В порядке исключения

Исак плохо спит вторую ночь подряд. От усталости он вечерами валится с ног. Но стоит ему отключиться, как меньше чем через два часа сон ускользает от него. После сладко проведённой ночи в кровати Эвена своя постель кажется ужасно неуютной, как если бы пришлось спать на голых холодных досках. Загнанный в угол чувством вины и обиды на себя, он почти всё свободное время лежит ничком в комнате. А затем он, взяв себя в руки, занимает мозги лекциями и видеороликами хирургических операций, что посоветовал ему преподаватель физиологии. Всеми способами Исак пытается отвлечься и разогнать назойливые, как мухи, мысли. Два дня длятся словно две сотни лет. «Ты можешь подумать о чём-либо другом, кроме Эвена?» Ночью он снова ворочается, не смыкая глаз. Сначала у него першит в горле, и в коротком сновидении он пьёт какие-то странные микстуры. Затем ему снятся мопсы, дружелюбные и прыгающие прямо на руки. А потом одна из собак жалуется на своё больное горло, и Исаку приходится лечить и её. Он выныривает из остатков дурацкого сна, проводит по лицу ладонями. Занавеску уже окрашивает бледный рассвет. В полудрёме Исак собирается на лекции, покидав в рюкзак все тетради, что подворачиваются под руку. Бессонница и беспричинная тревога напоминают о себе и днём — голова точно разваливается, пересохшие глазные яблоки ещё чуть-чуть и лопнут. Вернувшись в коллективет после занятий, Исак разогревает в микроволновке оставшиеся после завтрака бутерброды. Он жуёт их, пока просматривает видеосъёмки операции по удалению опухоли и видео-лекции по малоинвазивной хирургии позвоночника. Увлёкшись, он не замечает, как на кухню приходит Эскиль. Повозившись с чайником, он садится рядом. Любопытство распирает его, он заглядывает Исаку за плечо. − Фу, Иисус! Какой кошмар. Исак дёргается от голоса над ухом. − Что ты тут смотришь? − Чего тебе? — Исак отодвигается с телефоном и тарелкой подальше. − Это что, гной у него? − Это во время операции капсула кисты лопнула… − Не объясняй мне! — Эскиль пересаживается на противоположную сторону стола. − Извращенец. «Зачем спрашивать, а потом жаловаться?». − Ты ещё и ешь при этом? — Эскиль прикрывает рот рукой и указывает на бутерброды. Исак пожимает плечами и бурчит: − Я просто не брезгливый. − Я тоже не брезгливый. Вот позавчера мы с Магнусом… − Нет! — Исак демонстративно затыкает уши, заранее догадываясь, какого рода историю расскажет Эскиль. − А говоришь, не брезгливый. − Но этого я не хочу знать! Эскиль, хоть его и чуть не выворачивает от подробностей, снова садится рядом. Он комментирует всё, что видит на экране, раздражая Исака. Исак недовольно вздыхает и сдаётся: выключив ролик, уходит в свою комнату. Он надевает сразу два худи и вдобавок кутается в одеяло: в этом месяце резко похолодало, и температура в доме тоже опустилась. Исак открывает лекции на своём компьютере, пролистывает их лениво, а затем он всё же вчитывается в вирусологию. Через час краем уха он слышит какие-то разговоры в коридоре. Эскиль охает и лепечет приторным тоном, но Исак не разбирает слов. В комнату коротко стучат, и в узком проёме появляется довольная физиономия Эскиля. − Детка, к тебе пришли, − судя по энтузиазму на его лице, их дом посетили как минимум сёстры Кардашьян. − Кто? — Исак поднимается с кровати, отставив в сторону ноутбук. Юнас? К нему мог прийти только он. Новый друг из университета — Махди, − ещё не в курсе, где Исак живёт. Но ведь Юнас учится теперь в Бергене. Эскиль отходит в сторону и пропускает Эвена. Внутри Исака всё обрывается. Его гость, не догадываясь, какую бурю чувств вызвал своим появлением, невозмутимо входит в комнату, как и обычно держа ровной спину. Исак завороженно смотрит, не мигая. На заднем плане Эскиль что-то неприлично жестикулирует. Наверняка, он в шоке или просто сходит с ума. Исак и сам сходит с ума. − Привет, − сипит он, пытаясь незаметно расправить свою подкатившуюся штанину. − Привет. Эвен никогда настолько не вмешивался в его жизнь. Он мог прийти сюда уже давно, но до сегодняшнего момента так ни разу и не сделал этого. Исак даже не рассматривал такую возможность. Отчего-то подобный случай представлялся ему несбыточным. И теперь, когда Эвен здесь, ему кажется, что стряслось что-то невероятное. Эвен держится отстранённо, сдержанно и при этом является центром комнаты. Он без эмоций осматривает Исака, его рабочий стол, брошенный на краю кровати ноутбук… − Хотите чего-нибудь, Эвен? Чаю? Воды? У нас есть лимонад. Исак, проводи гостя на кухню, − сквозь вату в ушах доносится до невозможности раздражающий голос Эскиля. − Спасибо, позже, − галантно отвечает Эвен. Эскиль смотрит так, точно готов умолять его. − Мы позже, Эскиль, нам ничего пока не надо, − отмахивается Исак и принимает попытку незаметно выставить его из комнаты. Не то чтобы он хочет поскорее остаться