В порядке исключения

Он передумывает столько раз, что сбивается со счёта. Виной вовсе не трусость. Просто Исак не знает, как Эвен отреагирует на подобную дерзость. Но ему хочется напомнить о себе новым способом, поэтому он решает рискнуть. Он запирается в ванной — здесь самое лучшее освещение и самое большое в доме зеркало. Раздевшись до трусов, Исак фотографирует себя на телефон. Он нарочно «снимает без головы», потому что ему не нравится выражение собственного лица. А затем подоспевают сомнения: Эвен может подумать, что картинки скачаны из интернета. «Нет, Эвен точно узнает моё тело». Получившиеся кадры кажутся слишком затейливыми, поэтому Исак делает пару снимков, уже лёжа в своей кровати. Ракурс не совсем удачный, да и фото выходят полутёмными. Но, по крайней мере, так Исак не испытывает неловкости. Затем он ругает себя: если уж решился пофлиртовать, то к чему теперь делать это наполовину и дразнить Эвена размазанным пятном, лишь отдалённо напоминающим фигуру Исака. Он спускает бельё на бёдра и, быстро облизнув ладонь, обхватывает член. Поглаживая себя, он представляет яркие картинки, вспоминает запах кожи Эвена. Много времени ему не требуется: член встаёт по стойке смирно почти сразу. Исак придерживает его в одной руке, а другой делает пару фотографий. Просматривая полученные кадры, он приходит в ужас и удаляет их. Возможно, он зря паникует, возможно Эвен не увидит той нелепости, которую видит Исак, а напротив найдёт фото привлекательными. В конце концов, он занимается с Исаком сексом, а значит, ему нравится его тело. Изжевав губы до ссадин, Исак колеблется половину вечера. Когда он обычно общается с Эвеном в переписке, ему кажется, он говорит с другим человеком. И этот другой скуп на слова, отвечая как-то нехотя. Возможно, Эвен просто привык к живому общению. В каком-то смысле Исак хочет не только позаигрывать с ним, но и расшевелить Эвена. Будь его воля, он бы беспрерывно писал ему, когда у них нет возможности общаться напрямую. Но сомнения слишком велики. И дело даже не в том, что Эвен проявляет в сторону Исака больше сдержанности в последнее время. Эвен вообще равнодушен к перепискам, даже если те приобретали весьма щекотливое направление. Исак всё же осмеливается отправить нечто среднее между безобидным селфи в отражении и крупноплановой фотографией твёрдого члена. На снимке, который он посылает, Исак виден не полностью. В кадре − рот, подбородок, грудь, и, самое важное, рука, запущенная в трусы, небрежно оттягивающая резинку белья вниз, оголяя наполовину лобок. Исак бы возненавидел себя за трусость, если бы в итоге ни на что не решился. Но стоит ему нажать на кнопку «отправить», как он всё равно ненавидит себя, но уже за глупость. Чего он добивается? Он ведь просто выставляет себя идиотом, озабоченным придурком с играющими гормонами. Эвен не реагирует на фотографию целых десять бесконечных минут, заставив Исака нервно расхаживать по комнате. «Я просто кретин, вот зачем я это сделал?» Возможно, Эвен просто занят, и причина игнора не в содержании фотографии. Но Исак отчего-то уверен, на такие фото отвечают незамедлительно! Затем сообщение висит прочитанным ещё пару минут. И за эти пару минут Исак бы возненавидел Эвена, если бы мог. «Как дела, мой горячий мальчишечка?» − приходит долгожданный ответ. Исак не верит своим глазам. Это всё? Но лучше бы на этом и закончилось, потому что следующее, что Эвен присылает: «Завтра во сколько заканчиваешь? Я планирую выкрасть тебя». Исак злится. Что с ним не так? Он ведь присылает вполне неоднозначное порно со своим участием вовсе не для того, чтобы оно побудило обсудить насущные вопросы. «В 15:30», − отвечает Исак и с разочарованием откладывает телефон подальше. Он переваривает произошедшее остаток вечера. И лишь перед сном он понимает, что может высосать из ответов Эвена нужный смысл. Эвен считает его горячим. Эвену не терпится с ним встретиться. И это вполне себе что-то значит. Конечно это не то, на что Исак рассчитывает изначально. Но хотя бы что-то. . Эвен никогда не уточняет, что приедет, если они договариваются об этом накануне. И каждый раз, направляясь на встречу с ним, Исак не сомневается − Эвен уже ждёт его. Он выходит из здания своего университета и видит припаркованный недалеко автомобиль. Стоит Исаку забраться внутрь салона, как его чмокают в висок, а затем целуют в губы, мягко пролезают языком в его рот. Исаку безумно хочется переплести руки на шее Эвена, но из-за вчерашнего он всё ещё в неуютном подвешенном состоянии. У него много вопросов к Эвену, которые он не собирается задавать, но которые не дают освободиться от ощущения неопределённости. − Здравствуй, котёночек. − Здравствуйте. − Готов? — Эвен ведёт длинным пальцем по рулю. Исак хочет этот палец вместе с собратьями ощутить на своём теле. − К чему? − Сегодня забираю тебя к себе. Отказы не принимаются! − Тогда зачем спрашиваете? − Создать видимость диалога. Прямо как делаешь обычно ты. − Эм-м. Что? Быстро потянувшись к нему, Эвен коротко целует его губы. − Я шучу, маленький. Не обижайся, − говорит он, улыбаясь самой лучезарной улыбкой, самой любимой Исаком. Он забывает обо всех на свете обидах. Внезапно он чувствует желание поехать куда угодно и делать что угодно с этим человеком. От прилива вдохновения его настроение улучшается. − У меня к тебе есть большое дело, − говорит Эвен. − Ты должен мне помочь дома. − Да? Конечно, − с готовностью отвечает Исак. − Если я что-то могу сделать, я с удовольствием. − Инженеры наконец-то настроили новый программно-аппаратный комплекс. И теперь нужно протестировать, как оно всё автоматизировано. Есть ли какие-то ошибки или неудобные мне системы, и как их подкорректировать под мои предпочтения… Исак с удивлением смотрит на него. − А теперь представьте, что я ничего не смыслю в вашей специальности, и переведите. − Ох, прости, − Эвен смущённо ухмыляется. − Система «умный дом» это называется. Нужно попробовать настроенную систему в действии. Поможешь? − Как я могу вам помочь? — пожимает плечами Исак, намекая на собственную бесполезность. − Ничего особенного делать не нужно. Проверить систему имитации присутствия людей дома — с этим я и сам бы справился. А вот проверить, как работает программа с людьми в доме − тут нужна компания. Просто составь мне её. − Что я должен делать? − Пользоваться техникой, комнатами, осветительными приборами. Просто