В порядке исключения

За короткий срок в интернете новой информации об Эвене не прибавилось бы − Исак знает, что лишь впустую тратит время. Но в последние два месяца у него появляется необратимая привычка — гуглить Эвена Бэк Насхайма. Это становится своеобразным ритуалом, как проверять социальные сети с утра, как обещать себе начать новую жизнь с Нового года. Об Эвене можно найти не так уж и много. Из личных страниц у него только полупустой «Фейсбук», который Эвен посещает не ежедневно. Но Исак всё равно заходит в его профиль по несколько раз за сутки. Так ему отчего-то кажется, что он ближе к тому, по кому до грызущей тоски скучает. Помимо этого он обнаруживает ещё несколько статей с ссылками на строительные фирмы, к которым мог иметь отношение Эвен, и на другие тематические источники. Имя Эвена там мелькает несколько раз, фотографий и того меньше. Возможно, Исак просто не знает, как искать такого рода материалы. Возможно, есть какой-то секрет. Открывая статью, давно изученную от корки до корки, его сердце бешено колотится. Пару фотографий с Эвеном Исак разглядывает недолго и только прищурясь. Он не знает, почему ему так стыдно смотреть на них. Он сохраняет эти фото на своём компьютере, но ни разу к ним не «прикасается». Это слишком. Исаку кажется, стоит ему открыть картинку с дорогим сердцу образом, и он просто захлебнётся собственным дыханием. Смотреть оказывается физически трудно, хоть это и всего лишь фотография. Всего лишь целая клиническая смерть для него, не меньше — так он её боится. Трепет колотится в его теле, стоит только подумать о том, чтобы просто взглянуть на обычную фотку. Всего лишь скопление пикселей на экране. Всего лишь целая жизнь. Когда расследования дают свои плоды и предположительный адрес места работы всё же находится, Исак проверяет по карте ближайшие магазины или другие места, которые могут оказаться полезны. А затем нарочно заезжает в этот район так часто, как только получается. Исак прогуливается там время от времени в течение месяца, но ему долго не везёт и Эвена он не видит. Возможно, «Гугл» подвёл, и место работы Эвена вовсе не здесь, а Исак только тратит силы. Но всё кажется не напрасным. В каком-то смысле слежка приносит спокойствие. Исак не знает, как до сих пор не разочаровался и не потерял надежду. Несмотря на отговорки, в глубине души он понимает, что делает это нарочно. Исак хочет встретиться и уже не в силах терпеть. Он убеждает себя, что ему нетрудно гуглить Эвена. Нетрудно найти адрес его работы и прошвырнуться там несколько раз, прежде чем ему повезёт. У него есть причины возвращаться сюда снова и снова. В этом районе есть неплохая кофейня, а ещё книжная лавка. Возможно, там отыщется толковый справочник по анатомии, который Исак давно ищет. Ему нужна эта книга именно в переплёте. Если бы он только увидел Эвена, хотя бы издалека, если бы Эвен просто промелькнул где-то, Исак понял бы для себя, что всё закончилось. Что не осталось ровным счётом ничего, а всё его шпионство — просто побочный симптом от их незавершённого расставания. Если бы только Исак всё это почувствовал, то сумел бы отпустить и двигаться дальше. Он кажется себе жалким. На его месте Эвен не стал бы шарахаться, выискивая Исака по углам его университета. Это их и отличает, и периодами Исак злится на себя. Так наивно с его стороны, так трусливо. У него есть возможность связаться с объектом своего вожделения. У него записан номер телефона и домашний адрес. Он должен повести себя как взрослый человек, а не бродить вокруг да около. Единственное, что успокаивает: он не звонит, потому