедия: его чувства к темноволосому мальчику оказались настолько очевидны. Он наверняка думал, что всё это время у него получалось тщательно скрывать данный факт. − А в вашем возрасте неудобные вопросы — это касающиеся простатита и половой дисфункции? — говорит он с сарказмом, потому что совершенно неприкрыто злится на всё сразу. Эвен смеётся. − Мне нравится, что ты сексуализируешь наш разговор. Но тебе не кажется, что это звучит немного оскорбительно? Я не настолько стар, как ты это преподносишь. − Уверен, вы убеждены, будто ещё достаточно молоды, чтобы прямо заявлять о симпатии таким как я. − Таким как ты — это каким? — спрашивает Эвен с непреднамеренной насмешкой. Исак отворачивается к окну. Редкий момент, когда он даже не пытается замаскировать обиду. − Набиваешь себе цену? Не дуйся, котёночек. Мне это даже нравится. И Эвену действительно нравится. Он ловит себя на мысли, что пытается подобрать слова, которыми бы мог описать своё желание в отношении этого парня. Он практически слышит, как какие-то внутренние моторы рокочут, точно двигатель. − Таким как я — это семнадцатилетним, − наконец, совладая собой, заявляет Исак. — Вам не кажется, что это слишком? Вы же мне в отцы годитесь. Если бы Эвена задевало подобное, у него после тридцати не появилось бы ни одного любовника или любовницы. − Предпочитаю говорить «в два раза старше», а не «в отцы годится». Уж поверь, я не годился бы ни в какие отцы никому. − Почему? — интересуется Исак, и Эвен может поклясться, что он всерьёз. − Сплю с людьми вдвое младше себя. Что за негодный папаша из меня получится? На миг Исак выглядит разочарованным, словно действительно ждал, что Эвен свернёт свой цирк и разоткровенничается. − Кто угодно годился бы мне в отцы, − фыркает он. − Всё лучше, чем мой настоящий, − обращается он скорее к боковому окну, но Эвен слышит. Это удивляет его, он даже перестаёт на миг смотреть на дорогу. Исак никак не реагирует. Его мягкий профиль с плавными изгибами — вздёрнутый нос, вздёрнутая малышка верхняя губа − невозмутим. − Мне интересна эта тема, но давай продолжим её за ужином? Исак не отвечает. Они останавливаются на парковке у ресторана с чудаковатой крышей — больная фантазия архитектора. − Идём? — мягко предлагает Эвен. Исак с минуту оценивает помпезное здание, и по мере того, как внимательно он приглядывается, на его лицо наползает тень. − Нам обязательно туда идти? — спрашивает он так, будто ожидает от Эвена какой-то помощи, словно Эвен может обеспечить ему безопасность. − Нет конечно, это же не тюрьма. Но если расскажешь, в чём дело, возможно я смогу тебя убедить, что нет никакой проблемы. Исак нервно проводит ладонями по своим коленям. − Я выгляжу немного не… Ну… Эвен оценивающе оглядывает его, но вовремя понимает, что это немного бестактно. Он думает, что Исак выглядит хорошо. Ему идёт эта внешняя беспечность. Это смотрится горячо. Эвен чувствует, что ему уже не терпится остаться с ним наедине. Согнуть его, втрахать в матрас, или в стену, или даже в заднее сиденье своего автомобиля. Да. Вот так. Показать, какой он привлекательный. Настолько привлекательный, что не оставляет Эвену возможности подумать о чем-то не грязном. − Не переживай об этом. Хозяин заведения — мой старый друг. Он не станет возражать, что ты пришёл сегодня без фрака. Он был бы против разве что, если бы мы ворвались туда голыми. Кстати, это касается только его. Я бы не отказался увидеть тебя нагишом. Исак очаровательно краснеет и выходит из автомобиля. Эвен следует за ним. У самых дверей он по-хозяйски кладёт ладонь Исаку на поясницу, чувствуя даже через слой куртки, как чужая спина напрягается. − Так или иначе оказывается, что вы имеете отношение ко всему вокруг. Вы всех в этом городе знаете? — интересуется Исак, пытаясь разбавить неловкую паузу и идти быстрее, чтобы