жить. Посмотрим, как работают датчики и всё такое. Ничего сложного, но, тем не менее, это ответственное задание. И доверить его я могу далеко не каждому. Мысленно Исак стонет. Вполне в духе Эвена — обставить простое предложение пожить у него какое-то время страшно-сложными терминами, чтобы Исак толком ничего не понял и согласился. Но мудрость — это понимать, когда нужно поддаться и показаться глупым. − Хорошо, − соглашается Исак. − Да? − Да. − Спасибо. Ты меня очень выручаешь, − Эвен улыбается так, точно сорвал куш. В этом весь он — любыми способами добиться своего. Сейчас Исак так сильно умиляется этому, что готов зацеловать Эвена до потери сознания. Но маленький холодок вчерашней обиды всё ещё проскальзывает между ними, не позволяя Исаку действовать так, как ему хочется. Заглядывая в зеркало заднего вида, Эвен выруливает на дорогу. Он переключает песню, в такт которой Исак постукивает ладонью по своему бедру. − Эй! − восклицает Исак. − В чём дело? − Это отличная музыка. Мой плейлист забит треками этой группы. Брови Эвена насмешливо ползут вверх. − Прости, это была музыка? Я думал, помехи какие-то на радио. − Эй! − возмущается Исак и толкает его в плечо. Эвен смеётся, выставляя кадык, красивую длинную шею. Он нажимает на кнопку, и в салон автомобиля возвращается несправедливо обиженная мелодия. . Как в оцепенении Исак не отводит взгляд. Сложив руки под подбородком, он почти не шевелится, и ничто вокруг не способно так долго удерживать его внимание. Профиль Эвена — искусство. Стоя у кухонного стола, он художественно выкладывает фрукты на тарелку с сосредоточенностью, которой мог бы позавидовать хирург. Нос его по обыкновению посвистывает, дыхание — тяжёлое. Исак скользит взглядом по его голым ступням, расстёгнутому ремню и поясу, по узким брюкам, сползшим на бёдра. По жилистым предплечьям, сильным и одновременно изящным ладоням. Сладкое чувство внутри живота закручивается в воронку. Исак на расстоянии ощущает горячую силу, вдохновляющую страсть ко всему, к чему бы эти руки ни прикасались. Открыв кран, Эвен тщательно споласкивает их. − Помочь вам? — предлагает Исак, чувствуя желание быть полезным. Он уже проверил, как срабатывают вытяжки, если плита включена на полную мощь. Как управлять рольставнями, и реагируют ли они на изменения погоды. Включал отопительные приборы, чтобы протестировать систему поддержания оптимальной температуры. Проследил, как реагируют датчики света. Вместе со всем этим Исак изображает из себя полную наивность и простодушную веру в то, что его помощь здесь − незаменима. − Вымой оставшиеся фрукты, − распоряжается Эвен. — И убери в холодильник. − Фрукты и овощи лучше хранить в немытом виде, − Исак замечает на себе внимание. − Что? Это же все-все знают. − Впервые слышу. Удобнее ведь доставать уже вымытое из холодильника. − Да. Но так они быстрее покрываются плесенью. С зеленью сложнее, её трудно высушить сразу, − Исак использует все знания, чтобы похвастаться своей домовитостью, но чувствует, что и те подходят к концу. − Поэтому можно вымыть, но хранить лучше в фольге. Или вообще в воде, как букет. − Или просушить в центрифуге. − Если она есть, то да. − Вот видишь, я в этом плохо разбираюсь. Без твоей помощи мне не обойтись тут. Ты должен переехать. Или я умру с голоду. Исак иронично смотрит на него. − Я передумал. Раз надо вымыть, то сделаю, как просите. А то я слишком раскомандовался. Эвен строит обиженные глаза. Исак пристраивается рядом у раковины и включает воду. − А у вас какие любимые фрукты? — переводит он тему, задавшись целью завести непринуждённый разговор ни о чём. − Не знаю, − Эвен слегка улыбается, заметив, как серьёзен Исак в своём вопросе. − Наверное, груши. А у тебя? − А вы как думаете? − Хм. Персики? Исак оскорблённо складывает руки на груди. − Почему это? − Не знаю, − Эвен вовсю веселится. − Просто подумал, что они тебе подходят. − Ассоциация, что ли? — Исак сердито отталкивает чужую ладонь, пристраивавшуюся на его животе, но оказывает сопротивление слабо и недолго. В конце концов увернуться не выходит, и он попадает в загребущие объятия. − Ну прости. Да, наверное, ассоциация, − Эвен вжимается грудью в его спину, пролезая руками под футболку Исака. — Такой же сладенький, сочный, молодой. − Вообще-то, мои любимые фрукты − тоже груши, я поэтому и предложил угадать, − Исак цокает языком. Эвен звонко чмокает его щёку. − Налить тебе вина? Изо всех сил Исак пытается скрывать радость от близости Эвена, от того, как его крепкие руки по-хозяйски прижимают к себе. − Ну, можно. Отпустив Исака, Эвен слегка шлёпает его по ягодице. К своему стыду, Исаку нравится это так, что, кажется, он не в силах этого утаить. Отвлекшись на винный шкаф, Эвен, слава богу, ничего не замечает. Он откупоривает найденную бутылку, наливает прекрасно-рубиновый напиток и передаёт Исаку пузатый бокал. Исак опускает туда нос, удовлетворённо вздыхая. − Вы не пьёте сейчас? − Стараюсь. Улыбка тут же гаснет на лице Исака, как затушенный фитилёк. В груди щемит от боли, а в животе изворачивается противный спазм. Его эгоизм вырос до таких громадных размеров, что хватило бы с кем-либо поделиться. Он никогда не спрашивает Эвена о его самочувствии, как если бы проблемы со здоровьем не существовало. Всё время, что они вместе, ему некогда, он занят более важными делами: упивается собственными беспочвенными обидами. Ведь Эвен слишком много требует, настаивает на невозможном, находит такие аргументы, что Исак чувствует себя дураком и, не имея больше другого выхода, обижается, как ребёнок. Всё вертится вокруг Исака и его жизни. Судя по обсуждаемым темам, Эвен Исака совершенно не волнует. Стыд за собственную чёрствость предательски щиплет в носу. Эвен чутко пробегается взглядом по его лицу и тут же утягивает Исака в уютные объятия. Его руки, которыми он просто невероятно владеет, способны источать самую настоящую безопасность. Исак теперь знает, что у чувства безопасности есть свой запах, вкус. Она оказалась вполне материальна. Исак безумно счастлив, что имеет возможность осязать её всем своим существом. − Эй, всё в порядке, − Эвен проводит кончиком носа по его щеке. − Незачем грустить. Ему сразу же удаётся убедить Исака. Если Эвен говорит так, если он просит, то нет причин сомневаться — всё действительно в порядке. − Вам теперь нельзя пить, курить… Есть всё вредное и вкусное, − уголки губ Исака ползут вверх. − Всё самое приятное нельзя, в общем. − Ну, кое-что приятное очень даже можно, − Эвен двусмысленно хмыкает ему на ухо. − А вы курили раньше? — Исак отчего-то не может представить сигарету в пальцах Эвена. Но ему хотелось бы увидеть. Эвен задумчиво хмурит брови, прикидывая что-то в голове. − Сто лет не курил марихуану. − Я об обычных сигаретах. − А, это тоже курил. Я был плохим парнем во всех смыслах. Исаку не нравятся плохие парни. Он любит хороших. Юнас был хорошим, и симпатия к нему возникла лишь оттого, что Юнас не пытался казаться нарочито крутым. Он был искренним. Но Эвен не подходит под это его правило, как никогда не подходил ни под одно. Он — творец новых правил, исключений. И если он оказался в прошлом плохим парнем, то так тому и быть. Отныне Исак считает это горячим и волнующим. − Может, один глоточек всё же можно? − Можно даже больше, − Эвен принимает из рук чужой бокал и, отставив его рядом на стол, просовывает язык Исаку в рот. — Я присоединюсь к тебе позже, хорошо? − А могу я кое о чём вас расспросить? Улыбка сползает с лица Эвена, но он пытается сохранить невозмутимость. − Я слушаю, − строго говорит он. − Могу я расспросить о вашем здоровье? Или посмотреть какие-либо выписки из больницы, результаты анализов. Шумно, с демонстративным облегчением Эвен выдыхает. − Котёночек, ты меня напугал! — рычит он. Прозвище, произнесённое фальшиво-враждебным тоном, звучит очень смешно, отчего Исак сразу чувствует себя лучше. − Я не то чтобы отлично разбираюсь, просто у меня профессиональный интерес… Ну и… хочется узнать побольше. Я беспокоюсь, хоть иногда кажется, словно это не так. − Найду я тебе справки, − без колебаний соглашается Эвен. — Сейчас закончим здесь, и поищу, идёт? В глубине соседней комнаты тренькает домашний телефон. − Кто-то стоит у ворот, − поясняет Эвен. . На полпути из туалета Исак застывает, весь превращаясь в слух. Доносящийся из кухни, совмещённой с гостиной, знакомый голос — оживлён и сумбурен. − Ты сейчас просто с ума сойдёшь! Знаешь, что я раздобыл, знаешь это? Ты не поверишь. Это всё о наших треклятых акционерах, − Микаэль сваливает на стол кипу бумаг и ноутбук. — У них беда с налогами, как мы и предполагали! Ты понимаешь, что теперь они не отвертятся с таким-то компроматом! Глаза Эвена сужаются. − Ты серьёзно? Где ты это откопал? Но Микаэль натыкается взглядом на переминающегося с ноги на ногу Исака и улыбается, как Чеширский кот. − Аллах! Ты здесь, ангел! — он прижимает ладонь к груди в притворном изумлении. — Я не ожидал тебя увидеть, аж в жар бросило. Эвен, что ж ты молчал-то? Микаэль подходит ближе, свободно опускает руку на плечо Исака в приветственном жесте. − Приготовь нам с Исаком кофе, − отдаёт он приказ Эвену. − Как дела, малыш? Я так скучал. Эвен закатывает глаза. − У меня дежавю? Что-то мне это напоминает. − Или вы пьёте вино? — Микаэль указывает на опустевший бокал. − Я пью, Эвен — нет, − поясняет Исак. − Обойдётся, − хмыкает Микаэль. — Он и так больно довольный. Жаль, мне тоже нельзя вина. Но от кофе не откажусь. Эвен, давай шевелись. Две ложки сахара. − У меня точно дежавю, − недовольничает Эвен, потянувшись за чашками. . − Ты не представляешь, чего мне это стоило. Я сам не поверил, когда увидел это всё. Они проворачивают эти махинации с две тысячи шестого, ты понимаешь? Я как чувствовал, что у этих акционеров проблемы с налогами. Но теперь пусть юристы разбираются. Они здесь много чего найдут. Какое-то время Эвен с Микаэлем обсуждают что-то на понятном им языке. Измученный жаждой, Исак выпивает несколько бокалов вина. − Так, это всё прекрасно, − отрывисто резюмирует Эвен. − Но зачем ты всё это сюда привёз? На короткий миг Микаэль смотрит на разрозненные по столу бумаги так, словно видит их впервые. − А. Да. Не знаю. Да ты бы мне разве поверил на слово? − Твоя находка на вес золота. Не надо возить это повсюду за собой. Тем более в единственном экземпляре. − Не параной, всё под контролем, − довольный собой, Микаэль активно жестикулирует. − Скажи ему, Исак. Чего ты молчишь всё время? Исак знает, что его подстёгивают не всерьёз. − Я не очень разбираюсь, конечно, − осторожно начинает он, − но зачем вам это? Микаэль пренебрежительно фыркает. Эвен же смотрит на Исака с интересом, упираясь в столешницу руками. − Одни не самые приятные люди не хотят нам кое-что продавать. Они долго и муторно отклоняют наши предложения. Но теперь, учитывая то, что мы о них узнали, они пойдут на переговоры и продадут землю. − И в цене мы их не обидим, − подхватывает Микаэль. − Да, но это ведь нечестно, − вкрадчиво добавляет Исак. Микаэль ухмыляется. − Звучит так, будто не нечестно, а незаконно. Разве что-то в этом мире происходит честно? Налоги огромные, алкоголь дорожает, культура разрушена, мораль обесценена, экология на грани развала, кругом дешёвые заменители, — он смотрит на Исака с издевательской скорбью. − Вставать в семь утра, школьные обеды — дерьмо, пиво — дрянь, видеоигры скатились на дно, «Netflix» снимает всякую туфту. Исаку неуютно, как если бы он стоял голым посреди улицы. Зря он вообще привлёк к себе внимание. − Не разговаривай с ним так, − вмешивается Эвен, впиваясь в Микаэля острым взглядом. Микаэль удивлённо вскидывает брови. − Как? − Будто он тупица зелёная. Пару секунд Микаэль неверяще моргает, а затем взрывается хохотом. − Маашааллах! Куда я, блядь, попал! Прости, ангел! Исак чувствует такой прилив сил от поддержки, что готов язвить направо и налево. − Вы сквернословите и поминаете своего бога в одном предложении? А ваша религия не… − ему не дают договорить, потому что Микаэль снова заливисто ржёт. − Вы же мусульманин… − вставляет Исак уже тише. Учитывая манеру Микаэля разговаривать, что ещё Исак должен был подумать? Вдобавок ведь, Микаэль отказывается от алкоголя. Эвен сжимает губы, чтобы не улыбаться. − Да, но он не… − Эвен еле заметно отрицательно качает головой, подсказывая Исаку. От закатистого смеха Микаэля закладывает уши. Потрясающе. Полностью противореча словам Эвена в его защиту, Исак просто сморозил глупость. Нет уж, он тупица. − Так, ладно, − отсмеявшись, Микаэль забирает со стола свой ноутбук и привезённые бумаги. − Эвен, жду от тебя благодарность за всё, что сделал для нас, в виде отпуска с правом отключить телефон. Поработаешь пока один. − Это уже слишком. − Я знал, что ты так скажешь, поэтому заранее забронировал