В порядке исключения

Чёртов пожар бушует у Эвена внутри. Подобных ощущений он не испытывает уже давно, и только сейчас понимает, как сильно ему их не хватало. Он снимает дверь с сигнализации, открывает замок и пропускает Исака вперёд, держа его в поле зрения. После перерыва, продлившегося целое столетие, снова целовать его податливый рот − всё равно что вынырнуть из воды и наконец глотнуть воздуха. Эвен игнорирует все дежурные вежливости вроде предложений выпить или хотя бы присесть, начиная раздевать Исака ещё в коридоре. Он чувствовал бы себя куда больше виноватым за такую нахрапистость, если бы не подбадривающие пальчики, с таким же рвением пытающиеся разобраться с молнией и пуговицей на его брюках. Несколькими нетерпеливыми рывками Эвен сдирает с себя рубашку, а затем припечатывает Исака в угол. Он цепляется за шею Эвена, прижимается ближе. Его волосы электризуются и липнут к стене, а взгляд плывёт. Исак крупно вздрагивает, и дышать ему, кажется, нечем. С жадностью Эвен рассматривает его, довольно и хищно улыбается. − Мой мальчишечка снова ко мне вернулся, снова со мной. Он посасывает кожу на сладкой шее, подхватывает Исака под бедро и шарит ладонями под его футболкой. — Оставил меня на целую вечность и исчез. Снова так сделаешь, да? Снова так со мной поступишь? − Нет, − Исак выгибается, шипит, когда рука Эвена оказывается в его штанах. − А никуда больше и не пойдёшь! Больше никуда не денешься. Понятно? − Да. И вы! И вас тоже не пущу. Эвен толкает его вглубь комнаты, но на полпути снова прижимает к стене и впивается поцелуем в губы. На них почти не остаётся одежды, когда они добираются до спальни. Эвен опрокидывает Исака на кровать и тянет с него джинсы. Он изворачивается всем телом, помогая себя раздевать. Пока Эвен отвлекается на свои брюки, Исак снимает с себя трусы. Отталкиваясь пятками, он забирается на середину кровати. Ноги его подрагивают, разъезжаются в стороны. Эвен заходит сбоку, гладит свой член, не сводя взгляда с горячего зрелища прямо пред ним. Опираясь на локоть, Исак приближается к его члену, отстраняет ладонь Эвена. Эвен блаженно закатывает глаза, а затем, прихватив волосы Исака на затылке, направляет его и толкается в рот. Исак держится за его бёдра, устраиваясь удобнее. Он начинает двигать головой вперёд и назад, обволакивая своими развратными губами член так плотно, что у Эвена кружится голова. Исак старательно вбирает как можно больше, искренне полагая, что чем глубже, тем лучше. Но Эвен не жалуется. Ощущение желанного рта на своём члене уже само по себе заставляет его колени подгибаться. Не имея выдержки хотя бы ещё на одну минуту, Эвен толкает Исака навзничь поперёк кровати. Он ложится сверху, и Исак тут же скрещивает щиколотки за его спиной, привлекая Эвена ближе. − Секунду, − говорит Эвен в поцелуй, пытаясь встать. − М-м, − протестует Исак, трётся своим напряжённым членом о чужой живот и прижимается отчаянно, словно Эвен собирается вот так и бросить его. − Погоди, я сейчас... Исак только крепче прилипает к его плечу, пока Эвен на ощупь отыскивает в выдвижном ящике смазку и кондомы. Любрикант находится быстро, а вот поиски презервативов затягиваются. Эвен ругается сквозь зубы. − Эй, − Исак прихватывает мочку его уха зубами. Приструняя, Эвен снова опрокидывает его на кровать, а затем одним ловким движением перекатывает Исака на живот. − Вот так, − довольный собой, Эвен по-хозяйски проводит ладонью по его спине. − Подожди немного. Не согласный с приказом, Исак переворачивается и тянет его на себя. − Я ни с кем не спал с тех пор. Вы мой единственный. − Что? — говорит Эвен немного резко. — Почему? Осекаясь, Исак сразу же теряется. Взгляд рассеянно бегает, точно он натворил что-то непростительное. Он замечает холодность на лице Эвена и принимает это на свой счёт. − Клянусь, ничего не было. − Я верю, но… − Эвен собирается добавить, что вовсе не в этом причина его замешательства, но ему не хочется отвлекаться ни на какую болтовню. «Какого дьявола этот парень держал целибат?» В чём бы там ни убеждали и какие честные глаза ни строили бы, верить на слово — глупо, считает Эвен. Он никогда не делал этого раньше. Но сейчас не возникает даже доли сомнений в чужой искренности. Коленом он раздвигает ноги Исака и устраивается между его бёдер. Эвен сжимает у основания свой член, чтобы не кончить сразу же только от одной желанной картины перед ним. Перетерпев возбуждение, он наносит на пальцы любрикант и прикасается к сжатому входу, а затем аккуратно входит внутрь. Вторая рука ложится на бедро Исака, разминая напряжённые мышцы, а после успокаивающими движениями гладит его пах, яйца и член. Стоит Эвену лизнуть головку, как по судорожному вздоху сверху он понимает, что