что совершенно не придумал, что скажет Эвену. Откровенно говоря, что он скажет, если ему всё же повезёт и они «случайно» встретятся, он тоже не знает. И однажды Исаку везёт. Ещё бы: он столько раз бывает около места работы Эвена, ему просто не могло в конце концов «не повезти». Эвен выходит из здания центра, и, чёрт, худшее, что ожидалось, сбывается: сердце Исака готово вырваться сквозь грудную клетку. Эвен по-прежнему невероятен, красив и серьёзен, а Исак по-прежнему реагирует на него очень неоднозначно и очень бурно. Какое-то время Исак топчется на месте, а затем, набрав полные лёгкие воздуха, идёт навстречу. Эвен смотрит только вперёд, не обращая внимания на окружение. От отчаяния Исак повторяет в своей голове: «Посмотри, посмотри на меня». Но Эвен вдруг достаёт из кармана телефон и опускает взгляд, продолжая путь. Они идут прямо друг на друга, но, кажется, Эвен собирается проскочить мимо. Паника охватывает Исака. Крутанувшись на ходу, он удаляется прочь. Затем резко тормозит: что, если Эвен увидит его позорное бегство. «Зачем я вообще дёргался?» Исак снова разворачивается навстречу, делает несколько больших шагов, сокращая расстояние. Отлично: он мечется как псих, как распоследний придурок просто. К счастью, Эвен занят телефоном и ничего не замечает. Он поднимает глаза только когда они уже рядом, а Исак мысленно прощается с надеждой на «случайное» столкновение. Эвен останавливается несуетливо, даже плавно, в то время как Исак точно буксует на месте. Странно, что с таким везением подошва его кед позорно не скрипнула. Лицо Эвена почти нечитаемо, пробивается только совсем немного удивления. Кажется, это длится долго: он всматривается в Исака так глубоко, что начинает кружиться голова − Исак точно стоит над пропастью и смотрит вниз. − Привет, − первым говорит он, сглатывая ком в горле. − Привет, − ровно отвечает Эвен. Исак переступает с ноги на ногу. Его руки невольно тянутся в карманы — без задней мысли он хочет повторить позу Эвена, но одёргивает себя. − Я… − Исак небрежно пожимает плечами, заправляет отросшие волосы за уши и под снэпбэк. − Не ожидал вас встретить. Эвен ведёт подбородком, абсолютно не выражая никакой эмоции. Предательский холодок волнения бежит по позвоночнику Исака. − Как дела? − Отлично. А у вас всё хорошо? − Всё хорошо. Он совершенно не продумал заранее, что должен говорить. «Вот так встреча! Сюрприз! Эге-гэй!»? Дерьмо. − Не знал, что вы здесь работаете. Исак отвешивает себе мысленную оплеуху. Не знал он. Как же. Наверняка, враньё написано на его лице. К счастью или же к неудаче, у Эвена звонит телефон. Он берёт трубку, делает несколько шагов вперёд. − Да, это сегодня, − отвечает он кому-то на другом конце провода. Эвен ровняется с Исаком и проходит дальше. Исак готов умереть со стыда. Он зря пришёл. — Погоди минуту, − Эвен отстраняет телефон от уха и смотрит на Исака. — Можем встретиться поболтать позже. Он говорит собранно, будто назначает деловую встречу. Именно так бесстрастно Исак и должен был повести себя с Эвеном с самого начала. Но у него лишь подгибаются колени. − Да, да. Я согласен. − Через часа три устроит? Здесь, на этом месте. − Да. − Отлично, я подойду, − Эвен слегка касается его рукава в прощальном жесте и, возвращаясь к телефонному разговору, идёт вниз по дороге. Сердце Исака частит, происходящее кажется ему каким-то туманным сном. Он не уезжает из района: ему особо нечем заняться. Цитология может подождать до воскресенья, тем более, Исаку сейчас ни на что не хватит усидчивости. За раздумьями и волнениями часы пролетают минутами. Исак не может