билет на самолёт до Швейцарии. − Ладно, езжай. − В смысле? Серьёзно? Что с тобой случилось? − Серьёзно. И давай уже пошевеливайся. Ты же не думал, что мы станем развлекать тебя весь вечер? − Говоришь так, будто я бездельник и не заслужил развлечения. Всё. Понял. Уже ухожу. Микаэль выуживает из кармана ключи от автомобиля. Конечно же, вот и ответ на вопрос, почему он отказался от вина. − Ты не видел, во дворе сработал охранный датчик движения? — спрашивает Эвен. − Нет, не заметил. − Исак? − Эвен оборачивается к нему. — Телефон больше не звонил, пока я открывал ворота? − Я в это время был в туалете, − Исак дёргает плечами, чувствуя себя никчёмным и глупым. Лицо Эвена смеётся. − Это тоже серьёзное дело, − обнимая Исака за поясницу, он ведёт его за собой, и они вместе провожают Микаэля к выходу. На полпути, Микаэль с оживлением театрально спохватывается, пугая Исака. − Стойте, который час?! — его глаза ошарашенно расширены. − В какой стороне Мекка? — серьёзность сразу даёт трещину и Микаэль смеётся. Эвен закатывает глаза. Исак краснеет до корней волос. — Что ты так смотришь, Эвен, я серьёзно! Мне надо помолиться! − Кончай уже. Увидимся в понедельник. И не звони мне на выходных! − Это ты мне не звони! Сам же первым позвонит. Без меня палец о палец не ударит, неблагодарный говнюк, − жалуется Микаэль Исаку. — Хватит сверлить меня взглядами! Ухожу я уже. Хорошего вечера, господа. Исак-джан, − Микаэль давится смешком. − До встречи. − Иди уже, − прощается Эвен. Исак лишь рассеянно кивает. Стоит двери закрыться, как Эвен прижимает Исака ближе к себе, аккуратно заправляет его волосы за уши. − Пойду взгляну на этот датчик. . Проверив исправность системы безопасности, Эвен возвращается в комнату в тот момент, когда Исак натягивает на себя худи. − Не понял, и куда это ты собрался? — Эвен окидывает жестом руки сиротливо пристроенную на диване куртку Исака. Исак вымученно выдыхает, настороженно стреляя глазами. Он мысленно пытается справляться со всеми натисками неуверенности, что уже заполнили его голову. За короткое время он успел разочароваться в чём-то, почувствовать себя здесь чужаком. На его лице читается такая мрачность, что если бы виной этому были не тараканы в голове, а живые люди, Эвен придушил бы ублюдков. − Уже поздно, и я… − Исак с какой-то боязливостью кидает на него взгляд. Но Эвен не собирается оправдывать его ожиданий: он вовсе не закипает, а наоборот одаривает добродушной улыбкой. − Что? Собрался слинять домой? А как же помощь мне? Эвен пристраивается рядом на соседнем стуле — садится на краешек, копирует позу Исака, и, неестественно сгибая шею, всматривается в опущенное лицо. − Это всё безумно мило. Но я же не настолько наивен, чтобы поверить, будто действительно нужен здесь для благой цели. − Я не считаю тебя наивным. Наоборот, очень серьёзным, очень ответственным, − Эвен кладёт тяжёлую ладонь на его плечо, и Исак невольно приваливается к нему боком. Какое-то время Эвен игриво покусывает нежную шею, но не добивается нужного отклика. − М, − недоверчиво припечатывает Исак в ответ на немые уговоры. − Никуда не пойдёшь! — непроницаемым голосом распоряжается Эвен и настойчиво снимает с Исака худи. − Эвен. − Не-е-ет. Я сказал! Исак отвоёвывает своё худи несмело, но упёрто. А когда Эвен уступает ему несчастную толстовку, Исак делает вид, что всего лишь собирался проверить карманы. Он глядит отстранённо, в его глазах снова сомнение и треклятое упрямство. Эвен глубоко вздыхает, обращая на себя внимание. − Я не сейчас ухожу. Кстати, вы сказали, присоединитесь ко мне позже, − Исак заливается очаровательным пятнистым румянцем, и именно это не даёт Эвену в полной мере обижаться на него. — Что выпьете со мной по бокалу. Эвен мрачно улыбается и медленно встаёт, не давая себя обнять. − Не могу. Мне же ещё везти тебя домой. − Эвен, я… − Что? — Эвен коротко целует его висок. − Ну что? Не хочешь оставаться со мной наедине на все выходные? Боишься, что за это время я уговорю тебя задержаться здесь навсегда? Заточу тебя в башне с драконом? Заберусь тебе в голову и перепутаю все мысли? Что? − Нет, просто… − Ну? Огромные глаза Исака бегают от его взгляда, лишь изредка попадаясь «в ловушку». − У меня нет сменной одежды. Эвен не может всерьёз злиться: Исак слишком мил в своей искренней простоте. − Я одолжу тебе какую-нибудь одежду. − И ещё зубной щётки нет, − не унимается Исак, хотя и сам понимает, как нелепо звучит. Эвен просовывает руки под его ягодицы и притягивает Исака ближе. − Найду я тебе зубную щётку. − Ну, и я… − ресницы его опускаются. Он высматривает что-то у Эвена на груди, елозя по воображаемой точке пальцем. — Ну… − Ну? − Эвен подставляет своё чуткое ухо ближе к губам Исака, а потом рассыпает несколько долгих поцелуев на его щеке. − Кончаются аргументы? Ну давай я тебе помогу, что ли, − буквально щебечет он в порозовевшее ушко. — У тебя много домашнего задания по анатомии, так ведь? − По микробиологии. − Вот. И сегодня твоя очередь делать уборку в коллективете. − Нет. − Тогда тебе нужно покормить кошку, что живёт у вас в подвале. И вообще, живот разболелся. − Эвен! — Исак смущённо фыркает. − Что? − Перестаньте. Я… − М? − Ладно, − шепчет он после короткой паузы. − Да? Останешься? − Да. − О боже! − шуточно восторгается Эвен, чувствуя кожей шеи, что Исак улыбается. Взяв его лицо в ладони, Эвен сжимает мягкие щёки и целует чуть вытянутые губы. − Сейчас принесу футболку. Свежее полотенце найдёшь в ванной. А вообще, − Эвен жарко осматривает его тело. — Рекомендую остаться сегодня на весь вечер без одежды. − Ой, нет, − отвечает Исак негромким бесцветным голосом. — Не с моей внешностью щеголять голым. От такой несправедливой ерунды способны отвалиться уши. Поддержав его подбородок, Эвен заглядывает Исаку в лицо. − Исак, у тебя прекрасное тело, − в его тоне присутствуют даже командирские ноты, потому что больше Эвен не намерен слушать такого рода бредятину. Исак хмыкает, точно насмехаясь. Эвен явно что-то упускает. − В чём дело? Вздёрнув нос, Исак бормочет: − Странно слышать от вас что-то о красоте моего тела, но не получать на прямые вопросы о нём никакого ответа. Эвен остаточно глупо улыбается, пока не понимает, что самостоятельно не разберётся в этом заявлении. − В смысле? − Забудьте, − отнекивается Исак, но его колено непроизвольно сердито дёргается. − Нет, если уж начал, договаривай… − Правда, лучше