если продолжит, то долго это не продлится. Не вытаскивая из Исака пальцев, Эвен накрывает его сверху и принимается тереться всем телом о его. Переполненный возбуждением, Исак пытается увернуться от прикосновений, ёрзает и довольно остро реагирует на то, что с ним проделывают. − Куда? — Эвен надавливает на его плечи, когда Исаку удаётся немного отползти в сторону. — Снова удираешь от меня? Ничего не выйдет! Не на этот раз. − Я не хочу, это больно, − выдавливает Исак. Эвен с трудом разбирает его слова. − Что? Сейчас больно? − Нет. Удирать. А сейчас очень хорошо, − каждое слово Исак чередует с полузадушенным стоном. − Никуда не убежишь, да? − Да. − Только попробуй. Покрыв член смазкой, Эвен входит в тесную задницу короткими частыми толчками, продвигаясь всё дальше. Пока вздохи Исака не начинают обжигать ухо, он двигается мягко и плавно. Затем набирает темп. Эвен прерывисто ахает и вгоняет член ещё и ещё, ударяясь бёдрами о чужие бёдра. Забываясь, он немного придавливает Исака своим весом, от чего тот начинает тонко поскуливать. Эвен мысленно ругает себя и старается держаться на коленях и предплечьях. Упершись руками в кровать, Эвен, почти рыча, мощно подаётся вперёд и назад, вбиваясь в тело под ним. Член Исака трётся между их животами, а пальцы стискивают ноющие плечи Эвена. Этот контраст ощущений сводит его с ума. Исак сладко сжимается задницей, выгибается, готовый вот-вот кончить. Привстав, Эвен бросает взгляд вниз, рассматривая свой появляющийся и исчезающий в заднице член. Он оглаживает пальцем растянутую вокруг него покрасневшую кожу входа. А затем возвращает ладонь на член Исака, обхватывая головку плотнее. От остроты ощущений Исак вонзается в его кожу ногтями. Сдвинувшись чуть левее, Эвен несколько раз с силой проезжается по чувствительному месту внутри, заставив Исака почти взвыть. Приподняв голову над матрасом, Исак кончает, сотрясаясь всем телом. Вены на его руках и шее напрягаются, как струнки. Вид открывается по-настоящему восхитительный. Вцепившись в губы жёстким поцелуем, Эвен делает ещё несколько движений и тоже кончает внутрь задницы. Исак тянется в крепкие объятия, вынуждая Эвена потерять опору и свалиться сверху. Но Эвен находит в себе силы и, с удовольствием потрогав напоследок растянутый чувствительный вход, опускается рядом на матрас. . Потные и липкие они валяются на кровати, переплетаясь друг с другом руками и ногами. Эвен благодарен откуда-то взявшемуся сквозняку, охлаждающему сейчас их разгорячённые тела. Он широко улыбается и ведёт ладонью по щеке Исака. Подставляясь под ласку, Исак потягивается всем телом. Он хватает воздух часто и тяжело, в знакомой манере облизывая рот, и тоже улыбается. Его лицо выглядит таким красивым. Они лениво гладят друг друга и выравнивают дыхание. Затем дремлют одну спокойную минуту. Эвен устраивает голову удобнее, и Исак делает то же самое, чтобы оказаться лицом к его лицу. − Проголодался? − Немного, − говорит Исак, блаженно прикрывая глаза. − Но не хочется шевелиться. Не пойду никуда. И вы тоже никуда не ходите. − Я и не разрешаю тебе никуда уходить. Обхватив за плечи, Исак обнимает его всем телом. − Не разрешайте. Держите. − Мальчишечка мой, − Эвен улыбается куда-то в его макушку. − Хватит так говорить. Эвен фыркает. − Нет, − он категорично опускает ладонь на его поясницу и надавливает, приближая Исака к себе. − Мой мальчишечка. Исак в притворном несогласии морщит лоб. − Мой мужчина, − заявляет он, а затем недовольно мычит. — Нет, чёрт, это не должно было так хорошо звучать. Вы невозможный просто! Эвен смеётся, а затем садится на кровати. − Эй, куда вы? — В тоне Исака нотки обвинения. Эвен мысленно ухмыляется. − Ты разве не хочешь попить, например? − Хочу, но, нет, я потерплю, не нужно, идите сюда, − он тянет его за руку обратно. − Не надо никуда уходить. − Кто бы говорил, − Эвен снова опускается рядом, укладываясь набок. − Я тебя не оставлял, я всегда здесь. − Я тоже всегда… с вами, − Исак устраивает голову на его плече. Прежде чем Эвен что-то возражает, Исак затыкает его поцелуем. На этот раз губы скользят невесомо, проходясь по его губам тёплым, мягким движением. Это нельзя назвать полноценным поцелуем. Исак просто гладит его рот, спинку носа, а затем и местечко под подбородком, где осталось немного щетины. Какое-то время они лежат в тишине, пытаясь игнорировать жажду. Эвен перебирает отросшие волосы Исака на загривке. − Я звонил тебе однажды, − шёпотом произносит он. Исак мигом разрывает зрительный контакт, косясь куда угодно, только не на лицо Эвена. − Да, − его рот пересохший, Исак судорожно облизывается. − А я потом не перезвонил. Хотя как-то раз я очень хотел сделать это. Хотел узнать, как прошла ваша операция. Он рисует