отделаться от мысли, как холодно вёл себя Эвен. Как спокойно он предложил им просто встретиться, пока Исак блеял невнятную чушь. Нужно было самому это сделать, точно они старые знакомые. Именно так и поступают зрелые люди. Исак с тоской думает, чего вообще ждал. Нет в их случае лучшего расклада событий. Самый сносный сценарий был проигран. В худшем случае они ведь могли сделать вид, словно не заметили друг друга. Или Эвен вообще мог не узнать его. Зачем ему целых полгода помнить о каком-то Исаке. Такие как Эвен не забивают себе голову мелкими интрижками. За прошедшее время у него была целая коллекция таких «Исаков». Исак чувствует себя измученным, и это совершенно невовремя. Впереди встреча, а у него уже не осталось моральных сил держать лицо. Он просто не сможет. Это безумие. Но мысль всё отменить не приходит ему в голову. Исак бы ни за что не отказался увидеться, даже под угрозой выглядеть перед Эвеном дураком. Ему нужно это, как дыхание. Сейчас, и ни днём позже! Не от хорошего самочувствия он искал встречи, а от отчаяния. Внутри нарастает паника, поднимается бурей, как случается перед сложными экзаменами. Часы близятся, утекают, и это застаёт Исака врасплох. Он не готов, не готов! И вместе с тем он весь пружинит от нетерпения. Исак совсем не помнит, как Эвен выглядел пару часов назад. Он смотрел на него, но так ничего и не увидел. То же самое происходило и с фотографиями, которые Исак нашёл в интернете. Глядя точно сквозь тело, Исак боялся сконцентрироваться на чём-то конкретном, поднять глаза выше уровня шеи Эвена. Ему казалось, что если он посмотрит в упор, если впитает в себя хоть каплю этого образа, то просто задохнётся, это окажется слишком для его глаз и сердца, они не выдержат такой нагрузки. Это физически больно, будто Эвен — не человек, а солнечный свет. Или сказочная Медуза Горгона, смертоносный Василиск. Исак просто жалкий трус. Через три часа он нервно топчется около назначенного места, стараясь не оглядываться по сторонам. А что если Эвен не придёт? Исак даже не допустил подобного расклада. А Эвен вполне мог передумать. Либо просто забыть. Или у него окажутся дела, и он будет так занят, что вряд ли предупредит Исака. Он ему вообще больше не звонит. Исак забыл, как высвечивается на экране телефона имя Эвена. Он забыл трепет, сменяющийся неоправданным ожиданием, которые это имя провоцирует. Сердце бухает в груди оглушительно, голова идёт кругом. Исак хочет, чтобы всё поскорее кончилось. Он ждал этого так долго, но теперь просто желает избавиться от подкатывающей нервной тошноты. Когда его локтя кто-то касается, Исак дёргается. Обернувшись, он немного отшатывается назад. Эвен успокаивающе придерживает его за плечо. − Это я. − А. Привет, − Исак изображает что-то наподобие улыбки. За несколько коротких секунд его бросает то в жар, то в холод, точно в лихорадке. Эвен только кивает. − Вы уже закончили? То есть, освободились? — Исак проводил ладонью по лбу, незаметно стирая пот. − Как видишь. − Взгляд тяжёлый, абсолютно неподъёмный. − Да. Хорошо. Эвен должен по-доброму посмеяться над его замешательством. Он всегда делал так раньше. Исак знаком с этой его предсказуемой реакцией, поэтому ждёт её, словно спасения. Так было бы легче. Но Эвен не смеётся. Исак взвинчен, физически ощущая, как тают минуты, а он только и может что бестолково пялиться, не подбирая слов. У него было целых три часа, на что он рассчитывал? Что непринуждённая беседа потечёт рекой? Он просто болван, если надеялся на своё красноречие рядом с этим человеком. Рядом с тем, кто в отличие от него сдержан. Чьи