наедине с Эвеном: от одной мысли волосы встают дыбом. Но Исак не успевает толком подумать, как собирается вести себя дальше. Всё происходит слишком быстро. Его мозг, полуфункционирующий последние два дня из-за недосыпа, вскипает от стремительно поменявшейся обстановки. − Ладно. Если что, обращайтесь, − Эскиль манерно ведёт подбородком и напоследок оценивает Эвена фривольным взглядом. Помедлив и что-то неясно показав Исаку на пальцах, он прикрывает за собой дверь. − Что вы здесь делаете? Исак судорожно одёргивает своё худи, косо заправленное в домашние штаны. Окинув свой вид сверху вниз, он замечает, что карман толстовки заляпан каким-то соусом и въевшимися чернилами. Исак быстро прячет края кофты обратно под резинку штанов. Вокруг полный бедлам. Всюду, куда ни посмотри, разбросаны учебники, обёртки, грязная одежда. В углу почти разлагается импровизированная мусорка − заполненный доверху полиэтиленовый пакет. На рабочем столе на пару с тетрадями − посуда с недоеденными спагетти, присохшими намертво крошками и использованные салфетки. Каким-то чудом Исак с утра уговорил себя застелить кровать. Как же кстати оказалась сегодня его предусмотрительность. Кто угодно посреди этого свинарника смотрелся бы вычурно. Особенно Эвен. В нём вообще есть что-то непривычное, но Исак не может понять, что именно не так. На Эвене узкие чёрные джинсы, приталенный джемпер и тёмный пиджак. Он выглядит так хорошо. Волосок к волоску, все складки на одежде − где надо, расположены гармонично и подчёркивают его стройность, высокий рост, длинные ноги. Исак снова тянется прикрыть пятна на худи. Он невольно сутулится, словно Эвен может увидеть под толстыми балахонами его угловатую фигуру и «птичьи» кости. − Я здесь не прибирался, не знал, что вы придёте, простите. Исак неловко сгружает учебники на полку, расчищая стол. Но лучше от этого не становится. Здесь просто ужасно. В воздухе воняет чипсами и спермой. Исак многое бы отдал, чтобы земля раскололась надвое под его ногами, и он просто провалился бы к центру планеты, подальше отсюда. − Не думал, что вы когда-нибудь окажетесь здесь, − нервно смеётся Исак. − Я тоже, − Эвен смотрит на него так тяжело, что Исаку становится теперь не только стыдно, но и страшно. − Извините, я не это имел в виду. Просто непривычно вас здесь… − Исак осекается и передёргивает плечами, снова нервно хихикнув. Смех срабатывает естественной защитной реакцией на стресс, хотя Исак мысленно призывает себя успокоиться и заткнуться. За прошедшие несколько минут он не сказал ещё ничего умного. Скрещивая кисти за спиной, Эвен обходит комнату. Точнее, делает пару шагов: спальня небольшая и долго изучать её не приходится. Эвен смотрит вокруг изучающе, но без отвращения. Его губы задумчиво поджаты. Отчасти он выглядит так, словно собирается отчитать Исака. Воздух вокруг него кажется хрустальным, звенящим от напряжения. Своим появлением Эвен приносит в эту комнату какой-то новый хаос. Затем он смотрит строго и с вызовом. Исака начинает трясти. − Знаешь, почему я здесь? — задаёт Эвен его же вопрос. − Нет. Исак близок к срыву, коме, летаргии и обмороку одновременно. Ещё чуть-чуть и его дрожь будет напоминать конвульсии. − Жаль, − обманчиво спокойно отвечает Эвен. − Жаль, что ты не замечаешь, а я ведь делаю это снова и снова. − Что? — Исак зависает, пригвождённый тяжёлым взглядом к месту. − Иду к тебе. Иду навстречу тебе каждый раз. Потому что я так сильно хочу получить ответ, в котором ты мне с самой первой встречи отказываешь. Исак задыхается от эмоций, во рту пересыхает. Вести с этим человеком беседы, приструняя этим свою тревогу — не его конёк. Поэтому он применяет извечный способ: сделав резкий шаг вперёд, он неуклюже обнимает Эвена. − Простите, я знаю, что веду себя хуже идиота… На ощупь его мужчина, которого он знает, как очень нежного, податливого к его прикосновениям, сейчас напоминает скалу. Только через долгую минуту Исак чувствует длинные узкие ладони на своих лопатках и тёплую щёку на макушке. С этого момента вся комната точно заливается светом солнца, мягким ласковым теплом, какого здесь не бывало уже давно. Какой обычно пробивается наружу, когда ему становится мало места внутри переполненного влюблённостью Исака. − Как у тебя это получается? Каждый чёртов раз! — возмущается Эвен тихо и совсем не зло. − Как ты это со мной проворачиваешь? − Клянусь, я ничего такого не… − Исак поднимает голову и чмокает гладко выбритый подбородок Эвена. — Я скучал, − он собственнически прихватывает волосы на его затылке и просовывает язык в самый вкусный на свете рот. . Исак уверен, если так пойдёт и дальше, у него разовьётся нервный тик. Он ведёт себя как полный неудачник, пока пытается выглядеть невозмутимо. Пока заваривает чай, роется в своей полке с провизией, не находя ничего кроме засохших гранолы и печенья. Он