рука Эвена соскользнула с него. − Не всех. Но я это регулярно исправляю. − Зовёте на свидания? Уголки губ Эвена щекочет улыбка. − Именно. . Они несколько минут изучают меню, когда к ним подходит официант и приносит напитки. Их столик располагается у большого окна с широкой панорамой на городское шоссе. − Заказывай, − велит Эвен. − Сначала вы, − настаивает Исак. − Стейк медиум прожарки. − А вы? — обращается официант к Исаку. − Мороженое. − Может, поешь? — уточняет Эвен. − Мороженое — это еда. − Давай закажем стейк и тебе, он рядом постоит. Исак недобро щурится. − Пытаетесь быть моей мамочкой? Эвен пропускает мимо ушей шпильки чужого остроумия. Вовсе ему не хочется быть чьей-то мамочкой, глупости какие. − Нет. Мороженое − так мороженое. − Что к нему добавить? — уточняет официант. − А… Что есть? — Исак с интересом облизывает губу. Эвен про себя отмечает, что эта привычка сводит его с ума. − Всё, что угодно. Могу предложить шоколад, ягоды малины и кедровые орехи. Исак задумывается всерьёз, словно решает глобальную проблему мира. − Давайте всё, − говорит Эвен. − А так можно? В смысле, не испортится ли вкус мороженого, − Исак интересуется тоже всерьёз, будто это вторая глобальная проблема человечества. − Мороженое надо ещё постараться испортить. А знаете, я передумал, − обращается Эвен уже к официанту. − Я тоже буду мороженое. Только мороженое и всё, − Эвен на свиданиях не ел мороженого уже лет так сто. Официант кивает и уходит. Исак снимает со своей головы снэпбэк. Его волосы в беспорядке, он пытается пригладить их, но у него не выходит. Заметно, как ему хочется надеть головной убор обратно, но это отчего-то кажется ему неприличным, и Исак кладёт снэпбэк на соседний стул. Эвен подаётся немного вперёд, стремясь оказаться ближе. − Итак. − Итак, − манерничает Исак под стать. − Сыграем в одну игру для первого свидания? − Какую ещё? − Всего лишь будем задавать друг другу по очереди вопросы. Кто первый? − Вы ведь предложили. − Ладно. М. Где ты учишься, Исак? − Ниссен. − Ниссен? Да ладно? − Эвен улыбается, предаваясь ностальгическому ощущению. — Я закончил Ниссен. − Много-много лет тому назад, − елейно произносит Исак, и Эвен отмечает, что эта хитрющая улыбка — вторая вещь, которая в этом человеке сводит его с ума. − Ох, это правда. Горькая, но правда, − он протягивает руку через стол и, хватая Исака за пальчик, сжимает его в своём кулаке. − У тебя пунктик на возраст? Тебя только он смущает? Как ты думаешь, сколько мне лет? − Сейчас моя очередь задавать вопрос. Эвен сжимает его палец в своей руке сильнее, балдея от шероховатости чужой кожи. − Мне нравится, что ты вовлёкся в игру. Задавай. − Вы состоятельный человек… − Как ты узнал? — Эвен в наигранном любопытном жесте склоняет голову набок. − Догадался, − бросает Исак, немного раздражаясь. − Так, чем конкретно вы занимаетесь? − Надеюсь, следующий вопрос будет не о том, сколько я зарабатываю. Просто пришлось бы звонить бухгалтеру… − Вы спросили, где я учусь, я спрашиваю аналогичное — чем вы занимаетесь. Подробности о вашем заработке трясти не собираюсь. − Прости, малыш. Чёрт, − Эвен нажимает пальцами на свои веки. − Я флиртую, на самом деле, но выглядит так, будто хвастаюсь своим кошельком. Нет. Не хвастаюсь, это была неудачная попытка пошутить. Ты на меня как-то нетипично воздействуешь, мой флирт превращается в помойный трёп. Итак. Ты спросил, чем я занимаюсь. Я много чем занимаюсь. Я занимаюсь строительным бизнесом, но это не единственная сфера моей деятельности. Ещё я скупаю предприятия и землю. Потом я продаю их по более выгодной цене. И, конечно же, я строю разного рода недвижимость. Немного немудрёно звучит, знаю… Например, бар, в котором ты работал, я строил, а вот клуб, где мы впервые встретились, я просто однажды купил. − Зачем вы приходите в бар, если