руки спокойны в карманах брюк, чья спина прямая, губы слегка сжаты, на чьих кончиках волос играют ветер и солнце. Исак помнит черты лица Эвена с нежностью. Именно это пробуждает в нём прилив храбрости. − Вы всегда здесь работали или недавно переехали? − Уже почти восемь лет в этом офисе. − А, да. Натиск унижения и стыда кажется просто неутолимым, но Исак не сдаётся. − Гулял в этом районе? Или по делу? − Что-то вроде того. И то, и другое, в смысле. Уголки губ Эвена еле заметно дёргаются. Но он контролирует себя, не давая улыбке власть, а лишь поднимает подбородок. − Итак. Не думаю, что мы встретились, чтобы теперь торчать здесь… − Конечно, верно. Можем прогуляться или просто посидеть, − Исак мнётся, засомневавшись, − где-нибудь посидеть, или просто в машине поболтать… − Нет, − припечатывает Эвен. — Я бы предпочёл людное место. Тон его твёрд, не допускающий возражений. − А, хорошо, я не против. «Я идиот», − думает Исак. Они доходят до машины, садятся и пристёгиваются. Эвен смотрит только прямо перед собой. Исак же старается не ёрзать и не кидать на него опасливые взгляды. − Здесь недалеко, − комментирует Эвен, прежде чем автомобиль срывается с места. . На входе в какое-то кафе Эвен, пропуская вперёд, кладёт ладонь на поясницу Исака. Обычный жест, ничего не значащий − он лишь приободряет не останавливаться и не мешкать в дверях. Но место, где к Исаку прикасаются, начинает гореть, а затем оно словно зудит от недостатка тактильного внимания. Их столик располагается около нескольких занятых гостями столами. Выбранный Эвеном уголок с трудом можно назвать укромным. − Что будете заказывать? — обращается официант. − Мороженое, − говорит Исак. Он хочет сдержаться, но ничего не выходит: он кидает на Эвена выжидающий взгляд в надежде, что нужные воспоминания всплывут в его голове. Но Эвен совершенно невозмутим. Изучая меню, он проводит своей узкой длинной ладонью по шее в задумчивом жесте. − Нисуаз. − Затем он указывает на свой пустой стакан. − И ещё воды. Исак расстраивается, будто всё вдруг потеряло смысл. Странно было с его стороны надеяться на какой-то другой расклад. Эвен не разделяет его переживания, состояние и мысли. Эвен здесь не для того, чтобы ворошить их отношения или пытаться их воскресить. Он здесь со своим старым знакомым. Эвен кладёт руки на колени и откидывается на спинку стула. − И снова, но теперь поподробнее: как дела? — он легко улыбается. − Очень хорошо, − Исак отвечает честно. Он правда чувствует себя лучше: они ведь наконец увиделись. − Очень хорошо? − Да. Неожиданно? − От тебя такой определённый ответ услышать — очень даже неожиданно, − Эвен отстранённо усмехается, но Исак не понимает причины. − Учишься? Уже начались занятия? − Да, − он пытается контролировать процесс распространения румянца на щеках. Кажется, у него получается через раз. Эвен задумчиво сжимает губы. − Медицинский? − Да. − Как ты и хотел? Исак дёргает плечами, чувствуя себя неуютно за собственные повторяющиеся ответы. − Да, − говорит он уже гордо. − Ещё не пожалел о своём выборе? Ну, всякое бывает. Сомнения часто возникают у первокурсников. Правильно ли поступили, не совершили ли ошибку. Медицина − это до сих пор то, что тебе нравится? − Да. Я не пожалел. − То есть, это оно? Губы Исака трогает смущённая улыбка, точно его спрашивают о чём-то действительно интимном. − Да. Оно самое. − Ну что ж, прекрасно, − рассуждает Эвен, беззаботно жестикулируя ладонью. − Это важно, найти то, что тебе по душе. Поверь, это далеко не у каждого получается. Эвену приносят воду, но он, не отрываясь, смотрит на Исака, совсем