физически выматывается от тревоги, как от какого-то сложнейшего спортивного марафона. Без дела несёт несусветную чушь, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Постепенно Эвен оттаивает и ведёт себя более раскованно. Сдавленно ухмыляясь, он старается откровенно не веселиться из-за нервных метаний Исака. Пока Эвен находится на кухне и пьёт чай, Исак под невинным предлогом сохранить на компьютере документы, умудряется улизнуть в свою спальню и немного прибраться там: вынести мусор, проветрить помещение и сотворить за короткое время что-то наподобие уюта и чистоты. Понемногу, Исака отпускает. Он теперь может внятно разговаривать, парировать в ответах и, не заикаясь, отпускать шутки на иронию Эвена. Эскиль крутится неподалёку и развлекает их болтовнёй. Он зачем-то рассказывает Эвену о видео, которые Исак смотрел на кухне. Эвен реагирует на Эскиля вовсе не так, как тому бы хотелось: по-вежливому сдержанно. И когда становится очевидным, что вертеть хвостом, а заодно и смущать Исака, Эскиль не перестанет, Исак гаркает на него и предлагает Эвену вернуться в комнату. Ему начинает казаться, что Эвен скоро засобирается уходить, а Исак, не смотря ни на что, хочет оттянуть этот момент. Когда Исак закрывает за ними дверь, его вновь охватывает паника. Наверное, в этой комнате им с Эвеном выделена выдержка на двоих, но Эвен безжалостно присваивает всю себе. «Какая набитая хрень. Просто соберись, тебя никто не съест». Исак оглядывается на своего гостя, скованно улыбаясь и разводя руками. − Извините за Эскиля. Иногда он очень, очень не деликатен. Всегда, я бы сказал. − Брось. Всё нормально. − Ладно, − повторяя чужую позу, Исак суёт руки в карманы и осматривается. − Что ж, это и есть моё жилище. − Мне нравится. − Издеваетесь? − Оно похоже на твоё. Отчасти, немного даже на самого тебя. Вокруг хаос, но на самом деле здесь есть свой порядок, структура. Кухня — голова. Поэтому там и удобнее всего изучать те же видеоролики. Спальня — это сердце. Здесь ты собираешь самые дорогие вещи и копишь ненужные на первый взгляд мелочи, которые ты и в жизни всегда держишь ближе к нему, − Эвен нажимает пальцем на его грудную клетку. Теперь его беспорядок в голове и комнате ещё и романтизируют. Исак ошибался, думая, что за бардак он уже не сможет испытывать больший стыд. Какое-то время Эвен разглядывает некоторые из учебников, важно пролистывая страницы, а затем подходит к кровати и берёт компьютер. Только когда Исак с паникой вырывает его из рук, он догадывается: Эвен просто хотел освободить место сесть. − Извините, что я его выхватил так… Улыбаясь, Эвен театрально вскидывает ладони в защитном жесте и опускается на край матраса. − Я просто хотел его убрать. Что там? Слишком много порно? Исак вспыхивает так, что кажется, у него покраснело всё − от макушки до кончиков пальцев. − Нет! − Кажется, я попал в точку, − Эвен смеётся, разглядывая его с интересом. Исаку такая ситуация даже в страшном сне не могла присниться. «Геенна огненная, развернись у меня под ногами, дайте просто умереть». − Покажи мне, − дразнит Эвен, протягивая к Исаку руки. − Нет. Нет! — переполошившись, Исак начинает уворачиваться. При желании Эвен может отобрать у него компьютер и выяснить всё, что ему нужно. Он отпрыгивает подальше, разыскивая взглядом, куда бы подальше закинуть этот несчастный компьютер. Руками Эвен обвивает Исака поперёк живота, умиротворённо поглаживает его, показывая всем видом, что не собирается атаковать. − Не волнуйся, котёночек. Ну чего ты? Прижимая компьютер к груди, как единственно уцелевшую после какой-то катастрофы драгоценность, Исак отдаётся в бережные объятия. Нос утыкается Эвену в шею. Исак медленно погибает от знакомого запаха его тела. − Маленький, − шепчет Эвен, заставляя толпы мурашек пробежаться по позвоночнику Исака. − Что ты так распереживался? Не буду я лезть в твои грязные секретики. Придерживая его за талию, Эвен тянет Исака к кровати. Он даёт возможность отложить ноутбук на стол, с трепетом наблюдая за каждым шагом, скованным движением Исака. От Исака наверняка тревогой разит за километр. − Ты чего? — Эвен проводит ладонями по его одеревеневшим плечам. − Весь дрожишь. Не стал бы я без разрешения искать в твоём компьютере порно. Просто пошутил. Исак чувствует металлический привкус во рту: только теперь он понимает, что беспрерывно жевал свою губу, истерзав её до крови. − Я попал в точку, да? − Нет! Эвен усаживает его на кровать. Ему не приходится прилагать сил: от усталости, вызванной стрессом, Исак сам валится с ног. Он пристраивается у Эвена под боком, закидывает на него бедро. − Эй, всё в порядке. Мне ведь тоже было восемнадцать, − подбадривает Эвен, шепча ему на ухо. Исак гладит его шею, руки. Открытых участков тела не так уж много, но Исак и сам весь замурован в одежду. Он пробирается пальцами под джемпер