пальцем на груди Эвена, у самого сердца. А потом оставляет на проведённых невидимых линиях несколько поцелуев. − Почему не позвонил, если хотел? − Потому что я трус, − словно с мучением выдаёт Исак. − С каждым днём мне казалось всё глупее и глупее просто набрать ваш номер. И чем больше я тянул, тем больше эта глупость становилась. Но я никак не решался это прекратить. Эвен замолкает, продолжая прочёсывать пальцами шёлковые на ощупь волосы. Всем своим видом он даёт понять, что ему тоже не хочется говорить на эту тему. Вовсе не жалости ради Эвен заводит этот разговор. − Я узнал, в какой больнице вы лежали и звонил туда, пока мне не сказали, что вас выписали. И тогда я подумал, что всё в порядке. Не знаю, почему меня это успокоило. Извините, что… − Оставил меня и пропал, − резко меняет направление беседы Эвен, потому что знает, куда она может завести. Ему не нужно утешение. − С ума меня чуть не свёл. − Я каждый день думал о вас. Прежде чем мы сегодня встретились, я считал, что вы никогда не простите меня за мой поступок. Но хуже этого было другое: вы могли вообще никаких обид на меня не держать. Вам могло быть всё равно, что я сделал. Исак склоняет голову, то ли пряча лицо, то ли подставляя шею под ласкающие ладони. − И сегодня, когда мы увиделись, я на миг подумал, что вы меня больше не хотите. И это всё только моя вина. Я тоже чуть с ума не сошёл, − в подтверждении Исак собственнически закидывает ногу на его бедро. − Я знаю, что ты так подумал, − уголки губ Эвена дёргаются вверх. Исак краснеет. Эвен проводит по горячей щеке пальцами, будто успокаивая. − Больше этого не повторится, − он поднимает его подбородок, заставляя Исака посмотреть ему в глаза. − А чтобы этого больше не повторилось, я не дам тебе в этот раз ничего решать за двоих. Разумеется, всё это только если ты хочешь быть со мной. Когда есть желание, найдётся тысяча возможностей, а когда его нет — найдётся тысяча причин. Для меня нет никаких препятствий. Мне нужно лишь получить твоё согласие. А всё остальное мы уладим. Например, мы сможем летать друг к другу на выходные. Я оплачу билеты. Два месяца колледжа уже позади, а в оставшийся год учёбы потерпим перелеты. Летом ты вернёшься в Осло. Затем, так уж и быть, я смогу месяцев пять поработать в Англии. Максимум семь, но это уже за свой счёт, в убыток, грубо говоря. А дальше… − Эвен переводит взгляд на озадаченного Исака. — А дальше подумаем ещё. Не будем заглядывать наперёд. Не то чтобы я сомневаюсь, что мы протянем столько времени вместе. Просто давай решать проблемы по мере их поступления. После будет после, − рука Эвена нежно проходится по шее и плечу Исака. − Мы что-нибудь придумаем. Яркие искорки от лампы играют на радужке Исака. Это кажется особенно красивым в полуспокойствии света комнаты. − Вы готовы ради меня переехать в Лондон? — шепчет Исак поражённо. − Не переехать. А поработать там месяцев пять, − строго отвечает Эвен, но Исак не пугается его тона, а сияет всем лицом. − И всё же? Эвен закатывает глаза и нехотя отвечает после паузы. − Да. Исак расплывается в самой счастливой улыбке и нежно целует Эвена. − Когда ты уезжаешь? — Эвен игриво нажимает пальцем на губу Исака, и Исак чмокает подушечку его пальца. − Куда? − Исак, − фальшиво выдавливает Эвен сквозь зубы. − Что? − Когда уезжаешь обратно на учёбу? В понедельник? В воскресенье? − Куда уезжать? Я учусь здесь. В Университете Осло. − Ты учишься в Осло? — Эвен отстраняется, чтобы сфокусироваться на его лице. − Почему? − Потому что поступил. − А как же Имперский колледж? − Не знаю. Я у него не спрашивал. − Исак! Эвен привстаёт на локте, смотря сверху вниз. Исак беззаботно пожимает плечами. − Я не получил грант. И никуда не уехал. − Не получил? Почему ты тогда меня не?.. Ах да… − Эвен недовольно выдыхает всей грудью и плюхается на спину. Он заводит одну руку над головой, и, прикрыв глаза, пытается не злиться. Чувствуя не самую приятную обстановку, Исак ласково трогает его живот. Пальчики спускаются вниз и гладят мягкий член. Ёрзая, Исак рассматривает Эвена, как ему кажется, незаметно. Эвен не просто видит через полуприкрытые веки, он буквально чувствует, как чужой взгляд голодно блуждает по нему. Неладное конспираторство веселит его. Эвен больше не может злиться на этого человека, даже если бы хотел. − Я испачкал ваше одеяло. Немного, − Исак краснеет и прячет уголок покрывала под себя. — Извините. Эвен хмыкает, не открывая глаз. − Переезжай ко мне. − О да, − фыркает Исак, вырисовывая пальцем какие-то узоры на его бедре. Эвен поворачивает голову. − Я серьёзно, котёночек. − А что я… Ну… В смысле, переезжать просто так? − А как ещё обычно переезжают? — Эвен понимает, что есть какие-то причины сделать это не просто