не замечая, что его внимание можно трактовать неоднозначно. Взгляд то стеклянный, то сосредоточенный. Но скорее всего, Эвену просто всё равно, что Исак подумает. − Медицина не может быть по вкусу или нет, − начинает Исак несмело. Как вовлечённый в беседу о своей личности человек он обязан не отделываться простыми «да». − Медицина тесно сплетается с образом жизни. Это не обычное ремесло, которым зарабатывают на жизнь. В медицину нужно влюбиться, иначе просто не вынесешь. Ты либо ею живёшь, либо нет. Либо готов отдать ей себя, либо нет. В ней нельзя «быть наполовину». − Вот как? И ты готов? Пока всё ещё готов? − Удивительно, но да. Эвен сжато улыбается и кивает несколько раз. − Рад слышать о твоей уверенности. Исаку хочется подробнее расспросить, как дела у самого Эвена, но язык не поворачивается. Эвен глядит пристально. Исаку хочется тоже его рассмотреть, утолить голод от недостатка этого образа. Если бы только Эвен отвёл взгляд, может, у Исака хватило бы смелости. Но Эвен не даёт ему шанса, не соблюдает негласную очередь гляделок. Он не спускает глаз, даже когда Исак ловит его с поличным. Исак не сумеет дерзко уставиться, отвечая тем же. Это слишком, у него трясутся руки. И когда приносят его мороженое, Исак замерзает от одного кусочка, растаявшего в желудке. Он начинает дрожать уже всем телом − от холода и тревоги, от ожидания неизвестного. Внезапно Исак чувствует себя одиноким, каким не чувствовал даже за последние полгода. Он сам на сам в этих ощущениях. Глупо было полагаться на взаимность. Исак горбится, судорожно сжимает кулаки и больше не пытается выглядеть круче. Он думает лишь о том, как бы не развалиться на части. − Сейчас выходные? — спрашивает Эвен. Исак не совсем понимает суть вопроса, поэтому лишь скованно кивает. Разумеется, выходные, не учиться же ему семь дней в неделю. Беседа выходит дежурной. Не то чтобы Исак представлял её лучше. Он вообще не думал, что на ней будет происходить. Он лишь мечтал, как однажды всё просто случится, а разлука не помешает понять, что ничто между ним и Эвеном не погасло. Но с горечью делает вывод, что это было бы невозможно. Всё односторонне, Исак ощущает себя одиноким в этом положении. Это Эвен был для него самой яркой частью жизни. Исак же для Эвена − лишь один незначительный эпизод. Пустой разговор − бездушный, мёртвый — продолжается какое-то время. . Меньше чем через час они выходят из кафе и идут к парковке. Исак медлит, плетясь позади. − Тебе куда? — бросает Эвен через плечо, а затем оборачивается. − К тому же месту, где мы встретились. Если вам не сложно. Эвен фыркает и открывает двери автомобиля. − Садись. Исак тоже открывает дверь и, как и велено, забирается в машину. Эвен пахнет замечательно и так знакомо. От волнения Исак острее чувствует ароматы в закрытом пространстве салона. Нос Эвена немного посвистывает, пока он разбирается с музыкой. − Пристегнись, − говорит Эвен, не удостоив взглядом. Исак вынужден справляться с ремнём безопасности дрожащими руками. Затем он сжимает ладони между коленями, чтобы хоть как-то их утихомирить. − Не холодно? — интересуется Эвен. Исаку хочется списать вопрос на те, что задают из вежливости. Ведь Эвен ведёт машину и не смотрит на него. Если бы он посмотрел, то заметил бы, как Исак трясётся. − Нет. Похолодало резко. Я не по погоде оделся, − невпопад отвечает он и отворачивается к своему окну. Обида душит безжалостно. Даже самые убогие свидания не выходят такими нелепыми. Исаку просто нужно заговорить. Но что он должен сказать? Вышло бы куда легче, если бы Эвен вёл себя как прежде, заряжая своей