Эвена, трогает полоску тёплой гладкой кожи на спине и животе. А затем просовывает большой палец под ремешок его наручных часов. В животе будто взрываются яркими фонтанами фейерверк. Они умиротворённо ложатся на матрас. Исак прячет нос в ямке между ключицами Эвена. Эвен кладёт руки на его талию, спрятанную под слоями двух толстовок. Подняв взгляд из-под бровей, Исак говорит еле слышно: − Порно и правда много. Я подумал, вы откуда-то узнали. − Откуда бы я узнал? — фыркает Эвен, приглаживая его волосы. − Разве что из собственного опыта сделал выводы. − Ну вы всегда всё знаете обо мне. Без понятия, откуда вы в курсе и этого были бы. Но я бы не удивился. Эвен целует его лоб, висок. Тая, Исак подставляет лицо. − Что именно любишь смотреть, м? — прижавшись губами к его уху, мурлыкает Эвен. Исак чувствует непреодолимое желание тянуться к этому вибрирующему глубокому голосу и следовать любым его приказам. − Перестаньте, − всё же протестует он, хмуря лоб. − Я только с чисто академическим интересом, − подначивает Эвен, улыбаясь и целуя его брови. — Может, я чего не знаю о тебе. Может, тебе чего-то не хватает. − Знаете. Всего хватает. В вас есть всё, что надо! И не провоцируйте меня, больше ничего не скажу. − Твоё порно с дэдди кинком, что ли? − О боже, − Исак закрывает лицо руками, молясь про себя, чтобы геенна, если она всё же существует, сожрала его в своём пламени прямо сейчас. Эвен смеётся, но вовсе не ради издевательств. − Да перестань. В мои восемнадцать это было не так доступно, как сейчас: открыл, скачал и смотри. Но мне всё равно удавалось находить порно тоннами. Исак прижимается ближе. − А вам какое нравилось? − Хм. Твой дэдди кинк покажется детским садом, − хмыкает Эвен. Исак вскидывает такой взгляд, что Эвен наверняка решает: лучше сказать правду, пока Исак не навыдумывал чего сам. − Групповой секс, − признаётся он. Сердце Исака пропускает удар. − А, − тихо произносит он, притаившись. — Вас такое привлекает? − Это просто фантазия. Ничего общего с реальными сексуальными предпочтениями она не имеет. Ты не думал об этом? Это действительно так. Поэтому можешь не бояться себя. Не всегда то, что фантазируешь, хочешь на самом деле. Уложив голову на плечо Эвена, Исак задумчиво проводит пальцем по воротнику чужого джемпера. − Дело даже не в сути самих фантазий. Это не то, в чём мне хотелось бы сознаться. Но я просто… так часто смотрю это всё. Я стараюсь держать себя в руках, но иногда мне просто крышу рвёт. Мне кажется, никто больше не думает о сексе столько, сколько я. Никто не смотрит столько порно, сколько смотрю я. И никто столько себя не… − Исак сбивается и шумно сглатывает. − Не трогает себя? — подсказывает Эвен, и его дыхание меняется. Исак поднимает глаза и видит во взгляде напротив искорки возбуждённой заинтересованности. − Да, − произносит он так, будто кается в самом страшном. Обжигающие ладони Эвена пролезают под его худи, надавливают на спину, привлекая Исака ближе. − Я был таким же. − Правда? − Да. В твоём возрасте я хотел секса всегда. Беспрерывно, много, часто. Мне хотелось девочек, мальчиков. Мне хотелось с разными людьми, которых я только встречал. Постоянное безумно-сильное желание трахаться, которое невозможно утолить, просто сводило с ума. Член Исака становится твёрдым уже на слове «трахаться», произнесённом томным любимым голосом. − Так что ты не первый и не последний, кто беспрерывно думает о сексе. − А кажется, больше никто не в состоянии столько фантазировать, сколько это делаю я. Исак трётся о чужое бедро. Замечая это, Эвен кладёт ладонь на его член и начинает ласкать его через штаны. − Все фантазируют. Хотеть секса — нормально. Исак начинает подаваться навстречу руке, двигая бёдрами вперёд и назад. − Не знаю, зачем я это всё рассказываю. Я боюсь вас до ужаса и в то же время готов всем-всем с вами поделиться. − Боишься? − Ну, всегда веду себя, как придурок. Вы меня с ума просто сводите, голова сразу кругом. Сталкиваясь с его телом своим, Эвен притискивается теснее. Исак благодарен за эту негласную поддержку. − Иногда мне кажется, что я даже ни о чём другом думать не могу, − горячо шепчет Исак в его шею. − Сейчас я в основном занят в университете, но раньше в школе я только и думал о сексе. И мне это даже не мешало. И я даже не собирался от этого избавляться. И ещё я… я фантазировал иногда такое… Сжав его член, рука Эвена скользит вверх и останавливается на резинке штанов Исака. − Что, например? − О чём-то таком грязном, диком, жёстком. Меня это пугало. Как можно такого хотеть?.. Не спрашивайте, что именно, пожалуйста. − Это не делает тебя каким-то ненормальным. Всего лишь фантазии. Ты можешь не желать этого в реальности. − Я действительно не знаю, хочу ли я то, что придумываю. Я просто… − кровь шумит в ушах Исака. Собственный голос, кажется, ему не принадлежит: это не он, за