вы его уже продали? Выпить пива? — он усмехается. − Ты играешь не по правилам, сейчас моя очередь спрашивать, но я тебя прощаю, потому что ты слишком очаровательный. Я приехал, потому что хочу купить эту землю снова. Пока присматриваюсь, но в планах у меня построить на этом месте торговый центр. − У вас что, есть деньги на целый торговый центр? — Это нельзя принять за интерес к кошельку Эвена, потому что Исак спрашивает с почти детским восхищением. − Нет. − Эм… − он стыдливо отводит глаза. − Ладно, я не очень в этом разбираюсь. Почему вы продали бар?.. − Продал свою долю, − поправляет Эвен, любуясь прелестной заинтересованностью своего собеседника. − Хорошо, продали свою долю. А зачем теперь обратно выкупать? Эвен пожимает плечами. − Было выгодно, вот и продал. Сейчас в случае благополучного расклада я куплю это место намного дешевле. − И вы знали об этом заранее? − Не совсем. Просто как только появилась хорошая перспектива продать это место, я продал. − Не жалко? − Почему мне должно быть жалко? − Не знаю. Если вы строите что-то, вкладываете идеи, силы, а потом просто продаёте… − Это бизнес. Я не прикипел к этому бару, как к родному, чтобы поставить свои нежные чувства к нему выше прибыли. Появляется возможность продать — ты продаёшь. И это выгоднее, чем содержать его, пока место переживает кризис. А они в большинстве случаев неизбежны. Теперь я собираюсь купить его обратно, и это выходит намного дешевле. − А как вы узнаёте, что его будет потом выгоднее купить? − Аналитика. Пользуясь его отвлечённостью, Эвен переплетает их руки, лаская большим пальцем выпирающую косточку на руке Исака. Официант приносит им заказ, и Эвену, к собственному неудовольствию, приходится оторваться от объятий рук. − Тебе интересно это? Я могу болтать долго и с возбуждением. Не уверен только, захочется ли тебе слушать. − Наверное, благодаря такому интересу к работе люди и становятся успешными, − озвучивает Исак. В нём будто бы больше не остаётся прежней враждебности. Он становится абсолютно открытым, и Эвен чувствует, что это тянет его, так сильно. Эвен гадает, как далеко это может зайти. − А ты думал, всё, что у меня есть — заслуга моих богатых родителей? − Да. Эвен просто на дух не переносит это — каждый стремится поскорее швырнуть в него определением, которое можно было бы уместить в одно предложение. В два слова. Не больше. − Мне было пятнадцать, когда я начал работать в фирме своего дяди. Если хочешь знать. − Извините. − Да не стоит, − к Эвену снова возвращается улыбка. − Ты прелесть. Исак ковыряет мороженое так увлеченно, не иначе ищет полезные ископаемые на дне креманки. Эвен не может думать ни о чём, кроме как о его дьявольских губах, плотно обхватывающих десертную ложку. Удачливее ложки на всём свете не сыскать. − Возвращаясь к своему вопросу, спрошу снова: как ты думаешь, сколько мне лет? − Нет, − Исак смущённо смеётся, не поднимая глаз, будто его уличили в чем-то постыдном. — У меня плохо с угадайкой возраста, всегда промазываю. − У тебя была подсказка. Если ты внимателен к нашей беседе. Он бросает на него странно томный взгляд, и предательский член в штанах Эвена заинтересованно вздрагивает. О нет... Не хватало только стояков прямо здесь, будто он подросток какой-то. Не хватало ещё трахнуть этого парня в кабинке туалета или на парковке в автомобиле, прямо на скрипучей коже сиденья… − Ну так что?.. Нетрудно же сосчитать. − Тридцать четыре, — говорит Исак. − Знаю, в твои семнадцать это чудовищно неподъемная цифра, но поверь, это не так. Мне тоже казалось в твоём возрасте, что всё, что за тридцать — это очень «взрослое» число. − Вы пытаетесь привить мне мысль, что между нами небольшая разница? − Нужно зреть в будущее. Должен же я настроить тебя на нужный нам мажор. Становится так тихо, что Эвен даже разбирает строчки