так, а значит, он сморозил глупость. − Будем вместе жить, есть, спать, валяться в кровати, принимать душ и ещё… − Что ещё? — Исак рвано выдыхает и кидает на Эвена жаркий взгляд. − Заниматься сексом, конечно же. − Ах это, − улыбка пробивается на его губы. − Каждое утро, каждый вечер. − М-м-м. Звучит идеально. − Так и будет. Ты ещё не заметил, что это проходит идеально? − Заметил. − От тебя требуется только собрать свои вещи. Я помогу перевезти их. И в этом доме для тебя действует только одно правило. − Какое? − Мы всегда спим в одной постели. Что бы ни происходило. − Что это значит? − Это значит, что ночёвки где-то не вместе без уважительной причины, даже в соседней комнате — недопустимы. Какие бы разногласия ни происходили, лечь мы должны в общую кровать. Это не предполагает обязательную интимную близость. Но в одной постели мы должны оказаться вдвоём. Это требование. В ответ пренебрежительно цокают языком. Эвен готов найти этому языку применение, чтобы наказать его за такое поведение в адрес его серьёзного заявления. − Может сразу приказ? − Если хочешь, отдам и приказ. Исак возится на месте, то ли пристраиваясь ближе, то ли пытаясь разровнять сбившееся под ним покрывало. После нескольких минут неторопливого поцелуя, Исак садится на кровати и оглядывается по сторонам. − В чём дело? − Где-то здесь мои штаны и телефон. − Зачем? Ты куда-то собрался? Завтра выходной, ты остаёшься здесь. Исак задумчиво потирает шею. − Я хотел посмотреть, который час. − Зачем тебе это? Около десяти, наверное. Живот Исака издаёт жалобный стон. Ну ещё бы молодой организм после такого марафона не проголодался бы. − Извините, − смеётся он. Эвен поднимается и протягивает Исаку руку. − Пойдём, пока мы окончательно не проросли в кровать, а ты не умер с голоду. . Сначала Эвен отводит Исака с собой в душ, где они намыливают друг друга. Эвен не упускает возможности облапать стройное жилистое тело, покрытые симпатичным пушком ноги. И только потом они отправляются на кухню. Исак занимает место на столешнице, чтобы иметь возможность заглядывать Эвену через плечо, пока Эвен пытается приготовить что-то из найденных продуктов. На самом деле, Исак выбирает место не совсем сам. Эвен его туда усаживает, напористо целуя, желая изучить языком весь его тёплый влажный рот, в который он до беспамятства влюблён. Который он считает невообразимо сексуальным, дерзким, вкусным и до неприличия развратным. В который он беспрестанно хочет просовывать свой язык, пальцы и член. Какое-то время Исак елозит задницей по столешнице, а затем привыкает к жёсткой поверхности. − Вы любите готовить? − Люблю. Но времени на это обычно нет. − А я вот не очень люблю, но приходится. Иначе бы превратился в кебаб или крылышко гриль. − Такое крылышко я бы съел, − Эвен щиплет его за бок, но не позволяет себе подойти ближе. Стоит ему устроиться между бёдер Исака, как об ужине можно будет забыть. − Когда переедешь, найдём время научить тебя готовить что-то простое и быстрое. Исак опускает взгляд и улыбается с грустью. Эвен протягивает ему хлебные палочки. − Можешь погрызть, пока не будет готово. − Нет, я подожду лучше. − Значит, терпи. Эвен снимает со сковороды «полушедевр», выкладывает его на тарелку. А затем берёт долгожданный перерыв: разводит колени сидящего Исака в стороны и устраивается между ними. − Завтра у тебя найдётся время перевезти вещи? − Не знаю. − Узнай это сегодня, − Эвен тянется в ящик за столовыми приборами и кладёт их рядом. — Вещей много? − Нет. То есть, − Исак проводит по лбу ладонью в смятенном жесте. − Не в этом дело. Просто это же всё не всерьёз. Он поднимает глаза, встречаясь с ничего не выражающим взглядом Эвена. — Ну, это же мы несерьёзно всё обсуждали. − Я говорил серьёзно. Уже успел передумать? Полчаса назад ты активно поддерживал эту тему. − Я решил, это шутки всё. − С чего бы мне шутить об этом? − Ну просто… куда я перееду? — он отмахивается, неуверенный в своих ответах. Его голос становится тише. − Вот прямо сюда, − Эвен раскрывает руки широко, окидывая жестом кухню. Исак жуёт губу и вежливо усмехается. Эвен поднимает его подбородок. − Исак. − Это… не знаю, как объяснить. Сложно. − Скажи, в чём дело, и мы решим эту сложность. Исак дёргает плечом, тщательно собираясь с мыслями. Но Эвен не может ждать. − Где ты сейчас живёшь? − Там же. − В чём проблема? Заплатил за аренду на столетие вперёд? Деньги не проблема. − Нет, не надо в это вмешиваться, − в подтверждение своей категоричности Исак сурово хмурится. − Как скажешь, − Эвен ведёт головой следом за «убегающими глазами» напротив, чтобы они постоянно натыкались на него. Исак в ловушке: тело Эвена блокирует его, не давая спрыгнуть со стола, взгляд тоже «держат». − Я не заплатил