Исака говорит кто-то другой. — Просто не знаю, зачем мне это тогда... − Ты пробуешь разное в своей голове. Это лишь любопытство. С тобой всё в порядке. Исак ёрзает, слегка съезжая вверх по матрасу так, чтобы ладонь Эвена снова устроилась на его члене. И, да, она полностью накрывает его и принимается вновь сладко гладить. А затем рука плавно скользит вверх, пробирается в штаны, и желанные пальцы ныряют под кромку трусов. Во рту Исака пустыня. Он облизывается, грызёт губы и разрешает Эвену их тоже слегка прикусывать. Его тело покрывает «гусиная кожа», когда Эвен трогает зубами местечко за его ухом, а затем посасывает мочку. Ласками он подбадривает Исака расслабиться и отпустить себя. И Эвену это удаётся. Ему, чёрт возьми, всегда удаётся действовать на Исака так, как ему хочется. − И ещё я фантазировал о… ах… о вас. Исак чувствует на шее, как губы Эвена растягивает улыбка. − Да? — медово тянет он. − Да. Очень много. Рука в трусах наконец обхватывает его полностью налитый горячий член. − И как давно? — шепчет Эвен, начиная медленно двигать кулаком вверх-вниз. − Давно, − уже готовый к любой исповеди, Исак подмахивает бёдрами навстречу. − Когда вы впервые коснулись меня там. Когда впервые залезли ко мне в штаны. − О, − елейничает Эвен, − И о чём именно ты думал? Член Исака хлюпает в чужой руке. Телу жарко под слоями одежды и даже в собственной коже. Мышцы ноют: Исак вытягивается струной, тянет шею и пальцы ног, ёрзая и закипая в объятиях. − О вашем теле… − хрипло признаётся он, и рука начинает двигаться резче, быстрее, как нужно, − о ваших губах, руках. О вашем… Вашем члене. Большой палец надавливает на головку, размазывает смазку, пока рука продолжает ходить по всему стволу. Исак на грани: он зажмуривает глаза до ярких искр, кровавых точек под веками. Дышать становится нечем, воздух кажется раскалённым, острым, грубым для его хрупких лёгких. − Ты ласкал себя в этот момент? — Горячие губы Эвена касаются его кипящего влажного виска, лба. − Да, − шепчет он в покорно приоткрытый рот. − Да, я делал это. Язык Эвена ловко проходится по его губам, зубам, и Исак мычит от остроты ощущений. − Где ты трогал себя? Исак распахивает глаза. Картинка перед ним расплывается: чужое лицо близко, но Исак всё равно улавливает лёгкий румянец на скулах Эвена. Дыхание его тоже сбивается, а голос становится ещё глубже, вкрадчивей. − Ласкал свой член, яйца… Соски. − М-м. А пальчиками в себя входил? − Да. И это. Иногда. Эвен сдавленно хмыкает и улыбается. − Оу, − его рука заходится в рваном быстром ритме. − Ты представлял, что это я? − Да, − Исак хрипит. − Что это ваши пальцы, или ваш член, или… язык. − Ох. И когда он думал об Эвене во время дрочки, оргазм всегда выходил ярким, как вспышка. − Какие у тебя вкусные фантазии. Но ни при одной из дрочек нельзя было почувствовать Эвена так близко. Ни при одной Исак не ловит кайф от его шёпота. Ни при одной он так остро не ощущает его запах. С головой накрывающая прекрасная реальность заставляет выгнуться в пояснице. Исак зажмуривается, прикусывает воротник кофты Эвена и кончает в его кулак. Губы Эвена, оставляющие короткие поцелуи на его лице, заставляют Исака очнуться. Он разлепляет потяжелевшие веки, когда Эвен вытаскивает из его трусов испачканную в сперме ладонь. Поднеся её к лицу, он пару секунд рассматривает ниточки прозрачно-белого семени. А затем обхватывает один палец полными губами и смакует, точно какое-то лакомство. − Нет! − Исак с силой, на какую сейчас способен, хватает его за запястье. Щёки заливает смущение. — Не надо, пожалуйста. От души веселясь, Эвен смеётся. Исак погружается в невероятную лёгкость: он не ощущает собственного тела и груза в груди, копившегося долгих два дня. Как если бы Эвен просто вытянул из него тревогу. . Эвен тихо прикрывает дверь в комнату и выходит на цыпочках. В полутёмном коридоре перед ним вырастает Эскиль, будто всё это время караулил неподалёку. − Я пойду, − поясняет Эвен и берёт пальто с вешалки. − Может, выпьете чаю? Эвен выпил столько чая, что скоро он польётся из его ушей. − Спасибо. Мне уже пора. − Почему Исак вас не провожает? − Он уснул. − Вы его вымотали? — парень фривольно хмыкает. − Оу, простите мой язык. Он улыбается, подумав один дьявол знает о чём. − Даже хорошо, если вымотали. Ему полезно. Малыш так плохо спал в последнее время. Эвен поворачивается, строго посмотрев на него. − Обычно он плохо спит? − Да, − чувствуя себя хозяином положения, Эскиль растягивает слова, желая задержать на себе внимание. − Переживал всё, дёрганный такой стал. Думаю, причина была в вас. − Хм. А ещё он поступил в университет, и у него началась новая насыщенная жизнь. Возможно дело в этом, а не во мне. − Да. Разумеется, и это тоже, − с обманчивым согласием Эскиль кивает. Он приваливается плечом к косяку двери, наблюдая за тем, как Эвен обувается. − Ему