звучавшей на фоне песни: I kiss my window facing south Where endless rains are splashing blue My mouth spills an ocean of words. − Вы серьёзно? — Исак смотрит на Эвена как на глупца. Будто это Эвен — не понимающий простых вещей мальчик. Эвен улыбается, склоняется ниже. − Исак, ты не представляешь, как это оскорбительно звучит. Считаешь меня старым для того, чтобы приударить за тобой? Исак машет головой, впечатав взгляд в столешницу. И Эвен видит его насквозь, и Эвен видит, что, да, этот мальчишка считает его старым для себя. − Возраст − это цифра, − говорит он банальность так успокаивающе, будто пытается вызвать у Исака ощущение правильности. − Меня больше волнует другая разница цифр, − неожиданно заявляет Исак. − Какая же? − Разница цифр на наших банковских счетах. Эвен думает, едва ли это может быть проблемой. Таких мальчишек не должен останавливать чей-то банковский счёт. Он скорее обязан сработать в пользу Эвена, а не звучать ему в упрёк. Но потом Эвен понимает, что никто из них не стремится к однократной встрече. Для Исака близость равна началу каких-то отношений. Эвен считал, поколение Исака не такое. Он близко знает некоторых молодых парней — те, оказываясь в его постели, не особенно парились, что на ней всё и закончится. Разве им всем, этим сегодняшним Казановам, не пофиг? Разве они не за «просто секс» и всё такое, не поколение парламентеров свободной любви, без границ, пола и количества партнёров?.. Но, кажется, исключение из правила сидит сейчас прямо перед ним. − Ещё обсудим этот вопрос, − заявляет Эвен, откидываясь на спинку стула. Исак весь сжимается. − Наверное, вы считаете это мелочью. − Смотря как на это взглянуть. Исак кладёт ложку на стол, а затем принимается подталкивать её пальцем. Эвен смотрит, будто это персональная для него пантомима. Он не подозревает, что ему ответят. Он впервые не понимает, что на уме у мальчишки. − Помните, я сказал, «такие как я»? Я это не себе цену набивал. Я лишь хотел, подчеркивая разницу между нами, выделить вас. Просто для примера: вы знаете кучу людей в этом городе, и какая-то проблема для вас решается одним щелчком пальцев. Вы просто звоните кому-то, встречаетесь с кем-то, и всё. Можете заявиться голым в какой-то ресторан. Хозяин этого заведения окажется братом друга вашего друга. И всё, проблема исчерпана. Если она была вообще, разумеется. А мои проблемы — это где достать денег, чтобы заплатить Мутте четыре тысячи, которые я ему задолжал. − Нет, это вопрос не нашего разного социального статуса. А как раз разницы возрастов. Ты станешь старше и перестанешь занимать деньги. Просто потому что отпадёт надобность в этом. Поверь мне. Исака это не убеждает. Его лицо говорит само за себя: он считает, они обсуждают полную болтологию. Эвен чувствует себя немного странно. На этом этапе вечера он обычно ведёт милую девочку или мальчика к своей машине, и они едут к нему домой. Никто раньше не парился, сколько денег у него на счету. Скорее наоборот, они в чужих глазах даже прибавляли Эвену привлекательности, дополнительного шарма. − Знаете, − Исак с какой-то брезгливостью хмурится. − Почему мы вообще это обсуждаем? Почему мы торгуемся за моё согласие, как за какой-то товар, хотя я его даже не выставлял на продажу. Почему бы не узнать, а чего я хочу? − Именно этим я и занимаюсь весь вечер, Исак. Исак выглядит потухшим. Он всё пытается задать вопрос, что Эвену нужно от него, но ему не хватает смелости. И он не уверен, что хочет услышать честный ответ. Его доброта вынуждает его обманываться, он привык ошибаться в людях и предпочёл бы видеть только хорошее. − Забудьте. Я не знаю, как это объяснить. Мне сложно объяснять простые вещи. − Их всегда сложнее всего объяснять. Продолжим лучше задавать вопросы? Кто твои родители? Исак устало прикрывает глаза. − Следующий