не стоит, − Исак резко смягчается, начиная гладить Эвена по плечам. Но не выдерживая опасный внимательный взгляд, он медленно поднимается, намереваясь удрать от разговора. Эвен встаёт вслед за ним. Обхватив его поперёк туловища, он преграждает Исаку путь. − Котёночек, я смогу настоять на своём, и ты всё равно расскажешь. Давай сэкономим время. Не отводя выжидающих глаз, Эвен лишь позволяет развернуться в своих объятиях и присесть. − Вчера я прислал вам довольно откровенное фото, в ответ на которое вы ничего не ответили. − Что? Чёрт возьми. Погоди, − Эвен вытаскивает из своего кармана телефон. От злого звона в ушах готов проклинать оператора мобильной связи. — Я ведь писал сообщение. Руки Исака накрывают его ладони. − Я не сказал, что вы ничего не написали. Я сказал, вы не ответили на фотографию. Как по-вашему, решиться на полуголое селфи, а вам потом пришлют что-то вроде «М, во сколько завтра занятия заканчиваются?» − Малыш, я ведь написал, что ты горячий. С заметным разочарованием Исак поджимает губы и опускает глаза. − Просто забудьте. Давайте больше не будем это обсуждать? − Нет, я хочу обсудить! — едва перехватив воздуха, Эвен заставляет себя унять не вовремя появившееся раздражение. − Быть может, я немного не понимаю, как правильно… − Да нет никаких правил. Это же флирт. Я просто заигрывал, а вы не поддержали. Но не могу же я вас обвинять, раз вы не хотите… Неожиданно в крови Эвена вскипает веселье. − Маленький, − сладко тянет он. − Я хочу, очень хочу поддержать. Но почему твой флирт проявляется только на расстоянии? Исак отмахивается, его лоб хмурится сильно, складки такие глубокие. − Ну скажи мне, пожалуйста, как нужно было, − Эвен подбадривает его жаркими поцелуями. Щёки Исака краснеют от такого внимания к ним. − Клянусь, я чувствую себя не в своей тарелке за собственную глупость. − Это просто не для вас, я зря затеял. Всё в порядке, − противореча своим словам, Исак награждает Эвена снопом обиженных мимолётных взглядов. − А как в следующий раз ответить? − Эвен ёрзает, кусает губы, чтобы не улыбаться. Но его состояние, несмотря на попытки успокоиться, слишком очевидно. — Чего бы тебе хотелось? Ты ждал чего-то особенного? Ну скажи мне, пожалуйста. Я такой болван… − Не волнуйтесь о следующем разе. Я больше не пришлю ничего. Эвен в шоке от себя — ему хочется придурковато взвизгнуть от раздирающего умиления. − Ну вот, ты теперь меня наказываешь. Но, соглашусь, я заслужил. Эвен посмеивается. Видя, что это расстраивает Исака, он спешит загладить вину: − Послушай. Мне нравится твоё тело. Мне нравится на него смотреть. Я просто интересуюсь, как нужно было отреагировать, чтобы не обидеть тебя? Я правда хочу знать. Исак громко фыркает и иронично мотает головой. − Боже, вы серьёзно? Это же все знают! − Что? − Например, могли ответить тем же. − В смысле, отправить тебе фото своего члена? — Эвен снова смеётся. − Что такого? — сердито прыскает Исак. − Продашь потом снимок журналистам? − Я даже не знаю, как это толком сделать, чтобы не продешевить. Что за бред вы несёте? − Я шучу, − Эвен перехватывает его руки и заводит их себе за спину, имитируя объятия. — Шучу. Исак неожиданно утыкается носом в его шею и вдыхает. Его настроение меняется слишком стремительно. Он то сердит, то смущён, то весел. − То есть, нужно было запереться в кабинке туалета, или в кабинете, подрочить и сделать фото члена? − Например, так. − Ты знаешь, что если я буду без дела обращаться к нему и потом динамить, он в отместку станет объявлять мне бойкоты. Отклоняясь, Исак заглядывает Эвену в лицо и, разумеется, замечает плескающийся в глазах смех. − Давайте свою футболку, я ушёл в душ, − заявляет он, резко поднявшись. − Не обижайся, пожалуйста. − Окей. − Ну прости, − Эвен чмокает его в одно и то же место за ухом. — Прости, что с моей подачи ты засомневался в моём очаровании тобой. Что мне сделать, чтобы загладить вину за проявленное равнодушие к твоему телу? − Покажите выписки или другие справки из клиник. − Покажу, − отвечает Эвен без запинки. Он знает, что это не просто просьба, а скрытая угроза. Но ему нечего таить от Исака. Эвен хочет, чтобы Исак это знал. . Исак выходит из душа в чужой футболке и ёжится от неуютности. Эвен нарочно находит для него самую короткую майку и не даёт никаких шорт, поэтому Исак вынужден остаться в трусах. То и дело он оттягивает края футболки, старясь прикрыться. В конце концов, раздразненный Эвен ловит Исака за руку и зажимает в углу. Посасывая кожу на нежной шее, он задирает несчастную майку, забирается ладонями в бельё, разминая пальцами прохладные после душа ягодицы. Исак тихо постанывает ему на ухо. После Исак расслабляется, хмелеет от пары бокалов вина и чувствует себя свободнее. Валяясь на диване, он то и дело раскидывает непослушные ноги, невольно демонстрируя Эвену всё безобразие. Занятый электронной почтой, Эвен пытается не глазеть. Он предоставляет Исаку положенное время на изучение целой кипы выписок из клиник за разные годы. Исак старательно вчитывается пьяными глазами в записи. − Я случайно нашёл вашу спермограмму, − хихикает Исак, расфокусированно всматриваясь в какую-то бумагу. Эвен поднимает глаза от экрана компьютера. − О, − прикусив губу, он задумывается. − Она старая. − А зачем вам этот анализ? − Требование моей бывшей девушки. Лучше не спрашивай, это не очень интересная история. С Соней всерьёз они не планировали детей. Но у его бывшей имелась идея фикс доказать несовершенства их отношений. И она не брезговала никакими средствами, даже которые предположительно могли обидеть Эвена, поставить под сомнение искренность её влюблённости. «Мы столько времени занимаемся сексом. Не может быть, чтобы я ни разу случайно не забеременела», − начала подозревать она. Соня рассматривала вариант расставания, если оказалось бы, что они с Эвеном не смогут завести детей. Хотя Эвен никогда не понимал, почему она ценит какого-то абстрактного ребёнка больше, чем его. Эгоистично, зато честно. Соня выгрызала его мозг целый месяц, и Эвен в конце концов психанул. Отчасти он предоставил ей результат анализа назло. Но стоило Соне выяснить, что со способностью Эвена к зачатию всё в порядке, как она тут же забыла о перспективах забеременеть и переключилась на другие проблемы их отношений. Почему бы ей просто не расстаться с ним, вместо того, чтобы долго и нудно пропускать через все круги