за сто лет вперёд. − Отлично. Тогда что? От растерянности Исак пытался беззаботно хмыкать, но у него получалась довольно странная напряжённая гримаса. − Просто я буду жить здесь и… − он шумно сглатывает, разглядывая что-то в стороне. − И? — сердито повторяет Эвен и выжидающе поднимает брови. Поворачиваясь к нему, Исак выдыхает полной грудью, его плечи опускаются вниз. − Эвен, я почему-то не умею вам ничего толково объяснять. Просто нет. Я не согласен. − Не хочешь быть со мной? — спрашивает Эвен тихо, но строго. Исак смотрит встревоженно, робко, открывает и закрывает рот, собираясь возразить. − Всё зависит только от нашего желания, − ровно добавляет Эвен. − Если ты хочешь быть со мной, то больше ничто не помеха. И я снова жду твоего ответа. Как и всегда. Слово за тобой. Но другой вопрос, если ты не хочешь отношений, то я не вправе тебя заставлять… − Нет, не подумайте ничего такого. Я очень хочу с вами остаться. Я так скучал всё это время, словно не жил даже, а кантовался, существовал. Ничего не помню, какой-то мутный сон будто. Только университет немного помог… − Тогда что? Что не так? — Эвен коротко целует его, побуждая к разговору, но уже откровенно устаёт вытягивать из Исака каждое слово. − Не нравится здесь? Глаза Исака пугливо расширяются. − О боже! Нет конечно, это не так! Очень нравится. Как здесь может не нравиться? − Исак, тебе придётся отвечать, − припечатывает Эвен, приближается ещё плотнее, впиваясь внимательным тяжёлым взглядом. − Но я же буду жить в вашем доме и… Эвен набирает полную грудь воздуха. Над ним просто издеваются, его держат за дурака. − И? — раздражённо прикрикивает он. — Дальше! Исак недобро щурится. − Вы типа не понимаете? − Нет, не понимаю! − Я сотню раз говорил, что меня смущают… цифры… И теперь вы предлагаете мне об этом забыть. − Я этого не предлагал. Я спросил, хочешь ли ты быть со мной. Исак растерянно хмурится. − Что мне нужно сделать, чтобы мы стали равны? Я не могу отмотать время назад. Я всегда буду старше тебя, и это не изменится… − Меня это больше не волнует. Исак краснеет до кончиков волос. Голос его «скачет», срываясь то на низкие, то на высокие ноты вроде его уличили в чём-то очень постыдном. Эвен знает, это больная тема, но, по крайней мере, Исак начал говорить что-то внятное. − Я не о возрасте, я имею в виду другое. Просто я ведь буду жить здесь за ваш… счёт. Закатывая глаза, Эвен запрокидывает голову назад. − Боже! Разумеется, и как я мог забыть?! − с ледяным спокойствием он упирается руками по обе стороны от бёдер Исака, лишая его возможности двигаться. — Вернулись к тому, с чего начали. Исак заметно обижается, будто его оскорбили. − Скажи мне лучше, тебя не устраивает сам факт жить с кем-то? Ты ещё не готов и тому подобное? Уверяю, ты не почувствуешь разницу между моим домом и коллективетом. Или комнатой другого общежития. Я не собираюсь посягать на твою свободу, не давать тебе наслаждаться прелестями молодости или что там ещё? Живи полноценно, я наоборот только за. Верхняя губа Исака с пренебрежением дёргается. − Давайте начистоту: комната в коллективете и ваш дом — две принципиальные разницы. Ещё скажите, что просто сдадите мне спальню, а я буду платить аренду. Простите, мне придётся на органы себя продать… Эвену хочется вцепиться в собственные волосы, хотя это не в его привычках. − Исак, я считаю тебя умным парнем, но, извини, иногда ты несёшь полную хрень. Какую ещё аренду?! И это я ещё мудак, который пытается всё свести к товарно-денежным делам? Я предлагаю тебе переехать просто так! − Вот именно. А просто так я не согласен. − Тогда что ты предлагаешь? − Ничего. Не я же завёл этот разговор. Я выбираю вас, а не это всё, − Исак небрежно окидывает жестом ладони обстановку вокруг, но вид его теперь ещё больше неуверенный. − Я так не хочу, − уже бурчит он себе под нос. − Отлично. Но если ты выбираешь меня, то должен учитывать, что я иду в комплекте именно с вот этим вот всем. Как и любой человек со своим комплектом прошлого, привычек, характера и тому подобное. И иногда что-то из моей жизни будет касаться тебя, а что-то из твоей — меня. Это не моя вина. Оно коснётся тебя, сколько бы ты ни пытался от этого отгородиться. Эту столешницу, на которой ты сидишь, купил я. Мыло, которым ты пахнешь теперь — купил я. И даже одеяло, которое ты испачкал, тоже купил я. Я не завожу нам общий счёт, не отдал тебе часть наследства. Не сделал ничего такого, что могло бы оскорбить твою независимость. Но если ты входишь в мою жизнь, то просто физически не сможешь остаться в стороне от некоторых вещей. Я не хочу каждый раз уговаривать тебя и вообще возвращаться к этому снова. Мне это смертельно надоело. Исак тревожно водит ладонью по своему плечу, притихая