вопрос. − Мы же не на телевикторине, − Эвен снова гладит одним пальцем нежную костяшку на руке Исака. — Я не планировал выпытывать какие-то семейные тайны. Просто хочу узнать о ваших отношениях. − Лучше не стоит. И мы договорились предупреждать друг друга, когда тема станет неудобной. Эвен поджимает губы, чувствуя несмотря ни на что, что рулит положением. Ему становится весело. − Хорошо. Тогда немного неприличный вопрос. Исак напрягается, готовясь услышать как минимум из ряда вон выходящее. Эвен ловит себя на мысли, что умрёт, но обязательно увидит эти горящие глаза при немного других обстоятельствах. Более приятных для них обоих. Ему нравится наблюдать, как в голове Исака проносится тысяча вариантов, пока Эвен держит паузу. Эвен видит это по выражению его лица. − Нет, не этот, о котором ты подумал, − уточняет Эвен, веселясь. — Это позже. Собственно, вопрос: это твои единственные кеды? Эвен задевает под столом его ногу своей. Исак машинально дёргается. − Что? — он теряется из-за скачка темы. Как минимум для него произошла целая смена парадигмы. − Я видел тебя три раза, и все три раза ты был в этих кедах. И, кажется, в этих же джинсах. Исак искренне не понимает, смеются ли над ним. Ему кажется, что да, но он боится ошибиться. Поэтому молчит. − Может тогда, всё же, поговорим о твоей семье? — Эвен всегда умел пользоваться эффектом неожиданности, перебрасываться с темы на тему, преследуя цель сбить собеседника с толку, чтобы получить нужную информацию. Исак смотрит ясными глазами, будто проверяя, достаточно ли Эвен серьёзен, чтобы поделиться с ним. − Мои родители развелись, − говорит он, и, судя по всему, сразу жалеет. Он не привык так откровенничать. − Мой отец бросил нас, когда мне было двенадцать. Мама чокнутая, лежит в психиатрической клинике уже год. Я переехал в комнату в коллективете, за которую платит отец. Но последнее время он всё чаще тянет с этим. Видимо, хочет отучить меня, покончить со спонсорством. Он выделяет всегда строго определённую сумму. Иногда у меня не остаётся денег к сроку платы за аренду. Приходится брать в долг, чтобы отдать за жилье, купить какие-то вещи, и просто на всякие расходы. Вот, кажется, я ответил на вопрос и про Мутту, и про всё, что вы хотели. Ещё остались? Видно, как Исак внутренне убеждает себя: это жалкий повод, чтобы расчувствоваться перед малознакомым человеком, который знать не знает таких проблем, как «Одолжи четыре тысячи до следующего месяца». Конечно же, он считает Эвена сухарём без сердца. Зачем оно ему — потом купит, когда оно войдёт в моду. − У меня не было цели тебя задеть. Я лишь хотел понять, почему неглупый парень вместо того, чтобы готовиться к поступлению в университет, занимается какой-то фигнёй вроде подыскивания сомнительной работы. Ты несовершеннолетний, отец обязан помочь тебе с деньгами. А тебе нужно учиться. − Я не только ради этого хочу заработать. Если бы у меня были деньги, я бы смог помочь маме, её бы перевели в другую клинику. Знаете новую, недалеко от Карла Юхана?.. Она очень хорошая. Там оборудование нового поколения… − в глазах его вспыхивают огоньки. − Зачем тебе этим заниматься? — перебивает Эвен. Исак осекается, с недоверием смотрит − у него спрашивают очевидность. − Потому что она моя мама. − Если ты будешь работать, у тебя не хватит времени готовиться к экзаменам, ты завалишь их, и не поступишь в университет. − Ну, может я вообще не собираюсь никуда поступать. − Почему? Исак пожимает плечами, виновато отводя глаза. Эвен сдерживается, чтобы не начать отчитывать: он ему не родитель, чтобы заниматься подобным. − Это не твоя забота. Мама должна опекать тебя, а не наоборот. − Больше некому о ней подумать. − А твой отец? − Ему всё равно. Эвен говорит спокойно, размеренно, убедительно. Он на лету перехватывает свои злые эмоции, не давая им