энергией. Но ничего подобного не происходит, а Исак самостоятельно не умеет без умолку болтать о всякой ерунде. Особенно в таком-то состоянии тревоги. Его буквально колотит. Самочувствие можно было бы назвать отвратительным, если бы не бегающие по спине мурашки от близости Эвена. Самое горькое — Исак так ничего и не решает для себя. Всё должно было расставиться на места само собой. Этого не случается, и ответ, зачем ему это всё было нужно, не приходит. Они добираются быстро. Эвен плавно тормозит, но не глушит мотор. Он оборачивается, смотрит выжидающе. Исаку пора уходить, но он не смеет пошевелиться, а тоже просто смотрит на чужие руки. В полумраке, который создаёт уходящее за горизонт солнце за спиной Эвена, лицо напротив кажется серым, тени под глазами — глубокими, взгляд — тяжёлым. − Спасибо, − говорит Исак. Эвен медленно кивает, не сводя глаз. Исак почти в ужасе от его страшного вида. Несколько секунд он копается со своим рюкзаком. Потом с капюшоном и ремнём безопасности. Земля за дверью представляется раскалённой лавой, в которую он через долю минуты должен нырнуть. Исак предпочёл бы остаться, несмотря на состояние тревоги, неотпускающее его здесь. − Спасибо… − снова произносит Исак и осекается. Он собирался поблагодарить за другое, но понимает, что это глупо. А теперь он звучит ещё и странно, он повторяется, и это глупо, глупо, глупо... Исак по-настоящему ненавидит себя, он заслуживает упасть в эту воображаемую лаву и сгореть там заживо. Эвен всё так же смотрит, не шевелясь. Его ладони — одна на колене, вторая на руле − спокойны. Он не планирует ничего предпринимать. Подбородок «резок», губы всё ещё наполовину сжаты, и когда Исак вновь смотрит на них так близко, знакомое чувство в его животе вспыхивает. Кажется, возможность прикасаться к этому человеку была в прошлой жизни. На миг Исак представляет, как выйдет и побредёт с тысячей мыслей в голове, что сегодня его просто уничтожат. Но ещё он может сделать кое-что. И тогда останется только одно сомнение, с которым справиться легче. Исак решает выбрать меньшее из зол. И Исак решает, что лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть о том, что не сделал. Не давая себе передумать, он быстро приближается лицом к чужому-родному лицу, прихватывает одну губу Эвена своими губами, коротко целует и напоследок тычется кончиком языка в сомкнутый рот. Как только он отстраняется на миллиметр, волосы на затылке собирают довольно грубо и тянут его за голову. Эвен почти впечатывает Исака обратно к себе, прилипая губами. Задыхаясь, Исак хватает воздух открытым ртом. Эвен делает то же самое. Теплый и вкусный язык просовывают в рот, сталкивая с языком Исака. Он борется за лидерство в жадном поцелуе, пока Исак не сдаётся. Пока тяжелое тело не заставляет его откинуться назад. Пока Эвен не нависает над ним, прижимая его спиной к сиденью. Исаку кажется, что его не целуют, а нагло жрут. В ответ он открывает свой рот широко, позволяя языку Эвена пробраться как можно дальше. Отдаваясь полностью, он тонко стонет, тянет Эвена за волосы. В животе его разливается такой жар, что если бы Исак не был так поглощён другим человеком, то забеспокоился бы о собственном здоровье. Эвен отрывается от него с сладким чмокающим звуком, гладя большими пальцами его щёки. − Исак… − с блаженным мычанием он одними губами целует уголки его рта, а затем прикрытые веки. — Исак? − Да, − разгорячённый выдох обдаёт Эвену лицо. — Да. Да! Пожалуйста. Исак чувствует, как желание всего разрозненно-расколотого себя соединить в несокрушимое целое наконец-то отпускает его горло.