что-то передать? − Не нужно, я сам ему потом всё передам. − Ладно. Сосед оборачивается к зеркалу и откровенно красуется. − Он мне сегодня напомнил моего годовалого племянника. − Да? − Ну, знаете, детям так мало надо. Просто приди, и всё − они самые счастливые на свете. Радостно тянут к тебе ручки, будто ты лучшее, что у них есть. − А ещё, стоит уйти с поля зрения, как они тут же забывают о тебе, − резонно замечает Эвен. − Но это не тот случай. Эвен прищуривается, с интересом рассматривая Эскиля в отражении зеркала, пока надевает пальто. − Просто говорю. − Ты очень-очень плохой друг, ты знаешь об этом? — усмехается Эвен. Достав ключи от автомобиля и махнув на прощанье рукой, он выходит за дверь. . Не успевает Эвен проехать полпути, как на экране телефона высвечивается имя Исака. − Да, котёночек? − Эвен, я проснулся, а вас нет! − обвиняет он. − Ты проснулся, а меня нет? — повторяет Эвен искривлённо-тоненьким сладким голосом. − Почему вы ушли? − Ты предпочёл бы, чтобы я остался? − Да. Я понимаю, у меня дома не самые лучшие условия, простите. И простите, что вообще вырубился. Я ужасно не гостеприимен. Не помню, как это произошло… Обещаю не уснуть, если вы вернётесь. И вы тоже не уснёте, − он пропускает многозначную паузу, и Эвен улыбается от уха до уха. Но он не подыгрывает, ведь дал себе слово попробовать иные методы с этим несгибаемым мальчишечкой. − М, не могу, котёночек. − Работа? У меня завтра тоже занятия… − Не поэтому. − А почему? — слышится робкий голос Исака. − Ты ведь всё ещё не дал мне никакого ответа, как я мог остаться? − Но это не мешает вам залезть мне в штаны. − Это исключение. Исак тяжело выдыхает в динамик, не замечая, что Эвен просто веселится. − Теперь вы меня дразните, да? − Ни в коем случае. Наглость с моей стороны − посягать на территорию свободного человека. − Я не свободный человек! — возмущается Исак с долей испуга. − Да? Я не знал, − в его тоне прослеживается улыбка, но Эвен не может себя сдерживать. Провоцировать Исака — одно из неповторимых удовольствий. − У меня есть парень, да! Мужчина у меня есть! − Тебе повезло, здоровые отношения — это прекрасно. А у меня вот нет никого… − Эй! Есть! − К сожалению, это не так. Я бы хотел, но объект моей страсти меня игнорирует. − Эвен! Хватит шутить! Я нервничаю из-за этого почему-то больше, чем должен. Эвен заразительно смеётся. − Вернётесь? — настаивает Исак после паузы. − Лучше ты приходи в пятницу. Проведём вместе выходные. − Что будем делать? − Можем куда-нибудь съездить. А можем проваляться все дни, как лентяи. − Звучит заманчиво. Как-нибудь обязательно, − многообещающе тянет Исак, выделяя слова интонацией. Эвен цокает. − Ты такой дерзкий, если я далеко. Что с тобой случается, когда я бываю рядом и задаю аналогичные вопросы? − Не знаю. − Вот это уже больше на тебя похоже. В ответ Исак тоже мягко смеётся. − Ладно, котёночек, я за рулём, не могу говорить. Представляю собой угрозу на дороге. − О боже, простите, что отвлекал. До скорого. − Пока, малыш. − Эвен? − Да? − Погодите, я быстро скажу. Я хотел, ну… Может, завтра в обеденный перерыв выпьем кофе? Будет время прогуляться где-то в час дня? Недолго совсем, минут на тридцать, сорок. Если у вас получится, и если вы хотите, конечно же… − Я могу уйти на перерыв во сколько захочу. А вопрос моего желания не стоит обсуждений. − А… − Исак с сомнением замолкает. − Простите, это «да?». − Это «да», котёночек, − в животе Эвена пляшет сладкое ощущение. Если бы Исак сидел рядом, Эвен зацеловал бы его до потери пульса. − Такое огромное и неподъёмное «да», какие только бывают. − Отлично. Тогда завтра в королевском парке. − Буду ждать. − Я принесу кофе. − Договорились. − Всё, хватит болтовни. Не создавайте опасность на дороге. − Правильное замечание. До скорого, маленький. − Доброй ночи. И… И ещё целую. Да. − Да? − Да. Язык Эвена буквально зудит от невозможности сейчас забраться в дерзкий рот Исака. − Я тебя тоже, − говорит он, еле сдерживаясь, чтобы не чмокнуть динамик. − Доброй ночи. − Хороших снов. − Я кладу трубку. Да? − Да, давай. Исак тянет ещё пару мгновений, не понимая, издеваются ли над ним и, если да, то что с этим делать. А затем разъединяется. Остаток дороги Эвен улыбается, как какой-то жизнерадостный придурок. . Исак приносит кофе и, что особенно удивляет Эвена, — перчатки. Эвен не заметил бы, но Исак слишком уж выставляет их напоказ. Погода в этот день не требует так утепляться. Да и вещи Исак оказывает столько внимания, точно это с ней у него свидание. И тогда Эвен понимает, что с этими перчатками что-то не так. А потом он вспомнил их. Эвен старается даже внутренне не иронизировать на этот счёт. Ведь, скорее всего, Исаку казалось важным показать сохранённый подарок. Жестокость со стороны Эвена − посмеяться над искренностью, с таким доверием оголённой перед ним. − Это из