прорваться. Кажется, у него выходит наполовину. − Исак, каков твой план? Заработать кучу денег за короткий срок и вылечить свою маму? Ты в курсе, сколько стоит содержание пациента в этой новой клинике? Почему ты об этом думаешь, а не твой отец? − Я не знаю, − сквозь зубы произносит Исак, съёживаясь всем телом. — Раньше он помогал ей, но сейчас ему пофиг. Эвен смягчается. − Забудь о нём. У тебя есть собственная жизнь. Удели время самому важному человеку в своей жизни… − Я ведь и пытаюсь. Если бы я заработал, я бы помог… − Я имею в виду не твою мать. Удели время себе. Ты − самый важный человек в своей жизни. И никто никогда важнее не будет. − Вы живете по этому принципу? Никого дороже себя не цените? − Да. Именно. Исак хмыкает, брови его дёргаются. − А вы бы могли помогать людям. У вас есть такая возможность. Не думаете, что вы эгоист, плохой человек? Вас это никогда не мучило? Конечно же нет... Злость в Эвене вспыхивает так ярко. − Вот как… − недобро тянет он. − Поэтому ты не будешь со мной спать? − Да. − Я попробую это пережить. Это глупо — отпускать в адрес мальчишки такие сальности. Эвен не может поверить, что его расстроили слова Исака настолько, что он не смог проконтролировать то, что несёт. − Подумать только, − вздёрнутая верхняя губка изгибается сильнее, выражая отвращение. − Вы вытащили меня на свидание из-за какого-то долга, который могли… − он отмахивается, на ощупь ищет свой снэпбэк на стуле. − Который − что? Который я мог тебе просто простить? Эвен достаёт из кармана своего пиджака документы Исака. − Не отдавай их больше никому, ни под какой залог. Понял? Что бы там тебе ни говорили. Не ведись на это. Исак забирает документы робко, точно Эвен мог в последний момент обмануть, выхватить этот паспорт, не дать его в руки, заставить допрыгнуть за ним. − Вы-то их себе взяли, − бурчит Исак, уже убрав документы в карман. − Кроме меня, − Эвен слабо улыбается. − Я исключение. Он кладёт пару купюр на стол, вытирает рот салфеткой. − И кстати, Мутта — гей. Наверняка он просто хотел снять тебя. − Как и вы, − неожиданно даже для себя выдаёт Исак. Эвену немного досадно от этого завуалированного «вы ничем не лучше». . Они выходят из ресторана, Исак идёт позади, и даже на расстоянии Эвен чувствует тянущееся напряжение между ними. Он почти добирается до парковки, когда слышит в спину: − Извините, вы можете отвезти меня домой? Я забыл свой проездной. Эвен ощущает, как в его груди теплеет. Он оборачивается, крадётся, опускает руку на плечо Исака, притягивая его ближе. − Котёночек, конечно же я отвезу тебя. Эвен обхватывает его за талию нарочно резко, чтобы Исак потерял равновесие. И Исак валится ему на грудь, неряшливо упирается в неё руками. И тогда Эвен оставляет долгий горячий поцелуй на его виске. − Сладенький, − Эвен не в силах отказать себе в провокации. И да: Исак краснеет до кончиков ушей и несмело, но всё же пытается выбраться из объятий. В салоне автомобиля прохладно. Исак оттягивает вниз рукава своей короткой куртки и дрожит всем телом. Эвен оказывается близко, заставляя Исака невольно вжаться в боковую дверь. Опуская одну руку ему на колено, Эвен подсовывает вторую под поясницу. − Поехали ко мне, малыш? − Что? Эвен улыбается, мазнув кончиком носа по вмиг залившейся смущением щеке. − Мы с тобой. Вдвоём. Ко мне. М? Исак отворачивает голову, побаиваясь чужих губ. Но сам того не понимая, подставляет висок под поцелуи. Чем Эвен тут же пользуется. − Иди сюда, − шепчет он в горячее ухо, но Исак в ответ тычет ему в лицо приподнятым плечом. − Вы слышали, что я сказал в начале вечера? — изогнувшись, бурчит он куда-то себе под мышку. − Ясно, − Эвен тут же отстраняется, сбивая Исака с толку: он непонимающе оборачивается, не веря, что от него так скоро отстали. − Исак. У меня к тебе предложение, почти о сделке, поэтому