и опустив голову. − Я понимаю, − торопливо вставляет он. − Вы говорите очень правильные вещи. Успокаиваясь, Эвен выдыхает и добавляет уже мягче: − Тогда если я прав, давай соберём твои вещи и уже перевезём тебя сюда. Исак ковыряет пальцем несуществующую дырку в столешнице. − Ну просто… я бы хотел… подумать… Раздражение вновь щиплет Эвену глаза. − О чём? Что ты хочешь надумать? Ты не надумался ещё за полгода? Эвен сразу же чувствует себя виноватым. Он холоден и резок с тем, к кому всё это время хотел обращаться только ласково. − Я… простите меня. Наверное, вы правы, — Исак смотрит встревоженно, берёт его за руку, больше не желая ругаться. Конечно же, взваливает вину на себя и выглядит как побитый хозяином пёс. Эвен горько усмехается. − А сейчас, когда я уже наорал, ты под давлением согласишься. Замечательно! Он берёт со сковороды оставленную им лопатку и нервно бросает её обратно. Упираясь руками на соседний стол, Эвен отворачивается, мысленно считает до десяти. Он чувствует, что живёт в каком-то сюрреализме, не понимая, что происходит. Эвен не может предугадать логику Исака, хотя обычно у него не возникало таких проблем с другими людьми. Каждому можно дать какую-то оценку, считал он. Соскользнув со столешницы, Исак подходит сзади и обнимает, складывая руки на его груди. − Забудьте обо всём, что я сказал, − шепчет Исак. Эвен ощущает на спине его шевелящиеся губы. − Забудьте на один вечер. . После ужина Исак сам отводит Эвена в спальню, где самозабвенно отсасывает ему, не давая кончить. Потом Эвен готовит его, лаская языком член, яйца, а затем и всю промежность. Исак зажимается, когда Эвен щекочет прикосновениями места, не привыкшие к таким тактильным ощущениям. Забывая о привычной скованности, Исак глухо стонет и разводит ноги шире. Запускает руку в волосы Эвена, пока Эвен постукивает то твёрдым, то мягким языком по влажной налитой головке. Эвен проходится по всей длине, втягивает в рот поочерёдно яички и снова вбирает в себя член. Он чувствует, как волны жара и дрожи прокатываются по телу Исака, чередуя друг друга. Сбавляя темп, Эвен работает губами и языком не спеша, вдумчиво, получая от процесса удовольствие. Руками он пролезает под ягодицы и скользит языком между ними. Исак дёргается и следом стонет тонко, протяжно, еле слышно. Он задыхается, мечется, дёргая бёдрами, то ли желая убежать от ласки, то ли поддаться ей. Услышав слишком нервное дыхание и ощутив в руках вибрацию чужого тела, Эвен поднимает голову. − Тише, − улыбаясь, он поглаживает ягодицы, − я не буду больше, расслабься. Осторожно перевернув на живот почти превратившегося в желе Исака, Эвен проводит ладонью по его пояснице. Он спускается ниже, пробирается к промежности, к слегка расслабленному, мокрому от слюны входу, к упруго вставшему члену. Эвен смазывает себя и, хрипло выдыхая, входит одним плавным движением. Он любуется, как пульсирующие покрасневшие стенки входа плотно обхватывают его. Эвен тихо постанывает, начиная толкаться уже уверенней, быстрее, прислушиваясь к довольному мычанию Исака. Дыхание Исака частит, стоит движениям стать резче. Эвен хватается за его бёдра и насаживает призывно подставленную задницу на себя. Он погружается до упора. В его груди и паху горит от жара и ощущений. Исак сжимается всё крепче, чувствуя приближение оргазма. И когда он кончает, то вздрагивает всем телом — Эвен влюблён в эту его привычку. Вытащив член, он после пары движений рукой разбрызгивает сперму на ягодицы Исака. Нежно поводив головкой между половинками, он снова ненадолго входит в горячую тесноту. Прежде чем уснуть, Эвен долго целует висок Исака, а затем и всё лицо. . Утром Эвен отвозит Исака домой. Автомобиль паркуется у коллективета, а Эвен улыбается и ловит себя на мысли, что соскучился по этому месту. − Какие планы на сегодня? Просунув руку под поясницу, он обнимает Исака и осыпает мягкими поцелуями его скулу. − Не знаю ещё, − Исак склоняет голову набок, подставляя ухо под поцелуй. − Буду готовиться к занятиям. А у вас какие? − Есть одна скучная встреча. Можешь пойти со мной, кстати. − Нет, спасибо. Эвен призывно задевает кончиком носа его щёку. − Скучная — это я погорячился. − Нет, правда, я не могу. Тем более, я там ни к месту буду. И вообще… Ну… знаете. Эвен задумывается на секунду о том, что ему пытаются сказать, и подбадривающе задевает Исака плечом. − Я приглашаю, значит и угощаю. − Нет. Не нужно этого. Эвен откидывается в своём кресле, но не отворачивается. − Давай уже выясним, что произошло в прошлый раз, чтобы избежать этого снова. Мне нужны ответы, котёночек. Я не преследовал тебя и в дальнейшем не собираюсь. Если ты этого ждал, то спешу тебя разочаровать. Я адекватен и психически здоров. Если подобное