кофейни, где я подрабатывал летом, − объясняет Исак, передавая Эвену стаканчик с напитком. − Так что за вкус ручаюсь. Они бредут по сырой дороге, в уютной тишине и пьют из своих стаканчиков. Ответ Исака, по которому Эвен грезил ещё вчера, кажется теперь не таким уж важным. К нему неожиданно приходит мысль, что пока он будет гоняться за хоть и нужной ему, но всё же формальностью, то пропустит что-то действительно важное. Поэтому он позволяет себе взять перерыв и просто насладиться тем, что есть. Исак мимолётно касается его ладони. Эвен опускает взгляд и ухмыляется, когда пальчики всё же сжимаются вокруг его пальцев. Он разрешает какое-то время подержать себя за руку, а затем вытаскивает ладонь из захвата и приобнимает Исака за поясницу. Вскоре им приходится обойти мешающий поребрик и расцепить объятия. − Можно личный вопрос? — спрашивает Эвен. Это зреет в нём уже достаточно давно. − Вам можно, − Исак дёргает бровями, и это кажется Эвену почти развратным. − Мне? − Вам всё можно. − Да? — Эвен игриво задевает его плечом. − Ну почти, − Исак хихикает, уворачиваясь. — Задавайте. − Почему ты ни с кем не встречался всё это время? − Я не сказал, что не встречался, − смотря на дорогу, Исак улыбается. − Нет, сказал. − Я говорил, что у меня ни с кем не было… ну, близости. − Это не одно и то же? − Нет, − он заметно сдерживает себя, чтобы не развернуться и не зашагать спиной вперёд. − Ну ладно, на самом деле я толком ни с кем и не встречался. − Так почему? Исак оглядывает его так, что Эвен на секунду уверен, будто и правда спрашивает что-то странное. − Вы так этому удивились ещё в первый раз. Мне казалось, вы наоборот будете рады. − Почему это я должен быть рад? − Ну, что вы единственный. Чувство собственничества и всё такое. − Это, конечно, очень льстит, но подобное самодовольство вовсе не есть хорошо. Тиранские заскоки и потребительское отношение к человеку. Хотеть этого, а уж тем более, требовать от тебя − недопустимо, − вставляет Эвен, призывая на помощь всё терпение, чтобы не выдать истинных эмоций. Конечно же, он не может остаться к целибату Исака равнодушным. Но признаться в этом неправильно. Эвен согласен с собственным заявлением. Но в груди его живёт тёплое умиротворяющее чувство. Он назвал бы его «правильностью». «Моё, ни с кем не поделюсь. Никогда. Никому». Эвен скользит пальцами по чужой спине, косо посматривая в лицо Исаку. − И всё же, почему? — спрашивает он. Исак понимает его с полувзгляда. − Вы не учились на медицинском, вам не понять, − хмыкает он. − Мне просто некогда. − Паясничаешь. Исак насмешливо фыркает. − Не то чтобы я не пытался. Но сначала просто не думал об этом. Потом университет. Я там всего два месяца, как-то не до этого было. − Для этого много времени не надо. − Мне светило разве что с первокурсниками, а они все моего возраста. − И? Смущённо улыбаясь, Исак прячется за стаканчиком с кофе. − Мне нравятся постарше… − О. Эвен не уверен, действительно ли это так. Правда ли Исак определился со вкусами или просто искал ему замену. Он не знает, что бы из этого порадовало его больше. Оно одинаково привлекательно звучит. − Кое с кем я знакомился, но… − Исак пренебрежительно морщит нос. − Это всё не то. Ничего не вышло. Да и толком ничего не было. Я только с двумя мужчинами пересёкся, если это так можно назвать. Они немного не… Не знаю. Таких, как вы, больше нет, − он довольно улыбается, но понимает, Эвену наверняка известно о том, что это не конец фразы. − Просто мне не нравилось то, что между нами происходило. − Например? − Они торопили события. Как-то это меня не очень привлекло. − Ты имеешь в виду, торопили тебя с сексом? Исак задумчиво облизывает губы поочерёдно. Удивительно, что страдающие от этой привычки, они чаще всего остаются мягкими, гладкими. − Это да, но дело даже не в нём. Они вообще очень торопились, словно я какая-то пара обуви, а они хотят её поскорее примерить и узнать, подхожу я им или нет. А я не успевал понять, хочу ли я. Да мне возможно бы и понравился кто-то из них, если бы мы провели вдвоём больше времени. Не всегда же химия с первых минут возникает. Эвен чувствует себя неуютно. Это заявление и о нём тоже, хотя Исак, возможно, не нарочно ставит его в такое положение. Он ведь святая простота и вполне может не понять, что замечание касается и Эвена. Эвен такой же мистер Торопыга и мистер Конкретность — «"да" или "нет", Исак. "Да", или чёртово "нет", сейчас и ни секундой позже». − И ещё обычно эти мужчины… Они словно не воспринимали меня всерьёз. Разговаривали как с глупеньким маленьким мальчиком. Мне кажется, они и не слушали меня никогда. Всегда смотрели как-то легкомысленно. Можно подумать! Мои слова — детский лепет, а они прямо изрекали сплошную мудрость. Поэтому вскоре мне всё это стало неинтересно. Не знаю, я чувствую себя жалким и использованным рядом с