отнесись сейчас со всей серьёзностью и взгляни на всё, как деловой человек. Эвена безумно забавляет то, как Исак ёрзает, как кожаное сиденье под ним предательски скрипит, как нервно он облизывает свои губы, будто прячет их, чтобы Эвен до них не добрался. − Я предлагаю тебе встречаться со мной. Это значит лишь то, что ты обычно подразумеваешь под романтическими отношениями. Свидания на неделе, общение и другое времяпровождение... Всё по взаимному согласию и учитывая наши с тобой пожелания и наш комфорт. Я не извращенец, у меня довольно консервативные вкусы на отношения и секс. Со своей стороны могу гарантировать тебе любую поддержку. В том числе и материальную. Тебе не придётся больше искать работу, унижаться перед отцом и тому подобное. Займёшься учёбой. Исак притихает, как мышка. Его дыхание постепенно учащается, и именно по нему Эвен понимает, что что-то не в порядке. − Малыш… Исак дёргается. − Вы думаете, это так делается? Обычно вы это так делаете? − Делаю − что? − Заводите отношения, − последнее слово он почти выплёвывает. Он прислоняет руки к глазам, и Эвен теряется. Он понятия не имеет, что делать с плачущими почти-детьми. Он вообще не хочет иметь дело со слезами. Но потом видит, как Исак отнимает руки от лица. Веки его сухие, а на губах гуляет злая улыбка. Исак беззвучно смеётся. − Будете моим папочкой? Будете покупать мне всякое дерьмо?.. − Ну вроде того. Но мне критически не нравится эта формулировка. Брови Исака ползут вверх. Эвен отчего-то чувствует, что должен внести в своё предложение корректив. − В свою очередь могу гарантировать тебе верность, но ты должен будешь тоже пообещать мне это. Если ты со мной, то больше ни с кем. Это же касается и меня. Если мы вместе, то я только твой. Настоящие отношения. − Господи, − обрывает его Исак, всплеснув руками. — Это пиздец. Понимаете? Это пиздец! Какие ещё настоящие отношения? А бывают не настоящие? − Не кричи. Это предложение. Оно предполагает два варианта ответа. И я, кстати, жду ответ. − Ждёте? Боже! Я говорю − нет, − он произносит свой отказ гордо. Если он имеет право выбора, он воспользуется им, пока может швырнуть этим ответом. Он воспользуется им, чтобы такие как Эвен не возомнили, будто им принадлежит всё. − Мне показалось, ты нуждаешься в поддержке. Я бы мог тебе её оказать. Я хочу тебе её оказать. − Нет, − яд и обречённость текут поперёк его фраз. − Исак… − Вы можете. Да только я не привык разыгрывать любовь за деньги. Эвен протягивает руку к его щеке. − Малыш. Я не заставляю тебя разыгрывать любовь. Ты чего? Горькая догадка проявляется на лице Исака. Ему совершенно нечего возразить. Эвен нависает над ним, проводит кончиком носа линию по скуле. Исак пахнет молоком (мороженое) и чем-то горьковатым (возможно, лосьон после бритья). − Не спеши с ответом. Подумай. Хорошо? Я не требую соглашаться прямо сейчас. Если у тебя есть парень, я дам время решить все дела. Котёночек, слышишь меня? Подумаешь? Исак часто моргает и сглатывает. Он трясёт головой так, что Эвену приходится отстраниться. − И что, вы собираетесь платить за моё жильё и за мои школьные обеды? − Не только. Всё, что тебе понадобится... − И я за это должен буду с вами… ну, трахаться?.. Эвен откидывается на сиденье. − Ты как-то слишком буквально понял слово «сделка». Нет, мы не станем заключать контракт, в котором чётко пропишем «Один подарок — один минет» и тому подобное. Я предложил тебе отношения, где мы будем равны и будем заниматься тем, чем нам хочется, а не тем, чем надо. Исак шумно задыхается. − Вы отвезёте меня домой? — скороговоркой выдаёт он, пытаясь успокоить клокочущие эмоции. Эвен заводит машину и выезжает с парковки. По дороге он пару раз ласково мнёт колено Исака. Стоит ему притормозить у здания коллективета, Исак вылетает из салона автомобиля, как ошпаренный.