испытаний, Эвен не знал. Но когда возникала очередная ссора, Соня включала дурочку, точно не понимала, о чём Эвен говорит. Как энергетический вампир, она выматывала настолько, что он просто терял всякую надежду разложить по полочкам её провокационное поведение. Микаэль предлагал Эвену самому со всем покончить. Но он всегда говорил ему одно и то же, с кем бы Эвен ни встречался. С его бесконечными «Брось его, её, брось уже, брось, брось, брось» он был знаком, как никто другой. Временами Микаэль повторял то, что Эвен сам ему рассказывал, только уже как собственные выводы, иногда добавляя к ним свои поправки. − Она из тех, кого интересуют только твои деньги, − глубокомысленно изрекал Микаэль. — Я таких насквозь вижу. − Да даже если и так. Мы что, в какой-то мелодраме? Будто тебя обычно интересует их внутренний мир, а не тела. Мнение Эвена Микаэль всегда считал очень авторитетным, разумным. Отныне он принял такую позицию, отчего и количество партнёрш только увеличилось. Всё произошло само по себе: Соня и Микаэль просто увлеклись друг другом. Эвену уже бывшая девушка преподнесла эту новость так, точно Эвен сам во всём виноват. Пока Микаэль встречался с Соней, Эвен старался не пересекаться с ним за пределами работы. Но долго неудобства терпеть не пришлось: как он и ожидал, отношения приятеля и экс-девушки всё равно не затянулись. Они расстались меньше чем через два месяца. − У вас увеличенное количество активных сперматозоидов, − рассудительно произносит Исак, возвращая Эвена из раздумий. — Концентрированное семя, по-простецки говоря. − Я в курсе. − Нет, сперматозоиды не просто в норме, − воодушевившись, Исак резко садится на диване. − Насколько я могу судить, действительно повышена их активность. Я читал об этом недавно. − Хм. Чудесно. − Нет, вот смотрите. Нормальный объем эякулята — около трёх миллилитров. И в этом объёме по норме должно быть до двадцати миллионов активных сперматозоидов. И знаете, что? У вас значительно больше. − Отлично же, − отвечает Эвен, скептически посматривая на развеселившегося Исака. − Они у вас резвые… Компания больше, чем у другого среднестатистического мужчины. Яйца хорошо работают. − Что ж. Исак закусывает губу. − Нет, вы не понимаете. Может, мне стоит пить какие-нибудь противозачаточные... Мало ли… Откинувшись на кровать, Исак смеётся, держась за живот. Эвен старается выглядеть эмоционально пуленепробиваемым. − Доктор, а почему это вас так веселит? − Хорошо, что я ещё не доктор. Исак заливается беззвучным смехом, подтягивая к себе колено. Эвен встаёт из-за стола и, крадучись, пересаживается на диван. − Мне определённо надо предохраняться. Вы слишком плодовитый. − Ах предохраняться, значит? − зловеще улыбается Эвен, нависая над ним. − Если бы ваша сперма была маслом, это было бы очень жирное масло, − Исак почти булькает. Эвен таращится на него с шоком. — Чёрт, кажется, у меня плохо с аналогией. Ах, какая шутка! Эвен закатывает глаза, легко улыбаясь. − Рад, что тебя это так повеселило. − Нет, это не смешно, конечно. Но это смешно, − гогочет Исак. Мысль в потоке несуразицы с трудом различима. Эвен, унимая его истерику, ласково пропускает пальцы по спутанным волосам Исака. − Всегда хотел провести романтический вечер именно так, за обсуждением своей спермы. Исак трёт ладонями раскрасневшееся от смеха и вина лицо, всё ещё не в силах угомониться. − Хватит хихикать! − Эвен легонько щипает его под рёбра. − Всё, что касается вас, вообще какое-то слишком возбуждающее. − Да? — хитро тянет Эвен, улавливая в его признании сексуальный подтекст. Он склоняется над губами Исака. Стоит ему прикоснуться к ним, как Исак начинает икать. − Ну вот, − притворно возмущается Эвен. Исака накрывает новый приступ смеха. − Я немного пьян. − Я заметил. − Вы меня нарочно споили? Чтобы потом воспользоваться моим доступным телом? − Боже. Нет конечно. Я бы не стал таким заниматься. − Почему? — Исак приподнимается на локтях. — Вы бы могли воспользоваться моим пьяным состоянием. В ответ Эвен лишь с нежностью поглаживает его бока. Исак снова вытягивается на диване, подставляясь под малейшую ласку. Веки его тяжелеют, наползают на яркую радужку. Его полусонное состояние вызывает у Эвена улыбку. Исак выглядит слишком доверчивым и милым. От прилива нежных чувств Эвен целует раскрытые губы, мягкую кожу под носом. Не давая отстраниться, Исак скрещивает руки на его шее. − Можете сделать кое-что со мной? — жарко шепчет он на ухо. Эвен заглядывает в загоревшиеся искрами глаза. − Всё, что попросишь. − Придавите меня сильно-сильно своим телом. Эвен хмыкает. Одним плавным движением он соединяет вместе щиколотки Исака и снимает с него трусы. Устраиваясь между его бёдрами, Эвен вовлекает Исака в мокрый поцелуй, ласкает его язык своим. А затем отстраняется так быстро, чтобы Исак не успел возмутиться, встаёт и раздевается. Найдя в ближайшем ящике небольшой флакон любриканта, Эвен возвращается обратно, по пути покрывая пальцы смазкой. Растягивать Исака − сладко и само по себе приятно. Эвен нетерпеливо наносит на свой член любрикант и упирается головкой в расслабленный вход. Уставившись расширенными глазами на смыкающиеся вокруг него нежные стеночки, Эвен прикусывает свою губу. Бёдра Исака дрожат. Капельки пота блестят на висках, когда Эвен начинает едва ощутимо покачиваться, продвигаясь глубже. Исак мягко постанывает, отвечая на каждый толчок движением навстречу. Голос его бархатист, играет на разных нотках: Исак испытывает удовольствие, которое не в силах утаить. Эвен захлёбывается нежностью и восторгом. Закинув ноги Исака себе за спину, он толкается внутрь, стараясь наваливаться изо всех сил. Он трётся о тело под ним, почти причиняя себе боль. Вино играет у Исака в крови, поэтому он бесстыже выгибается с неповторимой грацией, сексуально шипит, пытается насадиться на член и обнимает Эвена крепче. Оргазм маячит где-то поблизости, дразняще щекочет, отбирая дыхание. − Пожалуйста, придавите сильнее, − умоляет Исак. Его щёки и губы горят, точно пламя. − Ещё немного, и я тебя раздавлю, − Эвен целует его горячее как в лихорадке лицо, горло. — Пожалуйста… — стонет Исак, цепляясь за плечи Эвена так крепко, будто хочет прорвать ногтями его кожу. Руки Эвена подхватывают его поясницу, направляют. С каждым следующим толчком чувство, похожее на вспышку, становится ярче. Исак теряет способность стонать, начиная хрипеть. Весь вес