подобными людьми. И вообще я не такой, это были всё напрасные попытки развлечься. Мне это всё не надо, чтобы убедиться, чего я хочу. − Я не рад, что ты ни с кем не встречался. Прежде чем что-то для себя решить, ты должен попробовать с другими, котёночек… − Ого, как самонадеянно, − Исак зубасто улыбается. — Думаете, вы бы всё равно оказались лучшим? − С самооценкой всё в порядке, − Эвен обнимает его, целуя сначала висок, а затем макушку. − Я знаю, как на тебя действую. И он оправдывает свои слова: волосы на загривке Исака заметно привстают от мурашек. − Не жалеешь, что не уехал учиться в Имперский колледж? − Ну, это же не совсем моё решение не уезжать. Но нет, не жалею. − Просто ты так хотел… − Я не уверен, хотел ли я. Я вообще тогда не знал, что мне нужно. Я узнал о колледже и просто представлял, что было бы, получи я диплом. Но между фантазией и получением диплома ещё есть большой труд, много вложенного времени, сил, куча сложностей... А об этом я не задумывался. Я подходил к вопросу как мечтатель и не учёл факт, что мне предстоит изучать медицину на неродном языке. Это не самая хорошая идея. И вообще, в Университете Осло отличная программа. А что до программы Имперского колледжа, я не сильно ею проникся. И, если честно, я вообще ею мало интересовался. Хотя это должно было заинтересовать в первую очередь. Я больше грезил о каких-то заслугах, которых ещё не имел, а не строил планы. Так подходить к вопросам о будущем — безответственно. − Приятно слышать, что ты стал таким деловым. Руки Эвена живут отдельной жизнью: трутся по чужой куртке, просовываются в шлёвки на джинсах Исака. − А как у вас дела? Видел, вместо бара, где мы познакомились, что-то строится. Вспоминал о вас. − Да? Почему? − Вы же хотели это место обратно выкупить. Чтобы строить торговый центр. Вы разве сейчас не имеете к нему отношение? Эвен пытается вспомнить, когда успел рассказать об этом. − Уже нет. Я продал. − Да как это вы уже успели продать? — с весельем возмущается Исак, закатывая глаза. Эвен смеётся. − И вообще продал подобные развлекательные места. − Почему? − Мне это не очень интересно теперь. К концу дороги Исак всё же отвоёвывает право идти с Эвеном за руку. Переплетя их пальцы, он крепко стискивает их, создавая своеобразный замок. Очень упрямо. − Кажется, нам уже пора… − Эвен кидает взгляд на свои часы. − Да. У меня скоро лекция, − вставляет Исак с такой трагичностью, точно ненавидит всё это. − А мне нужно на работу. Они становятся напротив друг друга. Переступая с пяток на носки, Исак улыбается каким-то мыслям. Засунув руки в карманы, Эвен разглядывает его мило покрасневшие кончики ушей. Если бы не неуверенность в положительной реакции Исака, он бы поцеловал эти уши, согрел теплом своего языка. Но он не знает наверняка, понравится ли такое публичное проявление страсти Исаку. Поэтому Эвен просто смотрит. Ещё недавно его вовсе не смущали подобные знаки выражения своего желания. − Кажется, мы до пятницы оба заняты, − Исак смотрит себе под ноги, лишь время от времени бросает красноречивые взгляды на Эвена. «Вот видишь, а если бы мы жили вместе, тебе не пришлось бы ждать», − не вслух говорит Эвен, потому что это высказывание противоречит его новой тактике. − Подвезти? − Я могу и сам добраться… − Что за скромность? — Эвен задевает кончиком носа скулу Исака, гладит нежное местечко под челюстью. − Я просто… − млея от нежности, Исак дрожит. − Что? − Нет, ничего. Пойдёмте. Походка Исака меняется, и Эвен поначалу не понимает причины. У него есть одна догадка, и он решает проверить. Пропуская Исака вперёд, он даёт ему пройти до двери переднего пассажирского сиденья. Пользуясь эффектом неожиданности, Эвен разворачивает и припечатывает Исака спиной к машине. Руки резво пролезают под куртку, а телом он притискивается ближе. Исак извивается, и подозрения Эвена оказываются верными: под слоями одежды мальчишечка скрывает внушительный стояк, который наверняка доставляет дискомфорт. Особенно в подобных узких джинсах, что сегодня на Исаке. Эвен дёргает за руку его почти безвольное тело и, быстро открыв дверь заднего сиденья, толкает его внутрь. Исак дышит громко, сексуально. Опускаясь сверху, Эвен придавливает его своим весом. Из груди Исака вырывается томный стон, когда рука Эвена опускается на его член. Губы терзают холодные после улицы губы Исака, мгновенно становящиеся мокрыми от большого количества слюны. Эвену кажется, он не может насытиться. Языком он вылизывает рот Исака с каким-то животным остервенением. А затем Эвен даёт себе мысленную отрезвляющую пощёчину и резко садится. − Мы же не будем здесь, да? Они оба удивляются этому вопросу. Исак с недоумением рассматривает его совиными глазами и облизывается, тяжело дыша. − Да. Верно. У меня ведь ещё лекция. Приведя себя в порядок, они садятся на привычные места, и Эвен заводит машину.