тебе кажется романтическим, спешу тебя разочаровать дважды. Только в кино такие поступки кажутся крутыми. В жизни преследователи – опасные типы. Итак… Исак быстро тянется к его губам. И хотя за утро Эвен уже поцеловал его больше миллиона раз, и ещё они занимались ленивым утренним сексом, он всё равно на пару минут позволяет Исаку увильнуть от ответа. Прерываясь, Эвен облизывает губы после поцелуя, невольно повторяя за Исаком. − Я сказал тебе прямо, чего хочу. Я хочу, чтобы ты переехал ко мне. От тебя я не услышал чёткого ответа. Я не могу дальше делать вид, что он мне не нужен. И не могу позволить тебе опять пустить всё на самотёк. В прошлый раз, когда решал всё только ты, ты ушёл от меня и пропал на полгода. Я не отстану сейчас. Не выйдешь отсюда, пока я не получу хоть какого-то однозначного ответа. − На самом деле, я правда не знаю. − Не знаешь что? Что хочешь быть со мной? Что я тебе нравлюсь? − Нет. Не это. В этом я уверен, − Исак опускает взгляд, беспокойно выламывает себе пальцы. − Я хочу подумать. − О чём ты хочешь подумать? − Это просто формально. Скорее всего я скажу «да». «Увиливает», − думает Эвен. «Чтобы сейчас отделаться от вопросов и просто оттянуть ответ». − Что мешает тебе сказать сейчас? Есть какие-то проблемы? Поделись со мной. Я не стану давить. Если ты хочешь разобраться сам, я поддержу тебя. − Нет. − Нет проблем или ты не скажешь мне? − Нет проблем. − Тогда возвращаюсь к своему вопросу: что мешает тебе сказать сейчас «да»? Только твоё желание? − Да. Но дело не в том, что я не хочу быть с вами. Я лишь не хочу жить в вашем доме. И вы требуете от меня ответ, хотя сами тоже не сказали, что хотите быть со мной. Я второй день слышу только про переезд. − А что неясного в предложении жить вместе? Предполагается, что я хочу быть с тобой. Разве это так сложно? Ох, хорошо, − Эвен разворачивается всем корпусом к нему. — Исак, я хочу быть с тобой. Так лучше? Исак снова выглядит жалостливо. Эвен чувствует, что не сумеет применить всю настойчивость, которую мог бы. Он слаб перед растерянностью этого человека, перед его надрывным тоном и горькой тоской в глазах. − Что противоречит твоим принципам жить с человеком, с которым ты хочешь отношения? — спрашивает он сдержанно, укладывая ладонь на колено Исака. − Я стану жить там даром… Вот что противоречит. − Ты понял хоть слово из того, что я говорил? Что если ты входишь в мою жизнь, то некоторые вещи просто неизбежны? — нервно чеканит Эвен. Голова буквально вскипает от частой смены эмоций. − Да. Я это понял. − Тогда что? Слышишь? Исак, отвечай мне! − Я просто подумаю. Не надо волноваться, ответ скорее будет положительный. − Да что ты? — ядовито выплёвывает Эвен. − В прошлый раз ты тоже обещал согласиться. − Не будет как в прошлый раз! — Исак опасливо косится, вжимаясь спиной в сиденье. − Что заставит меня поверить тебе? − А вы не верите мне? − Выворачиваешь всё в свою пользу? Не вздумай этого делать сейчас, не выйдет со мной! В прошлый раз я позволил тебе решать, только чтобы тебе было комфортно. И что из этого вышло? Ты сам сделал какие-то выводы и не предупредил меня. Что помешает тебе поступить так же снова? − Сейчас всё по-другому. − Что по-другому? Ты как-то иначе себя ведёшь? Нет, Исак. Ты как-то показал мне, что изменил своё мнение насчёт разницы цифр? Нет. Ты такой же упёртый, как и всегда. Но в данный момент речь не об этом. Я не настаиваю поменяться сию же минуту. Просто, если ты хочешь чего-то со мной, то должен понять, что какие-то фантазии о независимости совершенно несбыточны. И, честно говоря, сейчас я куда больше сомневаюсь в том, что ты снова не передумаешь. В прошлый раз я был увереннее, и в итоге ты принял совершенно неожиданное решение. Вряд ли ты что-то скажешь завтра или послезавтра, раз напрямую просишь время на идиотское «подумать». Но я выразился ясно, что неоднозначных ни «да», ни «нет» больше не допущу. Нет уж, сейчас всё действительно по-другому, вот только куда неопределённее. А ещё в прошлый раз ты даже сказал, что влюблён в меня. Но это всё равно не повлияло на твоё желание уйти. Эвен пропускает момент, когда Исак начинает нервно дрожать. − Почему вы делаете вид, будто не понимаете, почему я отказался от всего? Будто дело в отсутствии чувств к вам. − А почему ты поступил так со мной, если эти чувства были? Ты не говорил, что любишь? Или говорил? Это твои слова? Исак прикрывает глаза. Он выглядит таким безоружным, что Эвен ощущает себя полным ничтожеством. − Извини. Я не собирался брать с тебя ответственность за эти слова, или как-то скомпрометировать тебя этим, или воспользоваться твоим признанием себе на пользу. Я просто хочу выяснить. Так это твои слова? Или я что-то выдумал? — взгляд его