Эвен перемещает на него, стараясь давить как можно сильнее. Он бы пожалел Исака, если бы сам Исак не притягивал его ближе, не стискивал член упругими мышцами задницы, не стонал ему на ухо протяжно и горячо. Выгнувшись, Исак кончает, содрогаясь всем телом, точно его сметает ударная волна. Сперма брызгает между их животами. Вид совершенно откровенного зрелища срывает у Эвена последние тормоза. Он хищно вбивается в горячую задницу в течение быстротечной минуты и с рыком тоже кончает. . − Всё же, датчик на движение в спальне — не лучшая идея. Свет будет очень не вовремя включаться. − Отличное замечание, котёночек. А говоришь, что от тебя мало помощи. Они лежат лицом друг к другу. Исак перебирает волосы Эвена, а Эвен поглаживает его занятые непринуждённой лаской пальцы. − Спасибо, что дали посмотреть выписки. − Это ерунда, − облизнув пересохшие губы, говорит Эвен. − Не ерунда. Я бы тоже вам дал. Я вам доверяю, − последнее произносится с гордостью, как если бы доверие принадлежало только ему — Эвену. Но Эвен знает истинное объяснение. − Просто ты добрый и чистый. Исаку не надо много, чтобы довериться. Он сам даёт это людям и ищет тех, кто готов это принять. Недолюбленный в своё время, он привязался бы к любому, кто проявил бы к нему доброту. − Это не очень хорошо в наше время. − Почему? − Добротой будут пользоваться. − Это всегда было и будет хорошо, − замечает Эвен. Обесценивать редкое хорошее качество — богохульство. − Просто не разрешай пользоваться. − Вы столько во мне видите. Я скучал по этому. Скучал по тому, что кто-то заставляет меня чувствовать себя особенным. Эвен гладит его по щеке. − Мне жаль, что тебя не считали особенным. Склоняясь за поцелуем, Эвен ощущает, как колотится о рёбра чужое сердце. Как учащается от волнения дыхание Исака — он готовится произнести что-то важное. − Эвен, я хочу, чтобы вы не сомневались в моих чувствах. Я знаю, вы ждёте от меня полной отдачи, чтобы я просто забил и позволил вам обо всём позаботиться... Но, как бы там ни было, я один. И в случае нашего недопонимания могу рассчитывать только на себя. И если нам предстоит расстаться, ведь у меня самый скверный на свете характер, то мне некуда будет уйти. Я только начал пытаться вылезать из трудностей. И у меня вроде как стало получаться. Мне нужно время, чтобы обрести самостоятельность. − Мы будем партнёрами. И если что-то не задастся, мы решим это. Я вообще никогда никого не бросал в сложном положении, и дальше не планирую этого менять. Я похож на взбалмошную истеричку, которая в один момент просто вышвырнет тебя с узелком на палочке? Я никогда не сделаю этого. − Сделаете, − Исак тяжело сглатывает. — Когда я вас обижу, вы будете заботиться лишь о себе. − Ты же понимаешь, что я физически не смогу никак не влиять на твою жизнь? Предположим, твой парень − фотограф или художник. В каком-то смысле, ты пользовался бы его творчеством, потому что стал бы его музой. Он тратил бы на тебя силы и время. Если ты входишь в чью-то жизнь, ты не можешь остаться в стороне. − Я понимаю вас. И я понимаю, что вы не соглашаетесь на мои условия потому, что я уже предавал вас. Но, обещаю, больше этого не повторится. Он рассчитывает, что Эвен поверит ему на слово, в то время как сам и слышать не желает об обещаниях Эвена. − Я вспомнил одну вещь. Когда папа уходил, он сказал мне, что для нас с ним ничего не меняется. И дело не в том, что я был не готов стать самостоятельным. Просто мне так хотелось верить ему, пожить ещё немного беспечной жизнью подростка. Просто потому, что он пообещал мне… Наверное, у меня всё ещё есть этот страх остаться одному. Я долгое время делал вид, что всё под контролем. Что я ему нужен. А на самом деле знал, что я один. И я оказался к этому так не готов, что предпочёл просто игнорировать проблему несколько лет. Не хочу снова цепляться за людей, которым могу оказаться ненужным. Возможно, Исак не понимает, что говорит. К горлу Эвена подкатывает тошнота от ненарочно озвученного сравнения, и подозрения заползают в его голову. − Я должен стать независимым. Понимаете? Но это вовсе не значит, что я снова пропаду. Мы будем вместе. Думаете, я жду, как бы поскорее отделаться от вас? Я этого не хочу. Мне очень не хватало вас. Вы как человек очень притягиваете и мотивируете. И я хочу стать на вас похожим. Хочу быть достойным вас. И ещё с вами всегда спокойно и хорошо. Я бы согласился даже на дружбу. Конечно, если бы вы захотели такого друга, как я… − Нет, − перебивает Эвен, достаточно жёстко ставя фразу, как точку, поперёк чужого монолога. Исак вскидывает тревожные, глубокие и играющие чёрным в полутьме комнаты глаза. − Нет? − Исак, на этой лиричной ноте я должен прервать этот чудесный рассказ. Я не хочу тебя обманывать и делать вид, будто всё в порядке только потому, что ты сейчас расчувствовался. Мне иногда кажется, ты не понимаешь, кем я являюсь для тебя. И мы должны это прояснить, пока всё не зашло слишком далеко. Я не буду твоим отцом или братом. Мне не нужен ребёнок. Мне нужен партнёр. Я вовсе не обвиняю тебя и полностью могу понять: ты потянулся бы к любому, кто помог бы тебе, кто поверил бы в тебя, выслушал тебя, проявил хоть каплю доброты. И если ты всё же видишь во мне кого-то вроде отца, я предпочёл бы узнать это сейчас. Если у тебя есть ко мне чувства как к родителю, если ты тянешься ко мне, потому что тебе хорошо и безопасно, и иногда даже кажется, что ты предпочёл бы не спать со мной, лучше разобраться в этом сразу. Узнать однажды, что все это время я был вовлечен в изнасилования, мне не хочется. Мне очень жаль, что тебе не досталось любви от людей, которые должны были тебе её дать. Я ненавижу их. Они потеряли очень много. Но здесь нет твоей вины. И даже в том, что ты ищешь это в других людях, тоже нет твоей вины. Но дать тебе это вместо них я не смогу. Потому что у меня тоже есть чувства. Не хочу тебя обманывать, делая вид, что не против выполнять роль твоего папы или твоей мамы. Я к этому не готов, даже под риском совсем расстаться с тобой. Поверь, как бы жестоко это сейчас ни звучало, это куда лучше, чем если бы я тебе врал. − Я знаю. Исак быстро стирает бегущую по щеке дорожку слёз. Сердце Эвена сжимается. Внутри, в солнечном сплетении вспыхивают тревожные импульсы. Боли действуют рефлекторно, на уровне защиты. Эвену кажется, нет ничего важнее, чем сохранить жизнь улыбки человека напротив. Но он