мечется, а затем Эвен повышает голос. − Исак! − Мои. − Ты хозяин своих слов. Передумал — так и ответь. Просто скажи, да, мои слова, но все признания были неправдой. Или: да, это мои слова, но я сказал это на эмоциях. Или: мои, но тогда мне казалось, что я влюблён, а на самом деле это было не так. Или: мои, но сейчас всё изменилось... Просто скажи уже что-нибудь. То, о чём мы шепчемся после секса — это, конечно, очень романтично, но это не разговор. Ответь мне. Я ничем не собираюсь тебя попрекать. Я выдумал твоё признание? Или мне просто забить, и это ничего не значило? Твои слова или нет? − Мои, − с отчаянием громко повторяет Исак, поднимая взгляд из-под бровей. — Я не врал. И ничего не изменилось сейчас. − Отлично. Хоть чего-то я добился от тебя. Так значит, ты действительно хотел быть со мной, но ты по какой-то причине поступил иначе. Верно? − Да. − Какая причина? − Та же, что и сейчас. Не хочу сидеть у вас на шее. − Я и не позволю тебе сесть мне на шею! − Ну вы же понимаете, о чём я говорю. Зачем сейчас эта бессмысленная ругань? Сегодня вы поедете на свою встречу. И если бы мы жили вместе, я бы пошёл с вами, и платили бы вы. А так я хотя бы могу остаться в коллективете, а вы займётесь своими делами. Вот в чём разница. Это просто для примера. − И долго мы ещё будем заниматься каждый своими делами? Свидания − это, бесспорно, здорово. Но, может быть, мы как-то будем дальше двигаться уже? Я бы ещё понял твой отказ, если бы ты просто не хотел меня. И кстати я заплачу сегодня, потому что я приглашал, значит, расходы мои. И вообще, я мужчина. − Но я тоже! − Правильно. Извини. Серьёзно, я сказал глупость. Исак, кажется, не слышит, заводясь ещё больше. − И я не согласен жить за чужой счёт! Хватит делать вид, будто вы не понимаете, в чём чёртова проблема и всё переиначивать, будто у меня нет чувств к вам! − Чудесно. Тогда давай я перееду к тебе в коллективет и буду жить за твой счёт. Так тебя больше устроит? В ответ с какой-то брезгливостью упрямо дёргают головой. − Исак, говори уже, отвечай хоть что-нибудь. − Я признался честно. Я хочу быть с вами, но жить — нет. Потому что… уже сказал. Я устал повторять, как попугай. − Ты просто будешь жить там так же, как жил бы в общежитии. − Бросьте, − он недобро ухмыляется. − Да у меня денег не хватит даже воздухом там дышать. − Прекрасно, − Эвен мысленно даёт себе пару отрезвляющих пощёчин и опускает ладонь на его колено. К его удовольствию, Исак поддаётся. Прикосновения Эвена всё ещё желанны им. − Будешь платить за воздух. Но одно условие — деньгами не беру. − А чем тогда… Ах да… Улыбка растягивает губы Эвена. Он ведёт ладонью по бедру вверх и склоняется ближе к лицу Исака. − Боже, спасибо. Он понял, что это шутка, а не начал обвинять меня в принуждении к проституции. Исак тоже слабо улыбается, но всё ещё не поднимает головы. Приобняв его за талию одной рукой, Эвен приближается губами к его уху. − Хватит уже меня дразнить! — говорит он жарко, но серьёзно. − Я не дразню, − невинно хрипит Исак. − Дразнишь. Перестань, я ведь и так тебя уже хочу. Эвен прослеживает взглядом за тем, что с таким вниманием Исак рассматривает. Он смущает его, когда ничего интересного не обнаруживает на его коленях. Исак в ответ скованно улыбается. Эвен чмокает его висок пару раз. − Я не буду ничего такого делать, чтобы ты чувствовал себя обязанным. − Будете. Вы не умеете принимать отказы. Вы найдёте обходные способы сделать так, как нужно вам. И вам не нравится моё упрямство, потому что вы любите выигрывать. Поэтому вас так бесит, что я вам не поддаюсь. − Что? — Эвен снова закипает. Исак это чувствует, невольно отстраняясь. — Может тогда, чтобы нам стало проще разговаривать, уже закончим играть? Ты победитель. Всё! Надеюсь, доволен. А теперь уже давай делать то, что обоим хочется, без всяких соревнований. Эвен так сильно взбешён: редкий случай, когда он чувствует такую неуверенность. Всё казалось куда проще с этим человеком, когда они были едва знакомы. − Я хочу подумать. Это единственное, что я могу сейчас ответить, − собравшись духом, подводит Исак черту под их разговором. − Себе я всегда кажусь понятным. Но вы так умеете всё переворачивать, у меня просто слов не остаётся. Я говорю то, что чувствую, но выходит такая глупость, если вы это комментируете. Я не могу с вами спорить, у меня никогда не выходит. Эвен мгновенно устаёт. У него больше не хватит сил препираться, а затем грызть себя за это. Он чувствует опустошающее разочарование, когда откидывает голову и смотрит вперёд на лобовое стекло. − Я не знаю, что тебе ещё сказать, − бездушно говорит он. − Вытрясти из тебя ответ всё равно не получится. Что ж, иди, Исак. Думай, сколько влезет, раз это всё ещё так необходимо тебе.