запрещает себе что-то предпринимать. Он не в силах помочь. Его утешения — мнимая надежда для Исака. «Не обнимай его, не подавай ему и намёка, будто жалеешь о собственной категоричности. Будь твёрд. Это нужно отрезать сразу, без жалости, не затягивая. Так, чтобы не пришлось потом ковыряться в незаживающих ранах. Пусть он сегодня пройдёт через это. И пусть он справится с этим сам. Он должен раз и навсегда принять то, что ты сказал и не тешить себя надеждами». − Я не из-за этого, − поясняет Исак свои слёзы. — Клянусь, я не из-за этого. Просто грустно. На секунду Эвен горько прикрывает глаза. − Я просто напился, вы ни в чём не виноваты, − торопливо и тихо продолжает Исак, растирая уже сухую щёку ладонью. Опуская голову, он придвигается близко-близко. Он так сильно хочет показать, что совсем не обижается на Эвена. Его горячее дыхание согревает Эвену грудь. − Я перееду, − вдруг говорит он, когда Эвен находится где-то между тревожным сном и явью. − Правда? − Я всё для вас сделаю. Я уверен в этом так сильно, а потом вспоминаю, что только и делаю, что отказываю вам. Я отказывал вам в такой мелочи. Простите, что так поздно это понял. Мне стыдно. Эвену остаётся немного поднажать. Но это кажется ему жестким. − Ты не пожалеешь, − вместо тысячи убеждений говорит он. − Спасибо, − шепчет Исак одними губами. . Исак просыпается первым. Не вставая с кровати, он изучает комнату своими совиными глазами, разрушает чуткий сон Эвена невольными ёрзаниями. Исак не умеет вести себя тихо. − И давно ты не спишь? − говорит Эвен, не открывая глаз. Исак замирает, как пойманная мышка. − Наверное, полчаса. − Почему не разбудил меня? − Я будил. − Неужели? − Угу. Но у вас был такой грозный вид, я подумал, вы мне голову откусите. Поэтому перестал. Эвен хмыкает и открывает глаза. − Доброе утро. − Доброе утро. − Завтрак? − Да. Было бы славно! Завтрак получается непривычно сытным для Эвена. Обычно он перебивается только кофе или водой. На работе еда всегда казалась куда лучше. А по выходным он редко обедал дома. Разве что устраивал небольшие перекусы. Огибая стол, Эвен подходит к Исаку и кладёт свои руки поверх его. Исак вскидывает обеспокоенный взгляд. − Давай съездим за твоими вещами и учебниками, которые тебе понадобятся на выходных? − Да мне хватило бы пары одолженных футболок. − У меня было в планах перевозить сюда твои вещи частями, пока мой коварный план не вскрылся бы. Но раз ты уже и так согласился, − смеётся Эвен, но встречает только вежливую улыбку. − Исак, послушай. Всё это время мы подходили к этому вопросу неправильно. Я больше не настаиваю просто жить в моём доме. Исак смотрит внимательно, ожидая продолжения. − Но у меня к тебе другая просьба. Раз уж ты хочешь что-то сделать для меня. − Да? — настороженно произносит он. − Ты должен помочь мне разобраться кое в чём. На эту мысль меня натолкнула именно система «умного дома». Ты не задумывался никогда, почему ты не хочешь быть тут? Дело не в жизни за чужой счёт. Дело в том, что ты просто пока не знаешь, кем я могу стать для тебя. Исак рассеянно машет головой. − Клянусь, я не хочу, чтобы вы разыгрывали моего отца. А если и хочу, то, кажется, у меня проблемы, так как меня тянет на инцест. − Вчера я был немного не прав, запрещая тебе чувствовать ко мне чувства, как к родителю. Если посмотреть с другой стороны, эти чувства куда лучше, чем моё предложение о партнёрстве. Что это вообще такое? Тип отношений «легко», «удобно», «пополам». Удобный дом, удобная работа, удобный партнёр... Я понимаю, почему тебе такого не хочется. Но я могу стать твоей семьей. Здесь должны быть твои вещи. Потому что только с ними ты можешь почувствовать себя не как в съёмной комнате, которую нужно оплачивать, а как дома. Хочу, чтобы ты приходил сюда, как домой. Но само по себе место не значит ничего. Значат люди. Хочу, чтобы, прежде всего, ты считал меня домом. И только тогда ты решишь для себя оба вопроса. Кто я для тебя и кем ты сам хочешь быть в моей жизни. Я предлагаю нам обоим разобраться с этим. Ты не просто так сюда переедешь. Ты должен ещё помочь мне понять, а действительно ли у нас получится семья. Может выяснится, что зря мы это всё затеяли. Может, эти споры не стоили времени и нервов. Может, если мы попробуем, то всё решится само собой. И мы оба поймём, что ещё слишком рано или что-то другое. И от тебя я жду полной отдачи и заинтересованности в этом. Эвен сжимает руку Исака в своей. − Поможешь мне? − Да, − отвечает Исак так, будто не дышал всё это время. − Да? − Да. − Не нужно волноваться, что тебе некуда будет идти. Ты имеешь прав в семье столько же, сколько и я. Ты дома, в семье, а не на содержании. Ты тоже должен вкладывать сюда многое. А значит, тебя никто не вправе выгнать. И если у нас ничего не получится, этот результат будет общим. И мы с этим разберёмся. Исак кивает и сглатывает тугой ком в горле. − Простите, что из-за моего поведения вы подумали, будто мне нужен отец. − Не беспокойся об этом. Нам нужен дом. Обоим. Мы не сразу это поняли. Я в таком же замешательстве, как и ты. И мне это необходимо не меньше. У меня этого тоже нет. − Да. Хорошо. − Да? Уверен? − Если вам нужна моя помощь. Если вы хотите… я всё для вас сделаю. Если я что-то могу. − Ты согласен попытаться сделать мне огромный подарок? − Да. Я буду стараться. − Хорошо, − Эвен клюёт его в губы. − Перевезём твои вещи сегодня? − Может быть, возьмём только на пару дней? Давайте не будем тратить выходной на переезд? − Отлично. Это разумное предложение. Видишь, мы можем прислушаться друг к другу. − Да. А вы поможете мне переехать? − Да. Спасибо, что спросил. − Спасибо, − бормочет Исак, но смело тянется навстречу прикосновениям. − Я думаю, это правильно. − Да. Я тоже так думаю. Идём одеваться? − Да. − Всё хорошо? Губы Исака растягивает смущённая улыбка. − Всё просто здорово. − Тогда я пока соображу что-то вроде уборки на столе и тоже буду собираться. − Я помогу? − Если хочешь. Эвену кивают. Прежде чем дать Исаку подняться, Эвен кладёт руки на его запястья. − Эй, − он нежно скользит ладонями по его плечам, − я тебя люблю. Скулы Эвена сводит от широкой улыбки. Исак мимолётно поднимает глаза, будто крадёт возможность смотреть на него. За всё время он подарил Эвену много разных взглядов. Но сейчас он глядит непостижимо по-новому: как на того, от кого теперь чувствует нужность. − Не забывай, что это говорит тебе твой дом.